Контракт

Двадцать пятое августа не задалось ни Гарри, ни Корвусу, хотя последнего это взбесило куда сильнее. Поскольку Гарри доверял Корвусу и знал, что гоблины и сам волшебник не дадут Дамблдору причинить ему вред, он поверил их словам. К тому же он прочёл всё, что смог найти, — от сведений о магических хранителях до брачных контрактов. Даже если бы Дамблдор попытался оспорить их, это не имело бы значения, ведь у Гарри был козырь в рукаве, способный полностью уничтожить старика. К тому же Дамблдор уже не обладал прежней властью. Ему бы нелегко пришлось заручиться поддержкой, необходимой для перемен. Как обычно, Корвус напомнил Гарри о необходимости принять зелья, проследил, чтобы тот их выпил, после чего им подали завтрак, и они принялись за еду в спокойном, размеренном темпе, никуда не торопясь. Гарри с трудом одолел свою порцию, потому что ему положили ещё. Когда с завтраком было покончено, Корвус взялся за «Ежедневный пророк», и тут-то их утренний ритуал и нарушился. На первой полосе красовался заголовок: «ГАРРИ ПОТТЕР: МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ, ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ». Корвус пришёл в ярость. Как он посмел? В чём была его игра? Он пытался выманить Гарри, чтобы доказать, что тот не пропал? Выяснить, кто его невеста и новый опекун? Неужели Дамблдор всерьёз полагал, что это сработает? Пора было подключить его адвоката. — Похоже, Дамблдор затеял игру, — сказал Корвус обманчиво спокойным тоном. — Почему бы тебе не почитать газету, а мне нужно кое кому позвонить. — Он протянул Гарри газету, встал, ободряюще кивнул и вышел из столовой, направляясь прямиком в кабинет, чтобы связаться с адвокатами. — Ладно, — согласился Гарри, пробежав глазами первую полосу, прежде чем перейти к полной версии статьи. Он читал и не верил своим глазам: половина статьи была полной чушью. Вернее, вся статья была чушью, но остальное… было откровенным вымыслом! Не пришёл на день рождения? Всегда с нетерпением ждал его? Что за бред? Услышав шаги, Гарри резко поднял голову. Это был всего лишь Корвус. «Здесь написано, что Дамблдор навещал меня раз в месяц… что я с нетерпением ждал его визитов… Чёрт возьми, что он пытается сделать?» — Выражайся прилично, — твёрдо сказал Корвус. — Не позволяй никому доводить себя до сквернословия, как какого-то хулигана. Это лишь подтверждает то, что и так всем известно: тебя вывели из себя. Гарри опустил глаза и уставился в стол. «Прости», — пробормотал он, чувствуя стыд. — Всё в порядке, я понимаю твой гнев, но никогда не показывай, что ты на взводе, — Корвус понизил голос до успокаивающей интонации, не желая, чтобы Гарри подумал, будто он зол или разочарован в нём. В конце концов, мальчик ещё не научился вести себя иначе, и Корвус был здесь, чтобы научить его, и он продолжал бы это делать. — Но он лжёт! Как я могу просто так это оставить? — воскликнул Гарри, стараясь говорить ровно, но у него это плохо получалось. Корвус одобрительно кивнул. Так-то лучше. Для одиннадцатилетнего парня он неплохо держится. «Ты должен знать одну вещь о газетах. Они принимают на веру ложь, искажают правду, лишь бы опубликовать информацию, иногда до такой степени, что в это невозможно поверить. Мой адвокат как раз выясняет, кто дал интервью и кому». — Но разве это законно? — нахмурился Гарри. — Писать обо мне в газете? — Дело в том, что большинство людей предпочитают подавать в суд на газеты за клевету, чтобы те были вынуждены отозвать свои слова и потерять значительную часть прибыли. У других же нет ни средств, ни знаний, чтобы помешать кому-то писать о них ложь, — довольно легко объяснил Корвус. — Они писали обо мне после смерти моих родителей? — спросил Гарри, и в его зелёных глазах мелькнула злоба. — Именно так, — Корвус почувствовал злорадное ликование и восхищение, увидев выражение его лица. О, он будет великолепен, когда обретёт свою силу. — К сожалению, ничего нельзя поделать. Дамблдор сам сделал объявление по волшебному радио и попросил «Ежедневный пророк» написать статью. Он устроил из этого целое представление, но отказался отвечать на чьи-либо вопросы о том, где именно тебя поместили. Гарри поджал губы, злясь на старика за то, что тот использовал его как инструмент. Создал из мухи слона, выставил его чудом, вместо того чтобы выяснить, что произошло на самом деле. Дамблдор был причиной того, что все знали, кто он такой? Знали о нём всё раньше него самого? «Неужели я так похож на отца, что все меня узнают?» Корвус моргнул: «Ты не знаешь, как выглядят твои родители?» Почему он не подумал об этом раньше? Честно говоря, ему не было дела до Джеймса и Лили Поттер. Гарри покачал головой: «Нет». — У Петунии нет ни одной семейной фотографии, где была бы её сестра? — Корвус снова удивился. Они не только подорвали веру Гарри в себя, но и уничтожили его личность? Они даже не позволили ему узнать, как выглядят родители? — Не думаю, что у Петунии есть хоть одна семейная фотография. Я никогда не видел снимков бабушки и дедушки, она никогда не ходит на могилы. Она ненавидела их за то, что те радовались ведьме в семье, в то время как сама она видела в этом лишь «уродство», — подавленно сказал Гарри. — До этого она никогда не говорила ни о бабушке с дедушкой, ни о маме, кроме как о том, что они погибли в автокатастрофе. Ноздри Корвуса раздулись от гнева. Автомобильная авария? Ему не было дела ни до Джеймса, ни до Лили Поттер, но сказать, что они погибли таким жалким маггловским способом? Это было отвратительно, просто мерзко. Даже он не опустился бы до того, чтобы сказать нечто подобное мальчику, оставшемуся сиротой. Тем более что он хорошо ладил с бабушкой Гарри. «Я покажу тебе несколько фотографий, но позже. Сейчас должен прийти мой адвокат». Сигнал оповестил, что кто-то только что воспользовался каминной сетью. У него было не так много фотографий, учитывая, что Джеймс и Лили окончили школу в том же году, что и его сын. Он мог найти их снимки в ежегодниках. У него были личные фотографии Дореи, возможно, несколько совместных с Чарльзом. Это было лучшее, что он мог предложить сейчас. Он не знал никого, кто мог бы раздобыть фотографии Поттеров, если они вообще когда-либо их делали. В конце концов, они были в бегах, прятались, пытаясь защитить сына. Он так и не понял, почему они выбрали Годрикову Лощину и тайного хранителя. Им следовало отправиться в поместье Поттеров — там он был бы в большей безопасности, и… у него было бы больше шансов сбежать, если бы кто-то постучал в дверь. — Лорд Лестрейндж, — почтительно кивнул Эбботт. Он то и дело поглядывал на Гарри Поттера — и было совершенно очевидно, кто он такой, — изо всех сил стараясь не разинуть рот от удивления. — Ты принёс то, о чём я просил? — спросил Корвус, выпрямляясь и превращаясь в «лорда Лестрейнджа», каким его видело большинство. Лишь немногие видели «просто Корвуса», и то только те, кого он глубоко уважал. Он жестом пригласил его подойти ближе. Антонио Эбботт был одним из лучших адвокатов — по крайней мере, когда дело касалось людей, — дорогим, но стоящим каждого пенни. Корвус держал его на жалованье, и тот постоянно пытался добиться для его сыновей судебного разбирательства или освобождения из тюрьмы. Корвусу нужен был кто-то под рукой, и Антонио был этим человеком. — Да, вчера в три тридцать у меня было интервью с Эльфиасом Дожем, — продолжил Антонио, получив разрешение. — Вот всё, что я о нём знаю, пока лишь основы. Вы хотите, чтобы я провёл дальнейшее расследование или выдвинул обвинения? — Он знал, что лорд Лестрейндж не станет тратить их время на пустые разговоры. Он положил папку на стол вместе с недавним снимком этого человека. На нём была мантия Визенгамота, в которой он выглядел ужасно. — Это… это Дож? — спросил Гарри с выражением отвращения на лице. — Гарри? — осторожно переспросил Корвус. — Тебе не плохо? — Тот выглядел так, будто его вот-вот стошнит, несмотря на зелье от тошноты, которое он принимал перед каждым приёмом пищи. — Я в порядке, — Гарри с трудом сглотнул, всё ещё чувствуя подступающую тошноту. Корвус явно ему не поверил, но пришлось довериться Гарри, который достаточно хорошо знал своё тело. «Откуда ты знаешь этого человека?» — перешёл к следующему вопросу Корвус. Он повернул фотографию так, чтобы Гарри мог как следует его рассмотреть. Гарри настаивал, что не встречал никого из волшебного мира, кроме миссис Фигг, но Корвус определённо не считал сквиба волшебником. Это явно было неправдой, и Корвус хотел знать, в какой степени, и он не собирался сдаваться. — Я… я думал, что он живёт неподалёку, видел его дюжину раз, но встречался с ним лишь однажды. Моя тётя пришла в ярость, когда он заговорил со мной, — сказал Гарри. — Я просто… он всё это время знал. — Он с трудом сглотнул, ещё одно разочарование в волшебнике, и его доверие к магическому миру пошатнулось ещё сильнее. — Это Эльфиас Дож, он с детства дружит с Альбусом Дамблдором. Они вместе выросли и вместе пришли к власти. Они заседают в Визенгамоте и всегда солидарны друг с другом, — сообщил Антонио Гарри, всё ещё недоумевая, почему тот здесь. И ещё больше недоумевая, почему Гарри Поттер сидит напротив него, хотя все указывало на то, что он пропал без вести. — Заседали в Визенгамоте, — поправил его Корвус, слишком обеспокоенный, чтобы самодовольно улыбаться. — Дож также был членом Ордена Феникса. Организации, созданной для свержения Тёмного Лорда и состоявшей в основном из светлых волшебников. И да, твои родители были его членами — они решили сражаться в войне и приняли все связанные с этим последствия. Интересно, следили ли за тобой всё это время члены Ордена? — Звучит правдоподобно. Война не утихала по крайней мере год после поражения Тёмного Лорда, по крайней мере официально, — отметил Антонио. Да, он знал о преданности Корвуса — тот выручал его в трудных ситуациях и пытался освободить его ребят. Сам он не принимал ничью сторону, оставаясь нейтральным, пока бушевала война. У обеих сторон были свои резоны, и они казались ему разумными. Он не был из тех, кто вступает в бой, если только это не происходит в зале суда. — Всё это время, пока Гарри подвергался насилию в доме Дурслей, — мрачно сказал Корвус. — Ты хочешь сказать, что волшебник его возраста и опыта не видел, в каком состоянии был ребёнок? Даже сейчас он не до конца оправился после тех лет, что провёл под их крышей. Признаю, я сначала тоже этого не заметил, но кто может меня винить? Находясь в Азкабане на встрече, я был слишком обеспокоен сыном, чтобы как следует рассмотреть ребёнка. Шрам и внешность выдавали в нём Гарри Поттера. — Что вы имеете в виду? Жестокое обращение? И он знал? — спросил Антонио, и его тон стал таким же мрачным и зловещим, как у Корвуса, когда он осознал услышанное. Корвус собрал документы и молча передал их своему адвокату, чтобы тот сам увидел, что пришлось пережить Гарри. — Вы хотите, чтобы я выдвинул обвинения? Если так, я с радостью возьмусь за это дело бесплатно, — заявил Антонио. От таких действий ему становилось не по себе, и он впервые задумался, что Тёмный Лорд, возможно, был прав в своих действиях. Магглы представляли опасность для всего волшебного, а ребёнок, подвергшийся такому жестокому обращению… такое случалось нечасто. От этой мысли у него сводило желудок, он представлял, какую боль тот испытывал… Как же Корвус наткнулся на него? — Это не такой уж серьёзный случай с точки зрения закона. Он мог бы настаивать, что их встреча была слишком короткой, чтобы он понял, что происходит, — с отвращением усмехнулся Корвус. — Но если Гарри захочет передать дело в суд, то пусть будет так. Это будет означать, что о твоём насилии станет известно, — он должен был предупредить его. — Разве у них нет законов, которые не позволили бы этой информации стать достоянием общественности? Указывать имена детей запрещено! Особенно в прессе, их всегда держат в секрете ради их же безопасности, — возразил Гарри. — Совершенно верно, и мы можем сделать так, чтобы они не могли обсуждать это за пределами зала суда… но они будут знать. В Визенгамоте пятьдесят человек, и многие из них — лорды. Кроме того, в зале суда будет ещё дюжина человек. Со многими из них ты, вероятно, начнёшь общаться, когда станешь старше, если собираешься заняться политикой, — объяснил Корвус и, увидев неуверенность на лице Гарри, добавил: — Я говорю это не для того, чтобы отговорить тебя от обвинений, а чтобы ты всё понимал и не пожалел потом. — Это необязательно должно произойти прямо сейчас, — серьёзно сказал Антонио Гарри. — Ты можешь подождать. Позже будет легко сказать всем, что ты… не знал об этом до поры до времени, — юрист в нём давал советы, независимо от того, насколько они были этичны. — А пока я соберу как можно больше информации обо всех участниках. То есть о родственниках Гарри, Дамблдоре и, конечно же, Доже. Посмотрим, сможет ли он связать кого-то ещё с этой пародией на правосудие. — Дамблдора можно уличить только во лжи — я никогда с ним не встречался. Он не сядет в тюрьму за ложь… А этот Дож был тем, кто рассказал «Ежедневному пророку» о… Дамблдоре, который якобы навещал меня. Сколько Дож получит за игнорирование признаков жестокого обращения, если вообще получит срок? — Гарри беспомощно пожал плечами. — Они не дадут ему ни дня… Он не получит заслуженного наказания. — Боюсь, вы правы, — признал Антонио. — Я выясню всё, что смогу, и дам вам совет, — пообещал он. — Ненавижу этого старого дурака, — прошипел Корвус себе под нос. Дамблдор никогда не делал ничего такого, что могло бы запятнать его безупречную репутацию. Он следил, чтобы другие расплачивались за его преступления, и Корвус в кои-то веки просто хотел — о, как же он хотел! — втянуть его в его же игры. — Ему придётся смириться с потерей власти, которой он обладал последние десять лет, — сказал Гарри, и этого было достаточно, чтобы он стал по-настоящему мстительным. Корвус ухмыльнулся и кивнул: «Действительно». Ему бы хотелось увидеть, как Дамблдор растеряется, когда поймёт, что его сила просто утекает сквозь пальцы. — А что насчёт семьи маглов? — спросил Антонио, устраиваясь поудобнее. — С ними что-то делают? Они не заслуживают свободы. — Откровенно говоря, я хочу, чтобы они страдали больше, чем в тюрьме, — резко ответил Корвус. — Было бы гораздо сложнее увидеть их мёртвыми в стенах маггловской тюрьмы. — Я этого не слышал, — пробормотал Антонио себе под нос. К его удивлению, Гарри, похоже, совершенно не волновало то, что только что сказал Корвус. На самом деле ему не стоило удивляться — после всего, что они сделали с мальчиком. — Это не делает мои слова менее правдивыми, — заявил Корвус. — Но в конечном счёте всё зависит от Гарри. Если он захочет выдвинуть обвинения, я, конечно, подчинюсь его желанию. Гарри уставился на них обоих, внезапно почувствовав себя оленем в свете фар. — Я сделаю для вас всё, что в моих силах, мистер Поттер, — поклялся Антонио. — А теперь, раз больше ничего не нужно, прошу меня извинить. — С этими словами он встал, кивнул им обоим и жестом пригласил Корвуса остаться, прежде чем уйти. Он знал, где выход. — Иногда, Гарри… закон может сильно нас подвести, — тихо сказал Корвус с тоской в голосе. — А иногда… именно люди придают нам смелости продолжать. Искать новые и альтернативные способы добиться, чтобы закон работал в нашу пользу. — Он работал над кое-чем, что могло бы сработать, — ему просто нужно было убедиться, что это надёжно, чтобы даже Фадж согласился с условиями. Как только он в этом убедится, он отдаст это Антонио, а тот сделает всё остальное. В конце концов, это была его работа. — Итак, к тебе в гости придут две девушки. Ты понимаешь, как правильно себя вести при знакомстве? — Корвус полностью сменил тему. — Э-э… да? — сказал Гарри, снова почувствовав себя оленем в свете фар. — Тогда мы должны повторить правила ещё раз, пока ты не ответишь твёрдым «да», — решил Корвус, и его губы дрогнули, когда Гарри застонал. Да, он действительно становился самостоятельным, и Корвус не мог не гордиться этим мальчиком. ------0 — Ты не сказал мне, что твой юный подопечный — Гарри Поттер! — прошипел лорд Гринграсс на ухо Корвусу, не подозревая, что тот чувствует. Шок? Определённо. Смятение? Несомненно. Остальные чувства накладывались друг на друга, и он не мог ясно мыслить из-за шума в ушах. Крайне озадаченный решением Корвуса взять к себе Гарри Поттера, он приказал дочерям быть осторожнее в общении с его подопечным. Корвус никогда раньше такого не делал. Никогда не упоминал о подопечном или о желании его завести. Адам предположил, что Корвус просто поддался желанию оставить кому-то состояние Лестрейнджей и поэтому взял к себе дальнего родственника или что-то в этом роде. — Не здесь, — резко ответил Корвус, чего за ним прежде не водилось. Особенно когда он разговаривал с Гарри или с кем-то из его близких, например, с целительницей Миллисент. Он понимал, что не стоит злить человека, который будет частью его жизни больше года, а может, и двух. — Пойдём поговорим в мой кабинет, Адам, — властно сказал он лорду Гринграссу. — Конечно, — почтительно ответил Гринграсс. Несмотря на то, что имя Лестрейнджей было запятнано, они по-прежнему оставались теми, кем были… но их семья сохранила большое влияние и занимала более высокое положение в иерархии, чем большинство других, даже семья Малфоев, что стало бы шоком для многих. Они находились выше в Священной двадцатке, чем любая другая семья на Британских островах. С другой стороны, семья Малфоев была родом из Франции, и в их родословной было немало полукровок, о которых они не любили распространяться. Их позиция в войне, тёмная или нейтральная, не имела значения. — Дафна, присмотри за сестрой, я ненадолго отлучусь. Дафна покорно кивнула. Когда отец говорил «ненадолго», это иногда означало несколько часов. По крайней мере, сегодня у неё была возможность пообщаться с кем-то своего возраста. — Добрый день, меня зовут Дафна Гринграсс, рада с вами познакомиться, — сделала реверанс Дафна, как учила её мать. — Это моя младшая сестра, Астория Гринграсс. — Когда они выйдут замуж за своих женихов, к их именам добавится титул «леди». Астории предстояло стать женой Драко Малфоя, а ей самой — волшебника из Франции, Жермена, Рене Жермена, который однажды унаследует титул лорда. Его семья была очень успешной, и у них было столько денег, что они не знали, куда их девать. Он прислал ей красивое платье, в котором она сейчас была, — очень милое, и она почувствовала себя взрослой. — Приятно познакомиться, я Гарри Поттер, — сказал Гарри, протягивая руку, как велел Корвус, и почтительно поцеловал тыльную сторону их рук в знак приветствия. Он чувствовал себя нелепо, но таков был обычай. То, что девушки даже не моргнули в ответ, несколько успокоило его. — Не хотите сыграть в «Взрывные шашки» или «Руническое домино»? — предложил он. Он с Корвусом иногда играл, когда выдавалась свободная минута. Не так часто, как хотелось бы, но ему хотелось узнать больше о Хогвартсе и обо всём, о чём ему было бы комфортнее спросить у кого-то моложе Корвуса. — «Руническое домино», — сказала Дафна, заметно оживившись. По крайней мере, эта встреча не обещала быть скучной. Она знала, что отец может задержаться надолго. — Тогда моя сестра тоже сможет поиграть. «Взрывные шашки» — игра для двоих, и она быстро надоедает. Корвус кивнул троице, устроившейся за столом рядом с камином и начавшей раскладывать «Руническое домино». С Гарри всё будет в порядке, девочки не станут донимать его расспросами, особенно если он сам предложит игру. То же самое касалось Теодора и Блейза, которые не отличались излишней энергичностью. — Идите, — лишь сказал Корвус, выходя из комнаты, чтобы Гарри мог спокойно подружиться с кем-то без оглядки на взрослых и их мнение. — Такого я не ожидал увидеть сегодня утром, когда проснулся, — признался Адам, пока Корвус вёл его в кабинет. Он проницательно посмотрел на лорда Лестрейнджа. Ему было интересно, что тот задумал и каков будет неизбежный финал. — Что с ним не так? — Он прекрасно понимал, для чего нужны те зелья, что он видел на столе, и почему мальчик выглядел таким худым и болезненным. Гарри был того же роста, что и его младшая дочь Астория, а Дафна и вовсе возвышалась над ним, хотя сама не отличалась высоким ростом. Корвус подошёл к запертому шкафчику и, открывая его, бросил через плечо: — Виски или бурбон? — затем налил себе напиток и бросил в него лёд. — Бурбон, пожалуйста, — ответил Адам, гадая, понадобится ли ему этот напиток, судя по количеству, которое налил Корвус… и предположил, что да. Он подошёл к креслу у камина и устроился в нём, наслаждаясь исходящим от огня теплом. — Держи, — сказал Корвус, протягивая бокал, в котором было больше, чем на один глоток. Он опустился в своё кресло и без промедления передал Гринграссу контракт. Эта информация была слишком важной, чтобы рисковать и случайно проговориться или, что ещё хуже, сделать это намеренно, если кто-то окажется особенно мстительным. Адам, как и он сам, был слизеринцем, так что последнее было вполне вероятно. При виде контракта Адам приподнял бровь и тихо присвистнул. «Значит, вот как оно будет?» — подумал он. Документ позволит ему обсуждать Гарри Поттера с ближайшими родственниками, но магия не позволит никому разглашать это за пределами семьи. Если он, его дочери или жена попытаются заговорить об этом с посторонними, они обнаружат, что не могут этого сделать. — Надеюсь, ты не ожидал чего-то другого? — с иронией отозвался Корвус, не придав этому значения. — Судя по всему, нет, — вздохнул Адам. Не то чтобы ему было тяжело, к тому же любопытство брало верх. Да и подписывать подобные документы ему доводилось не впервые. Все они были параноиками и предпочитали держать свои секреты при себе, по крайней мере, в определённых кругах. То, что Корвус доверился ему, не стало неожиданностью для Адама. Лестрейнджи, Гринграссы, Забини, Малфои и Блэки входили в их круг. К сожалению, дом Блэков практически угас. По крайней мере, основная линия могла продолжиться только через Сириуса Блэка — единственного наследника мужского пола. Да упокоится с миром Орион, но в Азкабане у Сириуса вряд ли найдётся наследник. Гринграсс подписал документ, и вспыхнувшая магия связала их клятвой. Его дочери тоже почувствовали бы это, но ему нужно будет всё объяснить им по возвращении домой. Он сделал глоток бурбона, поморщился от характерного жжения и пристально посмотрел на Корвуса. Тот выглядел… моложе и свободнее, чем за долгое время. — Ты выглядишь… счастливым, старый друг, — сказал Адам, искренне радуясь за него. Даже если ему, несомненно, было любопытно узнать о Гарри Поттере, о том, как произошло это чудо и что было не так с юным Поттером. — Да, — искренне ответил Корвус, и его глаза блеснули от триумфа. — Это как-то связано с тем, что Дамблдора исключили из Международной конфедерации магов? Он организовал встречу и пытался вернуться в организацию, — поинтересовался Адам, откинувшись на спинку кресла. Два дня Дамблдор потратил впустую, пытаясь вернуться, не имея достаточной поддержки. Корвус ухмыльнулся, и на его лице появилось злорадное выражение. — Знаешь, как Дамблдор пришёл к власти? Адам нахмурился и приподнял бровь. — Прошло десять лет, — заметил он. — Если верить слухам, МКМ разыскивал Дамблдора с тех пор, как он победил Грин-де-Вальда, и тот сдался. — Он бы хотел, чтобы вы в это поверили, — насмешливо фыркнул Корвус. Люди верят всему, что слышат. — Дамблдор получил места Поттеров в Визенгамоте, что позволило ему собрать достаточно сторонников, чтобы стать Верховным чародеем и, заодно, получить пост в Международной конфедерации магов. — Места Поттеров не дали бы ему такой власти… — недоумённо заметил Адам. — Ты забываешь, что бабушкой Гарри Поттера была Дорея Блэк-Поттер. Когда Сириуса Блэка, крёстного отца Гарри, арестовали, его места по умолчанию перешли к Гарри как следующему в очереди наследнику. Они по-прежнему числятся за Поттерами, потому что Гарри, в конце концов, Поттер. — Корвус просто хотел, чтобы Гарри женился на Рэбе и стал Поттером-Лестрейнджем. Он удивился, обнаружив, что среди наследства Поттеров были и места Блэков. — Это… всё объясняет, — согласился Адам, закрыв глаза. Конечно, учитывая, что Поттеры и Блэки заседали рядом, неудивительно, что Дамблдор с такой лёгкостью взобрался по карьерной лестнице. — Дорея позаботилась бы о том, чтобы её место осталось в семье. Дорея была вспыльчивой; Нарцисса, Андромеда и Беллатриса отдалились от семьи, и Дорея была бы очень разочарована. У них не было карьеры, они растили детей и больше ничем не занимались, кроме Беллатрисы, конечно, но у неё не было детей. Дорея хотела улучшить положение ведьм в волшебном мире, чтобы у них была работа, карьера и дети. Дорея добилась своего, и Чарльз был рад за неё. Они были не просто счастливы, они были страстно влюблены друг в друга. Дорея разорвала помолвочный контракт, заявив, что не собирается выходить замуж за человека, от которого ей нужен наследник, только для того, чтобы он мог «разгуливать на стороне», пока она заперта в браке без любви. Если быть точной, она сказала именно это. — Думаю, Гарри в конце концов пойдёт по стопам Дореи, — сказал Корвус. Тот факт, что мальчик изучал законы, пусть даже маггловские, говорил о его сообразительности. Никто не мог отрицать, что Дорея была умна. Чёрт возьми, Гарри вполне может стать юристом, как его бабушка. Он определённо заставлял его искать информацию, о которой тот бы и не подумал. — Ты называешь его по имени, — заметил Адам, качая головой. — Что именно произошло? Как, чёрт возьми, ты познакомился с Гарри Поттером? Всё это не имело смысла, ведь никто не видел и не слышал о нём уже десять лет. Он очень надеялся, что Корвус будет готов поделиться. Ему действительно не терпелось узнать. — Гоблины вызвали меня в Гринготтс на встречу с моим сыном Рабастаном, — задумчиво начал Корвус. Он не придавал особого значения этому вызову, просто был рад увидеть сына, даже ненадолго. Он сохранил самообладание, когда впервые увидел мальчика. Но когда Гарри высказал своё предложение, его разум взорвался. Он был готов на всё, чтобы воплотить его в жизнь. — Они мне ничего не рассказали, я пошёл на встречу вслепую, и, к моему огромному удивлению… Гарри захотел лично ознакомиться с договором о помолвке, который мы с Дореей составили, когда были моложе и ни у кого из нас ещё не было детей. Адам подавился своим бурбоном. — Помолвка? — он уставился на Корвуса, ошеломлённый. — Почему? — в этом не было абсолютно никакого смысла. Он несколько раз с трудом сглотнул, пытаясь вернуть себе самообладание. — Один из слухов о Гарри оказался правдой: он жил среди магглов. Его тётя и дядя по материнской линии… презирали магию и самого Гарри. Как красноречиво выразился он сам, они его боялись, а когда магглы чего-то боятся, они пытаются это уничтожить, — мрачно сказал Корвус. Он расспрашивал Гарри о Мардж Дурсль, когда понял, что та вряд ли сможет избавиться от семьи и вышвырнуть их на улицу. То, что он узнал, не добавило ему симпатии к ней: она была такой же плохой, если не хуже, чем её брат. Она натравливала собак на невинных мальчиков, и было чудом, что Гарри не стал бояться животных и сохранил к ним любовь. Хотя он и не знал, как Гарри отреагирует на собак. — Ты же не хочешь сказать… — начал Адам, и от этой мысли в нём закипела ярость. — Не намекаю, а прямо заявляю. Ты же видишь, что он не совсем… здоров, — перебил его Корвус, не желая слушать возражений. — Насколько серьёзны повреждения? — спросил Адам, откровенно опасаясь худшего. Его младшая дочь выглядела здоровее мальчика, который должен был в этом году поступить в Хогвартс. Он был ровесником его дочери. На самом деле он помнил, как в пабах по углам шептались, что Лили Поттер родила сына примерно в то же время, когда Элис Лонгботтом родила Невилла. — Если бы ему не помогли целители, он бы умер в ближайшие несколько лет, — с горечью признался Корвус. — Он был достаточно хитер, чтобы обратиться за помощью и вырваться из-под опеки Дамблдора, о котором, как мне кажется, он не слишком высокого мнения. — Он не скрывал своего самодовольного удовлетворения. Говоря о Дамблдоре, он сохранял поразительное спокойствие. Удивительно, но он не пытался повлиять на мнение Гарри. Дамблдор и так делал достаточно, чтобы настроить мальчика против себя. Кроме того, ему нужно было рассказать Гарри обо всём, что мог сделать или использовать Дамблдор для манипуляций. Это будет непростой разговор перед возвращением Гарри в Хогвартс. Дамблдор, ожидания мира и его собственные способности. — Значит, он знает о Дамблдоре? — уточнил Адам, кивнув без особого удивления. — Не так много, но я должен буду рассказать ему, прежде чем он отправится в Хогвартс, — ответил Корвус. — Он едет в Хогвартс? Он вообще в состоянии выдержать такое? — прохрипел Адам, на этот раз не скрывая своего удивления. — Это должна оценить Миллисент, — честно ответил Корвус, допивая свой напиток. — Спасибо, что разрешил девочкам приехать. — Адам был на несколько лет старше его старшего сына. Они с отцом Адама были хорошими друзьями, пока тот не скончался от драконьей оспы. — Он держался так, словно родился и вырос в волшебном мире, — заверил Адам Корвус. — Не так уверенно, как ему казалось, — покачал головой Корвус. Он знал манеры Гарри, ведь пристально наблюдал за ним последние несколько недель. — Не думаю, что у него есть друзья, поэтому я надеюсь, что к моменту поступления в Хогвартс он станет более общительным и независимым. Я всё ещё жду ответа от Забини и Нотта, — он назвал их по фамилиям по привычке, оставшейся со школы. — Ммм, они определённо лучше, чем Уизли или, что ещё хуже, Брауны, — Гринграсс содрогнулся от одной мысли о них. — Не знаю, но я думаю, что старшие Уизли могут наконец осознать, кто такой Дамблдор на самом деле, — проницательно заметил Корвус. По крайней мере, Билл Уизли был слишком умён, чтобы поддаться на уловки Дамблдора, верно? В любом случае это не имело большого значения, ведь он не стал бы общаться с предателем крови. Никто из чистокровных, заботящихся о своём статусе, не водился с Уизли. Дружба с ними автоматически лишала этого статуса. Вот почему детям Уизли было так трудно найти достойных друзей. Максимум, с кем они могли сойтись, — это полукровки или маглорождённые. Хотя они были полны решимости превзойти своего отца, который их одобрял. Будучи укротителями драконов и заклинателями, они зарабатывали приличные деньги, и Корвус заметил, что они сбежали из Великобритании. От потенциальной войны? От своего имени или от имени матери? Учитывая всё, что он слышал о Молли Уизли… он склонялся к тому, что причиной была мать. — Маловероятно, но было бы здорово, — насмешливо фыркнул Гринграсс. — Итак, кого ещё ты собираешься предупредить, чтобы обезопасить Гарри? И чтобы его не подставили в Хогвартсе… — да, он начинал понимать, что происходит и почему. Корвус лишь ухмыльнулся: — Всех. — Он собирался проследить, чтобы Гарри никто не беспокоил. — Думаешь, он попадёт на Слизерин? — задумчиво произнёс Гринграсс. — Возможно, — вот и всё, что Корвус мог сказать на этот счёт. Честно говоря, Гарри мог пойти в любом направлении. Корвус подозревал, что если Гарри ему доверяет, то это надолго, если только что-то не подорвёт это доверие. Гарри был заядлым читателем и жаждал знаний. Он был умным, хитрым и умел постоять за себя. Он был достаточно смел, чтобы просить о помолвке с его сыном, несмотря на то, что знал о его прошлом.