Контракт

Первый год обучения в Школе Чародейства и Волшебства «Хогвартс» Сказать, что Гарри испытывал целую гамму эмоций, — значит не сказать ничего. Поскольку Корвус считал, что Дамблдор расставил на платформе девять и три четверти множество людей, он решил попрощаться с Гарри в поместье. Однако он не позволил мальчику идти одному — никто не заслуживал одиночества, особенно в первый день поездки на поезде. Корвус полагал, что, пока вокруг толпятся люди, Дамблдор может использовать Аластора Грюма для поисков Гарри, а тот волшебник, каким бы ни был его моральный облик, мог видеть сквозь любую маскировку. Определённо, не стоило так рисковать; нужно было найти способ в будущем блокировать его магический глаз. Поэтому он пригласил волшебника, с которым Гарри чувствовал себя спокойнее всего, — Адама Гринграсса, отца Дафны, который всё равно провожал дочь на поезд. «...не торопись и не позволяй никому тебя подгонять», — продолжал наставления Корвус, но на лице Адама Гринграсса появилось понимающее выражение, и тот демонстративно отвернулся, уставившись в камин и думая о своей семье. Его дочь прощалась с сестрой, которая была слишком больна, чтобы поехать с ними, а их мать осталась присматривать за Асторией, не доверяя это домовым эльфам. «Не буду», — искренне ответил Гарри. У него неприятно свело живот. Наверное, ему не стоило завтракать. Однако Корвус не позволил ему выйти из-за стола с пустым желудком — Гарри слишком долго жил впроголодь, и теперь Корвус не хотел, чтобы он упал в обморок от нервного истощения. «Я положил тебе в сумку ланч. Знаю, тебе хочется сладкого, но, пожалуйста, воздержись. Я добавил несколько разрешённых сладостей», — пояснил Корвус. Те сладости, что одобрила Миллисент, разительно отличались от тех, что продавались в тележке. «Поездка долгая, так что убедись, что взял с собой книги». «Да», — кивнул Гарри. Он знал, что поездка займёт часов семь-восемь. Он прихватил карты и руническое домино на случай, если кто-нибудь захочет поиграть. «Обращай внимание на то, как меняется поведение людей, когда они узнают, как тебя зовут. Таких стоит избегать, — добавил Корвус. — Искатели славы бывают разных мастей. Тебе нужны друзья, которые будут с тобой на равных, а не станут пользоваться твоим положением. Такие люди принесут лишь вред». Он не хотел, чтобы Гарри столкнулся с подобным. «Обещаю», — заверил его Гарри, одаривая Корвуса тёплой улыбкой в благодарность за заботу. Ему нравилось, что кто-то проявляет к нему столько участия. Он ещё не привык к этому, но обязательно привыкнет — Корвус позаботится об этом. «Хорошо. Жду не дождусь, когда узнаю, на какой факультет тебя распределят. Увидимся в субботу», — сказал Корвус. Он не испытывал ничего подобного с тех пор, как много лет назад провожал в Хогвартс Рабастана. Он не задавался вопросом, как сумел так привязаться к кому-то за столь короткий срок. Он был просто благодарен, что его жизнь больше не казалась такой пустой. А она была пустой — очень пустой. Несколько мгновений они неловко стояли друг напротив друга, пока Корвус не вспомнил о данном себе обещании. Сделав шаг вперёд, он обнял Гарри. Он никогда не был любителем физического контакта, за исключением семьи, поэтому, услышав тихое «ах» Гринграсса от удивления, он проигнорировал это — лишь бы Гарри почувствовал, что в его жизни есть что-то хорошее. А хорошего было так мало, и никто не заслуживал одних лишь страданий. Он прошептал Гарри на ухо последний совет: «Но самое главное — веселись и наслаждайся происходящим, не позволяй никому отнять это у тебя». Потому что он чувствовал: Дамблдор наверняка попытается. «Постараюсь», — сказал Гарри. Он сделает всё, что в его силах. Единственное, чего он ждал от школы, — это возможность завести друзей и попасть в библиотеку. Хотя Корвус и говорил, что она не такая уж большая по сравнению с библиотекой Лестрейнджей, которая в два-три раза превосходила Хогвартсскую. Это и понятно: у Лестрейнджей были собраны все магические искусства, известные волшебному миру, и даже те, о которых он забыл. Другими словами, в библиотеке Лестрейнджей было всё то же, что и в Хогвартсе, и даже больше, ведь они не ограничивались одной областью знаний. Отступив на шаг, Корвус снова спросил: «В твоём сундуке нет ничего лишнего? В том числе ничего из подарков с гербом Лестрейнджей?» Он уже спрашивал об этом вчера вечером, но это было важно. Он дарил Гарри не так уж много вещей с гербом, поскольку большинство из них предназначались для повседневного использования. «Портключ при тебе?» «Ничего лишнего и да», — ответил Гарри на оба вопроса. «Хорошо. Хедвиг полетит в Хогвартс одна», — сказал Корвус, взглянув на часы. Если они задержатся ещё, то опоздают на «Хогвартс-экспресс». Он не мог лишить Гарри возможности прокатиться на поезде — в конце концов, это был настоящий обряд посвящения. «Ладно», — ответил Гарри. Всё равно это лучше, чем неудобная поездка в багажном отделении. К тому же Хедвиг очень нравилось расправлять крылья. Говорили, она сможет найти его где угодно, — так что, по крайней мере, она будет в безопасности. Да и отправить сову ему было бы не к кому, разве что для заказа чего-либо. «Хорошо. Прости, что не могу проводить тебя до поезда», — добавил Корвус, искренне сожалея, что не может быть рядом в первую поездку Гарри. К сожалению, было слишком рискованно раскрывать свои карты так рано. Не то чтобы он считал безопасность Гарри игрой, вовсе нет. «Всё в порядке, я понимаю», — ответил Гарри. И он действительно понимал: если волшебный мир узнает об их связи, они сделают всё возможное, чтобы разлучить их. Чтобы он не вернулся сюда, потому что боятся потерять своего «спасителя» из-за связи с одиозными личностями. Именно так люди относились к Лестрейнджам и тем, кто последовал за Волдемортом. «Тогда иди за лордом Гринграссом, он благополучно доставит тебя к поезду», — Корвус подтолкнул Гарри к камину, чтобы тот воспользовался сетью Floo. Оттуда они отправятся с помощью портключа. «Вы дадите мне знать, что он благополучно добрался до поезда?» — это прозвучало не как вопрос, а как требование. Адам понимающе кивнул. «Конечно». Он никогда не видел Корвуса таким — тот был искренне встревожен. Учитывая состояние Гарри, его можно было понять. Он бы и сам не смог отправить свою дочь в Хогвартс в таком состоянии, в каком был… в каком всё ещё был Гарри. Он не знал причин беспокойства Корвуса, но верил, что они веские, даже если ему о них не известно. Вскоре парочка исчезла, оставив Корвуса с непривычным чувством пустоты — и это был лишь первый день. Вернее, нулевой, если считать от отправной точки. --- «Вау!» — только и смог вымолвить Гарри, уставившись на «Хогвартс-экспресс», из которого валил пар, окутывая волшебную часть вокзала. Вокруг толпились десятки людей: родители обнимали и наставляли детей, старшие ученики дразнили младших, которые ещё не могли приехать. Гарри сразу отличил чистокровных от полукровок и магглорождённых. У чистокровных не было видно сундуков, в то время как остальные с явным недовольством тащили свой багаж. «Прекрасна, не правда ли?» — сказал Адам, глядя на паровоз и живо вспоминая свои ощущения в одиннадцать лет. «Она? Мне нравится», — сказала Дафна, её глаза сверкали от восторга. «Ну конечно, тебе бы понравилось», — мягко поддразнил Адам свою дочь, которую воспитал слишком независимой, не желая, чтобы ею помыкали. В их обществе такое, увы, случалось, но теперь… что ж, он опасался, что с возрастом она может показаться своему будущему жениху слишком сильной и пугающей. Впрочем, время покажет, да и Дафна, возможно, сама будет не в восторге от кандидатов, когда придёт время выбирать. «Хорошо проведите время и не забудьте написать домой, вы оба, — сказал он. — Иначе ваша мать и Корвус будут очень недовольны». Гарри ухмыльнулся, радуясь тому, что кому-то не всё равно. «Обещаю, папа», — сказала Дафна, на мгновение обняв его за талию, а затем отступив и заявив: «Давай, Гарри, пойдём, пока все хорошие купе не заняли». С этими словами она умчалась, не обременённая ни чемоданом, ни клеткой с животным. «До свидания, лорд Гринграсс», — вежливо попрощался Гарри и последовал за Дафной, не желая потеряться в толпе. Он внутренне содрогнулся при мысли, что его могут затоптать или сбить с ног десятки людей, занятых только собой. Дафна схватила его за запястье, и они, ловко лавируя между пассажирами, забрались в «Хогвартс-экспресс». «Наконец-то я еду в Хогвартс!» — воскликнула Дафна. Несмотря на все тренировки по сдержанности, она излучала неподдельную радость, и ей было всё равно. В конце концов, отца не было рядом, чтобы сделать ей замечание. Гарри взглянул на неё, не разделяя её энтузиазма. Останься он у Дурслей, возможно, был бы рад не меньше Дафны. Но сейчас он скучал по Корвусу, а шум на вокзале резал слух. «Давай найдём купе», — сказал он, надеясь, что там будет тише. «Остальные наверняка придержали для нас местечко», — заявила Дафна. «По крайней мере, я на это надеюсь!» — и она снова двинулась вперёд, заглядывая в каждое купе в поисках знакомых лиц. Она шла достаточно медленно, чтобы Гарри мог угнаться, понимая, что из-за слабости он не сможет идти быстрее. «Трейси!» — воскликнула Дафна, широко улыбаясь девушке, которая вошла в купе, словно они не виделись несколько недель, а не вчера. «Привет, Дафна!» — ответила Трейси Дэвис, с любопытством разглядывая парня рядом со своей лучшей подругой. «А он что, заблудился?» Дафна едва сдержала фырканье — это было совсем не по-дамски. «Нет, это мой… спутник». Трейси уставилась на Дафну в полном недоумении. «Гарри, это Трейси Дэвис и Миллисент Балстроуд. Милли, Трейси, это Гарри Поттер», — представила Дафна, наслаждаясь их реакцией. «Будет весело», — с улыбкой подумала она. «Веселишься?» — прошептал он ей, закатив глаза и слегка покашляв, чтобы скрыть смешок. Если бы на их лицах было что-то иное, кроме обычного для их возраста изумления, он бы, наверное, разозлился или начал защищаться. К тому же Корвус предупреждал его быть настороже с теми, кто может им воспользоваться. По их выражениям было ясно: они шокированы и сбиты с толку, вероятно, из-за его связи с Дафной, о которой явно никто не знал. Хотя как такое возможно? «Конечно», — самодовольно ухмыльнулась Дафна. «Вы все должны попасть на Слизерин». «Как будто мы куда-то ещё попадём», — синхронно пробормотали Трейси и Милли. Гарри с недоумением уставился на трёх девушек, которые теперь с ожиданием смотрели на него. Чего они хотели? Он был так неопытен в общении, что просто не понимал людей. «Что?» «Как думаешь, на какой факультет попадёшь?» — спросила Дафна. Гарри уже не в первый раз выглядел растерянным во время их разговоров, поэтому она старалась направлять его, когда это было необходимо. Судя по рассказам отца, у Гарри не было особой социальной жизни. «Зачем строить догадки? Я что, Распределяющая Шляпа?» — растерянно заметил Гарри. Все их разговоры мало что значили перед лицом неизбежной церемонии. «Это не изменит результат». «Большинство примерно представляют, куда попадут, — сказала Трейси. — Как и Дафна: её семья — это и Когтевраны, и Слизерины. Оба её родителя — слизеринцы, так что она, скорее всего, тоже будет там». «Тогда, если уж на то пошло, я должен попасть в Гриффиндор», — с иронией заметил Гарри. «Хотя моя бабушка была из семьи Блэк и училась на Слизерине, так что кто знает?» Не говоря уже о том, что он был потомком Салазара Слизерина с обеих сторон. Трейси была поражена: «Блэк?» — она быстро взглянула на Дафну. «Удивительно, что ты вообще терпишь кого-то из Блэков, даже бабушку, которую не знала». Как она могла не знать, что бабушка Гарри Поттера, оказывается, была Блэк? Всё о Гарри Поттере, казалось, было публичным достоянием из-за бесконечных статей в газетах. «А? Почему?» — спросил Гарри, слегка пренебрежительно взглянув на неё, зная, что это заставит её выложить всё быстрее. Он сказал правду, насколько это было возможно… что ещё он мог сказать? Корвус научил его многим уловкам, правда, в основном после того, как Гарри подсмотрел их у Рабастана. «Трэйс…» — предостерегающе начала Дафна, но Трейси уже выпалила: «Разве ты не знаешь? Твой крёстный, Сириус Блэк, предал твою семью!» «То есть я должен ненавидеть всех Блэков из-за действий одного человека? Ненавидеть собственную бабушку только из-за него? Это всё равно что сказать, что я должен ненавидеть всех волшебников из-за того, кто убил моих родителей», — парировал Гарри, никак внешне не реагируя на её слова. Похоже, Корвус забыл сообщить ему кое-что важное. Он знал, что это не со зла, но ему всё равно нужны были ответы, так что он спросит об этом сегодня вечером. Несмотря на лёгкий шок, ему удалось ошеломить Трейси, хотя та явно пыталась его задеть. Дафна покачала головой, глядя на подругу. После этого она уже не была так уверена, что Трейси попадёт на Слизерин. А вот Гарри… Гарри определённо вёл себя так, что сомнений в его будущем факультете не оставалось. В его манерах сквозило влияние Лестрейнджа, и, если бы она не видела, как сам лорд Лестрейндж проделывал нечто подобное несколько дней назад, она бы не вспомнила об этом. «Определённо Слизерин, — сказала Дафна, чтобы разрядить обстановку. — Любой другой факультет — и я буду разочарована». Гарри лишь покачал головой, не желая участвовать в этих домыслах. Он не знал, где окажется. Корвус заверил его, что, куда бы его ни распределили, это не изменит его чувств или нового положения Гарри. «Если Пэнси не поторопится, она опоздает на поезд», — прокомментировала Милли, глядя в окно на машущих родителей. «Как думаешь, они успеют?» «Наверное, она сидит с Драко, Винсентом и Грегори», — Трейси покачала головой, уже забыв о предыдущем разговоре. «И будет сидеть, пока они не сравняются в росте с остальными первокурсниками». На её лице отразилась скука. Честно говоря, Драко и Пэнси иногда бывали невыносимы. Гарри молча удивлялся, как она не видит, что сама только что сделала с ним то же самое. Он пожал плечами: пожалуй, не стоило и начинать. Поправив сумку, он достал книгу и устроился поудобнее. Звуки снаружи стали затихать по мере того, как поезд отъезжал от станции. Слышен был лишь шелест страниц, тихий девичий щебет и его собственное дыхание. Это было приятно; он не чувствовал себя одиноким, и тоска по Корвусу немного отступила. Время от времени его мысли возвращались к тому, кто такой этот Сириус Блэк — очевидно, его крёстный, — что же произошло (что-то связанное со смертью его родителей) и где он сейчас. В конце концов, он получит ответы — Корвус всё прояснит. Он не знал о существовании крёстного, не говоря уже о том, что тот, по какой-то причине, предал его родителей. Он не злился из-за этого — его родителей больше не было, и гнев ничего не изменит. Его главной целью всегда было выживание, и сейчас всё было так же. Их уединение нарушали лишь несколько раз после того, как поезд тронулся в сторону Хогвартса. В основном это были люди, искавшие свободное место, или друзья девушек. Особенно запомнился один мальчик с ярко-красным от злости или унижения лицом — точь-в-точь как у его дяди Вернона, когда тот был в ярости. Только с рыжими волосами он выглядел ещё нелепее. Девочки, похоже, были против его присутствия, и Гарри хотел спросить почему, но передумал. Он не был уверен, что хочет это знать. Затем была ещё одна перемена, когда девушка искала свою жабу. Дафна смотрела на неё как на сумасшедшую. «Ты ведьма или нет?» — и с этими словами они выпроводили её, захлопнув дверь. Снаружи ещё доносилось возмущённое ворчание: «Мы не можем колдовать за пределами Хогвартса!» — произнесённое надменным тоном. Когда проехала тележка с едой, он понял, что имел в виду Корвус: на ней не было ничего, кроме сладостей. Ни сэндвичей, ни сосисок в тесте, ни пирогов — ничего питательного или сытного. Это объясняло и его ланч, и те несколько разрешённых сладостей. Он проголодался, но вид того, как все налегают на сладкое, вызывал у него тошноту. Никто не спрашивал, почему он ничего не берёт; многозначительный взгляд Дафны отпугнул любые вопросы. Он заставил себя поесть, не желая свести на нет весь свой прогресс, а отклонение от плана могло к этому привести. Миллисент была бы разочарована, а Корвус расстроился и забеспокоился, а он не хотел их огорчать. Они так радовались его успехам, и он тоже радовался — жить без изнуряющей боли было прекрасно. Кроме того, если бы ему не помогли, он бы умер… Эта мысль пугала его, и потому он следовал намеченному плану. Он не хотел умирать. Особенно теперь, когда только начал учиться жить. Объявление о скором прибытии в Хогвартс зажгло в них азарт, и все радостно взвизгнули. Им не нужно было переодеваться — они уже были в безупречной школьной форме, которая, несмотря на съеденное, выглядела идеально. ----------0 «Ну вот и первокурсники! Вот они!» — прокричал Хагрид, держа в своей огромной руке фонарь. «Давайте, не стесняйтесь! Всё в порядке, идите сюда!» Убедившись, что все первокурсники в сборе, он зашагал прочь. — Так, теперь по четыре человека в лодку! Забирайтесь, — скомандовал Хагрид, приглашая их в лодки. Гарри забрался в лодку к Трейси, Дафне и Миллисент, с которыми ехал в поезде. Честно говоря, они даже не оставили ему выбора, обращаясь с ним как с гадким утёнком… даже Трейси. Все ахнули, впервые увидев древний замок. Это место и правда было удивительным, таким, каким его описывали в сказках на ночь. Гарри смотрел на него заворожённо. Всё было именно так, как нарисовал для него Корвус. Его воспоминания о школе были настолько яркими, что он мог изобразить её по памяти — хотя, конечно, невозможно воспроизвести что-либо с абсолютной точностью без оригинала перед глазами. Они выбрались из лодок, дрожа от холода, — к тому времени уже стемнело и стало прохладно. Не говоря уже о том, что они двигались быстрым шагом, и ветер постоянно дул им в лица. Они вошли в пещеру и вскоре причалили к скалистой площадке. Неужели они были прямо под школой? Ловко. Вскоре они вышли из лодочного грота и поднялись по лестнице к огромной дубовой двери. Хагрид поднял свою здоровенную руку и постучал. Дверь открыла профессор, и Хагрид отрапортовал: «Первокурсники, профессор». — Спасибо, Хагрид, — сказала ему МакГонагалл, а затем повернулась к первокурсникам. — Следуйте за мной, — приказала женщина. Её волосы были собраны в тугой пучок, а голос звучал так же строго, как и её взгляд. Она провела их в вестибюль и снова остановилась, на этот раз прямо перед входом в Большой зал. Гарри уже устал стоять, прислонившись к стене, и слегка вспотел. Возможно, ему не стоило так торопиться. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Теодор. Он видел мальчика всего раз, но и его отец, и Корвус Лестрейндж ясно дали понять: они должны были присматривать за Гарри, заботиться о нём и докладывать обо всём своим родителям, а значит, и Корвусу, если что-то случится. — Всё в порядке, — автоматически ответил Гарри. Он не собирался начинать учёбу в Хогвартсе с жалоб на то, чего не мог изменить. К тому же, если бы он не обратился за помощью к гоблинам, ему было бы гораздо хуже. — Ладно, — сказал Теодор с сомнением в голосе, но оставил Гарри в покое, потому что все подняли головы, услышав голос профессора. «Добро пожаловать в Школу чародейства и волшебства «Хогвартс». Я профессор МакГонагалл. Скоро начнётся Пир в честь начала учебного года, но прежде чем вы сможете насладиться угощениями, вам предстоит распределиться по факультетам. Факультеты называются Пуффендуй, Гриффиндор, Когтевран и Слизерин. Это будет ваш дом на следующие семь лет, он станет для вас почти что семьёй. За хорошее поведение вы будете получать баллы для своего факультета, а за нарушения — терять их. Я скоро вернусь, так что приведите себя в порядок», — сказала МакГонагалл. «А как нас распределяют?» — спросил один из учеников, вызвав насмешливые фырканья чистокровных — кроме одного. «Я слышал, нужно сразиться с троллем», — сказал рыжеволосый мальчик, который был здесь раньше. Гарри поджал губы, в то время как окружающие весело хихикали, испытывая ещё большее отвращение к Уизли. И это говорил мальчик, у которого пять братьев окончили Хогвартс, а он до сих пор не знал, как проходит Сортировка? Профессор МакГонагалл вернулась в Большой зал и пробыла там около пяти минут, затем вышла и объявила: «Они готовы принять вас. Заходите, Сортировка начнётся с минуты на минуту». В зале воцарилась тишина, когда первокурсники подошли к передней части зала, где на табурете лежала старая потрёпанная шляпа. Все замерли, наблюдая, как шляпа дёрнулась, а затем начала петь. Студенты ахнули от удивления и благоговения, а кто-то даже пробормотал: «Она заколдована, чтобы выглядеть как ночное небо». Это была та самая девушка, чей голос они слышали раньше. «О, может, я и не кажусь тебе красавицей, Но не суди по внешности своей. Я съем себя, если ты сыщешь Шляпу поумнее меня». «Можешь свои котелки оставить — Элегантными, чёрными, высокими, Ведь я — Распределяющая Шляпа Хогвартса, И мне под силу распределить их всех». «Нет в твоей голове такого сокрытого, Что б Шляпа примерить не могла, Так надень меня — и я скажу тебе, В каком ты окажешься доме». «Быть может, в Гриффиндоре ты окажешься, Где чтят отважных сердцем. Их доблесть, рыцарство и честь От прочих отличают». «А, может, в Пуффендуе тебе быть, Где верны и справедливы они, Терпеливы и трудолюбивы Пуффендуйцы до конца». «Иль в старом мудром Когтевране, Где ценят ясный ум, Где жажда знаний и ума Объединяет тех, кто ждёт свой шанс». «Иль в Слизерине ты найдёшь Товарищей навек. Хитрейшие из всех родов Любые средства применят, Чтоб достичь своих концов». «Так надень же меня! Не бойся! И не тревожься даже! Ты в надёжных руках (хоть их у меня и нет), Ведь я — Распределяющяя Шляпа!» Раздались аплодисменты — то ли в честь самой песни, то ли просто оттого, что она закончилась, — было неясно. «Когда я назову ваше имя, подходите, садитесь на табурет и надевайте Шляпу. Она определит, на какой факультет вам лучше всего подходит», — проинструктировала профессор МакГонагалл. Затем она взглянула на свиток в руках и начала зачитывать имена. Всё началось с Ханны Эббот, которую отправили в Пуффендуй, и продолжилось… Гарри пытался запомнить имена, но голова болела так сильно, что он едва мог сосредоточиться. Затем прозвучало его имя: «Поттер, Гарри!» — выкрикнула Минерва, и, несмотря на боль, Гарри заметил реакцию окружающих, услышал перешёптывания о «настоящем Гарри Поттере», а также увидел, как преподаватели выпрямились и стали внимательнее. Дамблдор сразу же устремил на него свой проницательный взгляд, излучая доверие и доброту, что заставило Гарри насторожиться. Гарри шагнул вперёд. Несмотря на боль, он держался уверенно и спокойно, не позволяя себе смутиться. Он не собирался подводить ни Корвуса, ни себя. В конце концов, за всем, что он делает, будут наблюдать, и это скажется на нём, особенно когда он станет лордом Поттером. А это, в свою очередь, повлияет на тех, с кем он будет общаться. Им решать, захотят ли они иметь с ним дело. Было невероятным облегчением на мгновение присесть — спина болела невыносимо. «О, это сложно, очень сложно», — раздался голос Распределяющей Шляпы. — В каком смысле? — мысленно спросил Гарри у Шляпы. «Для достижения обеих ваших целей подходит не один факультет. Хм, куда бы тебя определить?» — Я подожду, — сухо ответил Гарри. «Слизерин подошёл бы тебе по характеру, и, учитывая твоё родство, тебе там самое место, но это немного усложнило бы твою жизнь… тогда как в Когтевране ты останешься незамеченным», — размышляла Шляпа. — Ты имеешь в виду Дамблдора? — Гарри напрягся, ему не понравился этот тон. — Слизеринец до мозга костей, мистер Поттер, — весело сказала Шляпа. — Решение я оставляю за вами. Оба факультета вам подходят одинаково. Настолько одинаково, что я не могу определить, какой из них предпочтительнее. — Такое часто случается? — спросил Гарри с искренним удивлением, не замечая, что всем вокруг становится всё любопытнее, а некоторые даже обеспокоены тем, сколько времени он проводит под Шляпой. Она уже должна была выкрикнуть «Гриффиндор»… ведь именно туда попадёт Мальчик-Который-Выжил, это все знают… так почему же так долго? — Чаще, чем ты думаешь, — загадочно произнесла Шляпа. — Итак, мистер Поттер… кем вы хотите стать? Гарри поджал губы. Оставаться незамеченным было бы неплохо… оставался только один вариант. — Очень хорошо… — ответила Шляпа, даже не дожидаясь, пока Гарри закончит мысль. — КОГТЕВРАН! Гарри моргнул, когда к нему вернулось зрение, и Шляпу с него сняли… как звали профессора? Мак-Гона… что-то вроде того. Поднявшись, он направился к столу Когтеврана, кивнув Дафне, сидевшей за столом Слизерина, прежде чем сесть. Слава Мерлину, он был измотан, ему нужно было принять зелье через час… так что придётся потерпеть до тех пор. — Добро пожаловать в Когтевран! — сказал Терри Бут, когда Гарри сел на своё место. Он моргнул, увидев, как пот стекает по лбу Гарри. Невезуха — заболеть прямо перед началом учёбы. Он задумался, не принял ли мальчик зелье бодрости, и мысленно отметил предложить ему сходить к мадам Помфри. — Я Терри Бут, можешь звать меня Терри. — Спасибо, — сказал Гарри, пожимая ему руку. На его лице не было и тени благоговения, что Гарри счёл хорошим знаком, но время покажет. Он не был уверен, стоит ли разрешать ему называть себя по имени… он недостаточно хорошо его знал, чтобы решить, хочет ли он видеть его своим другом, каким бы дружелюбным тот ни был сейчас. Терри кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание. Однако Гарри заметил, что другие смотрят на него как на подопытного кролика, и решил держаться от них подальше, что было непросто, ведь они были старше. «Кстати, а где находится гостиная Когтеврана?» — спросил Гарри, надеясь, что она не слишком далеко. «Пять этажей вверх, а затем ещё один в башне», — объявил один из студентов, демонстрируя значок старосты на мантии. Гарри кивнул, хотя ему хотелось застонать. Просто идеально, чёрт возьми: до общежития почти шесть этажей. Ему нужно будет утром убедиться, что он взял с собой всё необходимое, чтобы не возвращаться за чем-то в течение дня. После Сортировки было сделано несколько объявлений (не ходить в коридор на третьем этаже и в Запретный лес, а также не шутить с запрещёнными предметами), затем Дамблдор подал знак, и на столах появилась еда. Гарри удивился, зачем кому-то привлекать внимание к чему-то подобному. Это было всё равно что размахивать плакатом и кричать: «Идите и посмотрите, что такого запретного в коридоре на третьем этаже!» ------0 Спустя два часа Гарри беззаботно устроился в постели, размышляя обо всём, что произошло и что он увидел. Башня Когтеврана находилась в западной части замка. Вход представлял собой дверь наверху крутой винтовой лестницы, ведущей с пятого этажа. На двери не было ни ручки, ни замочной скважины, но имелся говорящий бронзовый молоток в форме орла. Молоток задавал вопрос! Загадку!! Если ответ верный, молоток хвалил отвечающего, и дверь открывалась. Гостиная... от неё захватывало дух. Гостиная была оформлена в цветах факультета: синие и бронзовые шёлковые гобелены и тёмно-синий ковёр, украшенный звёздами. Комната была просторной, круглой, с куполообразным потолком, расписанным под звёздное небо, и стенами с изящными арочными окнами, из которых открывался потрясающий вид на окружающие горы. Повсюду стояли книжные шкафы, столы и стулья. Напротив входа находилась ещё одна дверь, ведущая в спальни, как он выяснил. Рядом с этой дверью на постаменте стояла выполненная из белого мрамора статуя Кандиды Когтевран в натуральную величину. На голове у статуи была диадема, которая, по словам старосты, была утеряна ещё во времена Основателей. Майкл Корнер, Стивен Корнфут, Кевин Энтвистл и Энтони Голдштейн жили в одной комнате в общежитии, а он и Терри Бут — в другой. Комната была просторной, места хватало на обоих, так что они не мешали друг другу. Он принял положенные на вечер зелья и принял душ. Им овладела приятная полусонная апатия, но он пообещал Корвусу написать и рассказать, как всё прошло. Уютно устроившись под тёплым одеялом, он открыл дневник и начал писать самопишущим пером, которое никогда не пачкало ни его, ни страницы. Он с пользой применил уроки каллиграфии, данные ему Корвусом. Наконец-то я в Хогвартсе. Я плотно поужинал, принял зелья, и меня распределили в Когтевран. Шляпа сказала, что я подхожу и для Слизерина, и для Когтеврана, и что моё родство с Салазаром говорит в мою пользу, но я настолько хорошо подхожу обоим факультетам, что она не смогла выбрать. Она позволила мне решить самому, предупредив, что в Когтевране меня будут недооценивать, но зато я буду в безопасности и останусь незамеченным. Гарри на мгновение замолчал, прежде чем продолжить. Я выбрал Когтевран именно по этой причине. Здесь красиво, хотя я бы предпочёл Слизерин... Шесть этажей — это немало, но я принял зелья, и сейчас со мной всё в порядке. Обещаю. Он задумчиво прикусил губу, размышляя, что ещё добавить. Картина, которую вы нарисовали, точно передаёт Хогвартс. Он прекрасен, но я скучаю по дому. Гарри поморщился, осознав, что написал, и задумался, обрадуется ли Корвус его признанию или рассердится. Тот ясно дал понять, что Гарри должен считать поместье Лестрейнджей своим домом, и Гарри так и делал. Он решил не переживать о том, чего всё равно не изменить. Некоторые из Когтевранов смотрят на меня как на подопытного кролика, но большинство настроены дружелюбно. Не знаю, подружусь ли я с кем-то из них, но я смогу их терпеть. У меня в голове застряла эта дурацкая песня о Хогвартсе, а шум в Зале был ужасный. Собравшись с духом, он задал вопросы, которые не давали ему покоя весь день. Кто такой Сириус Блэк и почему ты мне о нём не рассказал? Он задумался, сколько времени пройдёт, прежде чем он получит ответ... Придётся ли ждать до утра? Возможно, так и будет. Он очень устал. Завтра ему предстоит начать привыкать к замку, так что придётся много ходить. Сегодня воскресенье, можно немного расслабиться, но в понедельник уже начинаются занятия. Подождав ещё несколько мгновений, он закрыл дневник и положил его под подушку. Ему не нужно было беспокоиться о том, что кто-то его прочтёт — он верил Корвусу, который заверил, что дневник защищён. Защитные чары уже были наложены, так что он не проснётся и не разбудит Бута своими кошмарами, если они ему приснятся. После этого Гарри выключился для внешнего мира: усталость и действие зелий сделали своё дело. -------0 Следующее, что запомнил Гарри, — это пробуждение в воскресное утро. Никаких кошмаров, просто постепенное возвращение к сознанию, и тут же зазвонил будильник. Он оставил себе достаточно времени, чтобы принять зелья, принять душ, одеться и неспешно спуститься в Большой зал, не выглядя при этом так, будто только что пробежал марафон. Хотя, если честно, он и выглядел, и чувствовал себя именно так. Поскольку было воскресенье, он не стал надевать школьную форму, а выбрал один из новых нарядов, купленных для него Корвусом. В конце концов, он хотел произвести хорошее первое впечатление — ведь его уже не изменить. Хотя технически это было уже второе впечатление, а для некоторых из тех, с кем он познакомился, — и вовсе третье. Оставив соседа по комнате спать, он вышел из общежития, прихватив сумку с туалетными принадлежностями и сменной одеждой, чтобы переодеться в душевой. Он не хотел, чтобы кто-то увидел его шрамы — они значительно посветлели, но всё ещё были заметны даже его слабому зрению. Час спустя он умылся, оделся, принял зелья и направился в Большой зал позавтракать. Он надеялся, что выбор полезной пищи будет больше, чем вчера вечером. В противном случае ему будет сложно придерживаться своего плана питания. В конце концов, ему не следовало есть жирную пищу, по крайней мере, в тех количествах, что, казалось, были в неограниченном доступе в Хогвартсе. Он носил с собой карту Хогвартса, чтобы при желании мог сориентироваться. Он ещё не решил, чем хочет заняться в воскресенье, поэтому не стал себя ни в чём ограничивать. «Эй, не ожидал увидеть здесь столько людей», — сказал Теодор, выходя из подземелья и направляясь в Большой зал. — Девушки уже внутри. Остальные члены нашей компании тоже там. Гарри обернулся на голос. «Эй, ты не против, что я из Когтеврана?» — спросил он, слегка удивлённый. До сих пор казалось, что факультеты держатся обособленно. — Я не против, если ты не против моего Слизерина, — осторожно ответил Теодор. «Шляпа сказала, что я подхожу для любого из факультетов», — покачал головой Гарри. Конечно, он был не против. Возможно, он чувствовал бы иначе, если бы вырос в волшебном мире и перенял его предрассудки, но это было не так. Ему казалось глупым позволять факультету решать, с кем тебе дружить. «Похоже, никто из Когтеврана ещё не спустился», — прокомментировал Теодор, глядя на пустующую часть стола, отведённую первокурсникам-когтевранцам. — Можешь посидеть с нами, если хочешь. Не сомневаюсь, что у Драко найдётся что сказать, но ты можешь просто проигнорировать его. В конце концов, у Драко всегда есть что сказать. — А это вообще разрешено? — спросил Гарри, когда они направились к столу Слизерина. Оба были одеты безупречно и ничем не выделялись. «Никто не делает этого часто, — сказал Теодор. — Но я не думаю, что это против правил. По крайней мере, я не встречал такого в «Истории Хогвартса». А он прочитал эту книгу от корки до корки. «Я тоже», — это была одна из первых книг, которые он прочёл. — Доброе утро, — сказал Теодор, садясь и освобождая место для Гарри. Ему ответили несколько усталыми приветствиями. «Вы не знаете, расписание нам выдадут сегодня или завтра?» — Завтра, — раздался голос старосты Слизерина. — Я Маркус Флинт, староста. Если тебе что-то понадобится, дай мне знать, — сказал он, чувствуя, что на горизонте назревает нечто, о чём ему неведомо. Почему слизеринцы так благосклонно относятся к Гарри Поттеру? Тот факт, что тот помолвлен, заставлял задуматься, с кем именно. Он знал, что расспросы ни к чему не приведут… разве что Гарри сам не захочет рассказать. Кольцо на его руке ничего не выдавало. — Спасибо, Флинт, — кивнул Гарри. Флинт кивнул в ответ и отошёл. «Жаль, что большинство занятий у нас будет с гриффиндорцами, — заметил Блейз. — Хотя больше всего я жду Зельеварения». — Ты уже видел расписание? — спросил Гарри. Он не был знаком с этим мальчиком. — Нет, но, судя по рассказам старшекурсников, нас обычно объединяют в пары в основном с гриффиндорцами, — он кивнул в сторону стола старшеклассников. — Вряд ли в этом году что-то изменится. — Что ж, это отстой, — сказал Гарри. Он бы предпочёл заниматься со слизеринцами — по крайней мере, некоторых из них он уже знал. С пуффендуйцами он знаком не был, но надеялся, что сможет поладить с теми, кто окажется… терпимым. — Ты знаешь кого-нибудь из Пуффендуя? — Костёр вполне нормальный, — задумчиво произнесла Миллисент, и Пэнси неохотно кивнула в знак согласия. По крайней мере, для пуффендуйца. — Макмиллана избегай, он невыносимый зазнайка. — Будь рядом кто-то из взрослых, она бы не выразилась так прямо. Гарри фыркнул и принялся накладывать себе еду, чем вызвал несколько удивлённых взглядов из-за своего выбора. Это особенно бросалось в глаза на фоне тарелок, ломящихся от жирной пищи. — Мистер Поттер! — раздался скрипучий голос Филиуса Флитвика, остановившегося на почтительном расстоянии от мальчика. Гарри поспешно проглотил кашу и вытер рот, прежде чем обернуться к своему новому декану. «Да, сэр?» Тот был чемпионом по дуэлям, одним из лучших, что заставляло Гарри помнить: нельзя судить о книге по обложке. Должно быть, он действительно силён, раз постоянно побеждает, или, возможно, компенсирует магией то, чего ему не хватает в физической силе. Так или иначе, он был грозным полугоблином — в этом Гарри не сомневался. Никто вслух этого не говорил, и Гарри тоже не собирался, но это было очевидно. Ему нравились гоблины, так что это было ещё одной причиной симпатии к профессору. — Директор Дамблдор хотел бы встретиться с вами сегодня утром, если вы не против, — сказал Филиус с выражением лёгкого раздражения на лице, будто он был не в восторге ни от этой просьбы, ни от самого волшебника. — С какой стати? — спросил Гарри, и его взгляд стал жёстче. — Не думаю, что он встречается с каждым новым учеником в Хогвартсе… — он намеренно сделал паузу, давая понять своё недовольство. Газеты уже сообщили, что он не пропадал, поспешно отозвав свои предыдущие публикации и принеся извинения. Так что дело было не в этом, по крайней мере, не в том, о чём Дамблдор заявлял публично. Слизеринцы молча наблюдали за разговором, отложив вилки. Они чувствовали раздражение Гарри из-за того, что Дамблдор вызывает его на ковёр. Это лишь укрепляло их симпатию к нему — он не был доверчивым простаком, слепо следующим за стариком. Ни один уважающий себя слизеринец не доверял Дамблдору настолько, чтобы быть ему преданным. «Это не так, но, тем не менее, он просил», — уклончиво ответил Флитвик. «Тогда я официально прошу вас, как главу моего факультета, сопровождать меня на этой встрече, поскольку уверен, что она касается моего образования». Гарри говорил твёрдо и вежливо. Он знал, что дело не в учёбе, но надеялся, что в присутствии Флитвика Дамблдор не станет ничего предпринимать. Он нервничал и чувствовал бы себя спокойнее не в одиночестве. «Пока вы находитесь в Хогвартсе, я являюсь вашим деканом и временным опекуном, поэтому с удовольствием составлю вам компанию, мистер Поттер, если вы не возражаете», — официально заявил Флитвик. Он был очень доволен уважительным тоном мальчика и его поведением, несмотря на явное недовольство. Флитвик чувствовал за этим скрытое беспокойство. Как полугоблин, он знал, что происходит — его собратья-гоблины намекнули ему. Он не доверял Альбусу Дамблдору так же слепо, как некоторые другие профессора, и потому не был с ним столь близок. — Благодарю вас, сэр. Когда назначена встреча? — спросил Гарри, немного расслабившись. — Как только вы закончите завтракать, — сообщил Флитвик. — Мы пойдём вместе. — А где находится кабинет директора? — спросил Гарри, надеясь, что недалеко. — На третьем этаже, но, если хотите, мы можем воспользоваться каминной сетью из вестибюля, — Флитвик кивнул в сторону выхода из Зала. — Да, я был бы очень признателен, — согласился Гарри. Он только что принял зелья, так что должен был держаться, но не хотел выглядеть измотанным при первой же встрече с Дамблдором. — Тогда не торопитесь с завтраком, мистер Поттер. Мы уйдём после, времени достаточно, — добавил Флитвик, давая понять, что ребёнок не должен торопиться ради директора. Это Дамблдор захотел встречи, пусть и подождёт, пока Гарри будет полностью готов. Его слегка беспокоило, что Гарри, судя по всему, с трудом переносил нагрузки. Насколько жестоким было то насилие? Гоблины лишь намекнули, но не вдавались в подробности. Он чувствовал, что эта информация понадобится ему, чтобы правильно заботиться о своём студенте. — Спасибо, сэр, — сказал Гарри, поворачиваясь назад. — Меня предупреждали, что он попытается это сделать, но я не думал, что так скоро, — недовольно проворчал он. — Как думаешь, чего он хочет? — проворчал Флинт с другого конца стола, давая понять, что все его слышали. — Наверное, для начала выяснить, кто моя невеста, — вздохнул Гарри, покачав головой и отламывая веточку винограда. — Остальное — лишь догадки. Флинт кивнул. Ему тоже было любопытно, но не настолько, чтобы спрашивать. Не то чтобы он стал обсуждать это при всех, но здесь определённо не место для откровений. «Ты же понимаешь, что не обязан ему ничего говорить, верно, Поттер? — сказал Драко. — Если он попытается надавить, ты можешь подать жалобу в Совет Управляющих или обвинить его в неподобающем поведении. Мой отец в Совете, и он позаботится, чтобы твоё заявление рассмотрели. Мы, Малфои, всегда помогаем тем, кто в этом нуждается, особенно членам семьи». Как обычно, он умудрился в одном предложении упомянуть своё имя, свою семью и своего отца. В конце концов, он гордился своим наследием. — Членами семьи? — переспросил Гарри, словно они только что материализовались из воздуха. — Моя мать была Блэк, пока не вышла замуж за отца, — объяснил Драко, проникшись симпатией к Гарри после того, как узнал, что его бабушкой была Дорея Блэк. Его мать отзывалась о ней с особой теплотой и сильно горевала, когда та умерла. Конечно, Нарцисса была тогда молода, но она искренне любила её. — Нарцисса Блэк. Дальняя родственница, но всё же семья. А для таких семей, как Блэки и Малфои, семья — это всё, особенно учитывая, насколько мы малочисленны. — А, — коротко кивнул Гарри. У него в спальне висело генеалогическое древо. У него не было близких родственников, но он и не думал, что кто-то станет заботиться о столь отдалённых связях. Что и неудивительно, учитывая, как с ним обращались его собственные кровные родственники. «Просто дай мне знать, если он поведёт себя неподобающе, — продолжил Драко. — Мы обратимся в соответствующие инстанции». Гарри усмехнулся. «Подозреваю, он такого не ожидал», — особенно учитывая, что Дамблдор оставил его с магглами в полном неведении. Что ж, не повезло — он больше не был невежественным и никогда им не будет. — Ты мне нравишься, Поттер, — заявил Драко с хитрой ухмылкой и озорным блеском в глазах. — Спасибо, Малфой, — сухо ответил Гарри. — Без твоего одобрения я бы не справился. Драко неожиданно рассмеялся и вернулся к завтраку. — Я больше не могу есть, — простонал Гарри, но причина была не в еде, а в том, что ждало его после. — Ты ведь понимаешь, что не обязан идти на эту встречу, Поттер? — серьёзно сказал Флинт. — Попроси своего законного опекуна присутствовать вместо тебя. — Да, вот только проблема… я не хочу, чтобы он знал, кто мой законный опекун, — раздражённо ответил Гарри. — Я меж двух огней… если только не хочу рассердить его ещё больше, и тогда он станет настоящей занозой. Флинт приподнял бровь и прикусил язык. Кто, чёрт возьми, был законным опекуном Гарри Поттера? Его взгляд упал на кольцо… Возможно, это был декан факультета его невесты. Такое случалось редко, но означало ли это, что его невеста была младше или старше его? Теперь он был почти уверен, что большинство молодых слизеринцев что-то знали, судя по отсутствию жгучего любопытства в их глазах. — Тогда пусть остаётся при своём. По закону он ничего не может сделать. Он твой директор, а не магический опекун, — твёрдо заявил Флинт. — Больше не опекун, — парировал Гарри, и из-под очков сверкнули его зелёные глаза. Все переглянулись в изумлении: Дамблдор в какой-то момент БЫЛ магическим опекуном Гарри? Что он сделал, чтобы вызвать такую ненависть? Выражение лица Гарри… он страстно ненавидел Дамблдора. Гарри поморщился от внезапной боли в шраме. Ему пришлось приложить все усилия, чтобы не среагировать — не прикоснуться к нему, не привлечь внимания. Что, чёрт возьми, это было? Кто-то пытался проникнуть в его разум? Нет, не похоже. Его шрам буквально горел, словно к нему прижали раскалённый докрасна металл. За преподавательским столом Квиррелл наконец оторвал взгляд от Дамблдора, с которым разговаривал, отвечая на его вопрос. Он подслушивал разговор за столом Слизерина по приказу своего хозяина. Он чувствовал любопытство Тёмного Лорда и его собственное опасение, но не смел высказывать его. Он спросит, когда они останутся наедине и его господин будет в хорошем настроении, но сомневался, что получит прямой ответ. Дамблдор же время от времени пытался поймать взгляд Гарри, недоумевая, почему тот сидит со слизеринцами. Это не сулило ничего хорошего. Он убедил Рона Уизли подружиться с мальчиком, чтобы у того был «надёжный друг» в волшебном мире. Северус же наблюдал за ними со смесью брезгливости и замешательства, словно не мог решить, что ему думать об этом новом… развитии. Он был сбит с толку: мальчик выглядел на восемь-девять лет, а не на одиннадцать, держался с уверенностью, напоминавшей Лили, и, судя по всему, не унаследовал предрассудков отца… Ему не хотелось испытывать к нему симпатию, но пока всё, что он видел… ему нравилось. Слишком много от Лили и слишком мало от Джеймса Поттера. Это сильно осложняло ему жизнь. -------0 Дамблдор мысленно готовился к предстоящему разговору, всё ещё не понимая, что же произошло за последние недели. Он не предвидел такого развития событий, несмотря на все свои приготовления и усилия, чтобы всё прошло гладко... но каким-то образом ситуация вышла из-под контроля самым ужасным образом. Всё пошло не так, как должно было. Мальчик не подружился с мистером Уизли и не попал в Гриффиндор, хотя Дамблдор намеревался через Хагрида и Рона мягко подтолкнуть его к этому. Он был застигнут врасплох, когда Филиус и Гарри вышли из камина в его кабинете. Быстро натянув на лицо добродушную улыбку, он произнёс: «Спасибо, Филиус, что проводил ко мне юного Гарри», — наблюдая, как мальчик оглядывает комнату без тени привычного благоговения или восхищения. Эта реакция, так непохожая на обычную, его разочаровала. — Как декан факультета мистера Поттера, я останусь на этой встрече, — ответил Филиус, делая акцент на обращении «мистер Поттер», давая понять, что не одобряет фамильярность Дамблдора. Гарри, судя по его напряжённой позе, это тоже не понравилось. Мальчик определённо не питал к Альбусу Дамблдору тёплых чувств, и Филиус не мог его винить. — В этом нет необходимости, Филиус, я уверен, у тебя есть дела поважнее, — добродушно сказал Альбус. — Не хочу тебя задерживать. Я не займу у Гарри много времени, не беспокойся. — Это не просто моё желание, Альбус, — вежливо, но твёрдо ответил Филиус, оставаясь на месте и ожидая приглашения сесть. — Гарри? Тебе действительно нужна компания? Я уверен, ты не будешь против, если Филиус займётся своими обязанностями. Они, несомненно, важны, — сказал Альбус почти с укором. — Я не давал вам разрешения обращаться ко мне по имени, директор Дамблдор, поэтому прошу сохранять формальность, — твёрдо, но вежливо заявил Гарри, хотя внутри всё сжалось. Он помнил наставления Корвуса и не собирался допускать ошибок. — Я бы очень хотел, чтобы мой декан присутствовал на этой и всех последующих встречах... если таковые будут, в чём я сомневаюсь, ведь я не намерен попадать в неприятности. Альбус ошеломлённо уставился на него. «Прошу, присаживайтесь. Могу я предложить вам что-нибудь выпить?» — автоматически произнёс он, обдумывая услышанное. Мальчик говорил как чистокровный аристократ, а не как воспитанный магглами, к чему он готовился. Ему требовалось полностью пересмотреть свой подход. — Нет, благодарю, — ответил Гарри, не доверяя Дамблдору ни на йоту, хотя на нём было кольцо, предупреждающее о посторонних веществах в напитках. Он грациозно опустился в кресло. Кабинет был ярким и впечатляющим, с множеством книг, которые так и манили их пролистать. — Я тоже обойдусь, Альбус, — сказал Филиус, устраиваясь поудобнее. — Могу я спросить, зачем вы меня вызвали, директор? У меня возникли проблемы? Произошла ошибка с моим распределением? — Гарри дал понять, без прямых слов, что готов обсуждать со стариком лишь учёбу и ничего более. — Это не может касаться оплаты, ведь её внесли сразу после моего рождения. Действительно, плата за семь лет обучения была переведена в хранилища Хогвартса почти одиннадцать лет назад. Альбус сглотнул, явно не готовый к такому. «У вас, безусловно, нет проблем, мистер Поттер», — он не хотел, чтобы с ним обращались как с обычным учеником. — «Ошибки не произошло, и это определённо не касается вашего обучения». — Понятно, — сказал Гарри, с вызовом глядя на него. — Тогда что?.. — Он намеренно замолчал, и его тревога стала улетучиваться. Он справлялся. Ему нечего было бояться, и кто-то был на его стороне. Пока профессор Флитвик его не подводил, и Гарри начинал ему симпатизировать. — Вам известно, что в определённый момент я был вашим магическим опекуном, мистер Поттер? — спросил Альбус, понимая, что это, возможно, единственный выход. На лице Гарри не дрогнул ни один мускул, лишь в зелёных глазах мелькнула ярость. Он сжал руки в кулаки, но, к счастью, это заметил только Филиус. Альбус же был слишком потрясён первой реакцией мальчика. — Мне известно, — сухо ответил Гарри. «В связи с моими... обязанностями и преклонным возрастом я счёл лучшим для вас расти с тётей, дядей и двоюродным братом, — сообщил Альбус. — Я хотел, чтобы вы росли вдали от всей этой суеты волшебного мира, с которой, я уверен, вы уже столкнулись... в детстве это было бы ещё тяжелее». — Понятно, — снова ответил Гарри, глядя прямо перед собой. Он сидел расслабленно и спокойно, с бесстрастным выражением лица, несмотря на внутреннее напряжение. «В случае происшествий, с кем школа должна связываться как с вашим ближайшим родственником?» — спросил Альбус. — «Боюсь, соответствующее поле пустует, так как оно изменилось после того, как вы подписали заявление о зачислении». «Если что-то случится, ответственность за меня ляжет на профессора Флитвика, не так ли?» — спросил Гарри. Вот оно что. Он хотел бы сказать, что удивлён, но это было не так. Однако, как и предупреждал Корвус, Дамблдор был чертовски хитер в достижении своих целей. — Возможно, — вмешался Филиус, прежде чем Альбус успел открыть рот и наговорить лжи. Судя по мгновенной вспышке раздражения на лице директора, он именно это и собирался сделать. — Тогда вопрос решён, — заявил Гарри. — Прошу указать профессора Флитвика в качестве моего ближайшего родственника. — Как будто он выдаст Корвуса! Он никогда бы так не поступил после всего, что тот для него сделал. — Если что-то изменится, я заполню соответствующие документы. «И куда вы хотите, чтобы отправлялись ваши отчёты и результаты экзаменов?» — спросил Альбус. «Полагаю, это происходит автоматически. Нет необходимости знать моё местонахождение в момент их отправки», — твёрдо заявил Гарри. Он был хитер, но, слава Мерлину, знал, как устроен волшебный мир, по крайней мере, многие его аспекты. Он специально читал об этом, особенно о школе и Министерстве, ведь он хотел помочь Корвусу. Губы Филиуса дрогнули. Счёт: два очка Гарри, ноль — Дамблдору. Было завораживающе наблюдать, как ребёнок срывает все попытки директора выведать информацию. Мальчик оказался умнее и политически подкованнее, чем он ожидал. Кто же ему помогал? «Вы очень хорошо осведомлены, это достойно похвалы. Я должен поблагодарить того, кто помог вам стать таким выдающимся молодым человеком». — Благодарю вас, — ответил Гарри, натянуто улыбнувшись, но не глядя в глаза. Он был слишком умен, и даже комплимент не заставил его ослабить бдительность. Дамблдору требовалось всё обдумать, прежде чем снова приближаться к юноше. У него был целый год, чтобы обратить ситуацию в свою пользу, и ему лучше было преуспеть, но сейчас он был в замешательстве. «Я был очень дружен с вашими родителями и, должен сказать, был удивлён, узнав, что они обручили вас. Они не верили в помолвки. Джеймс нашёл любовь в лице вашей матери безо всяких договорённостей. Вообще, все Поттеры-Гриффиндорцы находили любовь естественным путём. Могу я спросить, с кем вас обручили?» — Можете, — ответил Гарри. Альбус в замешательстве уставился на него, и в его сердце затеплилась надежда. «Кто же?» — спросил он, слегка подавшись вперёд. — Я сказал, что вы можете спросить, но не обещал раскрывать эту информацию, — ответил Гарри, злорадно наслаждаясь недовольным выражением лица Дамблдора. — Это личное дело, и я не чувствую себя вправе делиться им с человеком, которого только что встретил. Уверен, вы понимаете необходимость безопасности и сохранения тайны. — Он добавил это почти снисходительно, но не переходя границы. У Филиуса защемило в груди, когда он сдержал смех. Его щёки начали болеть от попыток сохранять невозмутимость. Мерлин, он был так рад, что остался — никто другому бы не поверил. Он знал, что Северус получил бы от этого огромное удовольствие. Хотя, учитывая, кто это был… возможно, и нет, ведь Снейп питал глубокую ненависть ко всему, что связано с Поттером. Возможно, Гарри смог бы изменить его мнение. — Могу я быть свободен? Я хотел бы освоиться в Хогвартсе до начала занятий завтра, — сказал Гарри, вставая и не дожидаясь разрешения Дамблдора. Он был сыт вежливостью по горло, но всё же сдержался, чтобы не свернуть шею старому дураку прямо здесь. — Благодарю вас, Альбус, — сказал Филиус и быстро зашагал вслед за уходящим Когтевранцем. --- — Доброе утро, Рабастан! — весело поздоровался Гарри. — Я принёс тебе кое-что. Ты знал, что в Хогвартсе сотни домовых эльфов? Они разрешили мне приготовить это и твой горячий шоколад. Не волнуйся, я им ничего не сказал. Я знаю, что они преданы Хогвартсу и Дамблдору. — Гарри позволил Корвусу и Рабастану обменяться кратким объятием в знак приветствия. Рабастан лишь усмехнулся, глядя на Гарри. С каждым визитом мальчик становился разговорчивее. Его отец же едва мог выдавить из себя слово в течение получаса после прибытия. «Спасибо», — произнёс он, принимая угощения от Гарри, в то время как его отец держал коробку. Это было понятно: Гарри не мог каждую неделю выбираться из Хогвартса за покупками. — Тебе удалось уйти, не вызвав подозрений? — спросил Корвус, когда они устроились на свои места. — Да, я использовал заклинания, которым ты меня научил, — заверил Гарри. С их помощью он убедился, что за ним нет хвоста, и стал невидимым. — Он всё время пытается выведать о вас информацию, и он довольно настойчив. «Стоит ли нам беспокоиться?» — спросил Корвус. Возможно, он ожидал слишком многого от одиннадцатилетнего. — Нет, — Гарри покачал головой и начал подробно рассказывать о встрече и действиях Дамблдора на прошлой неделе. Рабастан нашёл что-то невероятно смешное и потом долго не мог успокоиться. Корвус же смотрел на происходящее с благоговейным трепетом. — Как твои занятия? — спросил Корвус, видя, что Рабастан не собирается останавливаться. Он не стал сдерживать улыбку при виде беззаботного выражения лица сына. Он сжал руку Рабастана, чтобы согреть её и придать ему уверенности. — Что ж, меня часто сравнивали с отцом, когда я превращал спичку в иголку, — сказал Гарри. — Магловедение — это… странно. Она рассказывает нам о Шекспире, но я не уверен, что это поможет чистокровным понять магглов… Я имею в виду, он жил в семнадцатом веке… — он был искренне озадачен. — Они изучают его весь год, — лаконично заметил Рабастан. — Это как «История магии» — лучше просто взять книгу и почитать что-то стоящее. — Целый год? На… на Шекспире? — глаза Гарри расширились от изумления. — Но… это безумие! Вас учат пользоваться телефонами? Электроникой? Интернетом? Тому, что магглы использовали во время войн? Насколько они могут быть опасны? Особенно по отношению к тому, чего не понимают и чего у них нет? Ему нужно было найти способ исправить это. Наверняка с тех пор, как Рабастан учился в Хогвартсе, многое изменилось. Судя по тому, как Корвус и Рабастан уставились на него, они не имели ни малейшего понятия, о чём он говорит. — Это… — Гарри с трудом сглотнул, — разочаровывает. Значит, два бесполезных предмета? Просто идеально. Хогвартс оказался настоящим разочарованием. И вообще, как они определяют, что предмет бесполезен? Нужно будет это выяснить. «В Хогвартсе одного желания недостаточно», — тихо сказал Корвус, чувствуя нечто большее. «Заклинания были великолепны, мне нравится профессор Флитвик, Защита была нормальной, но Зельеварение…» — лицо Гарри омрачилось. — «Не думаю, что этот предмет мне понравится». — Что случилось? — спросил Корвус. — И почему ты ничего не сказал? — Он был разочарован, что Гарри не поделился этим во время их ночных бесед. «Не думаю, что я очень нравлюсь профессору Снейпу. На самом деле, я бы сказал, что он ненавидит сам факт моего существования, — признался Гарри. — Когда я правильно отвечал на его вопросы на уроке… он смотрел так, будто готов был меня убить, и снимал очки за «дерзость и неуважение», но я не был… я правда не был дерзким». «Он ненавидит твоего отца, а не тебя. К тому же, он один из нас, — честно сказал Рабастан. — Тебе нужно привыкнуть к такой реакции верных последователей Тёмного Лорда». И к их желанию убить его. — А, — пробормотал Гарри. Что ж, это всё объясняло. А значит, что бы он ни делал… Зельеварение будет для него потеряно на следующие семь лет. Ему нравился этот предмет, но не так сильно, как Трансфигурация, Древние руны и Заклинания, которые пока были его фаворитами. Корвус пришёл в ярость. Он выслушает Гарри, а затем навестит Снейпа и заставит его пожалеть о каждом язвительном слове в адрес мальчика. Гарри был его, и никто не смел причинять ему вред. Он был Лестрейнджем во всём, кроме крови и имени. На прошлой неделе Гарри чуть не потерял сознание, пытаясь добраться до Астрономической башни на занятие, и Корвус едва не вытащил его из Хогвартса, услышав об этом. Даже выйдя за пятнадцать минут до полуночи, чтобы успеть, — слава Мерлину, занятие было лишь раз в неделю, — он едва успел. Он подумывал связаться с Флитвиком и раскрыть ему истинное положение дел, чтобы у Гарри появилась дополнительная поддержка и кто-то, кто мог бы присмотреть за ним, когда его самого не было рядом. Так он чувствовал бы себя спокойнее, оставляя мальчика на попечение Дамблдора. — А твой шрам? — спросил Корвус, чувствуя его боль. Его очень беспокоило, что шрам начал болеть сразу после поступления Гарри в Хогвартс… где находился Дамблдор. Рабастан прищурился, понимая, что упускает какую-то важную информацию. «Это странно, он постоянно горит, — признался Гарри. — Это происходит спонтанно». — Значит, нет общего знаменателя? — нахмурился Корвус. Возможно, ему нужно было увидеть воспоминания, чтобы понять, в чём связь. Он спросит сына, не активизировалась ли его Метка. Это было бы хорошим знаком, ведь Метка была напрямую связана с ним. Гарри покачал головой: «Ничего, что я мог бы вспомнить. Разные места, разное время, даже однажды, когда я был один в своей комнате в общежитии… Кажется, я задремал, и это меня разбудило». Или, возможно, действие зелий заканчивалось. Глаза Рабастана расширились, когда он осознал значение этих слов. Конечно, он никогда не верил, что Тёмный Лорд исчез. В нём зародилась надежда: если Тёмный Лорд возвращается… возможно, его жизнь здесь не была потрачена впустую. Но каковы были шансы? Действительно ли это был Тёмный Лорд? А что, если Дамблдор просто что-то задумал, чтобы окончательно переманить Гарри на свою сторону? Он был бы в отчаянии, ведь Гарри ясно дал понять, что не хочет иметь с ним ничего общего. Одна лишь мысль об этом забавляла его. Он цеплялся за это чувство, зная, что дементоры попытаются отнять его, когда он вернётся в свою камеру. «Сегодня я получил письмо из Министерства. Они назначили заседание Визенгамота, к сожалению, на субботу, в то время, когда я обычно прихожу», — сообщил Корвус, расстроенный перспективой не увидеть сына. Он не стал переносить заседание и ждать дольше — слишком уж сильно он хотел увидеть своих сыновей на свободе. — «Я буду скучать, но обязательно отправлю с Гарри коробку, чтобы он мог принести твою обычную посылку». «В следующую субботу?» — Гарри обычно приходил не один, и он не был уверен, как к этому отнесутся. Рабастан больше не был с ним груб… но всё равно оставался угрюмым и раздражительным. Корвус знал, как с этим справляться, а он — нет. — Да, — кивнул Корвус. — С тобой всё будет в порядке, — заверил он мальчика, почувствовав его тревогу. Он знал, что его сын иногда бывал резок с Гарри, хотя, к его облегчению, это случалось всё реже. «На следующей неделе у нас первые в жизни уроки полётов. Я никогда раньше не летал на мётле…» — сменил тему Гарри. Он не хотел омрачать их визит тем, что нельзя было изменить. Корвус и Рабастан были в хорошем настроении, и он хотел сохранить его. «У тебя всё получится. Будь уверен — мётла чувствует страх», — заверил его Рабастан, и его губы дрогнули при воспоминании о своём первом полёте. Конечно, ему было куда меньше одиннадцати, но чувства были теми же. Гарри кивнул, запоминая информацию. «Не бойся, будь уверен в себе», — пробормотал он, искренне нервничая из-за предстоящего полёта. — Вы хотите узнать что-то ещё о Сириусе Блэке? Достаточно ли информации я предоставил? — спросил Корвус после минутного молчания. Рабастан насмешливо фыркнул: «Сириус Блэк определённо не Пожиратель Смерти. Он не присоединился бы к нам, даже если бы мы были последними выжившими, а у него не оставалось выбора». Он по-прежнему свято верил в это. — Доказательства говорят об обратном, — заметил Корвус. — Его нашли на месте преступления смеющимся, и он действительно признал свою вину. Я сам допрашивал Фаджа, чтобы получить эту информацию для Гарри. — Хотя тот факт, что Блэку не устроили суда, меня раздражает и выглядит весьма подозрительно. Он был чистокровным, и ему не устроили суд, как и моим сыновьям. Все они имели право на чёртов индивидуальный суд или хотя бы на судебное разбирательство. Система правосудия нуждалась в серьёзной перестройке. — А я говорю тебе, он не Пожиратель Смерти. Он скорее покончил бы с собой, — твёрдо заявил Рабастан. Даже в Азкабане он ясно давал понять, что ненавидит всех вокруг — а все они, между прочим, были Пожирателями Смерти. Он допил остатки горячего шоколада и вздохнул, наслаждаясь теплом. Он просто хотел, чтобы с его братом обращались так же, чтобы тому тоже стало хоть немного легче. Гарри достал из кармана книгу и погрузился в чтение, предоставив Корвусу и Рабастану возможность поговорить, как они и договаривались с самого начала. Он даже не моргнул, когда, как обычно, было применено заклинание звуконепроницаемости. Корвусу не пришлось долго ждать подробного отчёта о происшествии на Зельеварении, потому что по возвращении в поместье Лестрейнджей его уже ждала сова от лорда Гринграсса, выражавшего обеспокоенность тем, что рассказала ему дочь. А она, в свою очередь, услышала всё от Сьюзен Боунс. Даже пуффендуйцы были возмущены обращением Снейпа с Гарри и снятием очков, хотя это и позволило их факультету подняться в рейтинге и не оказаться на последнем месте.