Контракт

23 декабря — 8 января. Рождественские каникулы  22 декабря — Хогвартс  -----------------------------0 — Мистер Поттер, задержитесь на минутку, — окликнул его профессор Флитвик, собирая перья, которые он всё ещё использовал, чтобы научить студентов заклинанию левитации. Остальные студенты читали свои учебники по чарам. Они терпеливо ждали, пока первокурсники соберут свои рабочие тетради, пергамент, перья и чернила, а затем побрели на следующие занятия, не без любопытства оглядываясь через плечо, чтобы понять, зачем Флитвику понадобился Поттер. — Что-то случилось, профессор? — спросил Гарри, наблюдая за тем, как тот использует магию. Прозвучавшая латинская фраза выдала в нём заклинателя, наложившего заглушающее заклинание. Должно быть, снаружи их ждут ученики, которые либо пришли пораньше, либо спрятались, чтобы подслушать их разговор. — Между тобой и лордом Лестрейнджем что-то произошло? — спросил Филиус обеспокоенным и мрачным тоном, садясь на стул. У него болели кости. Гарри моргнул, уставившись на своего декана, явно ошарашенный вопросом. «Что?..» — выдавил он, ошеломлённый. Он знал, что Корвус будет разочарован его ответом, ему следовало промолчать, пока он не придёт в себя. «Я имею в виду, простите?» — он выпрямился и посмотрел на профессора Флитвика. — А, значит, ничего не случилось, это хорошо, — сказал Филиус, оценивая реакцию Гарри и считая её искренней. Очевидно, что ничего не произошло. — Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, неважно, в чём она будет заключаться, ты придёшь ко мне, ясно? — он будет защищать своих рейвенкловцев всеми силами. — Я ценю ваши чувства, профессор, но не понимаю, почему вы считаете необходимым произносить подобные заявления, — сказал Гарри, на этот раз точно не разочаровав Корвуса. «Решение остаться в Хогвартсе было ошибочным, вот и всё», — объяснил Филиус, отмахнувшись от беспокойства и слов Гарри. — Остаться в Хогвартсе? — Гарри всё больше недоумевал, вместо того чтобы завершить этот разговор. — Я не останусь в Хогвартсе. Он более чем ясно дал понять, что едет домой на каникулы. — Тогда, может быть, ты объяснишь, почему ты поставил свою подпись в документе о том, что остаёшься в Хогвартсе на каникулы? — спросил Филиус, просматривая документы, пока не нашёл то, что ему было нужно, и не протянул это явно растерянному Гарри. Это была всего лишь копия документа, лежавшего в общей комнате, ещё одна копия была в кабинете директора. Было ясно, что происходит что-то ещё, и он был очень рад, что предусмотрительно решил узнать подробности. Гарри уставился на свою подпись и вынужден был признать, что она очень похожа на его собственную. Он знал, что не подписывал согласия остаться. «Ну, должно быть, это чья-то шутка». Гарри безучастно спросил: «Можно ли как-то это исправить?» Он покинет Хогвартс с этим дурацким списком или без него. Это показывает, насколько его не волнует его включение в документы. «Я уеду на Хогвартс-экспрессе и вернусь домой». Он отказывался произносить это имя даже под действием заглушающих заклинаний и понимал, что не стоит доверять чему-либо только потому, что были приняты некоторые меры предосторожности. Он не понимал, сколько всего можно сделать, но знал, что это очень много. Корвус сказал, что поможет ему и пришлёт книги. И он, конечно же, так и сделал, а ещё он присылал мышей и другие вещи для Хедвиг, и Гарри был счастлив, что Корвус знает его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он хотел бы, чтобы о его сове тоже заботились. «Поезд не отправится, если номера указаны неверно, — сообщил мальчику Флитвик. — Но убрать твоё имя довольно просто». С этими словами Флитвик коснулся палочкой имени Гарри, и оно быстро исчезло, а остальные имена переместились вверх, заполняя освободившееся место. — Спасибо, — сказал Гарри, мысленно пообещав себе проверить, не добавил ли кто-нибудь снова его имя. Если до этого дойдёт, он просто воспользуется аварийным портключом, активируемым его кровью, с помощью которого может перемещаться только один человек — то есть он сам. Очевидно, он им ещё не пользовался. Корвус дал ему его на случай, если Дамблдор попытается запретить Гарри возвращаться к его «невесте». По словам Корвуса, это была всего лишь мера предосторожности. Он не думал, что Дамблдор станет рисковать, пытаясь заставить Гарри отправиться в другое место. Корвус предпочитал перестраховаться, поэтому спрятал его на дне своего чемодана. «Не за что, а теперь иди и отдай это своему следующему преподавателю, чтобы у тебя не было проблем!» — Филиус протянул Гарри небольшую записку с извинениями, чтобы его не оставили после уроков. Он был рад, что между Корвусом и Гарри ничего не было, потому что не хотел, чтобы жизнь Гарри снова перевернулась с ног на голову, особенно после того, как он не нашёл никого, кто бы чётко понимал, что нужно Гарри. К кому Гарри, в свою очередь, явно испытывал сильные чувства. — Спасибо, сэр! — сказал Гарри, шагнув вперёд и взяв в руки запечатанный свиток пергамента. Он сунул его в свою школьную сумку. — Пока! — весело прощебетал он, уже стоя в дверях, и с щелчком закрыл их. Он уже забыл об этом инциденте и направлялся в отдел магических исследований так быстро, как только мог. Это было не так уж быстро, но Гарри всё ещё восстанавливался, и ничто, даже спешка, не могло его замедлить. Тем более так близко к Рождеству, к которому, кстати, ещё нужно было привыкнуть. — Простите, что опоздал, профессор. У меня записка от профессора Флитвика, — сказал Гарри с той же добротой и уважением, с которыми он обращался к остальным своим преподавателям. Подойдя к столу, он открыл сумку и стал искать записку, которую сунул туда. — Это... очень редкая книга, мистер Поттер, — прокомментировал Квиррелл, ни разу не запнувшись. Он был так поражён видом книги, что вышел из образа. Настолько редкая, что Квиррелл/Волан-де-Морт мог с уверенностью сказать, откуда она у мальчика. Бирка в нижней части книги указывала на то, что это точно не копия оригинала. — Спасибо, профессор, — сказал Гарри, широко улыбаясь и благоговейно прикасаясь к книге. — Это подарок, — и это действительно был подарок, хотя в итоге книга вернулась в библиотеку поместья Лестрейнджей. Он видел дату её выпуска, количество экземпляров и то, насколько она редкая и дорогая. Корвус прислал её несколько недель назад в знак благодарности, как подумал Гарри, за его идею, которая позволила Корвусу увидеться с обоими сыновьями. Это было уже слишком, поэтому Гарри собирался вернуть книгу в библиотеку. К тому же он жил в поместье Лестрейнджей, верно? Это был его дом, так что логично было бы вернуть книгу. Цена книги была выше «цены невесты», как было указано в договоре о помолвке, и фактически почти вдвое превышала её. «Вот, сэр!» — сказал Гарри, протягивая Флитвику пергамент. Квиррелл едва обратил внимания на то, что было написано на бумаге, всё ещё потрясённый тем, что он только что увидел. “Й-й-йо-у м-м-м-о-г-г у-у-у-с-се-е-е-е-ть?” — сказал Квиррелл, его заикание было намного сильнее, чем обычно. Он думал не об оправданиях, а о книге — это было невозможно, не так ли? Какое отношение Гарри Поттер мог иметь к Лестрейнджам? Он вспомнил, как увидел в Азкабане двух своих самых верных последователей вместе с их отцом Корвусом. Но когда и как Поттер оказался в Азкабане? Могло ли быть так, что он видел всё глазами Поттера? Сказать, что Дада был довольно медлительным, — значит не сказать ничего. Волан-де-Морт был занят, а Квиррелл боялся того, что это может значить. Так что в тот момент его заикание было не таким уж наигранным. Он не только носил в себе Тёмного Лорда... но и иногда становился одержимым чрезвычайно могущественным волшебником. Несмотря на желание задержать мальчика и получить от него ответы, Волдеморт отпустил его, погрузившись в задумчивое молчание, от которого Квиррелл вздрогнул. --- «Ты уже готов отправиться домой?» — спросил его сосед по комнате, войдя в комнату и увидев, как Гарри аккуратно складывает одежду в чемодан. — Почти, осталось только книги положить. Ты домой? — спросил Гарри Терри Бута, укладывая оставшиеся мантии в чемодан. Похоже, что нет, потому что Терри, судя по всему, ещё ничего не собрал. «Да, я как раз собираюсь начать собирать вещи», — прокомментировал Терри, опровергая мысли Гарри о том, что тот останется в Хогвартсе на каникулы. «Не могу дождаться, когда вернусь домой, хотя говорят, что здесь на Рождество весело!» Многие ученики Рейвенкло, как и большинство обитателей замка, возвращались домой. Как бы ни было весело заниматься во время каникул всем, чем заблагорассудится, мама бы разозлилась, если бы он решил пропустить семейные традиции. — Я так и понял, — ухмыльнулся Гарри. — Уизли только и делает, что твердит о пире. Уизли решили остаться в замке и рассказывали об этом всем, кто был готов их слушать. Честно говоря, Рон своим видом сводил с ума даже своих братьев. Терри поморщился: «Да уж, кому захочется видеть, как он ест на Святки?» Он ел, как корова, жующая жвачку, и это было отвратительно. Особенно для такого чистокровного волшебника, как он, предатель крови или нет. «По крайней мере, его братья не такие», — Перси, Фред и Джордж, казалось, обладали безупречными манерами за столом. Это был просто младший Уизли, или, лучше сказать, младший Уизли мужского пола, поскольку Джиневра Уизли скоро тоже поступит в Хогвартс. Гарри хихикнул. «Фред и Джордж довольно забавные», — признал он. Близнецы всегда находили способ рассмешить учеников. Их шутки и розыгрыши были направлены на то, чтобы развлечь, а не причинить кому-то вред. На самом деле Гарри думал, что из них получились бы хорошие шутники, как в магазине розыгрышей, о котором говорил Корвус, но сам он туда никогда не заходил. Его совершенно не интересовали розыгрыши и люди, которые их устраивают. Хотя Фред и Джордж заставили его немного изменить своё мнение. Возможно, ему стоит заглянуть в магазин приколов Зонко и осмотреться. Терри застонал: «Вы видели, что они сделали с бедным профессором Спраут? Эти вонючие шарики были просто ужасны!» Никто не сказал Спраут, кто виноват, но она и сама легко могла это выяснить. «Даже с открытыми окнами вонь выветривалась полчаса!» Магию нельзя было использовать рядом с растениями, это было слишком опасно, если бы они пострадали, или, точнее, некоторые растения, поэтому всё в основном делалось вручную. «Ты думал, что у двери было плохо? Кажется, мы с Падмой заняли место близнецов… там, где они в первый раз проиграли. Вонь не утихала ни на секунду, а рядом с нами не было окон!» — Гарри протестовал, весело качая головой. Он не жаловался, ведь все вокруг и учителя веселились. Близнецы, разумеется, не оставили никаких улик, подтверждающих их преступления. — Не повезло, — сочувственно сказал Терри, но его сочувствие уступило место веселью, которое он, казалось, отчаянно пытался скрыть. — Скажи это ему в лицо, — фыркнул Гарри, бросив на него многозначительный взгляд, но его лицо было почти полностью скрыто из-за того, что он был весь в вещах. Которые, кстати, в основном были собраны с помощью заклинания. Гарри сделал мысленную пометку, чтобы в будущем не забывать об этом заклинании. Однако его плечи дрожали, и это выдавало его. Десять минут спустя оба мальчика спокойно собирали оставшиеся вещи, отказываясь что-либо оставлять на время каникул. В конце концов, сборы и распаковывание вещей не заняли много времени, но они точно не смогли бы вернуться в Хогвартс, чтобы что-то забрать, если бы что-то забыли. Стук в дверь вывел их обоих из оцепенения. «Я никого не жду, а ты?» — спросил Терри. Любой из его друзей просто вошёл бы в комнату после стука. Гарри рассеянно покачал головой и с глухим стуком захлопнул крышку чемодана. «Ну вот», — сказал он с тихим удовлетворением. Терри выглядел так, будто уже закончил, хотя на самом деле Гарри начал на десять минут раньше своего соседа. «Профессор Флитвик!» — Терри удивлённо вскрикнул, выпрямляясь и глядя сверху вниз на своего декана. «Могу я вам чем-нибудь помочь?» — Он просто делал обход, чтобы убедиться, что все собрались вовремя? Или пришёл за чемоданами? Но они уезжают только завтра... Им понадобятся кое-какие вещи до того, как они сядут в Хогвартс-экспресс. Гарри выгнул бровь, став очень похожим на Корвуса, когда тот о чём-то молча спрашивал. Не то чтобы такой взгляд заставил его стыдиться, ему не было стыдно за то, как сильно он подражал Корвусу. Хотя, если бы он не был так осторожен, он бы выдал личность своего жениха. Во всех чистокровных семьях есть свои… нюансы, которые выдают фамилию. — Я бы хотел поговорить с вашим соседом по комнате, мистер Бут, — сказал Флитвик мягким и сочувственным тоном, как он часто делал со всеми. На самом деле за те несколько месяцев, что он провёл в Хогвартсе, Флитвик ни разу не повысил голос и ни на кого не разозлился. Даже МакГонагалл не могла не раздражаться из-за учеников. А ведь она была не только преподавателем трансфигурации и главой Гриффиндора, но и заместителем директора Хогвартса. — Э-э... конечно, профессор, я просто... пойду посмотрю... да, — пробормотал Терри, явно ошарашенный таким поворотом событий. Гарри никогда не видел, чтобы Терри так реагировал, он всегда был предельно красноречив и готов ко всему. — Я могу вам помочь, профессор? — спросил Гарри, оглядывая комнату, чтобы убедиться, что она прибрана. Во время проверок они следили за тем, чтобы в комнатах было чисто. На самом деле этим занимался не профессор Флитвик, а старосты, которые следили за порядком в комнатах. В зависимости от того, кто был старостой, требования различались. — Вы что, издеваетесь, мистер Поттер? — спросил Филиус, нахмурив лоб. — А? — выпалил Гарри, широко раскрыв глаза. Что за чёрт? — Почему? Что я такого сделал? — добавил он чуть более спокойно, чем его неэлегантное «а». «Твоё имя снова в списке», — сообщил ему Филиус, показывая доказательство в своих руках. Он был раздражён и раздосадован тем, что ему пришлось прийти сюда, чтобы получить ответы. — Но я вроде как... убрал список из общей комнаты... — сказал Гарри слишком уж смущённым тоном, подошёл к столу и взял его. — Видишь, я не включил своё имя в этот список! — ему удалось придать своему голосу лишь лёгкое возмущение. Однако его имя было чётко указано, и больше всего Гарри раздражало то, что почерк действительно был его. — Позвольте взглянуть, — попросил Филиус, взял документы и с помощью заклинания проверил их, но обнаружил, что Гарри говорит чистую правду. Имя не было добавлено в эти документы, и он знал, что не делал этого, так что оставался только один человек. — Похоже, директор что-то замышляет. Дамблдор был единственным, у кого была копия. Гарри тут же замкнулся в себе, его лицо и поза выражали такое безразличие, что его можно было принять за мраморную статую. Однако в конце концов он снова задышал, хотя лицо его по-прежнему оставалось каменным. Он был в ярости от того, что только что услышал. «Понятно», — холодно сказал он. Он определённо собирался написать об этом Корвусу, но какого чёрта Дамблдору было так важно, чтобы он остался в Хогвартсе? Чего он хотел добиться, пытаясь протащить его имя в список? «Что ж, я возвращаюсь домой, что бы там ни задумал Дамблдор. Если он перегнёт палку, я добьюсь его ареста за похищение и незаконное лишение свободы». Именно так и будет. — До этого не дойдёт, — серьёзно ответил Филиус. — Я буду следить за списком и лично передам его проводнику Хогвартс-экспресса. Возможно, ему понадобится помощь Минервы, чтобы отвлечь Дамблдора, пока поезд не отправится обратно на вокзал Кингс-Кросс. Она поможет ему без лишних вопросов, а ему всё равно. Минерва поможет им, чтобы Дамблдора не обвинили в похищении и заключении под стражу ученика. Это привело бы лишь к тому, что Дамблдора уволили бы с поста директора Хогвартса. Он ни на секунду не поверил, что Гарри блефует насчёт Дамблдора. Гарри ненавидел старого волшебника с такой страстью, которую редко встретишь в наши дни. Хотя Гарри был молод, он научился скрывать свои чувства, когда дело касалось Дамблдора — по крайней мере, когда дело касалось Дамблдора, — особенно если к этому был причастен лорд Лестрейндж. — Да, сэр, — почтительно ответил Гарри. — Может, сходим в Большой зал и купим тебе что-нибудь поесть? — предложил Филиус, как и обещал, чтобы облегчить Гарри задачу. Таким образом, они воспользуются каминной сетью, чтобы хоть как-то разгрузить мышцы Гарри. — Я был бы признателен, профессор, — сказал Гарри, чувствуя облегчение. Сегодня он был немного активнее, чем обычно. К сожалению, сегодняшний вечер обещал быть трудным, и это было совсем не в духе Гарри. После этого Филиус и Гарри вышли из общежития и направились в общую комнату, а оттуда — к камину, чтобы попасть в вестибюль рядом с Большим залом. --------o  Северус резко проснулся, не до конца понимая, что его разбудило. Но всего через несколько секунд он услышал, как кто-то зовёт его по имени, и прищурился, окончательно проснувшись и насторожившись. Это был голос Корвуса Лестрейнджа. Он с трудом сглотнул, живо вспомнив, как в последний раз встречался с этим волшебником лицом к лицу. Мерлин надеялся больше никогда с ним не встретиться. Он не чувствовал себя таким уязвимым уже больше десяти лет и забыл, какой страх это вызывало. Взяв плащ, он сполз с кровати, сунул ноги в тапочки и направился в гостиную. Он не удивился, увидев в камине голову Корвуса Лестрейнджа, но был немного встревожен и сбит с толку. «Всё в порядке?» Судя по выражению его лица, всё было не в порядке. — Гарри сегодня вечером не принял свои зелья, — резко заявил Корвус. — Я не могу связаться с Филиусом, я не знаю, где находятся его покои в Хогвартсе. Я знаю только адрес его класса, но его знают все ученики. — И что, по-вашему, я должен с этим делать? — не удержался от раздражения Северус. — Я не могу нести ответственность за то, что мальчик не принимает зелья. «Он никогда не забывал и не нуждался в напоминаниях. Боль — единственное постоянное напоминание, которое ему нужно», — процедил Корвус сквозь зубы, и его взгляд заставил Северуса устыдиться. Этот взгляд ясно давал понять, что Корвус убьёт его, если он сделает хоть шаг не в ту сторону, где бы он ни находился. Даже в Хогвартсе, который, как он продемонстрировал, небезопасен. И никогда не был безопасным. — Хорошо, я предупрежу Филиуса и прослежу, чтобы бра... мальчик принял зелья, — заявил Северус, всё ещё не в восторге от того, что его разбудили только потому, что Поттер не принял зелья. Хотя, учитывая, что он их принимал, он понимал, что без зелий боль была бы невыносимой. «Я хочу быть в курсе происходящего», — скомандовал Корвус, и ему не нужно было объяснять, что произойдёт в противном случае. После этих слов пламя вспыхнуло, и Корвус исчез из сети Floo, разорвав соединение. Северус уставился на камин, чувствуя, как колотится его сердце. Он мог бы поклясться, что увидел неподдельный страх на лице Корвуса Лестрейнджа… возможно ли это? Нет, сердце Корвуса Лестрейнджа было мертво, насколько это вообще возможно. Он не любил никого и ничего, кроме Тёмного Лорда и его сыновей. Он точно не стал бы любить Гарри Поттера, виновника падения Тёмного Лорда и заключения его сыновей. Или стал бы? Всё это должно было быть тщательно продуманной уловкой, но он пока не знал, зачем и какой. Эти мысли бесконечно крутились у него в голове, сводя его с ума. Что бы они ни задумали, ему нужно было забрать Филиуса и выяснить, где сейчас этот чёртов мальчишка. Но сначала ему нужно было переодеться. Он ни при каких обстоятельствах не хотел, чтобы студенты или коллеги увидели его в таком виде. --- Северус нетерпеливо притопывал ногой у входа в гостиную Рейвенкло. Он ждал возвращения Филиуса, полностью уверенный в том, что Гарри находится там, возможно, просто заснул или что-то в этом роде. Конец недели принёс долгожданное облегчение, потому что все они были измотаны. Что бы он ни думал и ни говорил о мальчике, он знал, какую боль тот испытывает, и искренне ему не завидовал. На самом деле от этого ему становилось не по себе… особенно когда он оказывался рядом с Дамблдором без барьера, разделяющего их. «Гарри нет ни в его комнате в общежитии, ни в общей гостиной, никто из студентов не видел его после ужина. Это очень необычно для него, он всегда возвращается в общежитие после ужина, всегда. Он либо проводит время в общей гостиной у камина, читая книгу, либо поднимается с книгой в комнату в общежитии, чтобы почитать в постеле после душа». — сообщил Филиус Северусу, покидая общую гостиную Рейвенкло с обеспокоенным выражением лица. Один из его учеников с Когтеврана пропал, и он ничего не заподозрил. Ученик, который был очень слаб здоровьем. Он мог переутомиться и потерять сознание, пораниться, с ним могло случиться что угодно. — Профессор, можно мы поможем найти Гарри? — спросил Терри, выбегая из комнаты с выражением искреннего беспокойства на лице. Конечно, они не были лучшими друзьями, они были чуть больше, чем просто знакомыми, и дали друг другу разрешение называть их по имени. — Нет, — тут же возразил Филиус. Меньше всего ему хотелось, чтобы все его сокурсники по Рейвенкло разбрелись по школе и заблудились. — Нет, спасибо, мистер Бут. Немедленно возвращайтесь в общую гостиную и не выходите оттуда. Он предупредил волшебника на случай, если тот попытается что-то сделать. Он не стал просить мальчика не тревожить первокурсников, они и так поняли, что что-то происходит. Возможно, они были новичками в Хогвартсе, но это ни в коем случае не делало их глупыми, особенно его сокурсников с Рейвенкло. — Да, сэр, — вздохнул Терри и неохотно вернулся в дом. Ему не пришлось разгадывать загадку, потому что дверь всё ещё была открыта и заклинилась из-за его ноги. Он вошёл, щурясь от света и представляя себе всевозможные ужасы. — У тебя есть идеи? — сухо спросил Северус, всё ещё слишком раздражённый, чтобы беспокоиться... пока. «Возможно, тебе стоит проследить за тем, как он шёл в сторону Большого зала, а я пока схожу в библиотеку, вдруг он решил пойти туда». Филиус заявил: «Если мы не найдём его в очевидных местах, нам придётся объявить тревогу и привлечь призраков, домовых эльфов и других, чтобы тщательно обыскать замок». — Очень хорошо, — согласился Северус, а затем быстро развернулся и зашагал обратно тем же путём, что и пришёл. Похоже, его выходные были испорчены. Филиус шёл медленнее и направился в библиотеку, а не в Большой зал, который находился не так уж далеко, но Северусу, конечно, было проще. У него была размашистая походка, особенно когда он был раздражён, а Северус определённо был раздражён. --------0  — Ничего? — окликнул его Филиус, как только заметил, что Северус направляется к нему с задумчивым выражением лица. Возможно, он наконец начал понимать, что Гарри не из тех, кто бродит по ночам, и что он пропал. — Нет, абсолютно ничего. Я уже сообщил Кровавому Барону и нескольким другим призракам, чтобы они были начеку, — процедил Северус сквозь зубы. Как бы ему ни претило это признавать, он действительно беспокоился. Он не только поклялся защищать его... вопрос был лишь в том, что убьёт его первым — клятва или Корвус Лестрейндж. — Д-д-д-доб-рый ве-ве-ве-чер, — заикаясь, произнёс Квиррелл, проходя мимо них и стараясь, чтобы его заикание не выдавало его неуверенность. — Т-т-ты выглядишь б-б-бесп-покойным, Ф-ф-фи-ли-ус, — — Один из моих учеников пропал, — мрачно сообщил ему Филиус, кивнув, когда Квиррелл обратил на него внимание. — Гарри Поттер, его не видели с ужина, — а это было несколько часов назад, комендантский час для старшекурсников уже наступил и прошёл. Гарри не просто немного задержался, прошло уже несколько часов. С тех пор, как его в последний раз видели, прошло четыре часа, и это лишь приблизительная оценка. Квиррелл был поражён, услышав это. «Я-я-я-я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь», — заикаясь, настаивал он. — Преподаватели сделают всё возможное, чтобы помочь, — усмехнулся Северус, глядя на Квиррелла сверху вниз. Он испытывал крайнее отвращение к этому ничтожеству, которому удалось получить должность преподавателя защиты. — Кабинет для персонала? — спросил он Филиуса, в мгновение ока изменив выражение лица. Филиус обречённо вздохнул и резко кивнул. «С-с-с-ха-л-л-лл Ш-и-и?» — Квиррелл указал на кратчайший путь в учительскую. Тем временем в голове у Квиррелла лорд Волан-де-Морт искал ту связь, которая, как он точно знал, существовала между ним и мальчиком. К сожалению, оба раза он не мог её контролировать, нет, она полностью принадлежала мальчику, и все попытки её обнаружить были тщетны. То ли он был недостаточно силён, то ли связь была односторонней… он не знал. Из-за своего... любопытства по поводу всего этого он воздерживался от употребления крови единорога. Он слишком боялся, что это может нарушить связь или помутить его разум, чтобы решиться на это. --- Новость об исчезновении Гарри быстро распространилась среди студентов, несмотря на то, что уже был нарушен комендантский час и им не следовало выходить из общей комнаты, а значит, они не могли знать о пропаже однокурсника. — Профессор, мы знаем... «Там, где Гарри Поттер», — прокомментировали близнецы, подходя к Филиусу, Квирреллу и Северусу, которые занимались поисками и только что снова встретились в центре. Остальные учителя занимались поисками вместе с призраками. — С ним всё в порядке... “Или должно быть...” — Он с профессором Дамблдором... «Хотя он и в...» «Заброшенная часть замка...» — Где? — резко спросил Филиус, что было для него необычно в общении со студентами. Однако тот факт, что Гарри был с Дамблдором, его крайне встревожил. «Он в одном из неиспользуемых классов рядом с коридором на первом этаже, недалеко от библиотеки» — Через две двери отсюда, — добавил Джордж, решив не заговаривать с братом, как обычно, видя, как встревожен Филиус. — Немедленно возвращайтесь в общую комнату, мальчики, — потребовал Филиус. — И спасибо вам, — добавил он искренне. Северус задумчиво посмотрел на мальчиков, гадая, откуда они узнали, где находится Гарри, и почему они сами не сопроводили мальчика. — Да, сэр! — согласились близнецы, отсалютовав, и, не обращая внимания на вопросительный взгляд зельевара, направились прямиком к ближайшей лестнице, которая должна была привести их в гостиную Гриффиндора. Они слышали, как близняшка Патил говорила об этом со своими подругами Лавандой Браун и ещё одной девочкой, которую они не знали. Судя по всему, близнецы часто переписывались в своих дневниках. Теперь они точно знали, чего хотели много лет, но, к сожалению, понимали, что никогда этого не получат. Их родители не могли позволить себе купить эти журналы, а заклинания из них были недоступны для широкой публики. На них распространялась авторская защита, из-за чего о них никто не знал, так как это был бизнес. Если бы об этом стало известно… что ж, бизнес бы не процветал, не так ли? — Л-л-лет-т-т-о м-м-можем п-п-пойти, — заикаясь, произнёс Квиррелл, чувствуя, как Волдеморт в его сознании начинает терять терпение. Он хотел знать, почему Поттер и Дамблдор оказались в пустом классе. Была ли ненависть притворной? Что он задумал? Связано ли это с Корвусом и младшими Лестрейнджами? Что он задумал вместе со старым дураком? Неужели Дамблдор снова его одурачил? Северус даже не взглянул на Квиррелла, поморщившись от отвращения. Филиус взглянул на волшебника и решительно кивнул. Он знал, что Гарри не стал бы приближаться к Дамблдору без веской причины. Либо Дамблдор сам подошёл к Гарри, либо, что ещё хуже, привёл его туда. Ни то, ни другое не сулило ничего хорошего, Гарри ненавидел старого дурака. Он считал, что Гарри изучал магию не только на первом курсе, Корвус наверняка позаботился бы о том, чтобы он умел защищаться. В связи с этим возникает вопрос: кого он больше беспокоил — Гарри или Дамблдора? Им не потребовалось много времени, чтобы добраться до комнаты, о которой говорили близнецы. Дверь была закрыта, вокруг царила тишина, и они не могли не задаться вопросом, не разыгрывают ли их близнецы. Они искренне надеялись, что это не так, ведь близнецы обычно так не поступают. Их розыгрыши всегда были безобидными и направлены на тех, кто смеялся вместе с ними, они никогда не издевались и уж точно не выделяли слизеринцев, как это делали большинство гриффиндорцев. Квиррелл невербально произнёс заклинание, чтобы проверить, есть ли кто-нибудь в комнате, а затем сделал дверь прозрачной, чтобы они могли заглянуть внутрь. Квиррелл поднял два пальца: в комнате было два человека, но видно было только одного. Гарри на что-то смотрел, но из-за колонн они не могли разглядеть, на что именно. Он выглядел очень напряжённым, его тело дрожало, но Гарри даже не попытался сесть, чтобы унять боль. Открыв дверь, Филиус выпустил свою магию, и дверь с грохотом ударилась о стену. Филиус быстро подошёл к Гарри. Увидев, что привлекло внимание Гарри, он в ужасе ахнул. «Мерлин, как долго он на это пялится?» Эта штука сводила с ума даже взрослых волшебников! Не говоря уже о мальчике, который кружил по комнате с горящими глазами и выпускал из палочки клубы дыма. Пока дымчатое тело не осветило комнату, не выдав присутствие Дамблдора, которое было подозрительно скрыто. — Альбус, как ты смеешь стоять здесь и смотреть? — прошипел Филиус сквозь стиснутые зубы, едва сдерживая ярость. Кто-то невербально снял маскировку с Дамблдора. Он не знал, кто это был: Северус, Квиррелл или сам Дамблдор. — Я пришёл сюда незадолго до вас, — виновато сказал Альбус. Несмотря на то, что он изображал оленя, попавшего в свет фар, он точно не ожидал, что они придут сюда. Все они знали, что это чёртова ложь, и даже не пытались скрыть недоверие на своих лицах. Северус был чуть менее откровенен. Близнецы знали, что старик там, ради всего святого, и им потребовалось не меньше пятнадцати минут, чтобы добраться до комнаты, где они изначально искали. — Гарри? Ты меня слышишь? — Филиус повернулся к Гарри, который нуждался в нём гораздо больше, чем в возможности поквитаться с Дамблдором. — Гарри? Гарри, казалось, не слышал его. Он смотрел на зеркало или, чёрт возьми, на то, что ему показывали, и это настолько его увлекло, что реальность полностью померкла. Филиус беспомощно взглянул на Северуса и Квиррелла, явно не зная, что делать. Если он отвлечёт Гарри от этого, как это повлияет на его разум? Им нужно было помочь Гарри избавиться от этого наваждения. Волан-де-Морт почувствовал магию Дамблдора, направленную на мальчика, и сразу понял, что тот пришёл сюда сегодня вечером не по своей воле. Его заставили, неужели этот старый дурак такой глупый? Проклятое заклинание, наложенное вместе с чарами, чтобы подстегнуть его… оно может удерживать его здесь бесконечно! О чём он только думал? — Гарри? Мне нужно, чтобы ты посмотрел на меня, пожалуйста, — уговаривал юношу Филиус. — Тебе нужно отдохнуть, почему бы тебе не пойти поспать? Его тело, помоги ему Мерлин, даже сейчас испытывало колоссальную нагрузку. — Почему бы тебе хотя бы не присесть? И снова его полностью проигнорировали. Дамблдор с обеспокоенным выражением лица наблюдал за их работой. Он не хотел, чтобы мальчик заходил так далеко. Он просто хотел, чтобы мальчик вспомнил своих родителей, чтобы он начал проявлять свои гриффиндорские наклонности, чтобы он начал тонко манипулировать мальчиком, заставляя его делать всё, что, по его мнению, хотели бы его родители. Зеркало идеально подходило для этого, ведь не было никаких сомнений в том, что мальчик видел своих родителей. Кого ещё и что ещё он мог видеть? Так что он неизбежно пошёл бы на верную смерть, думая о родителях, когда это было необходимо. Было грустно осознавать, что мальчику с самого рождения было суждено погибнуть, но Гарри был ничто по сравнению с волшебным миром в целом. Это было ради всеобщего блага. Квиррелл пошевелился, направил палочку на зеркало, и белая простыня начала разворачиваться, опускаясь по зеркалу под действием силы тяжести. Вскоре всё зеркало было покрыто сверху донизу, и только тогда чары, похоже, подействовали: колени Гарри подогнулись, а Филиус крякнул, пытаясь удержать мальчика, но не смог, и они оба рухнули на пол. Филиус смягчил падение, и, будем надеяться, это предотвратило переломы. Волдеморт прищурился, заметив что-то выпирающее из кармана мальчика. Он знал, что ещё несколько секунд назад там ничего не было. Если бы Квиррелл в тот момент не занимался зеркалом, он бы сразу это понял. Северус вошёл в комнату. Он ни в коем случае не был целителем, но прошёл курс колдомедицины во время обучения на мастере зельеварения. «Нам нужно отвести его к Поппи», — мрачно произнёс Северус после того, как стали известны результаты. Он не мог поверить в то, что только что сделал Дамблдор. В очередной раз он оказался в полном пренебрежении к данной им клятве. Каждый раз в этом был виноват Дамблдор: от того, что он отдал Гарри Дурслям, до его собственных кровавых действий здесь, в Хогвартсе. Квиррелл подошёл к Северусу и легонько постучал палочкой по тому, что лежало в кармане у Гарри, и перенёс это в свой карман. При этом никто не заметил их действий. Он не понимал, почему Тёмный Лорд забрал это у него. Что такого было у мальчика, что так заинтересовало Тёмного Лорда? — Нет, — тут же возразил Филиус. — У него есть свой личный лекарь, она его осмотрит, она знает его историю болезни и то, какие зелья он принимает. — Поппи прекрасно справится, — впервые за всё время заговорил Дамблдор. Похоже, эта информация его встревожила. Как давно у Поттера был целитель? Почему он об этом не знал? Зачем мальчику вообще нужен был целитель? Как много на самом деле знала эта невеста? Это его очень, очень встревожило. Кольцо было простым, без каких-либо украшений, чтобы подчеркнуть, из какой семьи его жених. «Я буду опекуном мальчика, пока он учится в Хогвартсе, я так решил», — ответил Филиус холодным и отстранённым тоном. Как смеет Дамблдор относиться к нему свысока? Делать вид, что ничего не происходит? Мерлин, подумал он, а не провернул бы Дамблдор такой трюк, если бы точно знал, с какой семьёй помолвлен Гарри? Он знал ответ на этот вопрос: нет. За последние несколько месяцев Дамблдор потерял много власти — власти, которую он утратил из-за мальчика, которому позволил увидеть своих родителей в зеркале — он не сомневался, что именно это тот и увидел — не заботясь о его психическом состоянии. Что бы он ни задумал, Дамблдор не собирался это терпеть и отправлял мальчика домой, в поместье Лестрейнджей, чтобы тот восстановился. — Что ж, целитель может прийти сюда, чтобы осмотреть мистера Поттера, — смиренно вздохнул Дамблдор. — Я сообщу Поппи. — С этими словами он вышел из комнаты, не обращая внимания на недоверчивые взгляды, направленные ему в спину. — Он был вынужден искать зеркало, — мрачно сообщил Северус Филиусу. — Магия больше не действует, но я прекрасно чувствую... магическое присутствие Дамблдора. Квиррелл быстро закивал, полностью соглашаясь с Северусом. Он старался не говорить, потому что от постоянного заикания у него начинала болеть голова. — Я сообщу ему, — согласился Филиус, левитируя потерявшего сознание волшебника, чтобы доставить его домой, к семье и семейному целителю. Поппи ничего не знала о жестоком обращении, которому подвергался Гарри, и, в отличие от целителей, ведьмы-медики не давали таких же клятв и обетов, а значит, она могла рассказать всё Дамблдору — хотя, честно говоря, Филиус считал, что тот должен знать, к чему привели его действия — если он ещё не знал, и эта мысль его сильно угнетала. — Е-е-е-му? — с глубоким любопытством переспросил Квиррелл, переводя взгляд с Северуса на Филиуса, которые явно знали больше него. Он не осмелился заглянуть в их мысли, оба были опытными окклюментами. Филиус, несомненно, хотел, чтобы никто из зрителей не смог прочитать его намерения прямо в его голове во время дуэльного сезона. Что касается Северуса, то он сам обучал этого волшебника, и тот очень быстро схватывал материал, но это его не удивляло. Северус всегда был необычайно способным учеником, независимо от предмета. — Очень хорошо, — вздохнул Северус, отступая, чтобы Филиус мог спокойно уйти с ребёнком. Он сожалел о своём прежнем отношении и убеждениях. Он настолько привык не верить ничему, что связано с Поттером, что ему потребуется время, чтобы осознать, что Гарри не похож ни на одного из своих родителей, а является «сам себе человеком», но он ещё не мужчина, а мальчик. Мальчик, который был настолько очарован зеркалом, что даже не пошевелился — ну, по крайней мере, не пошевелился по тем неправильным причинам, из-за которых его тело могло часами находиться в напряжённом состоянии — был настолько погружён в свои сердечные желания. — У мистера Пот-т-т-тера н-н-новый маг-г-гический х-х-хранитель? — спросил Квиррелл, зная, что не получит ответа от Снейпа. Северус его просто ненавидел. Он, конечно, был прав: от взгляда, которым одарил его Снейп, любой другой на его месте обмочился бы. К сожалению, хоть он и был другим на его месте, он также был хозяином волшебника, который наводил ещё больший ужас, чем Снейп, так что в конце концов... он был ничто по сравнению с Тёмным Лордом. Северус быстро развернулся и вышел из комнаты, задержавшись в дверях и поморщившись от боли в ноге. Ему нужно было принять ещё одно обезболивающее. Чёрт бы побрал эту паршивую тварь, ему хотелось пойти и прикончить её. Хотя, учитывая, что у неё три головы и три ряда очень острых зубов… он был рад, что она укусила его только один раз. Выпрямив спину и осознав, что только что проявил слабость перед самым жалким волшебником на свете, он зашагал прочь, не желая показывать, что хромает или что ему больно. Квиррелл подошёл к двери, наблюдая за тем, как все расходятся, и слушая, как Тёмный Лорд говорит: «Должно быть, Дамблдор думает, что Поттер остался в Хогвартсе…» Ни Северус, ни Филиус его не поправили. Его собственные учителя были настроены против него, они знали что-то, чего не знал он. Вопрос был в том, что именно они знали? Ему нужно было внимательнее следить за ними. «Немедленно возвращайся в свою комнату», — прошипел Тёмный Лорд. Он хотел посмотреть, что у мальчика в кармане и стоит ли это чего-нибудь. Возможно, это действительно что-то, что поможет ему выяснить, кто опекает мальчика. Лестрейнджи всегда были у него на уме как потенциальные кандидаты. В конце концов, должна же быть причина, по которой он их видел. Эта связь… Она должна быть связана с Поттером, но он не мог понять, какого чёрта мальчик оказался в Азкабане… если только он не ошибался. Ему совсем не нравилась мысль о том, что он может ошибаться. В какой-то момент он узнает наверняка, что эта таинственная связь, которая у него была, уже несколько раз вспыхивала с новой силой. Ему не терпелось вернуться в уединённую обстановку жилых помещений, которые он сейчас занимал. Возможно, это даст ответы на его вопросы, которых нет ни у кого другого. --- — Что, чёрт возьми, произошло? — выругался Корвус, вне себя от ярости, когда увидел Гарри без сознания, лежащего на носилках после того, как его провели через камин. Филиус отказался что-либо ему рассказывать, просто полностью открыл камин, чтобы Корвус мог немедленно войти и привести своего целителя. Что он, конечно же, и сделал, хотя у него в животе всё переворачивалось от страха перед худшим. Тролль уже побывал в Хогвартсе и, ради Мерлина, угрожал жизни ученика, чего не должно было случиться. Что же теперь произошло? Корвус прижал ладонь ко лбу Гарри и почувствовал, что тот липкий и покрыт засохшим потом. Даже волосы Гарри были влажными от пота. Однако Корвус был глубоко признателен за вмешательство: он не хотел, чтобы Гарри попал в больничную палату к Поппи Помфри. Хотя он сомневался, что она правильно выполнит свою работу и проведёт полноценный осмотр, чтобы поставить диагноз. Он подумал, что Миллисент Флинт лучше бы поторопиться: Гарри был бледен и выглядел больным. Филиус отпрянул, почувствовав исходящую от Корвуса неприкрытую ярость, хотя, скорее всего, его выдавали сами слова, а не потоки магии. Он очень сомневался, что Корвус когда-либо терял самообладание настолько, чтобы ругаться и говорить как первокурсник Гриффиндора в… ну, вообще когда-либо. По крайней мере, не на людях. Хотя технически они не были на людях, он всё равно разговаривал с человеком, которого не очень хорошо знал. С трудом сглотнув, он хотел пробормотать что-то вроде «не убивай и не проклинай гонца», что в тот момент казалось ему очень уместным. Он знал, что, как только упомянут Дамблдор, всё пойдёт наперекосяк. «Мы начали искать Гарри, как только ты вышел на связь. Я сразу же отправился в его комнату в общежитии, но мне сказали, что его не видели с самого ужина». Корвус равнодушно прищурился: «Ты тянешь время», — что означало, что ему определённо не понравится то, что волшебник собирается сказать. Он даже не моргнул, когда вошла Миллисент, и она, почувствовав напряжённую атмосферу, подошла к неподвижному телу Гарри, всё ещё лежавшему на носилках. «Я хочу получить ответы немедленно! Гарри никогда бы не пошёл бродить по школе, когда ему нужно было готовить зелья!» Ему было всё равно, что скажут другие, он знал Гарри лучше, чем кто-либо другой. — Нет, не по своей воле, — согласился Филиус, и в его голосе прозвучала история, рассказанная самой собой. — Я ещё раз требую немедленно сообщить мне, что произошло, — резко ответил Корвус, бросив быстрый взгляд на Гарри, который всё ещё не проснулся. Хотя он понятия не имел, пыталась ли Миллисент разбудить его или решила, что ему лучше поспать. Возможно, она тоже хотела услышать, что произошло, прежде чем принимать решение. «Мы нашли его в заброшенном классе неподалёку от библиотеки, — серьёзно сообщил им Филиус. — Он смотрел на зачарованный предмет, о существовании которого я даже не подозревал, не говоря уже о том, что он находился в самом замке». Ноздри Корвуса раздулись в молчаливом предупреждении. Ему очень хотелось наложить на Филиуса заклинание Легилименс, чтобы просто узнать правду, не ходить вокруг да около. — Это было зеркало Еиналеж, — сказал Филиус, не обращая внимания на возгласы ужаса, которые издали Корвус и Миллисент. Они явно понимали, о чём он говорит. — Также известное как зеркало желаний. — Чья это была блестящая идея — устроить это в школе, полной детей? — прорычал Корвус, прежде чем запоздало понял, что было сказано ранее. — Он не по своей воле был вынужден смотреть в это проклятое зеркало? Это была старая, древняя магия XIX века, которую, вероятно, принёс в Хогвартс учёный, ученик или преподаватель, надеявшийся её изучить. Его не видели так долго, что можно было предположить, что он был уничтожен после очередной смерти: кто-то стоял перед ним и умер после целой недели без еды, питья и каких-либо действий, поддавшись очарованию зеркала. — В каком-то смысле, — ответил Филиус и продолжил свой рассказ, зная, что доводит Корвуса до белого каления. — С помощью сильной магии он заставил себя выследить зеркало, причём это была магия Дамблдора. Он «настаивал», что добрался туда раньше нас, но мне достоверно известно, что он пробыл там как минимум на пятнадцать-двадцать минут дольше. — Близнецы могли бы соврать, чтобы избежать неприятностей... но он не думал, что они стали бы лгать о таком. Только не в том, что касалось Дамблдора. Корвус застыл как статуя, его глаза холодно блестели, а в душе бушевала жажда мести. «Как он себя чувствует?» — спросил Корвус у Миллисент сквозь стиснутые зубы, явно пытаясь сдержать гнев. — Корвус, — прошептал Гарри, и его гнев лопнул, как воздушный шарик. Он повернулся к Гарри, всё ещё не открывая глаз, но уже хотя бы частично придя в себя.