Контракт

Северус тихо вздохнул, выходя из своей личной лаборатории, где он только что закончил варить очередную порцию зелий для Корвуса Лестрейнджа. Он был измотан и совсем не хотел завтра учить студентов. Выходные всегда пролетали незаметно, и он их ненавидел. Размяв затекшие мышцы, он сразу же направился к шкафу, где хранился алкоголь. Он схватил открытую бутылку виски — единственную — и налил в хрустальный бокал больше, чем обычно, а затем залпом выпил. Огонь во рту был едва заметен, потому что он пил это виски уже много лет. Он почувствовал запах трав, сильнодействующих трав, который не перебивался крепким напитком. Что-то было подмешано в его напиток. Его глаза расширились, но прежде чем он успел что-то сделать, тело наклонилось вперёд, и он почувствовал боль. Он не мог пошевелиться, и от одной мысли об этом боль становилась ещё сильнее. «Управляющие болью», — мелькнуло в голове. Это было не самое сильное проклятие, но и не пустяковое. Оно не было бы смертельным, если бы он принял противоядие, но у него его не было под рукой, а на приготовление уходило пять дней. Другими словами, ему предстояло страдать почти неделю... в зависимости от того, сколько времени потребуется, чтобы его нашли. И тут до него дошло: яд был в его стакане. Бутылка была открыта, и он пил из неё прошлой ночью. Значит, кто-то был в его комнате и подбросил отраву. За последние двадцать четыре часа. Кто-то был здесь… кто-то всё ещё может быть здесь. Его опасения подтвердились, когда он услышал звук приближающихся шагов. Его охватил страх: неужели его вот так убьют? После того как он выжил в шпионской дуэли с Дамблдором и Волан-де-Мортом? Лежа на полу в агонии, не в силах встать и встретиться лицом к лицу со своим убийцей? Он издал мучительный стон, когда его волшебным образом быстро переместили в его любимое кресло. Откинув голову на подголовник, он попытался испепелить взглядом виновника, но был слишком удивлён, узнав Корвуса Лестрейнджа. Почему? Что заставило старика прийти сюда с намерением убить? Он поджал губы, когда по телу пробежала новая волна боли. Он больше не желал проявлять слабость, хотя, по правде говоря, это было не так больно, как проклятие Круциатус, но всё же довольно неприятно. Ему очень хотелось спросить «почему», но Северус был слишком горд, чтобы сделать это, по крайней мере сейчас. Даже если бы он открыл рот, из него не вырвалось бы ни звука. Он закрыл глаза, услышав шарканье, и, приоткрыв один глаз, заметил, что Корвус пододвинул стул и сел напротив, всем своим видом показывая, что пришёл с дружеским визитом. Что, чёрт возьми, он сделал, чтобы разозлить Корвуса Лестрейнджа? Одного из самых опасных волшебников в магическом мире? И он действительно был опасен, магическое сообщество и половины не знало. — Ты далеко не такой невнимательный волшебник, Северус, и должен сказать, что я разочарован твоим поведением, — холодно и резко произнёс Корвус. — Какой волшебник считает нормальным издеваться над больным одиннадцатилетним мальчиком? Использовать его родителей против него и превращать Хогвартс в невыносимое место? — Ему было наплевать на Поттеров, но в конце концов он удержался и ничего не сказал Гарри. Оба замечания привели Северуса в замешательство. С какой стати Корвусу Лестрейнджу заботиться о том, как он обращается с Гарри Поттером? В этом и заключалась цель — сделать так, чтобы Дамблдор был доволен, а его шпионские обязанности не были обременены, пока Тёмный Лорд неизбежно не вернётся. Во всяком случае, Пожиратели смерти должны быть довольны его действиями, разве не по этой причине дети Пожирателей пристально следят за мальчиком? Это замечание о болезни его задело. Поттер и правда выглядел так, будто выздоравливает после продолжительной болезни, предположительно маггловской. — Я знаю, что Джеймс Поттер издевался над тобой, но серьёзно, Северус? Вымещать это на его сыне? На мальчике, который даже не помнит своих родителей и которому всё равно? — насмешливо сказал Корвус. — Мне бы стоило тебя убить, но, к сожалению, я не доверяю никому другому в приготовлении зелий, которые нужны Гарри. Северус, несмотря на боль, резко вдохнул. «Нет», — прохрипел он про себя. Это было невозможно. Те зелья, которые он готовил, предназначались для Гарри? Нет, нет, это невозможно... эти зелья были для того, кто подвергся жестокому обращению, и в их назначении он не сомневался. Опять же, зачем Корвусу Лестрейнджу помогать Гарри? Всё это не имело никакого смысла, и ему это совсем не нравилось. «Нам с тобой нужно поговорить, но если ты что-нибудь предпримешь, я тебя убью. Кивни, если понимаешь», — жёстко заявил Корвус, и его чёрные глаза опасно сверкнули. Оба понимали, что имеют дело с опасным противником. В качестве дополнительной меры Корвус пробормотал: «Акцио!» — и выхватил палочку Северуса из кармана. Он не хотел рисковать, когда дело касалось этого волшебника. Тот был умен, хитёр, создавал собственные заклинания и зелья. Жаль только, что они с Гарри не поладили. Гарри мог бы многому научиться у Северуса. Как бы то ни было, он позаботится о том, чтобы Гарри получил образование, которое поможет ему стать могущественным волшебником. Северус сердито сверкнул глазами, а затем неохотно кивнул, постанывая от боли. Мерлин, он не испытывал такой боли уже десять лет. Его тело к этому не привыкло. Что будет, когда Тёмный Лорд вернётся... выдержит ли он многократное применение Круциатуса, чтобы доказать свою «верность»? Корвус откинулся на спинку кресла, левитируя противоядие к Северусу и с нетерпением ожидая, когда тот возьмёт его и выпьет. Это было непросто, ведь меньше чем через час у него была назначена встреча, поэтому нужно было разобраться с этим как можно скорее. Он не сводил глаз с Северуса, ведь то, что у него была палочка... не означало, что он был в полной безопасности. Северус тяжело дышал, пока боль не начала отступать после того, как он принял зелье, которое, судя по цвету, запаху и консистенции, действительно было противоядием. Он был потрясён до глубины души внезапностью нападения и тем, как легко его удалось обезвредить. Это место должно было быть его тихой гаванью, но нападение здесь заставило его почувствовать себя уязвимым так, как он не чувствовал себя с шестнадцати лет, и он ненавидел это чувство. Моргая, чтобы избавиться от пота, застилавшего глаза, он неохотно вытер лоб и лицо. Он не хотел ни на секунду отводить взгляд от Корвуса, но был вынужден признать: если бы тот хотел его смерти... он бы уже был мёртв. — А теперь... давай проясним: ты ни в коем случае не должен расстраивать Гарри, понятно? — заявил Корвус, небрежно направив палочку в сторону Северуса. Северус поджал губы. «Я не могу этого обещать», — признался он. Дамблдор ведёт свою игру, о которой он не в курсе. — Тогда я убью тебя, — голос Корвуса тут же изменился, в нём закипела ярость. «Дамблдор требует, чтобы я оставался шпионом. Он считает, что я твёрдо стою на стороне света, несмотря на то что Тёмный Лорд исчез… временно. Я должен выполнить свой долг. Если я уйду сейчас, Тёмный Лорд, полагаю, будет в ярости», — сердито выпалил Северус. В тот момент он балансировал на грани. Корвус с отвращением скривил губы: «Я правильно понял, он подбивает тебя издеваться над учеником?» — прошипел он с крайним отвращением. — «Только не говори мне, что это из-за того, что он не попал в Гриффиндор». Северус настороженно наблюдал за волшебником: «Думаю, его реакция была бы одинаковой, независимо от того, в какой дом он попал». Он был в ужасном настроении, а когда Лестрейндж был в настроении… он становился ещё опаснее, чем обычно. Тот факт, что Корвус уже знал, в какой дом попал Гарри, всего через неделю после начала учебного года, тоже встревожил его. — И, конечно же, вы все с радостью это сделаете, — с отвращением произнёс Корвус. Северус с трудом сглотнул, решив не отвечать на этот вопрос: «Как ты узнал о Поттере? Не говоря уже о том, что ты присматривал за ним всё лето?» Он постоянно отправлял ему зелья, так что было логично предположить, что Поттер был у Корвуса. Судя по тому, что зелья отправлялись в поместье Лестрейнджей. Корвус уставился на Северуса, не пытаясь скрыть свой гнев или отвращение. Северус же, хоть и пытался скрыть свои эмоции, буквально чувствовал, как у него внутри всё сжимается. «Ты знаешь, где прошло детство Гарри? Где он подхватил все болезни, с которыми ты так усердно ему помогал?» Северус с трудом сглотнул ещё раз. «Всё, что я знаю, — это то, что Альбус отправил его куда-то той ночью и что за ним присматривали». Он видел, как Минерва и Альбус страстно спорили в ту ночь, но о чём именно, он не знал. Альбус никому не говорил, где живёт Гарри. — За ним присматривают? — недоверчиво переспросил Корвус. — У кого-нибудь есть глаза? Он на голову ниже своих сверстников, слишком худой и быстро устаёт. Северус поморщился. Он тоже это заметил, но не хотел видеть, ведь это не облегчило бы ему жизнь. Однако, увидев и услышав это... Северус понял, что не сможет вернуться к жизни в вынужденном неведении. — Он жил со своими маггловскими тётей и дядей, — выпалил Корвус, наблюдая, как меняется цвет лица Северуса. Очевидно, он был знаком с этой семьёй или, по крайней мере, с тётей. — Вот какой вред они причинили мальчику! — Корвус швырнул копию документов от Миллисент Северусу, который с лёгкостью поймал их, несмотря на довольно… тошнотворный вид. — По твоей реакции я понял, что ты знаешь хотя бы одного из них. — Я знаю Петунию, ужасную магглу, одну из худших... — Северус замолчал, когда его взгляд упал на то, что было так ясно написано на бумаге. Ему даже не нужно было выражать своё крайнее отвращение к Петунии Дурсль, урождённой Эванс. Это было написано чёрным по белому, и он уставился на это, чувствуя, как в животе всё переворачивается. Он возненавидел её с первой встречи. Внезапно в глазах Северуса вспыхнул гнев иного рода, который невероятно удивил Корвуса. Корвус с жадным интересом наблюдал за ним. С чего бы ему вдруг так злиться за Гарри? Что пробудило в нём инстинкт защитника? Может, потому, что он был сыном Лили и он хоть немного переживал за него из-за того, кем была его мать? О, он знал, что Северус переживал за Лили, поэтому протестовал против её смерти, когда стало ясно, что Тёмный Лорд собирается напасть на Поттеров. Но этот гнев был неожиданным. Казалось, что у него вот-вот пойдёт пар из ушей. — Он знал? — спросил Северус, не сводя с него горящего взгляда и до боли стиснув зубы. — Пока у меня нет убедительных доказательств, — нахмурился Корвус, и это его беспокоило. — Он бросил мальчика на пороге после нападения, и его нашли утром. Он всё равно несёт ответственность, поскольку как магический опекун Гарри он должен был следить за ним, как того требует закон, и убедиться, что мальчик знает своё место в нашем мире. За ним также присматривала сквиб Арабелла Фигг, но это не является окончательным доказательством. Не то чтобы его за это арестовали, но все согласились бы, что он поступил правильно, решив, что его воспитанием займётся семья, а не старик из Хогвартса. — Почему ты не обратился в Министерство по этому поводу? — недоумённо спросил Северус. Именно так они и поступили бы, чтобы устранить Дамблдора, пусть и временно. Они говорили о Гарри Поттере, и Министерство могло сделать исключение. — Зачем? Чтобы он смог выкрутиться? Нет, если и когда у меня появится что-то, за что можно зацепиться, я позабочусь о том, чтобы Министерство об этом узнало, — ответил Корвус, скривив губы при мысли о том, что Дамблдор снова выйдет на свободу. — Как его здоровье? — спросил Северус, испытывая чувство вины и стыда. Дамблдор солгал ему, сказал, что его балуют, подлил масла в огонь и позаботился о том, чтобы Северус возненавидел мальчика ещё до того, как тот ступил на порог Хогвартса. Это сработало: он ненавидел его, несмотря на слабое здоровье. Или на то, что казалось слабым здоровьем. Он не стал прибегать к насилию, потому что верил, что с ним хорошо обращаются, а одежда, в которой он пришёл в Хогвартс, только укрепила его в этом мнении. Оставить волшебного ребёнка с Петунией... если бы он только знал. Дамблдор заставлял его нарушить обещание, данную им Клятву, с того самого дня, как он её дал, и это приводило его в ужас. Поттер он или нет, он не оправдывал жестокое обращение с детьми. — Медленно, но с помощью зелий он пришёл в себя настолько, что смог отправиться в Хогвартс, — заявил Корвус. — Ты злишься, почему? И дело не только в жестоком обращении, ты, наверное, за свою карьеру повидал немало таких случаев. — Он пожалел, что не дал волшебнику Веритасерум, ведь тогда он мог бы доверять его словам и докопаться до истины. — Дамблдор не раз намекал, что в доме мистера Поттера с ним обращались очень хорошо, — парировал Северус, всё ещё кипя. — Перед всем преподавательским составом Хогвартса, когда они спрашивают. — Он отказывался признавать, что был одним из немногих, кто действительно спрашивал время от времени. Он также отказывался признавать, что дал клятву, которую не мог нарушить перед Пожирателем смерти, ведь это гарантировало бы ему смерть при возвращении Тёмного Лорда. — Ты прекратишь это, и мне всё равно, какие оправдания ты придумаешь для старого дурака. Я не позволю тебе портить ему жизнь здесь, в Хогвартсе. Дамблдор и так делает достаточно для вас обоих, — потребовал Корвус. — Если мне придётся вернуться... это будет не безобидное зелье в твоём виски, а яд, и ты даже не поймёшь, что произошло. — Он угрожал, даже не пытаясь быть деликатным. — Я сделаю так, как ты просишь... если ты ответишь мне на один вопрос, — заявил Северус, пытаясь договориться. Ему нужны были ответы. — Хорошо, — раздражённо вздохнул Корвус, зная, о чём пойдёт речь. — Как, чёрт возьми, ты получил опеку над мистером Поттером? И почему? — спросил Северус в полном замешательстве. Ему нужно было выпить, но сейчас он не доверял ничему из того, что стояло у него в кабинете. — Гарри подошёл ко мне, — ответил Корвус. — Если ты хочешь, чтобы мы поняли друг друга, ты должен поклясться здесь и сейчас, что никогда и ни при каких обстоятельствах не повторишь и не раскроешь то, о чём мы говорили сегодня вечером. — Он бы всё равно поклялся, просто хотел убедиться, что сделает это, прежде чем всё расскажет. — Полагаю, у тебя с собой документы? — спросил Северус с лёгким смирением. Он ни за что не стал бы обсуждать с ним что-либо сегодня вечером, не подготовившись как следует. Он должен был знать, что происходит, чтобы наилучшим образом защитить мальчика, которого он, очевидно, так сильно подвёл. Возможно, они с Поттером никогда не поладят, но он будет защищать его, как и поклялся Лили. — Да, — согласился Корвус, быстро доставая из кармана документы и передавая их вместе с самопишущим пером, чтобы у того не было повода встать. Северус прочитал документ, убедился, что полностью его понял и что он не противоречит его клятве, и только после этого подписал его. Это означало лишь то, что он не сможет обсуждать ничего из того, что сегодня рассказал Корвус, ни о Гарри, ни о чём-либо ещё. Северус, казалось, сник, как только документ был подписан, и протянул его обратно Корвусу. «Какие у тебя планы на Поттера?» — он боялся даже думать об этом, ему было тошно и он чувствовал себя беспомощным. Корвус, похоже, хотя бы заботился о здоровье Гарри и помогал ему, в то время как Дамблдор даже не пытался. — У нас есть свой договор, — сказал Корвус, заметив, что Северус действительно обеспокоен, и это ещё больше сбило его с толку. Честно говоря, что вообще происходит с Северусом? — Никаких оскорблений, всё, что мы обсуждаем, не может быть использовано против другого, и это продлится всего четыре года, пока он официально не станет лордом Гарри Джеймсом Поттером, — и он оставил все вопросы о помолвке. — Ну, хоть какое-то облегчение, — прошептал Северус себе под нос. Мальчик, по крайней мере, был умным. — Но почему? — настаивал он. Он просто не понимал, почему кто-то, столь преданный Тёмному Лорду, стал помогать мальчику, который был виновен — или считал себя виновным — в его падении? — Скажи мне, Северус, если бы в одиннадцать лет у тебя был выход из твоей ситуации, ты бы им воспользовался? Учитывая, с каким жестоким обращением столкнулся Гарри… ты даже половины не знаешь, — серьёзно сказал Корвус. Северус не сталкивался с переломами костей, не знал, каково это — быть запертым в шкафу, не подвергался психологическому и эмоциональному насилию в течение десяти лет. — И каким-то образом он оказался у тебя? — недоверчиво спросил Северус, проигнорировав намёк на то, что Корвус знал о его собственном детстве. — Тебя это не должно удивлять, мы с Дореей давно знакомы, мы были хорошими друзьями. Я делаю это ради неё, нам обоим это выгодно, — просто ответил Корвус. — Моя преданность здесь ни при чём, Гарри прекрасно осведомлён о репутации моей семьи, а также о том, в чём обвиняли моих сыновей и на чьей стороне мы находимся. Учитывая то, что сделал Дамблдор… Гарри не станет Спасителем светлой стороны, которого все хотят… Я подозреваю, что он сохранит нейтралитет, и меня это устраивает. — Всё это так, по большому счёту. Северус уставился на Корвуса, вынужденный признать, что тот был прав. Учитывая его детство, с какой стати Гарри бороться за маглов и их права? Дамблдор снова это сделал… Северус с ужасом осознал, что своими бездействием и, возможно, действиями, в зависимости от того, что он на самом деле сделал много лет назад с Тёмным Лордом, он создал тёмного волшебника. Или кого-то гораздо хуже. Он определённо игнорировал признаки жестокого обращения, но не мог винить его за это, ведь он сам не обращался к нему напрямую. «Ты не подозреваешь, что он может стать злым? По крайней мере, таким, каким его представляет Министерство», — раздражённо произнёс он, думая о Министерстве и его глупости. В конце концов, он видел разницу между тёмным и злым волшебником. Он был тёмным, но не злым. — Я верю, что его удалось... спасти вовремя, — признался Корвус. — Я не думаю, что он пойдёт по тёмному и одинокому пути... если у него будет кто-то, кому он сможет доверять и на кого сможет положиться, это всё изменит. — Казалось, что по крайней мере в лице Северуса у него появился союзник. — Надеюсь, что так, — признался Северус. Ему придётся пойти по этому пути вместе с Гарри, и, нравится ему этот мальчик или нет, он не хочет, чтобы сын Лили стал тем, кого нужно уничтожить. Возможно, ему стоит поблагодарить Корвуса за его действия… но только время покажет, сдержит ли он своё слово. — Полагаю, у тебя есть кое-какие планы на Дурслей? — Корвус ни за что не позволил бы магглам причинить вред волшебнику. — Ты меня хорошо знаешь, — заявил Корвус, не вдаваясь в подробности. Северус кивнул, чтобы не удивляться, если в новостях появится что-то об их исчезновении. «Не церемонься с ними», — заявил он. Корвус лишь ухмыльнулся, жадно сверкнув глазами. О, он определённо не собирался с ними церемониться. На самом деле Мардж Дурсль стала объектом его недавней мести. Она собиралась потерять всё, и, по его мнению, она это заслужила. — Ты не сможешь вечно скрывать тот факт, что ты — магический опекун Поттера. Дамблдор узнает, — предупредил его Северус. Дамблдор не сдавался. — Возможно, — согласился Корвус, надеясь, что это ненадолго. К тому же формально он не был магическим опекуном Гарри, но заботился о нём только из-за магического контракта. — Может, мне просто отнести зелья Поттеру? — спросил Северус. — Нет, продолжайте присылать их мне. Я слежу за тем, чтобы он принимал нужное количество каждый день, — проинструктировал его Корвус. Он получал только то, что ему было нужно, а пустые флаконы возвращал в коробку. — Надеюсь, ты прислушаешься к моему предупреждению? — резко встал он. — Да, — серьёзно ответил Северус, зная, что Корвус сдержит своё слово, если он этого не сделает. — Хорошо, — ответил Корвус, направляясь к камину. Он шагнул в каминную сеть, положил палочку Северуса на полку и не сводил глаз с волшебника. К удивлению Северуса, он не воспользовался камином, чтобы вернуться в поместье Лестрейнджей. Он воспользовался им, чтобы попасть в кабинет Филиуса здесь, в Хогвартсе. Подавшись вперёд, он схватил свою палочку, всё ещё дрожа всем телом, и быстро запер каминную сеть, чтобы никто не смог попасть в его комнаты. Будучи параноиком до мозга костей, он собирался проверить свои защитные чары, а затем отправиться в паб. Ему нужно было как следует напиться, и он отказывался пить что-либо из своего шкафа. Он собирался выбросить всё из него на всякий случай. Это было худшее воскресенье за последние десять лет. Он не хотел повторения. Вместо этого он рухнул обратно на стул и недоверчиво уставился на свои руки: они дрожали. Он стоял перед Тёмным Лордом, не дрогнув ни единым мускулом, а теперь трясётся от визита Корвуса Лестрейнджа? Это был просто выброс адреналина из-за неожиданности происходящего. Отчасти это была ярость из-за лжи, которой его кормили последние десять лет. Копия заключения о травмах Гарри отсутствовала. Должно быть, Лестрейндж забрал её с собой. Однако список травм... при этих словах его желудок взбунтовался, и Северус бросился в ванную, где его вырвало. -------0 Корвус быстро вошёл, не удивившись, увидев Гарри, ведь это он созвал собрание и сообщил мальчику, что его присутствие будет кстати. В этом не было необходимости, но если Гарри хотел прийти, то Корвус был более чем рад его видеть. Филиус внимательно наблюдал за ними обоими, удивлённый тем, как радостно его юный подопечный приветствовал лорда Лестрейнджа. Все студенты Когтеврана были его подопечными, и он серьёзно относился к своим обязанностям. Гарри был не просто благодарен лорду Лестрейнджу за помощь, это было очевидно. Он немного успокоился и обрадовался, когда Корвус окинул Гарри взглядом, в котором читалась лишь лёгкая обеспокоенность, будто он проверял, всё ли в порядке с мальчиком. — Как дела? — спросил Корвус, полностью игнорируя Филиуса. Это было бы грубо, но Гарри пришёл, и он хотел, чтобы мальчик это знал. — Я принял зелья и не перенапрягаюсь, обещаю, — послушно сказал Гарри и широко улыбнулся Корвусу, не в силах сдержаться. Встав со своего места, он посмотрел на Корвуса, гадая, сможет ли он... Корвус, казалось, всё понял и притянул Гарри к себе. Филиус всё равно ничего не смог бы рассказать к концу вечера. Ему было всё равно, придётся ли ему в конце дня показать свою… тёмную сторону перед Гарри, ведь защита была превыше всего. Выражение лица Филиуса было довольно забавным, и оно того стоило. — Хорошо, я рад это слышать, — сказал Корвус и отпустил Гарри, жестом пригласив его вернуться на место. — Мистер Флитвик, — коротко кивнул он. Он уже не был ребёнком и больше не называл Флитвика «профессором», а поскольку тот не был лордом, то в данный момент это был его правильный титул. — Лорд Лестрейндж, — кивнул Филиус, настороженно глядя на волшебника, как и положено, но в то же время испытывая глубокое любопытство. — Полагаю, вы понимаете причину моего визита? — сказал Корвус, усаживаясь напротив Флитвика. — Да, — ответил Филиус. — Я уверен, что вам известно о моём... происхождении. — Корвус наверняка навёл о нём справки перед этой встречей. — Да, и ещё тот факт, что чем больше людей будет знать о происходящем... тем больше у Гарри будет шансов на помощь, — сказал Корвус, рассеянно похлопав его по плечу. Он был рад, что тот молчит во время разговора, как и подобает. Вероятно, гоблины рассказали волшебнику-гоблину больше, чем он знал. Гарри наблюдал за их разговором, удивляясь тому, как тонко они понимают друг друга, а он об этом даже не подозревает. Он спросит Корвуса позже, может, тот ему расскажет. — Если это поможет Гарри, то я только за, — ответил Филиус. Как он и говорил ранее, он очень серьёзно относился к своим обязанностям. Конечно, он не знал всего, но у него было предчувствие, что к концу вечера он всё узнает. Гарри был очень смышлёным и одним из первых правильно применил чары левитации. Он был умным, прилежным и, честно говоря, судя по тому, что он видел, стал довольно могущественным волшебником. Несмотря на то что Гарри пробыл здесь всего неделю, его способность правильно произносить большинство заклинаний с первого раза была самой показательной. Вместе с девочкой из Гриффиндора, Гермионой Грейнджер... он не знал, почему её распределили в Гриффиндор, ведь она явно была из Когтеврана. — Уверен, вы понимаете необходимость соблюдать секретность, — сообщил ему Корвус, протянул тот же документ, что и Северусу ранее. Этот документ был немного более ограничительным, поскольку Корвус собирался раскрыть всё декану факультета, на котором учился Гарри. Кроме того, он знал от гоблинов больше информации, чем одобрял, без помощи пункта о секретности. Гарри не возражал, зная, что это делается для его защиты и сохранения его тайн. Если бы все узнали, что он помолвлен с Рабастаном, его бы занесли в чёрный список все, кому не нравятся Лестрейнджи... а таких людей было очень много... и Министерство, и Дамблдор вмешались бы в его жизнь. Даже если бы они не победили, это сделало бы его жизнь очень некомфортной. Таким образом, он мог продолжать жить так, как жил, не ограничивая свою свободу, и, как только четыре года истекут, он будет «эмансипирован» и сможет сам о себе позаботиться. Министерство ничего не сможет сделать, чтобы признать его недееспособным... не в таком возрасте. В одиннадцать лет это могло сойти с рук, но не сейчас, когда он стал старше. Они бы отменили свои самые старые и нобелевские законы, но тот факт, что Министерство, похоже, объявило вне закона почти все виды магии — некоторые из которых были не такими уж опасными, — не вызвал бы у них проблем. Им было бы всё равно, ведь он был «Гарри Поттером», и они уже распланировали его жизнь из-за того, что произошло, когда он был младенцем. Посмотрите, как все отреагировали на его распределение. Даже его однокурсники из Когтеврана удивлялись, что он оказался с ними, а не с Гриффиндором. На самом деле девочка из Паттилов отнеслась к этому с пониманием. Может быть, потому, что она сама пережила нечто подобное: её сестра-близнец училась в Гриффиндоре. Филиус не мог сказать, что его удивил заключённый гоблинами договор о неразглашении, который был составлен очень точно, если не сказать, что он сам его составил. Он внимательно прочитал договор и подписал его, ведь всё это было ради Гарри. Не прошло и нескольких секунд после подписания, как ему вручили ещё один пергамент с подробным описанием травм Гарри. Тогда он начал понимать всю серьёзность ситуации. — Целитель сказал, что Гарри достаточно здоров, чтобы посещать Хогвартс? — хотел он знать. — Миллисент Флинт разрешила ему посещать Хогвартс, но как только ситуация изменится, его заберут оттуда ради его же блага, — серьёзно заявил Корвус. Филиус кивнул, прекрасно понимая, что бедный ребёнок прошёл через ад. Неудивительно, что он так часто не мог добраться до школы. — Я придерживаюсь режима, как и обещал, — сказал Гарри, на самом деле не слишком переживая из-за того, что его могут забрать из Хогвартса. До сих пор это место его сильно разочаровывало. У него были не самые лучшие оценки, и он смог выбрать свой любимый предмет — древние руны — только на третьем курсе, так что он занимался самостоятельно. Чары и древние руны были его любимыми направлениями магии. — Я рад это слышать, — тихо сказал Корвус. — Но твоё здоровье важнее всего остального, даже твоего образования, которое ты легко можешь получить дома. Ему было очень приятно, что Гарри считает поместье Лестрейнджей своим домом. Он почувствовал тепло, когда увидел слово, чётко написанное в том письме, которое Гарри ему отправил. Гарри кивнул. Он бы никогда не стал с этим спорить, ведь кому-то было не всё равно. В конце концов, это было всё, чего он хотел. — Есть ли что-то, что Гарри должен делать в рамках этого режима, и что я могу обеспечить, чтобы облегчить ему жизнь? — спросил Филиус. При мысли о том, что ему придётся годами жить с этими травмами, да ещё и будучи ребёнком, у него неприятно засосало под ложечкой. Каким бы волшебником ни был Лестрейндж… он помог нуждающемуся ребёнку, и это значительно расположило его к волшебнику. Он знал, что между ними заключён своего рода договор, который предотвратит любые… манипуляции со стороны Корвуса. О чём ему рассказали окольными путями. Он не знал, что это был Корвус Лестрейндж, он просто знал, что позади него стоит богатый волшебник. — Я бы хотел, чтобы ему помогали ходить на занятия по астрономии раз в неделю. Он чуть не потерял сознание по дороге туда, — сказал Корвус, поджав губы от одной мысли об этом. Ему не нравилась мысль о том, что Гарри может пострадать, а он не сможет быть рядом. — Это вполне осуществимо, — тут же согласился Филиус. — Гарри, насколько я понимаю, не одобряет занятия по магловедению, учитывая, что он вырос в магловском мире. Этот предмет совершенно бесполезен, и я хочу, чтобы его убрали из его расписания. Вместо этого он будет продуктивно использовать этот час, чтобы научиться чему-то достойному его времени, — приказал Корвус, скривив губы при упоминании магловского мира. — Ах, конечно, я исправлю эту оплошность как можно скорее, — согласился Филиус. Ему показалось глупым, что он так отреагировал. — Благодарю, — ответил Корвус, коротко кивнув. — Могу я спросить, почему Дурсли не были привлечены к ответственности за жестокое обращение с детьми? — неодобрительно спросил Филиус. — Я не хочу, чтобы волшебный мир узнал... — сказал Гарри, и в его голосе прозвучали уязвимые нотки. Корвус взглянул на Гарри с едва скрываемым удивлением: когда они обсуждали Дурслей, его голос звучал совсем иначе. В нём проснулось восхищение: он манипулировал Филиусом, чтобы тот принял его сторону, не зная, что именно они планируют сделать с Дурслями. Он с пользой применял полученные уроки и вдобавок ободряюще положил руку на плечо Гарри, предупреждающим взглядом велев Флитвику отступить. Как и следовало ожидать, Филиус так и поступил. На его лице отразилось болезненное понимание, но он не смог разглядеть маску, которую Гарри надел. Филиус не видел в Гарри маленького хитрого слизеринца, каким тот мог бы быть, просто не мог из-за всего, что Гарри пережил. Это должно было стать более чем очевидным: Гарри делал то, что должен был делать, чтобы выжить у Дурслей, и использовал всевозможные маски, чтобы выжить. Без отчаяния, затуманивающего его разум, он действительно становился самим собой. — Но они должны заплатить за то, что сделали, — не удержался от восклицания Филиус, возмущённый тем, что им сошло с рук такое ужасное преступление против ребёнка. Они не заслуживают ни единого дня свободы, мир должен знать, что они сделали, и они должны заплатить. Гарри съёжился. — Я… может быть… может быть, когда-нибудь? — сказал он, слегка дрожа, явно не в силах выносить то, как развивался разговор. Ему было противно обманывать профессора Флитвика… но он искренне считал, что тот не одобрил бы то, что он хотел сделать с Дурслями. Он хотел, чтобы они страдали, а потом мучительно умирали. Что в этом плохого? Что ещё важнее, он хотел увидеть это... если они сядут в тюрьму, он не сможет увидеть их смерть и отомстить за то, что они с ним сделали. Он хотел, чтобы они увидели, как их сын страдает от невообразимой боли. Корвус сказал, что его желание увидеть их страдания было нормальным после всего, через что ему пришлось пройти. — Я делаю их жизнь настолько невыносимой, насколько это возможно. На них подали в суд за всё, что они забрали у Гарри, — добавил Корвус. — Насколько я знаю, сейчас они бездомные. Тюрьма — это не выход, но что поделаешь? Филиус задумчиво посмотрел на Корвуса, гадая, говорит ли тот правду. Что касается Лестрейнджа, он не удивился бы, если бы узнал что-то ещё. К сожалению, он не мог видеть всей картины, потому что не видел Гарри таким, какой он есть на самом деле. Таким образом, он видел лишь половину головоломки. — Полагаю, ты в курсе, с кем помолвлен Гарри? — Корвус сменил тему, заметив, что Филиус начал догадываться, что он делает. Не то чтобы его это волновало, да и Филиуса, похоже, тоже. — Теперь знаю, — признался Филиус. У Рабастана Лестрейнджа, Корвуса, не было кольца на пальце, и только один из его сыновей не был женат. Он также знал о дружбе между Корвусом и Дореей. Возможно, тогда он был молодым профессором и собирался осуществить свою мечту — стать чемпионом по дуэлям, но у него были глаза. Благодаря контракту он понял, что Гарри тоже всё знает, как и о репутации Рабастана Лестрейнджа в магическом сообществе. Корвус понял, что гоблины, возможно, не так неразговорчивы друг с другом, как он думал. Но неважно, он собирался многое рассказать Филиусу, хотя, конечно, не всё. — Мы с Дореей заключили контракт, когда были молоды, как раз когда я принял мантию лорда Лестрейнджа. Это было очень удачно. Это помогло Гарри избежать пренебрежительного отношения Дурслей и Дамблдора как его магического опекуна. Филиус сжал руки в кулаки, его глаза мрачно блеснули. Теперь он полностью понимал, почему Гарри так не любил Дамблдора. Почему он так отреагировал на вопрос, который Дамблдор задал ему на той встрече. Он понял, что между ними была неприязнь, но не осознавал, насколько сильной она была. Ещё один взгляд на диагноз — ну, это же не высшая математика. Он также вспомнил, как Дамблдор говорил им, что о Гарри хорошо заботятся и у него есть всё, чего он желает. Он солгал, и эта ложь едва не стоила жизни ребёнку. Неудивительно, что они так тщательно скрывали эту информацию. Он знал, какой властью обладал и будет обладать Дамблдор. Учитывая шаткое положение Лестрейнджа в Министерстве... что ж, это может закончиться не в их пользу. — Полагаю, он навещает его по субботам? — спросил Филиус, уже зная ответ. Он видел, что Гарри получил разрешение покидать территорию Хогвартса в эти дни по распоряжению Министерства магии. — Не сам по себе, — заверил его Корвус, насколько это было возможно. — Азкабан — неподходящее место для ребёнка, — неодобрительно сказал Филиус. — Это не место для человека, — поправил его Гарри. — Что бы кто ни сделал, он не заслуживает того, чтобы неделями, а то и десятилетиями находиться в окружении этих тварей. Тюрьма должна исправлять заключённых, а не сводить их с ума. Когда они выходят на свободу, они, скорее всего, снова совершают преступление, верно? Потому что дементоры забирают у них всё, включая рассудок, — страстно произнёс он. Глаза Корвуса заблестели от гордости, он запомнил эти слова, чтобы использовать их на встрече на следующей неделе. Это была хорошая речь, которая могла бы достучаться до Визенгамота. Филиус явно был ошеломлён словами Гарри и не знал, что делать дальше. — Есть что-то ещё? — спросил Корвус. — Я так не думаю, разве что я могу сделать что-то ещё, чтобы помочь Гарри восстановиться или облегчить его пребывание в Хогвартсе? — Филиус ухватился за возможность сменить тему, размышляя над словами Гарри. — Ограничьте контакты Дамблдора с Гарри, немедленно сообщайте мне, если он пострадает или будет госпитализирован. Я знаю, что вы стали его ближайшим родственником на время его пребывания в Хогвартсе. — Корвус был удивлён этой информацией и ещё больше восхитился тем, что Гарри в столь юном возрасте смог обвести Дамблдора вокруг пальца. Он делал это при полной поддержке закона и правил, и чтение оказалось действительно полезным. — Сообщайте мне о его успехах в учёбе, а если он будет отставать по каким-то предметам… в чём я сомневаюсь, ведь он очень способный и целеустремлённый… — Он добавил это исключительно ради Гарри, чтобы тот не подумал, что он может потерпеть неудачу. По его мнению, можно потерпеть неудачу, только если не пытаться. Гарри напыжился от гордости, что Корвус так высоко его ценит. — Конечно, это само собой разумеется, — согласился Филиус. Было очевидно, что Корвус хорошо влияет на Гарри, заботится о нём и подбадривает его. Филиус видел Корвуса Лестрейнджа с той стороны, которую, вероятно, не видел никто другой. — Хорошо, — заявил Корвус, решительно кивнув. — Тебе пора возвращаться в башню, тебе нужно отдохнуть, тем более что завтра снова начнутся занятия. — Воспользуйтесь моим камином, мистер Поттер, — тут же предложил Филиус, мысленно отмечая, что нужно посмотреть расписание Гарри, чтобы понять, чем он может помочь ребёнку. — Мистер Поттер получил ваше разрешение посещать занятия по полётам? — спросил он, беспокоясь, что такие занятия могут навредить ребёнку. — Первые несколько занятий мы будем просто парить в нескольких метрах над землёй. Если не случится ничего катастрофического, думаю, нам нечего бояться, — задумчиво произнёс Корвус. Гарри на самом деле с нетерпением ждал этого. Конечно, он волновался, ведь он никогда раньше не летал на метле, но в присутствии преподавателя он не видел причин для беспокойства. — Профессор позаботится о том, чтобы ничего не случилось. — Если бы что-то произошло, он бы подал на Хогвартс в суд. — Понятно, — согласился Филиус, вставая со своего места. Он протянул Гарри горсть каминного порошка, и тот, тихо попрощавшись с ними обоими, ушёл. Было видно, что Гарри устал. Возможно, Корвус знал его лучше, чем он думал, раз предложил это до того, как проявились какие-либо видимые симптомы его истощения. — Полагаю, ты тоже хочешь воспользоваться моим камином? — он сомневался, что Корвус Лестрейндж захочет, чтобы его видели бродящим по школе. — Если вы не возражаете, — вежливо сказал Корвус. — Я очень надеюсь, что вы не собираетесь причинять вред мистеру Поттеру, — сказал Филиус, угрожающе глядя на волшебника. — Нет, — холодно ответил Корвус. — Но спасибо, что выразили беспокойство. Похоже, в жизни Гарри этого не хватает. Он заслуживал лучшего отношения со стороны магического сообщества, ни один волшебник не должен оставаться в руках маглов. Вы сами видите, что происходит… снова и снова. Дамблдору известно о двух волшебниках, которые сошли с ума из-за его… не самой приятной жизни с маглами, и он продолжает повторять свои ошибки. Как будто он хочет, чтобы история повторялась снова и снова. — С этими словами Корвус оставил Филиуса наедине с его мыслями. --- — Странно, не правда ли? — сказала Падма, читая газету и разговаривая с Гарри, который был ей ближе всех и с которым она проводила много времени, когда не была со своими соседками по общежитию. Честно говоря, можно было подумать, что это какая-то странность — быть не продолжением своей сестры-близнеца. И всё потому, что она не попала в Гриффиндор вместе с ней. — Гринготтс — самое безопасное здание рядом с Хогвартсом, это было невозможно... и то, что ничего не украли, ещё более странно! — Безопасность таких мест зависит от их последней системы безопасности, — дипломатично заметил Гарри, хотя номер хранилища был тем самым, которое Хагрид опустошил ранее в тот же день. «Сами-знаете-что» в хранилище «сами-знаете-каком» — так он сказал Дамблдору. Брать что-то сверхсекретное из Гринготтса с собой, когда тебе одиннадцать, — не лучшая идея. Насколько знал Хагрид, он мог быть самым болтливым человеком в истории Хогвартса. Хотел ли Дамблдор, чтобы он был там и увидел это? В этом не было особого смысла... но он определённо отложил эту версию в долгий ящик. — Хорошая мысль, но никто раньше такого не делал, — выпалила Падма. — Полагаю, всё когда-то бывает в первый раз, — пожал плечами Гарри. — Уверен, гоблины выяснят, как это произошло, и примут меры, чтобы подобное не повторилось. — Он свернул газету и перестал обращать внимание на новости, которые не стоили его внимания, в отличие от занятий. — Наверное, — ответила Падма с меньшим энтузиазмом. Она была из Когтеврана и отчаянно хотела узнать, как это было сделано. — Поттер, можно мне воспользоваться твоей газетой? — спросил Терри Бут. — Конечно, — сказал Гарри, протягивая её и замечая, что Дамблдор снова пристально смотрит на него. Ему показалось, или Дамблдор выглядел разочарованным? Он не был гриффиндорцем, Дамблдору пора было это осознать. Он уменьшил посылку, которую получил от Корвуса. То же самое каждую неделю происходило за столом чистокровных, особенно за столом Слизерина. Драко скучал по матери больше, чем кто-либо другой. Обычно Драко получал сладости, но он не мог есть много сладкого, поэтому Корвус прислал ему несколько книг, журналов и сладостей с низким содержанием сахара. — Спасибо, Поттер, — сказал Терри, открывая её и начиная жадно читать. Похоже, все только и говорили, что о взломе. Ну, разве что он слышал, как кто-то зачитывал информацию о квиддиче прошлых лет. Грейнджер, её голос теперь был узнаваем. Ей всегда нужно было, чтобы её услышали, или чтобы с ней поспорили. — Я пойду на первое занятие, увидимся позже, — сказал Гарри, хватая сумку, чтобы отправиться на квиддичное поле, где должно было проходить его первое занятие в этот день. Он заметил, что урок по магловедению уже убрали из его расписания. Профессор Флитвик действовал быстро: он поговорил с ним в воскресенье, а сегодня уже четверг, 12 сентября. Прошло три дня, он не считал сегодняшнее утро, потому что до четверга оставался целый день и, скорее всего, он всё исправил вчера вечером. Никто и глазом не моргнул, все уже привыкли к тому, что Гарри уходит довольно рано. Они заметили, что он всегда рано уходил на занятия, и обычно проходили мимо него по пути, обычно бегом, чтобы успеть. Но сегодня всё было по-другому: Гарри терпеливо ждал, сидя на траве квиддичного поля с книгой по древним рунам в руке, пока наконец не пришли его однокурсники. Все были в предвкушении и не могли дождаться, когда начнут учиться летать на мётлах. — Разве это не сложная книга? — спросила Падма, подходя к нему вместе со Сьюзен. — Нет, мне нравятся древние руны, — ответил Гарри, вложив в книгу закладку и убрав её в сумку. — Но зачем читать это сейчас? Древние руны мы будем изучать только на третьем курсе, — прокомментировала Сьюзен. — К тому времени, когда они начнутся, ты уже будешь слишком продвинутым и тебе станет скучно. — Всегда есть что изучить, — пожал плечами Гарри. — Время от времени мы узнаём что-то новое о древних рунах. — Это книга из библиотеки общей гостиной Когтеврана? — спросила Сьюзен, завидуя тому, что у когтевранцев есть собственная библиотека. — Да, я избегаю книг, которые нам могут дать на занятиях, но это сложно, потому что я предполагаю, что одной из них будет «Древние руны для начинающих», а я её уже прочитал, — прокомментировал Гарри. Корвус помог ему, дав ему более… непонятные книги, но такие, которые он, конечно же, как новичок, сможет понять. — Ну и чего вы все ждёте? Давайте, поторопитесь! — так они познакомились с мадам Хуч, своим инструктором по полётам. — Все встаньте у мётел, поторопитесь! — она вышла вперёд, и они заметили, что у неё короткие седые волосы и жёлтые, как у ястреба, глаза. Гарри подумал, что это просто потрясающе. На земле было разложено тридцать мётел, по одной на каждого. Пуффендуйцы и когтевранцы немного покосились на своего преподавателя, прежде чем подойти к метле. — Протяните правую руку над метлой, — скомандовала мадам Хуч, — и скажите: «Вверх!» И, как и обещал Корвус, во время своего первого урока полётов они не поднялись выше чем на несколько футов от земли. --- Суббота, как всегда, пролетела незаметно, и Гарри, как обычно, собирался покинуть территорию школы, оставаясь невидимым, чтобы его никто не заметил. Он использовал разные способы, о которых ему рассказал Корвус, чтобы избежать встречи с Дамблдором, который, как оказалось, не так уж и незаметно ждал у дверей Хогвартса, когда Гарри выйдет. Как будто он собирался выйти через главные двери Хогвартса, где его ждал старик. Корвуса там не будет, но у Гарри есть план... и если всё пойдёт по его сценарию... всё будет так, как он задумал. Покинув Хогвартс через потайной ход, он воспользовался портключом и вскоре оказался в Азкабане, где его, как всегда, встретили стражники. Они явно были удивлены тем, что Корвуса не было на месте: он всегда приходил первым и ждал его. — Мистер Поттер... — ошеломлённо произнёс охранник, взглянув на часы. — Лорда Лестрейнджа сегодня здесь не будет. Я прошу Родольфуса Лестрейнджа стать нашим сопровождающим на этой встрече, — скомандовал Гарри, изо всех сил стараясь подражать голосу Корвуса, когда тот не хотел, чтобы его приказы оспаривались. А также когда он категорически не принимал ответ «нет». — Что... — охранник уставился на него, — этого не может быть! — возмущённо воскликнул он. — Ты полагаешь, я должен нарушить одно из старейших и благороднейших правил помолвочного договора? Я не могу навещать свою невесту в одиночку, это неприлично, — быстро возразил Гарри, сохраняя спокойствие и самообладание. — Для каждой встречи нужен сопровождающий, и я уже выбрал того, кого хочу. Теперь сделай так, чтобы это произошло. Охранники переглянулись, явно не зная, что делать. С технической точки зрения они понимали, что Поттер прав. — Мы не можем рисковать жизнями посетителей, позволяя вам оставаться наедине с двумя заключёнными, особенно несовершеннолетними, — сказал второй охранник более уверенно, чем первый. — Если вы думаете, что кто-то из них представляет для меня опасность, то вы заблуждаетесь. Они едва могут стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы причинить кому-то вред, — сухо сказал Гарри. — Я не хочу откладывать встречу дольше, чем это уже необходимо. Пожалуйста, проследите за тем, чтобы Родольфуса Лестрейнджа немедленно сопроводили в комнату. — Он держался с достоинством и не собирался принимать отказ. Он мог это сделать. Он надеялся. — Мы... э-э... — второй охранник наконец потерял дар речи. Возможно, он служил здесь дольше и был старше первого охранника, но, судя по всему, он не мог найти аргументов в пользу того, насколько это плохая идея. — Должен ли я брать с собой сопровождающего во время встреч с моей невестой? — просто решил Гарри. — Да, сэр, — тихо ответил первый стражник. — Мне что, нельзя выбрать себе сопровождающего? — добавил Гарри. — Да, сэр, — снова послышалось в ответ. — Разве не подобает сопровождающему быть членом семьи? — продолжил Гарри. — Да, сэр, — ответили ему ещё раз. — Родольфус и Рабастан никому не опасны, у них нет волшебных палочек, верно? — Да, — признал второй, более уверенный в себе охранник. Он говорил как ребёнок, которого отчитали, или как будто Гарри был тем, кто его отчитывал. — Тогда я не вижу проблемы, — заявил Гарри. — Мы будем продолжать в том же духе, пока я не обращусь в Министерство по поводу вашей неспособности выполнять свою работу, или вы подчинитесь и облегчите жизнь всем нам. Ведь вы знаете, что я прав? — Хорошо, я провожу его, — неохотно согласился второй стражник, не в силах поверить, что его так отчитал ребёнок. У него самого внуки старше этого мальчика. Он точно пристыдил их всех и больше никогда не будет жаловаться на их наглость. — У вас есть... — начал спрашивать первый охранник, но тут ему протянули коробку. Он взял её и начал осматривать, включая два флакона с горячим шоколадом, который Гарри приготовил сам в Хогвартсе. Он не проверил содержимое горячего шоколада, иначе понял бы, что в нём было питательное зелье. Не то чтобы его запрещали. В конце концов, оно не было опасным. — Привет, Рабастан, — сказал Гарри, как только дверь открылась и он вошёл в комнату. Рабастан, как всегда, сидел с чашкой горячего шоколада. На этот раз он не притронулся к напитку, явно решив дождаться Гарри. — У меня для тебя сегодня сюрприз, — сказал он с самодовольным видом. Он достал два флакона с горячим шоколадом и передал один из них, а также коробку Рабастану, который тут же достал плитку шоколада. Он не показывал своего беспокойства, не опирался на Корвуса, как на костыль, и Корвуса не было рядом, когда Рабастан начинал слишком сильно давить на Гарри. Ему становилось лучше, но иногда он просто не знал, что сказать. — И что же это? — спросил Рабастан, как всегда, с улыбкой на лице. — К нам присоединяется кое-кто ещё, — с гордостью сказал Гарри. Он знал, как сильно Рабастан скучал по брату — и Рабастан, и Корвус рассказывали ему, как они вместе проказничали. Они были близки всю жизнь, и то, что Родольфус был наследником и будущим лордом поместья Лестрейнджей, не вызывало у них неприязни. Они были ближе, чем даже близнецы, как некоторые предполагали. Он хотел сделать это, чтобы Корвус гордился им… вернуть ему его сыновей, пусть даже всего на час, и Рабастана тоже. Он помог ему, хотя в этом не было необходимости, но для Гарри это было очень важно, поэтому он сделает всё, что в его силах, чтобы помочь им, как бы мало это ни было. — Что ты натворил? — спросил Рабастан, встревоженно выпрямившись. Что задумал одиннадцатилетний мальчишка? Неужели он не понимал, что должен держать это в секрете? — Прелестно, — саркастически пробормотал Гарри. Он попытался сделать что-то хорошее, а его обвинили бог знает в чём. Он знал, что это скорее от шока, чем от чего-то ещё, к тому же Родольфус, вероятно, был последним в длинном списке тех, кого Рабастан мог ожидать увидеть на пороге. Сразу после этих слов раздался грохот открывающейся двери, и Гарри смог ясно увидеть выражение лица Рабастана, когда его брата не слишком бережно втолкнули в комнату. Они не причинили ему вреда, но и не были особенно осторожны со своим пленником. — Рольф, — прошептал Рабастан, глядя на брата со смесью благоговения, счастья, беспокойства и грусти. Он назвал брата прозвищем, которым называл его в детстве. Охранники довольно грубо усадили Родольфуса, глядя на него так, словно хотели остаться и защитить Гарри от беспринципных личностей, которыми были Лестрейнджи. Это ещё мягко сказано — большую часть времени они думали о них хуже. Но в конце концов, когда Гарри бросил на них сердитый взгляд, они неохотно ушли. Родольфус выглядел намного хуже своего брата, и всё потому, что Рабастан получал помощь в виде времени, проведённого вдали от дементоров, умственной стимуляции с помощью книг, зелий и, конечно же, общения с отцом. У Родольфуса ничего этого не было, и он находился слишком далеко от брата, чтобы они могли хотя бы перекричать друг друга. Рабастан схватил брата, чтобы тот не упал, так как он всё ещё дрожал и содрогался от воздействия дементоров. — Вот, выпей это, — сказал Гарри. — Оно не слишком горячее, — добавил он, обойдя стол и помогая Родольфусу выпить горячий шоколад, смешанный с питательным зельем. Это было то ещё зрелище: Рабастан крепко прижимался к брату, словно надеясь, что его тепло как-то поможет Родольфусу. Было непросто заставить… единственное слово, которое приходило на ум, — обезумевшего или сошедшего с ума волшебника выпить горячий шоколад. После того как он буквально заставил волшебника сделать несколько глотков, до Родольфуса, кажется, дошло, что это такое, и он жадно принялся пить содержимое кубка. Напиток был тёплым, приятным на вкус после воды и кашицы… настоящей амброзией для его вкусовых рецепторов. Рабастан наблюдал за братом и Гарри, удивляясь тому, что он даже не испытывал лёгкого напряжения рядом с ними. Любой из них мог свернуть ему костлявую шею за считаные секунды, и никто бы ничего не смог сделать. Удивительно, но от одной мысли об этом его начинало тошнить. Он видел только эти полные отчаяния зелёные глаза, которыми его встретили. Отчаянное желание вырваться из маггловского ада, в котором он провёл десять лет. До него дошло, что он начинает испытывать симпатию к Гарри Поттеру. Он хотел разозлиться на себя, расстроиться, но чувствовал только принятие. Гарри приложил все усилия, чтобы привести сюда его брата. Он не знал, как ему это удалось, но он это сделал. — Вот шоколадные драже, наверное, сейчас они ему больше всего подойдут, — сказал Гарри, роясь в коробке, когда горячий шоколад был готов. Родольфус всё ещё был в полубессознательном состоянии и, казалось, совсем не осознавал, что происходит вокруг. Гарри подумал, хватит ли десяти минут, чтобы привести его в чувство. Разорвав упаковку, он поднёс её к Рабастану, чтобы помочь брату съесть драже. — Как? — Рабастан откашлялся. — Как ты... — он был в полном недоумении. — Мой отец знает? — Он помогал Родольфусу есть шоколадные конфеты, точнее, они просто таяли у него на языке, это были маленькие шоколадные кнопочки. — Как будто Гарри всё это спланировал. — От этого он стал очень… неравнодушен к мальчику. Или, точнее, ещё больше неравнодушен. — Нет, я подумал об этом вчера вечером, перед тем как прийти. Я проверил книги, чтобы убедиться, что я прав, и, конечно же, я был прав, — самодовольно сказал Гарри, откинувшись на спинку стула и тихо вздохнув. Выходные — это время, когда он мог расслабиться. Ему нравилось как можно больше времени проводить в башне Когтеврана или в библиотеке, куда было не так далеко ходить за едой. — Что именно? — спросил Рабастан. Его брат застонал и приоткрыл глаза, мутным взглядом оглядывая всё вокруг. — У помолвленных пар всегда должны быть сопровождающие, а поскольку Корвус не смог прийти… им ничего не оставалось, кроме как согласиться на мой второй вариант, — сказал Гарри. — Строго говоря, я мог бы постоянно выбирать Родольфуса в качестве сопровождающего, а твой отец мог бы быть твоим… — Он замолчал, потому что всё было строго законно и правильно. Рабастан разинул рот. Почему ни он, ни его отец не подумали об этом? Впервые Гарри Поттер заставил его почувствовать себя полным идиотом. В довершение всего он узнал о волшебном мире всего два месяца назад. Два месяца из всей его жизни — да, с таким же успехом можно было бы посыпать солью открытую рану. Мысль о том, что он сможет видеться с братом каждую неделю… это было больше, чем он мог надеяться, даже несколько месяцев назад, до того, как ему сделали предложение. Принятие Обета было одним из лучших событий в их жизни. Он был благодарен судьбе, жадно вглядываясь в лицо брата. Тот выглядел таким старым, таким измождённым, иссохшим и сломленным. Неужели он так выглядит сейчас? Они были молоды, когда их привезли сюда, ему был двадцать один год, а брат был всего на несколько лет старше. Честно говоря, несмотря на цвет волос, они постарели хуже, чем их отец. Неудивительно, что отцу было так тяжело смотреть на него... на них. Он давно смирился с тем, что больше никогда не увидит брата, что будет видеться с отцом раз в год, а потом и вовсе перестанет. Это... это было больше, чем он мог надеяться. — Спасибо, — сказал он. Он бы до последнего вздоха отрицал, что произнёс эти слова. Гарри улыбнулся: — Не за что, — наконец-то почувствовав, что может отплатить ему за всё, что они для него сделали. Искра вспыхнула, обеспечив пожизненную верность между семьями Поттеров и Лестрейнджей. Несмотря на верность, разлуку и трудности. Ведь путь этих двоих был полон трудностей, невзгод и опасностей.