Контракт

Корвус наблюдал за Гарри пристальным, проницательным взглядом, который в эти дни выражал скорее желание защитить, нежели простое любопытство. Гарри становился более открытым, набирался сил не только физически, но и душевно. Он уже не был таким застенчивым, как раньше, и обретал уверенность в себе. У него начало формироваться собственное мнение обо всём, а не только о том, что он узнавал в процессе обучения. Он не был чистым самоучкой — Корвус помогал ему, когда это было нужно, и даже поощрял его; но когда Гарри требовалась помощь, он был рядом и учил его всему, что следовало знать. Гарри ещё было далеко до того, чтобы считаться экспертом в чём-либо, но за то короткое время, что он провёл здесь, он проявил стойкость и решимость узнать как можно больше. Корвус очень гордился этим мальчиком, его упорством и силой духа, с которыми он преодолевал все трудности и свои недостатки. Когда они закончили кормить последних животных, Гарри почувствовал прилив сил. Корвус был готов уложить его спать — и, судя по прошлому опыту, это было не лишним, — но теперь мальчику уже не нужно было дремать каждый час или около того. Гарри с удовольствием помогал ему ухаживать за животными: выпускал их на прогулку, загонял обратно, чтобы покормить, или даже расчёсывал им шерсть. «Что там?» — Гарри никогда не заходил внутрь, а когда попытался, то застыл на месте. Он буквально не мог открыть дверь, чтобы посмотреть самому. Он много раз видел остальных животных, и Гарри нравились те часы, когда они с Корвусом ухаживали за ними — не просто присматривали, а общались, и Корвус рассказывал ему всё, что знал о них. А знал он много, и Гарри жадно впитывал любую информацию, которую давал ему Корвус. — Ах, я удивлён, что ты так долго тянул с этим вопросом, — Корвусу даже не нужно было смотреть в ту сторону, куда указывал Гарри. Здесь был только один другой сарай. Он находился дальше от других животных и был настолько же безопасным, насколько это вообще возможно. Гарри знал каждый уголок поместья Лестрейнджей, он даже кормил птиц и лебедей во рву. Он выбился из сил, но не остановился, когда Корвус предложил ему это сделать из-за плохого самочувствия, однако Гарри и не подумал послушаться. Честно говоря, Корвус не был уверен, что Гарри вообще разрешали выходить на улицу просто поиграть и осмотреться, поэтому он не мог заставить себя приказать мальчику вернуться. Спросив мнение целительницы, Миллисент предположила, что, пока он ест и делает упражнения, можно позволить Гарри самому выбирать темп. Хотя, если он упадёт и поранится, тогда точно придётся прекратить его активные прогулки. До сих пор Гарри осознавал свои ограничения, и этого было достаточно. Когда он не занимался исследованиями, то либо погружался в чтение, либо ел — и то и другое Корвус определённо не одобрял. Но поскольку речь не шла о его драгоценных книгах стоимостью в тысячи галеонов, он не возражал. По крайней мере, внешне. Гарри взглянул на Корвуса, который по сравнению с ним был просто гигантом. Гарри повезло бы, если бы он дотянулся до середины груди Корвуса, вытянувшись во весь рост. «Это опасно?» — это было единственное, что он мог предположить. Должно быть, так и есть, ведь некоторые из тех, кого Корвус ему показал, считались «опасными», но, возможно, он просто был осторожен. — Все животные могут быть опасны, — сказал Корвус, — особенно если не относиться к ним с уважением. — На самом деле, в той хижине я держу змей, Рунспоров. Их яд очень востребован, как и их яйца, — заявил Корвус. — Они чрезвычайно ядовиты и довольно… вспыльчивы, — по крайней мере, так он понял из их шипения. — Змеи? — Гарри тут же оживился, широко раскрыв глаза от удивления. — Можно посмотреть? Пожалуйста? — его зелёные глаза умоляли Корвуса, и он явно чего-то очень хотел. — Конечно, — согласился Корвус, тут же уступая просьбам Гарри. Он бы возненавидел себя, если бы не испытывал искренней привязанности к этому ребёнку. Он становился сентиментальным, и его сыновья посмеялись бы над ним, если бы увидели это. Они бы посмеялись или осудили его, но он не мог отказать сыновьям ни в чём. — Я однажды был в зоопарке, — тихо признался Гарри, когда они направились к хижине. Гарри чуть ли не подпрыгивал от волнения. — Моя тётя не могла попросить миссис Фигг присмотреть за мной, потому что та, кажется, сломала ногу… я точно не помню… или, может быть, кто-то из её знакомых сломал ногу. Я не особо обращал на это внимание. Они не любили оставлять меня дома одного, наверное, боялись, что я что-нибудь сделаю с домом. — А, понятно, — ответил Корвус. Его гнев по отношению к Дурслям не мог не проявиться, ведь он уже слышал самое худшее. По мере того как мальчик начинал ему доверять, он стал больше рассказывать о своей жизни, особенно когда был взволнован. Корвус заметил, что Гарри был менее скрытным, когда был счастлив. Он как будто забывал, что должен вести себя тихо — как ему часто говорили у Дурслей: «Веди себя так, будто тебя не существует» — вот какие слова они любили использовать. Корвус никогда не скрывал, что не одобряет Дурслей, и Гарри наслаждался тем, что кто-то действительно заботится о нём и злится за него. «Было весело, я даже съел мороженое, которое не понравилось Дадли, — продолжил Гарри. — Больше всего мне понравились змеи; та, с которой я разговаривал, была выращена в неволе». Предположив, что Гарри разговаривал со змеёй в смысле одностороннего разговора, Корвус кивнул: «Я часто разговариваю с животными, они умнее, чем принято считать». Это их тоже успокаивало. Можно было признаться во всех своих секретах, зная, что они так и останутся секретами. Гарри странно посмотрел на Корвуса. Это что, какой-то волшебный трюк? Способность разговаривать с животными? Тогда почему он может общаться только со змеями? Может, у них у всех разные способности? «Ты можешь разговаривать с животными?» — спросил он. Подумал, что это не такой уж большой сюрприз, ведь у того в поместье их так много. — Нет, только особые волшебники могут разговаривать с животными, — объяснил Корвус. — Есть те, кто может говорить с птицами, и, конечно, мой любимый… — Корвус открыл дверь, и тут же послышалось шипение. — Парселтанг. Тот, кто может говорить со змеями, называется парселмагом. Гарри слегка вскрикнул от удивления. Так вот кем он был? С его губ сорвался змеиный язык и сдавленный смешок, а затем он расхохотался во весь голос. Корвус был озадачен поведением Гарри, но в то же время немного удивлён. Он никогда раньше не видел, чтобы Гарри так смеялся. «И что же тебя так развеселило?» Ему было интересно, что могло так обрадовать мальчика. Может быть, он увидел змею с тремя головами? Он задумался. Возможно, Гарри нашёл что-то забавное в этом зрелище, которое могло показаться ему новым и немного невероятным. — Они забавные, — хихикая, сказал Гарри. — Да, я уверен, что они выглядят именно так, — ответил Корвус, и его губы дрогнули в улыбке. — Здесь это обычное зрелище, как ты увидишь. — Он подошёл ближе, чтобы Гарри мог лучше их рассмотреть. Они находились в дальнем конце загона. — Нет, я имею в виду, что они забавные, они называют тебя «человеком-едой», — сказал Гарри с озорной ухмылкой. — Правда, им не нравится, что у тебя для них ничего нет, — добавил он как бы между прочим. Корвус споткнулся, уставившись на Гарри с нескрываемым недоверием и смущением. Он вёл себя как жалкий маггл, спотыкаясь на каждом шагу, словно ребёнок. Он выпрямился, и его щёки слегка покраснели, но это было незаметно для окружающих. Он был рад, что рядом не было никого, кто мог бы заметить его оплошность. Ну, кроме Гарри, конечно. — Не мог бы ты повторить? — спросил он, почти уверенный, что неправильно понял всё, что мальчик сказал несколько минут назад. «Они хотят есть, — Гарри указал на них. — У них разные характеры, это странно». Он как будто разговаривал с тремя разными людьми. У Корвуса отвисла челюсть; он точно не ослышался. Его глаза расширились, когда Гарри начал шипеть в ответ. Чёрт возьми, мальчик был змееустом. «Ты змееуст», — благоговейно прошептал он. Ему нужно было немедленно узнать о происхождении Поттеров. Этот дар был только у потомков Слизерина, а значит, Гарри Поттер был связан не только с Тёмным Лордом, но и с великим Салазаром Слизерином. Мерлин, помоги ему, он действительно хотел, чтобы мальчик стал членом его семьи. Это было бы лучшим, что случалось с Лестрейнджами за последние поколения. Подумать только, он восхищался Беллатрисой только потому, что она была Блэк… это… это было нечто большее. «Я узнал об этом, когда был в зоопарке», — объяснил Гарри после того, как Рунспор успокоился, услышав его шипение. Он всё ещё не мог прийти в себя от того, что перед ними был змееуст. «Я сделал так, чтобы стекло исчезло и змея могла уползти, а потом сделал так, чтобы стекло появилось снова, и Дадли застрял в вольере. Я ещё и заплатил за это». Рассеянно потирая руку, он вспомнил, как разозлился его дядя. Рассказывая о своём опыте, он совершенно не заметил благоговейного выражения на лице Корвуса. «Хочешь сварить зелье вместе со мной? — спросил Корвус. — Узнать больше о своей семье? Создать генеалогическое древо?» — Правда? Зелье? — оживился Гарри. Он легко отвлекался. — Ты мне позволишь? Ему не разрешали спускаться в лабораторию зельеварения, которая была у Корвуса в поместье. Из-за того, что ему приходилось подолгу стоять, и из-за исцеляющих рук он прочитал много информации о зельях: о том, как их правильно готовить, о правильной процедуре нарезки кубиками, ломтиками и обо всех мерах предосторожности, которые нужно соблюдать при работе с ингредиентами. — Ты поможешь, — поправил его Корвус. Он не собирался позволять Гарри готовить зелье уровня Мастерства, пока тот ещё не восстановился… или пока не сварил хотя бы базовое зелье. Хотя, будь он хоть немного похож на Флимонта Поттера, он бы с удовольствием занялся зельеварением. Флимонт, кстати, создал зелье «Сликизи», что довольно иронично, ведь оно не очень хорошо действовало на «птичьи» волосы Поттеров, которые они, похоже, унаследовали. Гарри ещё ни разу его не использовал. Его волосы становились длиннее из-за зелий, которые он принимал, и из-за того, что его здоровье улучшилось, в этом не было ничего удивительного. Гарри, похоже, не собирался их стричь. Как у лорда поместья Поттер (которым он скоро станет), возможно, было бы лучше, если бы он их отрастил. У большинства лордов были длинные волосы, это было обычным делом для них, когда они достигали определённого возраста. Гарри, похоже, был не против, он лишь энергично кивал. Все направления магии его завораживали. У него не было каких-то особых предпочтений, но некоторые названия ему не нравились. Гадание и арифмантия — вот два направления, в которые он не хотел погружаться. Хотя он узнал о рунах немного больше, чем о чём-либо другом… в конце концов, он хотел иметь возможность поговорить с Рабастаном. — Хорошо, пойдём, — тихо скомандовал Корвус. — Лучше сначала их накормить, — прокомментировал Гарри внезапное шипение Рунспора, когда они повернулись, чтобы выйти из хижины. Корвус кашлянул, чтобы скрыть внезапный смех, который его всё больше забавлял. — Ну хорошо, — вздохнул он и приказал домовым эльфам накормить Рунспоров. «Почему она одна?» — спросил Гарри. Обычно животных было больше, но, несмотря на то, что у Рунспора было три головы и разные характеры, змея была одна. Помещение было достаточно большим, чтобы вместить ещё трёх или четырёх змей. «Рунспоры обитают в африканской стране Буркина-Фасо. Обычно они достигают в длину от шести до семи футов и имеют оранжево-чёрную окраску. Поскольку их очень легко заметить, Министерство магии Буркина-Фасо сделало несколько лесов непроходимыми для Рунспоров, чтобы их не видели немаги. Они живут около десяти лет, и, боюсь, та, с которой я расстался всего пять месяцев назад, уже умерла. Я собирался завести ещё одну, чтобы у них была компания, но другие дела оказались важнее. Их яйца чрезвычайно ценятся, особенно на чёрном рынке. Из них получаются хорошие зелья, стимулирующие умственную деятельность». На самом деле он анонимно жертвовал вырученные деньги больнице Святого Мунго, начиная с момента заключения его сыновей. Он не мог исправить то, что сделала группа, но с каждым галеоном, который получал Святой Мунго, они приближались к тому, чтобы вылечить множество людей. Возможно, однажды они найдут лекарство и от безумия, вызванного проклятием Круциатус. — А, — сказал Гарри, понимающе кивнув. Значит, в каждой стране есть своё Министерство магии. Он отложил эту информацию на потом. Как и многое другое, что он откладывал в последнее время. Не то чтобы он был против, просто это было лучше, чем сидеть взаперти в шкафу и ждать начала учёбы в старшей школе. Именно там он бы и оказался, если бы не обладал магией. «Кроме того, это единственные змеи, которые откладывают яйца, вынимая их изо рта», — добавил Корвус, зная, что Гарри нравятся подобные пикантные подробности. — Потрясающе! — изумлённо произнёс Гарри. — Действительно, — ответил Корвус. Гарри, похоже, действительно любил животных, и это был не первый раз, когда он погружался в книгу о магических существах. Гарри мог свободно пользоваться его библиотекой, пока читал книги, которые Корвус рекомендовал ему в первую очередь. Список был бесконечным, и Корвус не перегружал Гарри, а просто давал ему рекомендации, когда видел, что тот закончил книгу, которую посоветовал ему ранее. Они неторопливо направились к поместью, не торопясь спускаться в подземелья. Корвус не хотел, чтобы Гарри занимался зельеварением, в основном из-за его плохого самочувствия и того факта, что, проводя много времени внизу, он не получал питательных веществ, в которых явно нуждалась его кожа. Ему было полезно находиться на солнце. Но сейчас он явно хотел спуститься в подземелья и приготовить зелье родословной. К несчастью для него, на приготовление зелья и последующее заклинание, необходимое для получения результата, уходило два дня. Он закончит работу как раз к тому времени, когда снова сможет навестить сына. Интересно, удивят ли их всех полученные результаты. Определённо, так и будет. Это напомнило ему о том, что нужно положить в карман плаща кусочек шоколада на случай, если Гарри забудет. Так он сможет получить что-то, что облегчит воздействие дементоров на него. Он не обращал внимания на укол вины, который испытывал из-за того, что даже подумывал позволить Гарри и дальше посещать Азкабан, зная о смерти его родителей и о том, как ему тяжело находиться рядом с дементорами. Корвус всё ещё был слегка ошеломлён тем, что узнал за последние десять минут. Неудивительно, что он ещё целый час не мог прийти в себя. Гарри Поттер может быть потомком Салазара Слизерина. Разве это не невероятно? --- Альбусу Дамблдору потребовалось целых два дня, чтобы выяснить, где именно поселились Дурсли. Он поручил Дожу следить за домом, чтобы быть в курсе, кто приходит и уходит, особенно волшебники, и выяснить, смогут ли они узнать, с кем помолвлен Гарри, если появятся. Он не мог представить, что Дурсли позволят этому случиться, ведь одним из условий Петунии было то, что ни один волшебник не переступит порог её дома. Он довольно быстро согласился, поскольку уже планировал сделать так, чтобы мальчик не узнал ни о каких волшебниках до поступления в Хогвартс. Однако его беспокоило то, что Дож не видел ни единого признака присутствия Гарри Поттера ни внутри дома, ни снаружи с тех пор, как начал следить за ним. В конце концов, мальчик редко покидал Тисовую улицу, разве что ходил в школу или занимался домашними делами и тому подобным. Конечно, где бы они ни были, это не изменило бы их отношения к мальчику. Как только он закончил с заседаниями Визенгамота, Альбус аппарировал к дому Дурслей, который принадлежал Мардж Дурсль. По словам Дожа, она была крайне неприятной женщиной как внешне, так и по характеру. Жаль, что ему пришлось это сделать, но он был очень обеспокоен. Если мальчик был болен или находился там, то это было хорошо, но интуиция подсказывала ему, что что-то действительно не так. — Альбус, — тихо прошептал Дож, — они сейчас завтракают, но мальчика нигде не видно. Альбус обеспокоенно нахмурил брови: «Ничего?» Мальчику нужно было поесть, иначе он бы хотя бы раз появился. Вытащив палочку, он пробормотал заклинание себе под нос и стал ждать результатов, которые показали всех людей, находившихся в доме. — Прошу прощения, я об этом не подумал, — сказал Дож, и на его лице отразилось смущение. Альбус отмахнулся от его извинений: «Четверо человек». Он мог только надеяться, что одного из них сейчас нет дома, а Поттер внутри. — Они завтракают, мальчика здесь нет, — сообщил Дож Дамблдору, прищурив голубые глаза и глядя на людей, сидевших за столом. Два до безобразия толстых маггла, которые были ужасно похожи друг на друга, ещё один толстый мальчик, почти такого же роста, как и двое других, и, конечно же, высокая худая женщина, в которой он узнал Петунию Дурсль, сварливую сестру милой Лили. «Мог ли он выйти на улицу?» — спросил Дамблдор, и его голубые глаза потемнели от мысли, что его «невеста» забрала его с собой. Что, если он больше не у Дурслей и не считает это место своим домом? Это означало бы, что все принятые им меры оказались тщетными. Нет, он потратил на это десять лет и не позволит, чтобы все его усилия оказались напрасными. «Поверьте, я ни разу его не видел с тех пор, как начал присматривать за домом», — горячо воскликнул Дож. Дамблдор верил ему, ведь Дож был идеальным сторожевым псом. Если он о чём-то просил, его верный друг всегда был готов помочь. Он ни разу не отказался сделать то, что от него требовалось, и с тех пор, как мальчика отдали Дурслям, он присматривал за ним издалека, в основном следя за тем, чтобы к нему не приходили такие же, как они. — Я сам разберусь, — сказал ему Дамблдор. — Можешь идти домой. — Альбус… ты так и не объяснил, что происходит, — сказал Дож, и в его голосе прозвучала тревога. — Если я могу что-то сделать… — он замолчал. — Я знаю, спасибо тебе, мой добрый друг, я ценю всё, что ты сделал, — сказал Дамблдор. В его голосе звучала благодарность, но в сердце её не было. Дож покраснел. «Ничего особенного», — смущённо сказал он. — Иди домой и отдохни, завтра у нас заседание Визенгамота, — предложил Дамблдор, рассеянно поглаживая Дожа. Он так легко отвлекался. Вероятно, он не заметит, что не получил ответов, до сегодняшнего вечера, а к тому времени это уже не будет иметь значения. — Хорошо, — согласился Дож и без лишних слов аппарировал из дома Дурслей и вернулся домой, предвкушая, как уютно будет в собственной постели, а не у Дурслей, где он вынужден наблюдать за происходящим издалека. Дамблдор выпрямился и быстро направился к двери, что было не так-то просто. Это место было открытым, просторным и довольно большим. Здесь было несколько хозяйственных построек, из которых доносились звуки животных, в основном собак. Он не мог не задаваться вопросом, что заставило Дурслей переехать к этой отвратительной женщине. И что ещё важнее, он хотел знать, почему мальчика нет с ними. После пяти минут попыток обойти вырытые в траве ямы он наконец добрался до двери и один раз позвонил в звонок. Он нетерпеливо ждал ответа, моля Мерлина, чтобы женщина сказала то, что он хотел бы услышать. Что Поттер гостит у нового друга или что-то в этом роде. Он точно не хотел услышать, что мальчика приютил волшебник. Он надеялся вопреки всему, что тот просто ещё не знает о Помолвленном. Он понимал, что это маловероятно, ведь мальчик должен был подписать контракт, но всё же надеялся, что тот подписал его, не осознавая, что это такое. В худшем случае ему оставалось только молиться, чтобы волшебник, с которым он заключил контракт, легко поддался на уговоры и разорвал его. Он вернёт всё как было, даже если для этого придётся кого-то убить или, скорее, организовать убийство. Мальчик снова окажется под его контролем, чего бы ему это ни стоило. — Да? — раздался резкий женский голос, выводя Альбуса из оцепенения. — Мы ничего не собираемся покупать! — О, прошу прощения, я здесь, чтобы поговорить с Петунией Дурсль, мэм, — вежливо сказал Альбус, улыбаясь женщине и скрывая своё крайнее отвращение. — А ты кто такой? — спросила Мардж с подозрением в голосе, прищурившись и глядя на старика. «Меня зовут Альбус Дамблдор, она знает, кто я такой. Не могли бы вы сообщить ей, что я здесь?» — сказал Альбус приятным голосом, используя магию, чтобы она была более сговорчивой. Он не хотел вламываться в дом, чтобы потребовать от Петунии ответов. — Конечно! — сказала Мардж, и на её лице появилась улыбка, а глаза слегка затуманились от использования магии. — Спасибо, — сказал Альбус, сияя от счастья, как будто ничто на свете не радовало его больше. — Пожалуйста, входите, — сказала Мардж, даже не осознавая, что ведёт себя совершенно нехарактерно для себя и что это не изменится, даже когда действие магии закончится. — О нет, я бы не хотел вмешиваться, — сказал Альбус, слегка ослабляя действие магии. — Я лишь хочу поговорить с ней минутку, — сообщил он Мардж, скрывая своё раздражение. Мардж открыла рот, чтобы возразить, но потом покачала головой и, хмыкнув, вернулась в дом. Громкий стук её шагов был слышен даже без усиления звука. Раздался звон бьющегося стекла, и тут же в дверях появилась Петуния Дурсль, захлопнувшая за собой дверь. — ТЫ! — завизжала она во весь голос. — Ты поклялся, что мне не придётся видеться ни с тобой, ни с другими уродами, когда я заберу мальчика! — Она огляделась по сторонам, и в её глазах отразилась тревога. — Где Гарри Поттер? — без обиняков спросил Дамблдор, не скрывая своего раздражения. Петуния сглотнула и отступила на шаг, словно внезапно вспомнив, что перед ней волшебник, могущественный волшебник. «Я не знаю», — ответила она, как маленький ребёнок. Глаза Дамблдора потемнели. «Что значит, ты не знаешь?» Дамблдор чуть не взорвался от гнева. — Он ушёл, — пискнула Петуния. — Собрал свои вещи и ушёл, с тех пор мы его не видели. — И это была чистая правда. — Когда? — потребовал Дамблдор. Мерлин побери, он не мог поверить, что это происходит. Петуния выпалила ответ, вцепившись в дверную ручку и желая оказаться как можно дальше от Дамблдора. — И ты не подумала сообщить мне? — парировал Дамблдор. «Я никогда не хотела этого урода! Он принадлежит тому уродливому миру, а теперь просто оставьте нас в покое!» Петуния нашла в себе силы. Несмотря на всё, что произошло, она не собиралась сдаваться. По крайней мере, не до конца. К сожалению, её жизнь и так была хуже некуда. Её мужа обвинили не только в попытке нападения на полицейского, но и в растрате, и он потерял работу. Деньги, которые у них остались после продажи дома — большая часть ушла на погашение долга, который они всё ещё отрицали, — были переданы адвокату, чтобы помочь мужу снять обвинения и выяснить, что случилось с долгом, который они якобы взяли. В настоящее время Мардж бесплатно предоставляет им кров и обещает оплатить обучение Дадли в следующем году. Частные школы стоили дорого, и они с мужем больше не могли себе этого позволить. — Помни о своём последнем шансе, Петуния, — предупредил Дамблдор, наслаждаясь тем, как она бледнеет, прежде чем аппарировать. Здесь он ничего от неё не добьётся. --- Четыре дня спустя — Ты готов идти? — спросил Корвус, держа в руке портключ и машинально проверяя, на месте ли шоколад в кармане. Его переполняло волнение, ему не терпелось рассказать сыну о своей последней находке. С тех пор как он познакомился с Гарри — в конце концов, именно так его попросили называть сына, — он постоянно испытывал прилив эмоций. Поначалу было много злости, но теперь он испытывал волнение и счастье. Прошло столько времени с тех пор, как он в последний раз испытывал что-то помимо ужасного однообразия повседневной жизни. Если быть точным, то десять лет. — Да, у меня всё есть, — сказал Гарри, быстро направляясь к Корвусу. Корвус мог и не говорить ничего, но Гарри знал, что он взволнован. Он знал, что Корвус любит своих сыновей, что бы они ни натворили. Гарри это нравилось, ведь это означало, что, что бы ни случилось, Корвус не будет предъявлять к нему завышенные требования и ожидания. Может, он и не был сыном Корвуса, но Гарри действительно нравился Корвус, и он был… единственным отцом, которого он когда-либо знал. Он не мог не привязаться к нему, несмотря на свои опасения и страхи. Корвус всегда был спокоен, терпелив и научил его всему, что нужно знать, чтобы вписаться в общество. Он постоянно покупал ему подарки и вещи, которые, по его словам, были «необходимы». Дурсли никогда так не поступали, так что да, он привязался к нему. Он бы не сказал, что любит Корвуса — Гарри не очень понимал, что такое любовь, — но ему было не всё равно. — Тогда пойдём, — сказал Корвус, положив одну руку Гарри на плечо, а другой обхватив его за талию, чтобы надёжно удерживать. Он научился держать его так, чтобы тот не упал, когда они появятся в тюрьме Азкабан. Пока что в этом плане ничего не изменилось: он по-прежнему на короткое время терял сознание. — Хочешь, я возьму горячий шоколад? — У Гарри в руке был кувшин с горячим шоколадом и зефиром. Гарри покачал головой. Ему было немного неловко от такой близости, когда они собирались воспользоваться портключом. Обычно никто не прикасался к нему, разве что когда кто-то причинял ему боль. Может, это и было неловко, но какая-то часть Гарри расслабилась от этого прикосновения. Оно было тёплым и безопасным; он знал, что Корвус никогда не причинит ему вреда. Гарри с трудом сглотнул, едва сдерживая слёзы. Он был в безопасности. «Вот что значит объятия родителей? — мелькнуло у него. — Вот что чувствовал Дадли каждый раз, когда его обнимали? Если так, то почему он так сильно жаловался? Почему отстранялся или начинал протестовать?» Его отвлекло покалывание в области пупка. Корвус тут же слегка усилил хватку, не подозревая, какое откровение посетило его юного подопечного. — Гарри? — тихо спросил он, слегка удивившись, что тот всё ещё стоит на ногах. — Как ты себя чувствуешь? — Он пока не отпускал его. Он не беспокоился из-за кувшина — на нём было заклинание, предотвращающее проливание. — Я в порядке, — почти всхлипнул Гарри, когда тепло Корвуса покинуло его. Отряхнувшись от странного ощущения, Гарри протянул коробку с вещами для Рабастана. Какой-то частью души он хотел остановить этот момент и просто насладиться им. Гарри так изголодался по прикосновениям, что даже не осознавал этого. — Доброе утро, — вежливо поздоровался Корвус с охранниками. Он был в хорошем настроении и с нетерпением ждал, когда всё проверят. Он хотел рассказать сыну обо всём, что произошло за последнюю неделю. Становилось всё очевиднее, что Гарри не видел ничего плохого в своём даре и не считал его чем-то постыдным или унизительным. С чего бы? Он ничего не знал о волшебном мире. Корвус не мог заставить себя рассказать, как сильно люди возненавидят мальчика, если узнают о его чудесном даре. По крайней мере, пока не стоит; нужно будет рассказать Гарри перед его отъездом в Хогвартс. А пока он позволит ему оставаться в неведении о страхе и предрассудках, которые сопровождают такой дар. Для Корвуса же это был дар, прекрасный дар, за который он и многие другие готовы были бы умереть. — Чисто, — как всегда, сказал охранник и вернул коробку мальчику, радуясь, что сегодня тот не так сильно пострадал. — Доброе утро, — они не привыкли к весёлому Корвусу, и это их очень насторожило. Второй охранник открыл дверь, впустив Гарри и Корвуса. Корвус взял коробку, так как Гарри, похоже, забыл о ней. — Привет! — сказал Гарри, озорно ухмыльнувшись и вспомнив фотографии маленького Рабастана в ванне, которые показал ему Корвус. — Вот, я сам его приготовил, — он протянул кувшин с горячим шоколадом. — В нём питательное зелье, но оно не испортит вкус, обещаю! — он знал это наверняка, потому что ему приходилось принимать десятки таких зелий. Как и всегда, Рабастан выглядел озадаченным, когда ему приходилось общаться с Гарри. Он просто не знал, что и думать об этом мальчике — тот оказался не таким, каким он его себе представлял. Рабастан сидел в Азкабане за пытки людей, но Гарри, похоже, это совершенно не волновало. Всё это было просто взаимовыгодным контрактом для них обоих. И всё же Гарри изо всех сил старался с ним общаться, заботиться о нём, и этот горячий шоколад был ещё одним тому примером. Казалось, его отец получал от этого слишком большое удовольствие — это было почти неприлично. — Спасибо, — сказал Рабастан. Это было искренне и от всего сердца. Он был благодарен и чувствовал себя лучше, чем когда-либо. Тепло кувшина согревало его руки, пока он пил горячий шоколад, в котором, как он понял, был зефир. Его губы дрогнули, вспомнив детство. Это было определённо лучше той бурды, которую ему давали перед визитами сюда. «Одна из гранийских лошадей родила, у неё было три жеребёнка! — взволнованно сказал Гарри. — Я помогал, они такие красивые! Корвус сказал, что я могу дать им имена!» — Да неужели? — сказал Рабастан, слегка удивившись. «Он назвал свою сову Хедвиг. Думаю, он придумает подходящие имена и для них», — с иронией сказал Корвус. Он бы точно высказался, если бы ему не понравилось ни одно из них. — Я так и сделаю, — пообещал Гарри, пододвигая коробку, которую Корвус поставил на стол, поближе к Рабастану. Он всегда съедал много шоколада, когда приезжал в гости, так что к концу недели у него наверняка заканчивался шоколад. Или же он просто ел его, чтобы почувствовать себя лучше, пока они были здесь. «Я также позволил ему навестить Йора», — объяснил Корвус. Второго Рунспора назвали Мидгардом в честь Йормунганда, морского змея из мифологии. Мидгард не нуждался в представлении. — То есть? — Рабастан нахмурился. Он хоть убей не мог вспомнить ни одного разговора о животном по имени Йор. Это немного отрезвило Корвуса. — Рунспора, — поправил он. — Тебе нравятся змеи? — спросил Рабастан, гадая, когда же он перестанет удивляться этому мальчику. — Они забавные, — сказал Гарри. За последние несколько дней он провёл с ними довольно много времени, но только под присмотром Корвуса. — Забавные? — переспросил Рабастан, приподняв бровь. Змей можно было назвать по-разному, но уж никак не забавными. — Да, особенно Рунспоры, они все разные, знаешь ли. Один из них очень ленивый, другой — очень умный, а третий — угрюмый, — объяснил Гарри. — Угрюмый постоянно угрожает откусить голову среднему. Корвус просто наблюдал, как на лице его сына появляется осознание. Был ли он так же ошеломлён, когда понял, что Гарри может разговаривать со змеями? — Наш Гарри — змееуст, — самодовольно сказал Корвус. — Жаль, что этот контракт нельзя было увидеть насквозь. Рабастан несколько минут стоял с открытым ртом, не веря своим глазам. Корвус кашлянул, чтобы скрыть смех, но его сын всё понял. Рабастан застонал: «Твои глаза», — проворчал он себе под нос. «Ну конечно», — вот что он видел. Вот что его беспокоило. — Глаза? — переспросил Корвус, удивляясь тому, как резко сменилась тема разговора. — Портрет Салазара Слизерина, — объяснил Рабастан, качая головой. — У тебя его глаза. — Вот что так долго его раздражало. — Я его родственник, — сказал Гарри, энергично кивая. Он был родственником одного из основателей Хогвартса. Это было необычно: до сих пор люди говорили, что он похож на отца, а глаза у него мамины, но в кои-то веки было приятно, что его не так часто с ними сравнивают. — Как и Тёмный Лорд, — заявил Рабастан. На самом деле Тёмный Лорд считал себя последним из рода Слизерина, но, очевидно, ошибался. Он чуть не фыркнул: Джеймс Поттер был бы в ужасе, если бы узнал, что находится в родстве с Салазаром Слизерином. Он ненавидел всё, что хоть как-то связано со Слизерином, хотя, возможно, именно поэтому. — Может, поэтому ты и выжил той ночью. — Я в этом сильно сомневаюсь, — предупредил Корвус Рабастана. — Джеймс Поттер тоже был в родстве с Салазаром Слизерином. — Но не последний в роду, как и он, — указал Рабастан на «него», произнеся это слово с таким почтением, что оно могло относиться только к Тёмному Лорду. — Что это значит? — с любопытством спросил Гарри, которого не смутил тот факт, что они говорили о его родителях. Рабастан заводил этот разговор каждый раз, когда они приходили. Когда Гарри спросил его об этом, Корвус сказал, что таким образом Рабастан пытался не дать ни себе, ни Гарри сблизиться. Иногда Рабастан был с ним резок, но это было продиктовано инстинктом самосохранения и гневом из-за его положения. Мысль о том, что он никогда не выйдет из Азкабана, тяготила его. В Азкабане легко было найти тёмные эмоции, но светлые были практически забыты. Он пытался помешать Корвусу возвращаться в Азкабан, зная, что каждый визит отца сильно на него действует. «Некоторые семьи... принимали меры предосторожности, чтобы их наследники не совершили отцеубийство и не возглавили семью, а некоторые доходили до того, что запрещали своим потомкам убивать своих же кровных родственников», — легко объяснил Корвус, убедившись, что Гарри понимает, к чему клонит Рабастан. — О, — пробормотал Гарри, медленно кивая, — я читал о древних рунах и понимаю, почему они тебе нравятся! Хотя кое-что меня смущает. И вот так просто Рабастан начал помогать Гарри с древними рунами, обучая его тому, что знал сам. Это было несложно, ведь речь шла о рунах для начинающих. Рабастан мог бы с лёгкостью выучить их во сне. Каждую минуту, проведённую с Гарри, Рабастан изо всех сил старался не испытывать к мальчику симпатию, но безуспешно. Гарри был настолько очарователен, что испытывать к нему неприязнь было просто невозможно. Возможно, его отец был прав, и жаль, что контракт никуда не ведёт. Ведь он застрял здесь. Что касается мужей, то Гарри казался идеальным кандидатом: умный, преданный, заботливый, хорошо воспитанный, в конце концов, он был из рода Слизеринов. Он понятия не имел, что ждёт его в будущем. Потому что присутствие в жизни Гарри Поттера... ну, скажем так, некоторые вещи только усиливали его чувства, прежде чем Рабастан был к этому готов. Все эти ощущения.