Контракт

Корвус отчаянно хотел исполнить желание своих сыновей. Ведь это была первая настоящая просьба — требование прекратить их безнадёжные дела не в счёт — за все годы, что он провёл в Азкабане. К сожалению, он не мог заставить себя пойти против воли Гарри и назначить столь необходимое наказание, которого та ситуация заслуживала. В конце концов он поступил так: щедро заплатил кому-то, чтобы тот напал на Вернона Дурсля в тюрьме, но не убивал его. С Мардж Дурсль обошлись так же, но, как ему доложили, на неё и так нападали десятки раз — из-за её отношения к другим заключённым она стала крайне непопулярна. В этих нападениях не было ничего необычного: всем известно, как в тюрьме относятся к тем, кто жестоко обращается с детьми. Что касается Петунии Дурсль, то несколько недель назад она попала в «очень неприятную» аварию с участием автомобилей. Корвусу показалось, что она страдает недостаточно, поэтому он наложил на неё пару заклятий, и — бац! — она оказалась в больнице. Поскольку присмотреть за её сыном было некому, Дадли Дурсль попал под опеку государства. Насколько Корвус знал, мальчика посадили на строгую диету, и он страдал от сурового распорядка, к которому не привык. Всё, что он делал, оборачивалось против него: издевательства, тайком пронесённая еда, споры — всё это приводило к домашнему аресту, ограничению времени у телевизора, лишению десерта на выходных. Небольшую порцию ему разрешали, только если он вёл себя хорошо, а из-за его поведения десерт отменяли каждую неделю. Так что да, пока что Дадли был глубоко несчастен. Последней каплей стало то, что ему пришлось перейти в обычную школу в другом районе. После разорения семьи «Смелтингс» давно выбыл из списка возможных школ для Дадли Дурсля. С другой стороны, Дадли уже сбросил почти сто двадцать килограммов, и в долгосрочной перспективе, если он останется в этой системе, его здоровье только улучшится. Итак, у Дурслей выдалось одно жалкое Рождество. В прошлом году они, пусть и став меньше числом, баловали сына, дарили ему больше подарков, чем обычно, холили до такой степени, что он даже не осознавал своего везения. А в этом году? Вернон и Мардж были в тюрьме, оправляясь от побоев, Петуния восстанавливалась после аварии, и все они в одиночестве томились в своих страданиях. А Дадли? Дадли тоже был наказан после того, как громко возмутился, получив всего четыре подарка, два из которых оказались одеждой, а не тем, что он на самом деле хотел. В итоге его отправили в спальню подумать о своём поведении и пригрозили лишить рождественского полена, если он продолжит портить праздник. В отличие от Гарри, который, сидя в своём шкафу, не тосковал, а буквально сиял от счастья. — Ты готов идти? — спросил Корвус, заходя на кухню. Он бывал здесь нечасто. Для подобных дел у него были домовые эльфы, которые приносили всё необходимое, когда это требовалось. Кухня была их территорией — их и наняли для поддержания безупречной чистоты в ухоженном поместье. Правда, некоторых взяли специально для ухода за животными, но по большей части Корвус справлялся сам, а они помогали лишь тогда, когда он не мог: во время гриппа, при болях в спине или в периоды затяжных заседаний Визенгамота. — Почти, — ответил Гарри, широко улыбаясь Корвусу и едва сдерживаясь от прыжка от восторга. Можно было подумать, что он вовсе не собирается в Азкабан. Но Гарри было всё равно: он был невероятно счастлив, смирившись с недавними действиями Дамблдора и узнав, что с ним разберутся. Хотя… возможно, дело ещё и в письмах о Дурслях, которые Корвус позволил ему прочесть тем утром. «Мне просто нужно положить это сюда», — и два набора еды с металлическими подогревателями — или охладителями — оказались в коробке рядом с четырьмя флаконами горячего шоколада. Всё было упаковано так, чтобы ничего не пролилось, особенно с учётом привычки охранников всё перетряхивать при досмотре. — Ты уверен, что не хочешь открыть рождественские подарки перед отъездом? — спросил Корвус, всё ещё не веря, что Гарри спустился вниз так рано без предупреждения. Он встал в обычное время и был потрясён, увидев подарки под ёлкой, а узнав, что они для него, и вовсе ошеломлён. Корвусу снова захотелось придушить Дурслей. Подарки прислали другие ученики Хогвартса, а также «загадочная посылка», которая, как он знал, была от Дамблдора. Он достаточно часто видел его почерк на законодательных актах, чтобы узнать его сразу. Он также снял с посылки чары, в первую очередь — чары слежения. К счастью, защитные чары поместья блокировали подобную магию, так что Дамблдор не узнает, где живёт Гарри. От этой наглости Корвус едва не впал в ярость, так что ему захотелось крушить всё вокруг. — Уверен, — сказал Гарри, хотя он был взволнован и так, так, так счастлив от предстоящего открытия подарков… часть его сознания тщетно твердила, что это может быть розыгрышем. Такое с ним уже бывало. Нет, он не собирался вспоминать Дурслей или прошлые ужасные рождественские праздники. Они страдали, и этого было достаточно, чтобы унять чувство неполноценности и жажду мести, которые жили в нём. — Что ж, — тихо произнёс Корвус так, что слышали только его сыновья и Гарри. — Ты отправил свои подарки с Хедвиг? — Речь шла о небольших безделушках, которые Гарри купил в «Совиной почте» на прошлой неделе, узнав, что… принято дарить подарки тем, с кем ты дружишь или просто знаком. Подарок и его содержание тонко намекают на то, как будут развиваться отношения. Гарри слегка наморщил лоб в замешательстве. Он не припоминал, чтобы Дурсли что-то дарили кому-либо, кроме разве что Мардж, и, честно говоря, не помнил, чтобы кто-то, кроме Мардж и Дурслей, дарил что-то Дадли. Но его так часто запирали в чулане, что откуда ему было знать? Так что социальные условности были для него тёмным лесом. В том, что ты даришь человеку вроде Малфоя, была даже политическая подоплёка. Корвус помог ему, предложив несколько вариантов и позволив Гарри выбрать самому. Он заметил, что Гарри не боялся тратить деньги, но, с другой стороны, мальчику больше никогда не придётся беспокоиться о финансах: инвестиции, сделанные в прошлом и сейчас — Корвус давал советы, — обеспечивали постоянный приток средств на его счёт. К тому же то, что Гарри потратил до сих пор… даже не оставило вмятины в его доверительном фонде. Как всегда, Гарри почувствовал внутри тепло при мысли, что Корвус действительно его слушает, обращает внимание на его слова и поступки. Корвус помнил имя его совы, хотя говорил о ней нечасто, и не только потому, что купил ей красивую клетку и много вкусных мышей. «Я отправил их сегодня утром после зарядки», — сказал Гарри. Он явно использовал нескольких сов, Хедвиг не смогла бы унести всё, и, судя по её возмущённому уханью, она была не в восторге. Исключением были подарки для Малфоев, которые он, к своему ужасу, собирался вручить лично. — Надеюсь, ты воспользовался помощью домовых эльфов? — спросил Корвус, искренне надеясь, что Гарри не пошёл в Совятню после упражнений. — Да, — признался Гарри с лёгким румянцем на щеках, понимая, что после тренировки он вряд ли смог бы одолеть все эти ступеньки. «Здесь нечего стыдиться. Им нравится помогать, и ты уже знаешь, что происходит с домашними эльфами, у которых долгое время нет хозяев», — сказал Корвус одним из первых, чтобы Гарри усвоил это. Усвоил логически, да, но это не означало, что мальчик был с этим согласен, и это было нормально. Корвус не собирался заставлять его передумать или заводить собственных эльфов. Хотя он подозревал, что по всему поместью рассеяны десятки домовых эльфов. «Я не ожидал, что мне разрешат приехать на Йоль», — признался Гарри, заканчивая упаковывать оставшуюся еду. «Магию нельзя изменить, чтобы она учитывала такие важные даты, как Йоль», — объяснил Корвус. Это была правда: если день посещения выпадал на субботу, он бы пришёл, хотел того или нет, если, конечно, не был болен или ранен. — Логично. К тому же Йоль — не самый важный день в кельтском календаре, — сказал Гарри, всегда стремясь продемонстрировать свои знания. — Это день солнцестояния. — Верно, — согласился Корвус. Хорошо, что у Гарри был пытливый ум и он мог запоминать знания, попадавшие в его замечательную голову. Какой бы непонятной ни была информация, Гарри её усваивал. У него не было гипертимезии, феноменальной автобиографической памяти или, как говорят в просторечии, фотографической памяти, но он запоминал большую часть прочитанного. — — — —0 Всё тело Рабастана напряглось, когда он в очередной раз оттолкнулся от пола. Он старался изо всех сил. Ему удалось сделать на четыре отжимания больше обычного, но, возможно, это было связано с тем, что дементоры держались подальше от его камеры. От очередного толчка его руки подкосились. Тяжело дыша, он застонал от боли, вызванной напряжением, но это была приятная боль. Он становился сильнее, здоровее, и в долгосрочной перспективе это пойдёт ему на пользу. Даже если он никогда не выберется отсюда — во что он, честно говоря, не верил, несмотря на все попытки отца, — он постарается получить от жизни максимум прямо сейчас. Перевернувшись на спину, он с благоговением уставился на шар. Когда дыхание успокоилось, Рабастан, пошатываясь, направился к кровати. Он смог сделать это без труда и не поранив колени благодаря двум слоям картона, которые были постелены повсюду, чтобы заменить холодный рифлёный пол и не дать мелким камням и осколкам врезаться в кожу. Шар светился, несмотря на проникавший в камеру дневной свет. На самом деле он работал круглые сутки, и Рабастан искренне надеялся, что не перестанет. Порывшись под подушками, он достал книгу. Он перечитывал её уже во второй раз, так как все три книги и журналы, которые принёс Гарри, были уже пройдены. Это помогало поддерживать умственную активность, но ему действительно нравилось читать. Он просто хотел бы использовать магию, ему её не хватало. Ощущение волшебной палочки в руке, самодовольное удовлетворение от правильного произнесения заклинаний, эксперименты, которые с этим связаны. Он всегда любил экспериментировать, его брат и отец были не такими искусными, как он. Он не мог не задаваться вопросом, какие книги Гарри принесёт ему на этот раз и что ещё возьмёт с собой. Поскольку была суббота, он не беспокоился о том, что останется голодным, поэтому Рабастан взял последнюю шоколадку из коробки, стоявшей рядом с кроватью, развернул её и жадно откусил. Он заметил, что стал есть меньше шоколада, что, вероятно, было полезно для здоровья. Если бы его отцу действительно удалось сократить время пребывания дементоров до нескольких часов… это изменило бы всех… до неузнаваемости. Те, кто здесь находятся, снова смогли бы думать, а не пребывать в постоянном оцепенении. Разве их недостаточно наказали? Лишили свободы и возможности использовать магию, не потеряв при этом рассудок? Он потягивался, чтобы мышцы не свело, рассеянно читал книгу по защите, вышедшую в прошлом году, и, должно быть, напрашивался на неприятности, потому что ему до боли хотелось применить заклинания. Мерлин, как же он скучал по магии. Хуже всего было то, что он чувствовал свою магию, но не мог её использовать. Спустя полчаса, проглотив десятки страниц, Рабастан напрягся: лязг и шаги в коридоре подсказали ему, что стража приближается. Подскочив к шару, он провёл по нему большим пальцем, и руна тут же погасла. Он дрожал и содрогался, пока дементоры приближались, но они рассеялись — вероятно, Патронус стражи заставил их отступить. Должно быть, пришло время. Охранники редко ходили по коридорам, оставляя это на усмотрение дементоров. Они появлялись только по необходимости, например, когда кого-то сопровождали в переговорную. Такое случалось примерно раз в год, когда те, кто действительно хотел встретиться с кем-то, получали такую возможность. В остальное время было довольно тихо, разве что иногда уводили заключённого. До сегодняшнего дня. — Пора, — раздался знакомый голос охранника, к которому он привык. Он заметил, что они перестали вести себя с ним грубо. Хотя, судя по выражению лиц, им явно не хотелось сегодня работать. Похмелье? О, вот ещё одна вещь, по которой он скучал — алкоголь. Мерлин, он бы на всё пошёл ради рюмки огненного виски. Рабастан поднялся на ноги, слегка поморщившись от боли в бёдрах. Возможно, он перестарался. Однако, когда он начал идти, боль утихла или, по крайней мере, стала терпимой. Стражник вышел из камеры, позволив Рабастану выйти, и двое повели его в комнату. Рабастан подумал, что теперь он мог бы дойти туда и с завязанными глазами. Он сел, и стражники ушли. Он знал, что один из них будет ждать снаружи, а другой пойдёт за Родольфусом. Его разум стал острее и проницательнее, чем когда-либо прежде. Он замечал то, чего не увидел бы ещё несколько недель назад. Это было настоящее чудо. Он был так рад, так благодарен, и ему не терпелось узнать, как именно это было сделано. Никогда бы не подумал, что тот вырос в семье маглов. Как и магглорождённый — он не использовал политкорректный термин «выросший среди маглов»; не то чтобы его волновала политкорректность, но в его понимании грязнокровка — это грязнокровка, — а мальчик не был грязнокровкой, даже если его мать была таковой. Он резко очнулся от размышлений, когда в комнату ввели его брата. До прихода отца и Гарри оставалось, наверное, минут десять. Наконец-то он получит ответы. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Рабастан брата, довольный тем, что тот в состоянии говорить. — Я в порядке, — проворчал Родольфус. Он был не в настроении болтать, как и всегда в последнее время. Воспоминания и боль во всём теле — он просто… он очень устал. Он даже немного завидовал брату, не настолько, чтобы желать ему зла, но всё же. — Да, я понимаю, — пробормотал Рабастан. Может, ему и не так плохо, как брату, но он провёл здесь столько же времени и знает, что такое отчаяние и желание покончить с собой, когда заперт здесь и не можешь отсчитывать годы до освобождения. Они были здесь пожизненно. Они оставались бы здесь, пока их не похоронили в безымянной яме, если только тела не вернулись бы отцу — если он переживёт их, учитывая риски для здоровья, которые могли привести к тому, что отец проживёт дольше. Через несколько минут перед ними поставили две чашки с горячим шоколадом. «Сегодня у нас мало персонала», — извиняющимся тоном объяснил охранник. Они оба непонимающе уставились на него. «Что случилось?» — наконец спросил Рабастан, чувствуя, как колотится сердце. «О, сегодня Йоль, в этот день у нас всегда дежурит всего несколько охранников», — добавил он, развеяв все их опасения по поводу возможной катастрофы. Он не поздравил их с Йолем — как обычно, и, скорее всего, это было бы воспринято не очень хорошо. С праздником Йоль, да, но это последнее, чего кто-либо здесь желал. В том числе и они сами, остров делал всех несчастными. В глазах братьев Лестрейнджей мелькнуло удивление, когда стражник быстрым шагом вышел из комнаты. Оно быстро рассеялось, когда менее чем через две минуты в комнату вошли Гарри и Корвус. «Счастливого Рождества! Правда, они не разрешили мне принести ёлку», — сказал Гарри с хитрой ухмылкой, показывая, что он шутит. По крайней мере, братья решили, что он шутит… но ведь он не мог ошибаться? «Сегодня я принёс что-то тёплое, я не был уверен, что мне разрешат», — признался Гарри, особенно учитывая согревающие и охлаждающие чары на предметах. К счастью, Гарри заявил, что совместная трапеза — это традиция, тем более что он был «консортом» и должен был доказать, что может обеспечить своего будущего мужа пропитанием. — Но, как всегда, Гарри любит выводить из себя стражников, — криво усмехнулся Корвус, недоумённо качая головой. Он не стал медлить ни секунды и прямо изложил условия брачного контракта ошарашенным стражникам. Они тоже особо не спорили, предположил он, потому что был Сочельник или они просто хотели поскорее закончить этот день и вернуться домой. — Что ты положил в этот шар? — спросил Рабастан, сам того не желая, очень-очень резко. Но при виде рождественского ужина со всеми изысками, который был накрыт перед ним, у него потекли слюнки. — Прошу прощения… я не хотел говорить так резко, — добавил он исключительно ради отцовского спокойствия, по крайней мере, он так думал. Родольфус чуть не расплакался, когда перед ним поставили поднос с горячей едой. Он заметил, что рядом стоят горячий шоколад и сливочное пиво. Мерлин, он готов был встать и расцеловать мальчика за его доброту и щедрость. Столовых приборов не было, но ему, честно говоря, было всё равно, он бы без проблем съел всё пластиковой вилкой и ножом. «Что случилось с шаром? Он уже перестал работать?» — спросил Корвус, когда они сели ужинать. Гарри сам многое подготовил и приготовил, остальное сделали домовые эльфы, которым не понравилось, что Гарри взял всё в свои руки, но они никогда бы в этом не признались. Корвус посидел с ним, чтобы составить компанию, прежде чем отправиться к своим мальчикам, но обнаружил, что всё собрано и готово к отправке, включая, похоже, их собственный ужин. Гарри нахмурился, слегка разочарованный. «Я потратил на это целую вечность», — проворчал он, решив, что проблема в этом, и не дожидаясь ответа Рабастана. — Что ты использовал для его создания? Какие заклинания? — спросил Рабастан, не сводя глаз с Гарри и всё ещё отчаянно желая получить ответ. — Эм, — пробормотал Гарри, искренне удивлённый внезапным интересом Рабастана. На прошлой неделе ему тоже было немного любопытно… но на этой неделе интерес был особенно сильным. — Я использовал только одну руну, ты её знаешь, это руна света… — заметил Гарри, предполагая, что Рабастана интересуют именно руны. — Но какие заклинания? — настаивал Рабастан. Наверняка на шаре было что-то ещё, кроме световой руны. Он чувствовал исходящую от него магию, и дементоры, очевидно, тоже её чувствовали. Не случайно они начали обходить дверь его камеры стороной, как только он надел эту штуку. — Эм, подбадривающее заклинание, заклинание Патронуса и что-то, что отгоняет тёмных существ… Я просто пытался помочь, — сказал Гарри, оправдываясь. Тишина и остановившиеся руки подсказали Гарри, что что-то не так. — Что? — обеспокоенно спросил Гарри. — Я вроде как использовал старое защитное заклинание, чтобы они его не обнаружили? — это был скорее вопрос, чем утверждение. — Патронус? — спокойно спросил Корвус, хотя на самом деле он был совсем не спокоен. — Ты пробовал это заклинание? — Он отпугивает дементоров, я хотел помочь, — объяснил Гарри, сбитый с толку молчанием. У него так скрутило живот, что он перестал есть. — И что же именно появилось из твоей палочки? — как бы между прочим спросил Корвус. Он был бы очень удивлён, если бы из палочки Гарри появился хотя бы дымок. Это заклинание было невероятно сложным для взрослых, и ему потребовалось немало уроков, чтобы довести его до совершенства. На самом деле четыре месяца, а если учесть тот факт, что он не мог правильно произнести заклинание, находясь рядом с дементорами, то и семь. — Ворон, — просто ответил Гарри, нахмурившись при виде их лиц. — А… ворон? Ты видел своего Патронуса? Он принял определённую форму? Ты не просто догадываешься, что это может быть? — спросил Корвус, чувствуя, как его сердце опасно громко и быстро колотится в груди. Он взглянул на сыновей: ворон был их тотемным животным, он был на их гербе. Мог ли Гарри видеть в нём своего хранителя? Своего защитника? Он не мог поверить, что думает об этом с точки зрения одиннадцатилетнего мальчика! Могло ли это быть правдой? Мог ли Гарри создать полноценного Патронуса в столь юном возрасте? Его магическое ядро не должно было быть на это способно… особенно учитывая, что он не использовал его до поступления в Хогвартс и до того, как оно соединилось с палочкой. «Он был белоснежным, но определённо вороном…» — сказал Гарри и снова принялся за еду, когда нервы немного успокоились. — Мерлин всемогущий, — пробормотал Родольфус, откидываясь на спинку стула и пребывая в полном недоумении от услышанного. Он мог думать только о том, что если мальчик не лжёт — а он не думал, что тот лжёт, — то хорошо, что они забрали его у Дамблдора. — Мы обсудим это, когда вернёмся домой, — заявил Корвус, завершая разговор. — Конечно, — сказал Гарри, всё ещё немного озадаченный происходящим. — Тебе вообще интересно в Хогвартсе? — сумел выдавить из себя Рабастан, в то время как его мозг пытался осознать тот факт, что одиннадцатилетний ребёнок смог создать чёртового Патронуса. «Всё в порядке, домашнее задание помогает отвлечься», — сказал им Гарри, пожимая плечами. Он предполагал, что с годами будет всё сложнее. К тому же нужно было усвоить так много информации из книг, которые ему присылал Корвус, и из библиотеки. «А ещё книги, которые присылает Корвус!» Им нечего было сказать по этому поводу. Сильные и умные, они, возможно, ещё услышат, что с ним стало, если никогда не выберутся отсюда. Они молчали, с аппетитом поглощая еду и рассеянно попивая горячий шоколад, чтобы потом насладиться сливочным пивом, которое, как они чувствовали, всё ещё было прохладным. А еда… честно говоря, была лучшей из всего, что он когда-либо ел. Хотя, возможно, он был немного предвзят… Рабастан был не единственным, кто так думал. — Домашние эльфы готовят лучше, чем я помню, — пробормотал Родольфус, облизывая губы. — Но опять же… кто бы мог подумать, что после десяти лет, проведённых на дерьмовой еде, я буду так говорить. — Он самокритично ухмыльнулся. — Спасибо, но я вряд ли могу считаться домовым эльфом, — вмешался Гарри, давая понять, что он действительно приготовил еду, а не просто намекнул на это охранникам, чтобы его впустили. — Но они же сделали рождественское полено, — Родольфус и Рабастан одновременно застонали: «Серьёзно? За этот торт можно умереть!» Рабастан почти театрально схватился за живот. Он, честно говоря, не думал, что в нём хватит места, чтобы насладиться тортом, но он, чёрт возьми, не собирался его оставлять, ни за что, он съест его до последней крошки. О, это был один из лучших дней за последние десять лет. Хотя для этого многого и не требовалось. Корвус лишь тихо усмехнулся, наблюдая за тем, как трое его самых любимых людей в мире наслаждаются шоколадным лакомством, приготовленным домашними эльфами. Смазанное свежевзбитыми сливками, оно было, пожалуй, одним из лучших рождественских угощений за долгое-долгое время. Беллатриса сделала последние несколько праздников, которые он провёл с сыновьями, невыносимыми, она всегда была на взводе. Он покачал головой, просто вспомнив об этом. — Что случилось? — спросил Рабастан, заметив, что настроение отца испортилось. — Если не считать очевидного, — добавил он, обведя взглядом комнату. Он взял ещё одну щедрую порцию торта и съел её. — Просто вспомнил последние несколько рождественских праздников, которые мы провели в поместье, — объяснил Корвус, заметив, как поморщился Родольфус. Да, те времена были совсем не радостными. Каждое торжество, каждый счастливый случай Беллатриса превращала в повод для напряжения и огорчения. — А что было? Как это было? — спросил Гарри с надеждой в голосе. Ему бы очень хотелось узнать, какими были семьи волшебников, даже если что-то случилось. — Вы проводите обряды и ритуалы? Родольфус ухмыльнулся: «Мы делали это каждый год. Уверен, отец позаботится о том, чтобы ты без труда смог провести обряд». — А мы? — спросил Гарри, встретившись взглядом с Корвусом. — Так и будет, — согласился Корвус. Даже если бы он не собирался этого делать, эти глаза заставили бы его передумать. — Да! — сказал Гарри, улыбаясь так широко, что у него заболели щёки. — Некоторые из них кажутся забавными! — Они проводили ритуалы по-разному, и, честно говоря, Гарри просто нравилось учиться и делать что-то вместе с Корвусом. Он был просто лучшим, и Гарри жалел лишь о том, что не встретил его раньше. — Так и было, — согласился Родольфус, и сердце его сжалось. Он всегда хотел сына, кого-то, с кем можно было бы разделить жизнь. Кого можно было бы обучить всем ритуалам, чтобы сохранить давние традиции. Если бы он женился на ком-то другом… мог бы он рассчитывать на то, что сын будет навещать его? Рискнул бы он вообще связываться с Лонгботтомами? С другой стороны, это была не его идея, так что, если бы он женился на ком-то другом… он бы не пошёл к Лонгботтомам и не оказался бы в тюрьме. Хотя можно поспорить, что он бы этого не сделал, если бы у них с Беллатрисой был ребёнок. «Многие из наших старых ритуалов связаны с Францией, ведь мы оттуда родом». «Ты сделал то, о чём я просил на прошлой неделе?» — спросил Рабастан у своего отца. — Забавно, что Малфои тоже, как и многие старые чистокровные семьи. Я имею в виду, есть ли в Британии волшебники и ведьмы, чьи корни уходят в глубокую древность? — спросил Гарри. — Я знаю, что у меня есть такие корни, но больше ни у кого их нет. — Нет, это должен решить кто-то другой, — признался Корвус, многозначительно взглянув на Гарри краем глаза. Он дал сыну понять, что их смерть, когда бы она ни наступила, произойдёт с одобрения и предварительного согласия Гарри. «Кто-то ещё одобряет?» — спросил Рабастан, невольно впечатлившись, как это часто случалось с ним в последнее время. Есть большая разница между жаждой мести и настоящим желанием убить. Особенно в таком возрасте: даже они с Родом не желали никому смерти в тот период своей жизни. — Знаешь, ты не очень-то скрываешь, — сказал Гарри чуть громче, — я слышал тебя на прошлой неделе, в той маленькой комнате, — и это была чистая правда. — Почему ты ничего не сказал? — удивлённо спросил Корвус. Гарри пожал плечами: «Я хотел посмотреть, что ты будешь делать», — честно признался он. «Как раз в тот момент, когда я был уверен, что он стопроцентный Когтевранец, он делает и говорит что-то подобное», — простонал Рабастан, честно качая головой. — Ты меня проверял, — проворчал Корвус, словно капризный старик. Он был слегка горд и слегка напуган тем, что не заметил этого. Неудивительно, что он так обрадовался, увидев сегодня утром информацию о Дурслях. — Думаю, можно с уверенностью сказать, что я справился, — усмехнулся он. — Зависит от моего настроения, — добавил Гарри немного смущённо. Трое Лестрейнджей весело зафыркали. — Я принёс тебе подарок, — сказал Гарри, протягивая его сначала Родольфусу, потому что тот был первым, кого он вытащил. — Очень мило с твоей стороны, спасибо, — произнёс Родольфус, и в его голосе прозвучали отголоски тех слов, которые он часто говорил в прошлом. В его тоне слышалась тоска, когда он принял подарок и сразу же открыл его, приподняв бровь при виде кулона необычной формы. Он взял его в руки и заметил, что застёжка расстёгнута. — Ты что… ты что, сделал кровавую руну из… кожаных полосок? — пробормотал Рабастан, глядя на неё через плечо брата. «Возможно ли это вообще?» — спросил Родольфус. В отличие от брата, руны его не особо интересовали. — Я… так не думал… если только… Рабастан покрутил в руке чёрную кожу, стараясь не сдвинуть камень с места. — Кровавая руна? Ты пропитал эту чёртову кожу кровью… это чертовски умно, на самом деле. Неужели этот парень не может сделать ничего невозможного? «На самом деле я использовал кровь аликорна, она сама по себе волшебная», — к его большому удивлению, она не была серебряной, как у настоящих единорогов. — Что это такое? — спросил Родольфус, весьма озадаченный подарком, который больше подходил бы его брату. «Ну, настоящая кровавая руна делает его невидимым в тот момент, когда он застёгивается, смотри…» Гарри соединил концы, и кулон исчез, удерживаемый кровью и тем фактом, что кожа была выделанна в форме руны. «Видишь кулон? Он сделан из полого кубического циркония и содержит те же заклинания, что и шар». Он просто хотел порадовать Родольфуса, но, очевидно, шар сработал лучше, чем он ожидал, и теперь Родольфус тоже получит пользу. Он был так рад, что додумался до этого. «И где только ты находишь время для своих идей?» — спросил Корвус. Глядя на него, можно было подумать, что он никогда не проводит время с ребёнком. Но, как ни странно, он проводил с ним большую часть дня и почти всю ночь, в зависимости от того, нужно ли ему было куда-то отлучаться. «Не говоря уже о том, чтобы воплощать их в жизнь?» Это, по крайней мере, объясняло, почему он пожелал получить остатки крови аликорна. Они взяли у него кровь, чтобы убедиться, что других проблем нет и что он хорошо восстанавливается. Они всё ещё не знали, что с его ногами и крылом. — Я записываю их на свободном клочке пергамента, — беззаботно ответил Гарри. — Я всегда ношу с собой клочок пергамента, на всякий случай. «Я думал, это закладка», — Корвусу захотелось дать себе подзатыльник за то, что он не заметил этого раньше. — Это два в одном, — кивнул Гарри. — Я… уф! Гарри крякнул, когда Родольфус поднял его с ног и крепко обнял в знак благодарности. Брат похлопал его по плечу, чувствуя себя таким же неловким, как и он сам. — Спасибо, — пробормотал он, и в его тёмных глазах, так похожих на отцовские, засветилась благодарность. — Не за что, Родольфус, — на этот раз Гарри явно смутился. — Он останется скрытым, но свет… я не уверен, что свет будет работать, тебе нужно быть осторожным… и не позволять никому видеть его, когда он горит, — смущённо сказал он. Он не подумал проверить, работает ли свет. Корвус взял его за руку и слегка сжал в знак благодарности. И Гарри стоял, обнятый Рабастаном, Родольфус похлопывал его по плечу, а Корвус сжимал его руку… и он улыбнулся едва заметной, тайной улыбкой. Возможно, это было не то, что он видел в зеркале Еиналеж, но очень похоже. Может быть, однажды, всего лишь однажды, он сможет увидеть, как его самое заветное желание воплощается в жизнь. Остальная часть визита прошла легко, как и все последующие месяцы. — — — —0 — Нам правда нужно идти? — спросил Гарри, когда Корвус велел ему идти одеваться. Смена лежала в кабинете, чтобы Гарри не пришлось подниматься по лестнице. Обычно после посещения острова он позволял мальчику немного отдохнуть. Холод, сырость и само присутствие дементоров — даже на расстоянии — сказывались на нём даже за час. Им обоим требовались тепло, уют и шоколад, чтобы прийти в себя, а иногда Гарри нужно было просто поспать. «Мы дали слово прийти, поэтому не можем отказаться так близко к назначенному времени, — мягко упрекнул его Корвус. — Особенно перед тем, кто может обидеться. Прошу прощения, что не сможешь сразу открыть подарки». Гарри фыркнул: «Да, ты прав… Драко бы мне этого не простил», — и сокрушённо покачал головой. Его друг был странным. Остальные тоже вели себя странно, постоянно угождая ему, как будто Драко в жизни не слышал слова «нет». «Я не против подождать с открытием подарков». — Думаю, за этим скрывается какая-то история, — сказал Корвус с забавным выражением лица. — Но мы поговорим об этом, когда вернёмся из поместья Малфоев после обеда. А потом — подарки. Сегодняшний день выдался довольно… насыщенным. Они поужинали в Азкабане, чтобы Родольфус и Рабастан могли съесть что-то существенное. Ужин они приготовили накануне и защитили согревающими чарами, чтобы он не испортился. Теперь же им предстоял обед у Малфоев, который всегда был событием. — Ты расстроен? — спросил Гарри, глядя на него. Он всё ещё не до конца понимал, что происходит, и не знал, из-за чего весь этот шум. — Расстроен? — пробормотал Корвус, искренне удивлённый тем, что Гарри мог так подумать. — Нет, Гарри, я… поражён, просто поражён тем, чего ты добился и как ты этого добился, учитывая, что ты здесь всего несколько месяцев. Это показывает, что ты преуспеешь в любой сфере, за которую возьмёшься. Я горжусь тобой, и мне не терпится увидеть, чего ты добьёшься в будущем. Ты явно расцветаешь, и я горд тем, что помогаю тебе в этом». Он жил в волшебном мире с самого рождения, но даже ему не приходило в голову то, о чём думал Гарри. Как будто взгляд со стороны позволил ему мыслить нестандартно, как не могли такие люди, как он. Его гениальность была бы растрачена впустую, останься он с Дамблдором, и он был бы подавлен до такой степени, что пути назад уже не было бы. Какие бы планы Дамблдор ни строил в отношении Гарри, они могли привести только к плохому исходу, к смерти… всё, что связано с Тёмным лордом, могло закончиться именно так. Это могло быть единственной причиной, по которой Дамблдор хотел заполучить Гарри. Он содрогнулся при мысли о такой растрате таланта. Ничто в его жизни не вызывало у него такой благодарности, как контракт, который он заключил с Дореей в порыве ностальгии и в надежде, что их семьи — кем бы они ни были — захотят воссоединиться. Подумать только, он был счастлив с Беллатрисой, каким же слепым глупцом он был. Однако Гарри оказался идеальным вариантом. Он обвёл его семью вокруг пальца, даже не пытаясь, и за этим было завораживающе интересно наблюдать. Родольфус плохо сходился с новыми людьми, часто с подозрением относясь к их мотивам. Возможно, он так быстро оттаял потому, что понимал, чего хочет Гарри? Или потому что тот помог его брату. Родольфус всегда защищал Рабастана и даже говорил, что взял бы на себя всю вину за ту ночь, чтобы тот вышел на свободу… к сожалению, их фиктивный суд помешал этому, а болтливая Беллатриса сделала всё остальное, чтобы их осудить. — О, — смущение Гарри улеглось, уступив место гордости и счастью. — Любой мог бы это сделать, — пожал он плечами, искренне веря в это, а не просто скромничая в ответ на похвалу. Он никогда не скромничал, когда его хвалили, особенно если считал, что заслужил это. — Могу я спросить, в какой книге ты нашёл информацию о заклинании Патронуса? — спросил Корвус, высоко подняв брови. «Любой мог бы это сделать». Разве мальчик не понимал, насколько сложным был этот магический подвиг, который он совершил в одиночку? Даже ему потребовались месяцы, чтобы выучить это заклинание, а Гарри справился за… неделю? Две? Три? В любом случае, это было безусловное достижение, о котором Корвус хотел кричать на каждом углу, чтобы все знали, какой он молодец. «О, эм, это была одна из книг по чарам, кажется, учебник для авроров четвёртого курса. Я думал, это школьная версия, но некоторые из этих заклинаний действительно сложные. Я не читал книгу… Думаю, я начну с первой и посмотрю, что из этого выйдет». Корвус едва не поперхнулся от возмущения. Некоторые заклинания четвёртого уровня для авроров были сложными и для него, но заклинание Патронуса — простым, не так ли? Хуже того, в учебнике для авроров четвёртого уровня было лишь описание заклинания и его формула, и к тому моменту читатель уже должен был понимать, насколько оно сложно, — подробностей не приводилось. Гарри действительно понятия не имел, насколько это было трудно. «Эти заклинания предназначены для мракоборцев в возрасте от семнадцати лет и старше, от двадцати до двадцати одного для книги четвёртого уровня, и это опытные мракоборцы, готовые стать полноценными старшими аврорами». — Ну, неудивительно, что с ними было так сложно, — заметил Гарри и отправился в кабинет Корвуса переодеваться. Корвус так и остался стоять, уставившись на то место, которое только что покинул Гарри. Едва сдерживаясь, чтобы не разинуть рот, как полный идиот. Почему его до сих пор удивляет всё, что делает Гарри? Он покачал головой, совершенно сбитый с толку. Этот парень точно был особенным. — Почему? — спросил Гарри, выходя из комнаты с видом человека, которого предали. Он был с ног до головы одет в роскошные мантии. — Что-то случилось? — спросил Корвус, и его губы дрогнули. Он тут же отбросил все мысли и сосредоточился на том, что происходит здесь и сейчас. Гарри, как всегда, был прекрасно одет, он об этом позаботился… но на нём не было полноценного волшебного одеяния, которое сидело бы как следует. В отличие от сейчас. — Я едва могу дышать, — спокойно произнёс Гарри, поджав губы и с отвращением глядя на свою одежду. — Всё так плохо? — спросил Корвус, и его веселье сменилось беспокойством. Он шагнул вперёд, осмотрел его. Хм, немного тесновато. — Я заказывал это всего две недели назад, а ты набираешь вес с поразительной скоростью. Скоро нам придётся покупать тебе новый гардероб. «А мы не можем снова использовать магию, чтобы немного расширить вещи?» — спросил Гарри. Мысль о том, чтобы обзавестись ещё одной одеждой, ему не нравилась. Тем более что она была сшита на заказ и стоила… дорого. «Их уже меняли, и материал больше не растягивается, — объяснил Корвус. — Учитывая, как быстро ты набираешь столь необходимый вес, следующая подгонка потребует немного больше времени», особенно если это произойдёт, пока он будет в школе. Даже один дюйм даст ему больше пространства для манёвра, пока не будет готов следующий комплект. Это не придётся делать слишком часто, ведь Гарри скоро достигнет нормального веса и, скорее всего, не будет набирать ещё. Всё зависит от того, что скажет Миллисент. «А теперь пойдём, мы не хотим опоздать… Люциус мне этого не простит», — было бы неплохо снова встретиться с Люциусом в неформальной обстановке, ведь прошло уже столько времени. После заключения сыновей он отказывался от всех приглашений. — А, — тихо сказал Гарри. — Тогда не обращай внимания. — Тебе правда неудобно? — спросил Корвус, критически осматривая наряд. Одежда не трещала по швам. Дискомфорт, вероятно, был вызван тем, что Гарри не привык к такой облегающей одежде, которая действительно сидит на нём, а не болтается, как тряпки, которые заставляли носить Дурсли. Переход от одной крайности к другой мог сбивать с толку, учитывая всё, через что ему пришлось пройти. Гарри сделал паузу: «Нет, не совсем, просто… это очень непривычно… как ты с этим справляешься?» Это было очень некомфортно. «Я привык к волшебным одеяниям, а у тебя была только маггловская одежда, которая была тебе в десять раз велика. Тебе потребуется время, чтобы привыкнуть к нормальной одежде по размеру», — сообщил ему Корвус, пытаясь взглянуть на ситуацию его глазами. «Лично я считаю, что ты выглядишь превосходно, а это именно то, что нам нужно для визита к Малфоям». «Сколько у Нарциссы родственников? Драко говорил об этом так, будто у неё была огромная семья и она потеряла всех?» — рассеянно спросил Гарри. «Я не просил его уточнять, хотя знаю, что мы с ней очень дальние родственники…» Он вернулся в кабинет и вышел с подарками, о которых забыл. — Ты хочешь узнать больше о Блэках? — сказал Корвус, догадавшись, о чём на самом деле спрашивает Гарри. — За этой семьёй непросто уследить, — он поджал губы. — Их склонность к… бракам между родственниками довольно… отвратительна. Он не одобрял этого, несмотря на то, что когда-то дружил с Орионом и Вальбургой. — О да, родители Сириуса были двоюродными братом и сестрой, я заметил это в досье, — кивнул Гарри. — Готов идти? — Почти, дай мне минутку, — пробормотал Корвус, возвращаясь в свой кабинет и оставляя дверь открытой. — Нарцисса — младшая дочь Сигнуса и Друэллы Блэк, её сёстры — Беллатриса и Андромеда. Однако я должен предупредить тебя, что Нарцисса и Люциус… верят в важность чистоты крови. Она даже отреклась от своей сестры, которая вышла замуж за волшебника, рождённого от маглов, и родила полукровку Нимфадору Тонкс, которая, насколько я знаю, только что окончила Хогвартс и поступила на службу в аврорат. Обычно она не благоволит к тем, кто проявляет терпимость к людям с нечистой кровью. — Тогда зачем я туда иду? — спросил Гарри, озадаченный приглашением. «Из-за моего положения и того, что я член семьи, — объяснил Корвус. — Родители Нарциссы, её тёти, дяди и двоюродные братья и сёстры умерли очень молодыми. Из Блэков осталось лишь несколько человек: Сириус и Беллатриса в Азкабане, и, конечно, она с сестрой не общаются. Думаю, даже если бы она попыталась связаться с Андромедой, ничего бы не вышло. С возрастом приходит мудрость, и я думаю, она отчасти сожалеет о своих резких словах в адрес сестры». — Тебе правда не нравится Беллатриса, да? — заметил Гарри. В голосе Корвуса слышалось едва скрываемое презрение, которое было на одном уровне с его чувствами к Дамблдору. — Нет, не нравится. А теперь давайте покончим с этим, — заявил Корвус. — И не беспокойся о её возможной реакции. Я позабочусь о том, чтобы она вела себя подобающе хозяйке поместья. Другими словами, он тонко намекнул, что может применить силу, если она расстроит Гарри или его самого.