Контракт

— Отложи книгу и позавтракай, сегодня придёт Миллисент, — сказал Корвус, усаживаясь на место и кладя салфетку на колени. Он не заставлял людей ждать — разве что в редких случаях, когда был зол, а они ему не ровня. Но Миллисент он не заставил бы ждать никогда: она была важна для здоровья Гарри, её время ценилось высоко. Мысль задержать её даже не приходила ему в голову, если того не требовали обстоятельства. Гарри немедленно повиновался — не из страха, а из уважения. Это был дом Корвуса, и хотя хозяин мог бы установить миллион правил… он этого не сделал. Честно говоря, Гарри нравилось здесь жить: было… спокойно, и он был невероятно счастлив. Настоящая еда, собственная кровать, любые книги, зелья… Да кто, чёрт возьми, скажет, что это плохое место? Однако сегодня он сильно нервничал, и это было заметно. — Книгу сможешь почитать потом, — заметил Корвус, слегка удивлённый нервозностью мальчика. Гарри закусил губу, но тут же вспомнил, что этого делать не стоит. — Что случилось? Он знал, что мальчик ответит: тот всегда был с ним откровенен, и это помогало им сближаться. «Я волнуюсь из-за результатов», — признался Гарри, завтракая чуть быстрее обычного из-за предстоящего визита Миллисент. «Боишься, что не поедешь в Хогвартс? Или, наоборот, что поедешь?» — проницательно спросил Корвус. Он понимал, насколько комфортно Гарри было здесь, и что тот, возможно, не хочет уезжать. Мальчик только начал обживаться, и новое потрясение могло оказаться для него нежеланным — осознанно или нет. — И то, и другое? — сказал Гарри. К счастью, тошнотворное зелье успокоило спазм в животе, и он смог продолжить размышлять. «Да, поездка в Хогвартс — это волнующе, но в то же время пугающе, потому что всё будет непривычно. Почти все через это проходят, Гарри, не переживай так сильно. Что бы она ни сказала, результат от этого не изменится». Корвус добавил: «Даже мои сыновья не могли есть перед отъездом в Хогвартс. Они тоже скучали по дому». И, к его огромному удовлетворению, Гарри действительно считал поместье Лестрейнджей своим домом. Гарри расслабился, осознав, что его чувства нормальны. Он думал, что Корвус всегда будет вести себя именно так — помогать ему понять, что в его переживаниях нет ничего странного. В конце концов, ему было позволено чувствовать то, что он чувствует, и к чёрту всех, кто говорит иначе. Конечно, Корвус выражался не так, но суть была именно такой. — Мы сегодня навестим Рабастана? — Конечно, — ответил Корвус. — Ты как, в порядке? «Да, я приготовил домашнее печенье с питательным зельем, надеюсь, это поможет», — сказал Гарри, продолжая завтракать. После отъезда он не сможет готовить ничего домашнего — в Хогвартсе ученикам не разрешают пользоваться кухней. Завтра, в воскресенье, он, возможно, отправится в школу. Всё зависело от того, что скажет Миллисент, и Гарри, честно говоря, не знал, чего хочет сам. — Так вот что ты делал на кухне? — Корвус удивлённо приподнял брови. Он думал, мальчик просто хочет добавки, поэтому проводил его на кухню и ушёл. Он говорил Гарри, что тот может обращаться к домовым эльфам за всем необходимым, и они будут рады помочь. Корвус решил, что мальчик стесняется из-за близости к главным комнатам. Видимо, ошибался. — Как часто ты готовил на кухне? — Ему так и хотелось заявить, что это дело ведьмы, но он уже слышал, как Дорея будет его отчитывать. Он внутренне поморщился: да, после женитьбы и с возрастом он стал немного традиционалистом. Дорее просто придётся смириться с его мыслями. Если Гарри хотел испечь печенье для Рабастана, кто он такой, чтобы его останавливать? Его сын быстро привязался к Гарри, и, Мерлин помоги, Рабастан не знал, что с этим делать. Часть его, вероятно, хотела ненавидеть мальчика за случившееся с Тёмным Лордом, но не настолько, чтобы это чувство переполняло его даже в Азкабане. Рабастан узнал Гарри как личность, и тот ему понравился. Гарри было несложно полюбить: он был заботливым и добрым, а у Рабастана в жизни почти не было таких людей — кроме семьи, разумеется. В частности, его самого, Рода и нескольких друзей. — Несколько раз, в основном чтобы приготовить горячий шоколад, — ответил Гарри, не подозревая о внутренней борьбе Корвуса. — А, — сказал Корвус. Что ж, если он хочет пользоваться кухней, кто он такой, чтобы его останавливать? «Я приготовлю Басти горячий шоколад перед отъездом», — решил Гарри, доедая завтрак. Он зачерпнул ложкой фасоль и отправил её в рот. «Ему это понравится», — сказал Корвус. Тот точно выпил всё содержимое последней бутылки. Мерлин, у его сына и правда появились признаки улучшения — небольшие, которые заметит лишь тот, кому не всё равно, в основном в психологическом плане, — но они были. Настоящее выздоровление не наступит, пока он находится на этом проклятом острове. Корвус просмотрел письма, пришедшие для Гарри, — все из Гринготтса, так что не было нужды их проверять или предупреждать мальчика. Он честно признался себе, что удивлён тем, что Дамблдор до сих пор не попытался написать Гарри. Открыв письмо из Министерства магии, он с облегчением вздохнул. Он требовал созыва Визенгамота, но, к сожалению, приходилось ждать, пока ему сообщат время и дату, как и было указано в письме. Однако он был первым в списке, так что ждать пришлось бы недолго. Особенно учитывая, что Дамблдор больше не был главным волшебником. Им нужно было выбрать нового, и, будем надеяться, он окажется хотя бы нейтральным. Чтобы Корвус мог хоть немного добиться своего, когда дело касалось его сыновей. Посылки пришли, и это было облегчением, ведь он боялся, что они не успеют до первого сентября. Он не стал их открывать — знал, что внутри, и это могло подождать. Остальные письма были из Гринготтса и от нескольких знакомых. Несомненно, они узнали о его действиях от других и тоже хотели присоединиться. Они были такими же Пожирателями смерти, как и он, поэтому неудивительно, что они стремились продемонстрировать солидарность и силу. Это было то, в чём они отчаянно нуждались и чего хотели, то, за чем обращались к Тёмному Лорду, — наставления и советы из мира, который медленно угасал, по мере того как всё больше магии запрещалось, а знания сжигались или забывались. Это было позором для волшебников, но Министерство обладало слишком большой властью. — А вот и Миллисент, чтобы провести осмотр, не так ли? — предположил Корвус, когда мужчина и мальчик допили свои напитки: Корвус — кофе, а Гарри — апельсиновый сок. Тот уже выпил молоко и стакан воды, принимая зелья. Как всегда, осмотр проводился в его кабинете — кроме первого раза, когда это было в спальне Гарри. — Доброе утро, Миллисент, как ты сегодня? — спросил Корвус, едва взглянув на домового эльфа, который принёс им свежее блюдо с кофе. Он заметил — или, скорее, услышал — как Гарри вежливо и тихо поблагодарил его. Он не стал останавливать мальчика: это было странно, но если это помогало Гарри чувствовать себя лучше, кто он такой, чтобы его останавливать? Он предупредил его о том, как отреагируют другие — особенно те, в чьих жилах течёт древняя кровь, — чтобы Гарри был готов и знал, как с этим справиться. — Всё хорошо, спасибо. А у вас как дела? — спросила Миллисент, снимая дорожный плащ и откладывая его в сторону, а сумку ставя на стол, за которым всегда сидела. Корвус ответил, что с ним всё в порядке, устроился поудобнее и стал наблюдать за Гарри, пока Миллисент оказывала ему помощь. На осмотр у неё ушло немного времени — всего несколько заклинаний. Больше времени потребовалось, чтобы убедиться, что его раны зажили, хотя шрамы всё равно были заметны. «Как ты себя чувствуешь, когда просыпаешься?» — спросила Миллисент, когда заклинание было готово, но она ещё не успела его прочитать. В конце концов, заклинание не могло сказать, что чувствует пациент. «Как бы ты оценил уровень своей боли?» — Два, — твёрдо заявил Гарри. — Хорошо, это хорошо, значит, боль уменьшается, — кивнула Миллисент. По шкале боли обычных волшебников «два» Гарри, вероятно, соответствовало «пяти» или «шести», а может, и больше. «Два» — это максимум, которого он пока достиг, и она была очень довольна его прогрессом. Гарри просто улыбнулся. Ему нравилось, что ему становится лучше. Подумать только, если бы он просто взял деньги и остановился в отеле или сделал что-то ещё из того, что планировал... он бы до сих пор страдал от сильной боли. Всё сложилось удачно, и Гарри был рад, что не стал спорить с Корвусом по поводу переезда сюда. — А как насчёт физических упражнений? — спросила Миллисент. «Стало немного лучше, я могу делать больше, не чувствуя усталости», — сказал Гарри, и это прозвучало скорее как вопрос, чем как утверждение. «Это ожидаемо: нужно дать организму время на восстановление, и тогда к тебе вернутся выносливость и сила. Зелья не творят чудес, но они творят многое. К этому времени в следующем году ты, без сомнения, сможешь бегать по квиддичному полю, не вспотев». Она слегка поддразнила его. Было очевидно, что он разочарован своим состоянием, но она им восхищалась. «Ты отлично справляешься, Гарри, пожалуйста, не расстраивайся». — Ладно, — согласился Гарри, не в силах возразить, но, по правде говоря, ему уже хотелось стать лучше. — А что насчёт Хогвартса? — спросил Корвус, скрестив ноги и наблюдая за Миллисент, которая размышляла над своим решением. Достаточно ли Гарри поправился, чтобы поехать в Хогвартс, или это непосильная задача для его выздоравливающего организма? — Ну, если честно... меня интересует только астрономия, а она находится на самом верху замка, так что до неё семь этажей, — призналась Миллисент. — В большинстве случаев тебе повезёт, если ты пройдёшь дальше четвёртого этажа. Конечно, всё зависит от того, на какой факультет его распределят. Корвус кивнул, признавая правоту собеседника. Это было действительно так. «Пользоваться камином, чтобы добраться до класса, не запрещено. Если его спросят, можно объяснить, почему он не может подняться по лестнице? — продолжила Миллисент. — Или, может быть, приходить на занятия на полчаса раньше и начинать свой путь не спеша? Можно считать это частью распорядка дня». Здесь она явно обращалась к Гарри. «Это зависит от того, кого он выберет главой факультета. Я не могу и не буду доверять Минерве МакГонагалл, она слишком тесно связана с Дамблдором», — заявил Корвус. Он не собирался рисковать безопасностью своих подопечных, доверяя этим людям. — Ты уже сделал сегодня зарядку? — спросила Миллисент. — Нет, я занимаюсь около десяти, иногда одиннадцати часов, — ответил Гарри. Прежде чем приступить к чему-то подобному, он читал, чтобы зелья успели подействовать, но ещё не начали ослабевать. — Тогда, возможно, Корвус, ты мог бы посмотреть, справится ли Гарри сам? — предположила Миллисент. — В любом случае он достаточно окреп, чтобы посещать Хогвартс. Но только если он не нарушит режим или не забудет принять зелья... иначе процесс резко пойдёт на спад, и его выздоровление затянется на месяцы. Это само по себе потребует его исключения из Хогвартса. — Тогда мы начнём после обеда, — заявил Корвус, чтобы у Гарри было достаточно времени на восстановление после посещения Азкабана. Хотя с каждым разом дементоры воздействовали на него всё слабее. Он был доволен прогрессом: возможно, именно слабое здоровье усугубляло проблему, с которой он столкнулся перед лицом призраков. День обещал быть невероятно долгим. --- — Можно? — Корвус указал на диван, держа в руках пакеты. Гарри развалился на диване, положив на колени раскрытую книгу, как часто делал. Корвус бы понял, что что-то не так, если бы у Гарри в руках не было книги. Он всегда спрашивал разрешения войти в его покои, ведь это место принадлежало только мальчику, и он не мог приходить и уходить, когда вздумается. Миллисент предложила позаботиться о том, чтобы у Гарри было безопасное место, где он мог бы чувствовать себя спокойно. Именно по этой причине Корвус редко беспокоил его, когда тот был в своей спальне. К сожалению, с приближением Хогвартса ему пришлось поговорить с Гарри. Гарри удивлённо моргнул и машинально закрыл книгу, заложив страницу закладкой, чтобы не потерять место, на котором остановился, и кивнул. «Всё в порядке?» Обычно Корвус предпочитал побыть один после посещения Азкабана. Да, это было несколько часов назад, но он всё равно часто после этого молчал. Гарри отчасти понимал, что видеть своего сына в таком состоянии не может быть утешительным. Корвус любил своих сыновей, у него было много их фотографий. Удивительно, но уже через неделю Гарри перестал видеть в них волшебников, пытавших людей, и стал воспринимать их как сыновей преданного отца. Хотя, насколько он понимал, мальчики на самом деле не совершали преступления, а непоправимый вред Лонгботтомам нанесли Барти и Беллатриса. Хотя Корвус ясно дал понять, что они не были невиновны... Гарри задавался вопросом, сможет ли он сделать так, чтобы это выглядело именно так. Чтобы вернуть Корвусу его сыновей. Однако ему нужно было всё тщательно спланировать, и на это могло уйти какое-то время. К счастью, Корвус держал его в курсе всего, что касалось его «невесты». Слава Мерлину, он был приверженцем традиций, несмотря на юный возраст Гарри. «Прежде чем ты завтра отправишься в Хогвартс… нам нужно кое-что обсудить для твоей же безопасности», — сказал Корвус, присаживаясь рядом с ним, а не напротив. Он будет скучать по Гарри гораздо сильнее, чем ожидал, когда они только заключили сделку. Гарри слегка нахмурился: «Например, что?» «Для начала тебе не стоит стыдиться своей способности разговаривать со змеями. Многие в наших кругах отдали бы всё, чтобы обладать таким даром. К сожалению, большая часть магического мира предвзято к нему относится. Они любят говорить, что ещё не было ни одного порядочного человека, который мог бы разговаривать со змеями, и что это признак тёмного волшебника». — Это правда? — спросил Гарри, не выражая ни одобрения, ни несогласия, просто склонив голову набок. — Нет, последние несколько, по меркам Министерства, были... злыми, но благодаря парселтангу было сделано много хорошего: появились книги, заклинания, целая отрасль магии... зелья и здания, построенные на средства тех, у кого была такая возможность, — серьёзно объяснил Корвус. — Как ты, несомненно, догадался, Тёмный Лорд — один из последних известных носителей языка. До этого момента считалось, что он был единственным оставшимся наследником. На самом деле это было не так, ведь и Джеймс, и Лили приходились ему родственниками, хотя и из разных ветвей семьи. Неудивительно, что у тебя проявились такие способности. «Целая отрасль магии?» — Гарри оживился, его зелёные глаза заблестели от жадности. Отрасль магии, которой мог пользоваться только он, — от этой мысли кружилась голова. Ему было всё равно, что о нём думают люди… по крайней мере, не особо. Корвус сухо усмехнулся. Он должен был догадаться, что Гарри отреагирует именно так. «Да, это называется парселтанг или, реже, змееязык. В большинстве случаев люди не понимают, что у них в руках и сколько это стоит. Ценность этих книг бесценна. Для тех, кто владеет парселтангом, текст написан на английском с какими-то волнистыми линиями, которые видны, когда смотришь на него впервые». По крайней мере, так обстоит дело с одним из говорящих. Гарри поджал губы и понимающе взглянул на Корвуса: «Ты имеешь в виду Волан-де-Морта, не так ли?» Корвус вздохнул: «Да, это я подарил ему его первую книгу по парселтангу, когда мы были молоды. У него… самая большая коллекция книг по парселтангу в стране, если не во всём мире». До своей смерти он любил думать, что никто не добрался до этих книг, ведь Тёмный Лорд был слишком осторожен, чтобы допустить такое святотатство. Он был удивлён, что Гарри не держит на него зла за дружбу с Тёмным Лордом. Однако мальчик, похоже, никогда не реагировал негативно — или позитивно, но он этого и не ожидал — он был в основном равнодушен. Гарри обратил внимание на «до своей смерти», что указывало на то, что Корвус либо отрицал очевидное — а он казался слишком умным для этого, — либо не верил в смерть Волдеморта. Если он не верил в его смерть… значит, Корвус мог быть прав. Но это не имело значения, ведь Гарри ничего не мог сделать. Так зачем же Корвусу понадобилось упоминать эту информацию? Почему он счёл её такой важной именно сейчас? У Гарри быстро сформировалась пара идей. «То есть… ты хочешь, чтобы я скрывал свою способность? Чтобы люди не узнали?» — Он нахмурил брови. «Я... просто хочу, чтобы ты был готов, чтобы ты мог принять взвешенное решение. Было бы очень недальновидно с моей стороны не предупредить тебя о... реакции студентов на твои способности», — медленно объяснил Корвус. «Так ты будешь готов к любому развитию событий. Лично я и все, кого я знаю, восхищаемся твоим даром, и мы все искренне завидуем твоим способностям». Он ясно дал понять, что не относится к тем, кто ненавидит способности Гарри. «Жаль, что ты не можешь жениться на Басти, ведь из тебя получился бы замечательный муж». Гарри густо покраснел от похвалы, и по всему его телу, словно лесной пожар, разлилось тепло. «Спасибо», — сказал он так же смущённо, как и выглядел. «Это кольцо — не просто символ твоей помолвки. Оно не позволит никому отравить тебя или дать тебе потенциально опасные зелья». Корвус поднял руку Гарри и показал ему кольцо. «Я хочу подарить тебе кое-что, что защитит твой разум от чтения и внешнего воздействия». — Дамблдор? — спросил Гарри, задумчиво глядя на Корвуса. Именно он больше всего беспокоил волшебника, так что сложить два и два было несложно. — Ты слишком умён для своего же блага, — обречённо вздохнул Корвус. — Но да, он имеет ко мне отношение. Я постараюсь, чтобы мои суждения не повлияли на твоё мнение об этом старом дураке... — Он бросил меня на произвол судьбы... за мной присматривали люди... они, наверное, докладывали ему, — Гарри с трудом сглотнул. — Он должен был защищать меня, рассказывать мне о волшебном мире, следить за тем, чтобы моё поместье работало... и ты думаешь, я могу думать о нём иначе, кроме как плохо? «Это правда, но я не буду на тебя влиять, хотя и не думаю, что это так просто. Ты очень проницателен, — с гордостью сказал Корвус. — Я бы не мог гордиться тобой больше, даже если бы попытался». Гарри бросился к Корвусу, обхватил его тонкими костлявыми руками за шею и прижался к нему. Всепоглощающее чувство... Гарри не знал, что это было... оно поглотило его целиком. Это... это было то, что заставляло его чувствовать себя на вершине мира, он был готов на всё, буквально на всё, лишь бы снова услышать эти слова. Он закрыл глаза, и они увлажнились от неожиданных слёз. Он мечтал об этом всю свою жизнь, но всё произошло не так, как он себе представлял в детстве. Подумать только, это случилось, когда он уже потерял надежду на то, что его мечта станет реальностью. Корвус едва успел охнуть, как Гарри бросился к нему в объятия. На мгновение он остолбенел, не зная, что делать. Не потому, что его раньше не обнимали, а из-за неожиданности. Через несколько секунд он расслабился и обнял Гарри в ответ, гадая, получал ли мальчик вообще когда-нибудь в своей жизни хоть какую-то ласку. Тот факт, что Гарри был готов подарить кому-то такое, завораживал. Корвус почувствовал влагу на шее и немного забеспокоился. — Гарри? — он похлопал его по спине, пытаясь успокоить, как часто делал со своими сыновьями. — Спасибо, — прохрипел Гарри, внезапно почувствовав заложенность в носу. Ему не хотелось прерывать этот контакт. — Не нужно благодарить меня за то, что я сказал правду, но всё же пожалуйста, — сказал Корвус, проводя рукой вверх и вниз по спине Гарри, давая ему ту тактильную связь, которой он так отчаянно жаждал. Он сделал мысленную пометку быть с ним немного более... ласковым, чтобы у Гарри не сложилось впечатление, что это нежелательно. После этих слов Гарри, казалось, взял себя в руки. Он неохотно разжал руки и откинулся назад, выпустив из рук пакеты. Слегка покраснев, он наклонился, чтобы поднять их, и протянул Гарри. — Это тебе, — сказал он, вкладывая их обратно в ладонь мальчика. — Сначала эту. — Он протянул маленькую коробочку. Гарри всё ещё не привык получать подарки и отчаянно хотел бы что-нибудь подарить Корвусу. Но он не понимал, что уже подарил ему самый ценный дар — надежду. Возможно, именно поэтому Гарри был полон решимости добиться освобождения сыновей Корвуса из Азкабана. Вскоре Гарри понял, что хочет этого не только ради Корвуса. «Это кулон, в который вплетено защитное заклинание. Оно не позволит проникнуть в твой разум или прочитать его, а также содержит несколько десятков других заклинаний, которые не имеют сейчас значения. Кулон был куплен только для одной цели — защиты твоих воспоминаний и мыслей, — объяснил Корвус. — Я сделал его специально для тебя и сожалею лишь о том, что не смог подарить тебе кулон с гербом Лестрейнджей». Если бы он это сделал и Дамблдор узнал, в долгосрочной перспективе это сильно усложнило бы жизнь им всем. «Возможно, однажды ты сможешь с гордостью носить его». Он не верил, что это произойдёт в те четыре года, что Гарри будет связан с семьёй Лестрейнджей. Хотя он придерживался своего прежнего мнения: если бы мог продлить контракт, сделал бы это немедленно. Да, это было дорого, но ничто не связывало кулон с семьёй Лестрейнджей. Все, кто видел его, знали, что Гарри помолвлен с очень богатой семьёй, но не более того. Он заказал его несколько недель назад. Гарри постоянно испытывал такую сильную боль, что знал: медитация далась бы ему нелегко, не говоря уже о том, чтобы возвести ментальные щиты. После того как эскиз был готов, он попросил мастера наложить мощное защитное заклинание, которое отпугивало бы тех, кто читает мысли. Оно было проверено и одобрено, и Корвус доверял их мастерству. Они не были лучшими просто так. Они плохо переносили неудачи. Кулон был зачарован, чтобы его нельзя было украсть или, что ещё хуже, снять, чтобы кто-то мог проникнуть в разум Гарри. — Давай я, — пробормотал Корвус, расстегнув цепочку и закрепив её на месте. Он почувствовал покалывание, означающее, что она работает. «Не снимай его, если только не находишься в месте, которому полностью доверяешь, чтобы тебя не ограбили». Гарри кивнул, рассеянно вертя кулон в руках. — Хорошо, открой следующую, — подбодрил его Корвус. Было приятно видеть, что его подарки ценят, по-настоящему ценят, без ожидания чего-то лучшего или более дорогого. Как и его жена в прошлом, она не любила вычурные безвкусные вещи, и у него перехватывало дыхание каждый раз, когда она видела что-то из того, что он ей купил, и её глаза загорались от восторга. Как и Гарри, она бы обожала его, окружила бы безусловной любовью, как делала это с их сыновьями. — Дневник? — спросил Гарри, проводя пальцами по обложке. — Он такой... волшебный... — Так и есть, — сказал Корвус, и Гарри быстро осознал присутствие магии. Это было хорошо. Он не ожидал, что мальчик станет чувствителен к магии, по крайней мере, ещё лет через четыре или пять. Обычно это происходит, когда ты привыкаешь ежедневно использовать заклинания. Более могущественные волшебники более… чувствительны к магии. Это было интересно: мальчик мог быть не только умным, но и чрезвычайно могущественным. Учитывая его происхождение, это не вызывало сомнений. «У меня будет такой же, так мы сможем общаться. Письма и совы — не самый безопасный и конфиденциальный способ связи. Их могут перехватить, и я не прошу тебя писать шифром». — О, — Гарри снова почувствовал, как его охватывает тепло. Корвус хотел поддерживать с ним связь! Даже пока он будет в Хогвартсе. — Видишь эту руну? Для её активации нужна наша кровь, так что прочесть дневник можем только мы с тобой. Её нельзя обойти, даже с помощью зелья-оборотня. Это зелье, выпив которое, человек может принять облик другого, если у него есть его волосы или ногти. — Корвус указал на спящую руну, которая активируется и начинает светиться синим, как только на неё попадает первая капля крови. «Протяни руку, я использую заклинание, чтобы взять всего лишь каплю крови — это всё, что требуется». Гарри сморщил нос при мысли о том, что кто-то возьмёт его ногти или что-то ещё, чтобы использовать в зелье и стать им. Он даже не моргнул, когда прозвучало заклинание, а когда он надавил большим пальцем на свою книгу, она вспыхнула синим, почти полностью охватив руку Гарри, а затем стала белой и совсем исчезла. «Вот, теперь он в безопасности. Даже я не могу прочитать содержимое твоего дневника, если ты не сделаешь копию». — Может ли кто-нибудь создать копию настоящей книги? — Гарри склонил голову набок. Он много знал о магии, но не всё. — Нет, это невозможно, он совершенно безопасен, — пообещал Корвус, одобрительно улыбнувшись. Он задавал правильные вопросы, из него однажды получится удивительный молодой человек. «...И вдобавок удивительный юрист, если он захочет им стать, когда придёт время. Как и все современные книги, они защищены от копирования». «Ты правда хочешь, чтобы я тебе писал?» — вырвалось у Гарри, и он тут же почувствовал себя уязвимым, чего раньше никогда не позволял. «Конечно, — тут же отозвался Корвус. — Я хочу знать, на какой факультет тебя распределят, с кем ты подружишься, как устроишься. Я хочу знать всё». Это была чистая правда; он также хотел лично убедиться, что все, кого он предупредил не трогать Гарри, соблюдают его волю. И чтобы никто другой не осмелился его тронуть — иначе ему придётся с ними поговорить. Гарри находился под защитой Лестрейнджей, даже если это и не афишировалось. Гарри робко улыбнулся, чувствуя лёгкую неловкость. «Ты уже собрал вещи?» — спросил Корвус, бросая взгляд на стопки книг, громоздящиеся на столе. Он предположил, что Гарри собрался хотя бы отчасти. «Я готов к Хогвартсу. Я не взял ничего, кроме того, что положено, честное слово», — искренне заверил его Гарри, помня о запрете Корвуса выносить книги из поместья. Хотя ему часто хотелось взять что-нибудь с собой, когда он навещал Азкабан. «Ничего страшного, если делать копии — я этим как раз и занят. У меня для тебя есть несколько книг по юриспруденции, парселтангу и защите от Тёмных искусств на уровне четвёртого курса, которыми ты, полагаю, увлекаешься?» — спросил Корвус. Если мальчик не прочтёт следующую книгу, в Хогвартсе ему будет невыносимо скучно. Гарри широко ухмыльнулся. «Да», — ответил он с довольным видом. Ему не терпелось узнать, как выглядят книги на парселтанге и какие сокровища знаний они в себе таят. «Это предупреждение — не для тебя, а для него, — сказал Корвус, кладя руку на плечо Гарри. — Дамблдор — искусный манипулятор, и, как бы мне ни было противно это признавать, его способности могли бы посрамить почти кого угодно. Он использует все свои знания, чтобы склонить тебя к своей воле. Он будет говорить о твоих родителях, притворяться потрясённым твоим прошлым, и даже тон его голоса будет располагать к себе, вынуждая тебя расслабиться. Даже его вопросы построены так, чтобы исподволь подвести тебя к тому, что он уже знает. Дамблдор выждал подходящий момент, чтобы выступить против Грин-де-Вальда, — он очень терпелив. Он ведёт долгую игру. Ты должен оставаться сильным и невозмутимым, не дай ему победить — или понять, что он побеждает». Он мысленно поправил себя: было бы самонадеянно ожидать, что Гарри сможет хоть на минуту переиграть Дамблдора. «Я сделаю всё, что в моих силах, обещаю», — сказал Гарри. Ему отчаянно хотелось снова обнять Корвуса — должно быть, это было написано у него на лице, или же Корвус просто знал его слишком хорошо. Тот снова распахнул объятия, давая разрешение. «Я знаю», — согласился Корвус, слегка крепче сжимая мальчика, но не слишком, помня о том, что его тело ещё восстанавливается. Он надеялся, что они поступают правильно, отправляя Гарри в Хогвартс. К сожалению, поделать было ничего нельзя: по условиям контракта Гарри должен был учиться в Хогвартсе, и ни ему, ни Дорее не хватило предусмотрительности добавить дополнительные пункты на всякий случай. Мальчик будет учиться, но если его здоровье ухудшится, Корвус вернёт его обратно, несмотря на условия контракта. Он не заберёт его из Хогвартса навсегда, а лишь до тех пор, пока Гарри не будет признан «полностью здоровым» — что, конечно, невозможно, ведь последствия жизни с Дурслями останутся с ним навсегда. Именно поэтому он решил отомстить, на этот раз выбрав мишенью Мардж Дурсль. Она знала о насилии, была его свидетельницей и соучастницей. Так что он не испытывал ни малейших угрызений совести, обрекая на падение ещё одного магла, который заслужил всё, что с ним случится, и даже больше. Она окажется в мире боли, как и все они, — до тех пор, пока Гарри не решит, что хочет их наказать, или не пожелает их смерти. Так или иначе, Дурслей ждёт жизнь, полная тревог и страха. Они познают на себе всё, что выпало на долю Гарри, — он об этом позаботится. Гарри лишь тихо вздохнул и закрыл глаза, наслаждаясь человеческим теплом.