Контракт

— Это место... прекрасно, — сказал Гарри, оглядывая владения Малфоев, куда он только что попал с помощью портключа. При виде животных он отвлёкся от любования ухоженными кустами, подстриженными в форме десятков различных созданий. Пейзаж был прекрасен, и тот, кто занимался этим садом, проделал замечательную работу. — Это... павлины? — спросил он, прищурившись, чтобы лучше рассмотреть расхаживающих животных. Они танцевали, расправив хвосты. — Это действительно так, — ответил Корвус. — Ты хочешь рассмотреть их как следует? Зрение Гарри, конечно же, ещё не восстановилось после приёма зелий. С зельем для его улучшения придётся подождать как минимум до конца учебного года, до летних каникул. — Мы не можем опоздать... — сказал Гарри, с тоской глядя в сторону животных. Он совсем не ждал этого, в основном из-за того, что сказал Корвус. Ему нравился Драко, правда нравился, и он любил своих родителей и, вероятно, не видел их недостатков, связанных с его статусом крови. Было бы непросто сохранять молчание или вежливость, если бы она начала... но, учитывая его карьерные устремления, возможно, это помогло бы ему развить эти качества и стать лучше, когда он станет юристом. «Может быть, Драко проведёт для тебя небольшую экскурсию по поместью, чтобы ты мог их увидеть?» — предложил Корвус, направляя Гарри к большим двустворчатым дверям, которые служили парадным входом в поместье Малфоев. Он сделал мысленную пометку, чтобы потом предложить это. «Как твоё зрение? Тебе нужны другие очки?» Он хотел убедиться, что Гарри хотя бы может читать и нормально видеть. Он не подумал спросить об этом, потому что привык видеть Гарри в очках. «Я хорошо вижу, просто они так далеко», — признался Гарри. Они были немного размытыми, но большинство предметов находились так далеко. «Я просто не могу дождаться летних каникул… хотя, возможно, мне придётся подождать две недели после начала каникул, прежде чем я смогу получить зелье, ведь мой распорядок дня был нарушен». — Очень хорошо, — пробормотал Корвус в знак согласия, рассеянно проводя рукой по мягким тонким волосам Гарри. Он всегда считал Рождество одним из самых унылых дней в году, когда он оставался в поместье, подавленный и замкнутый. Он сам отказался от приглашений Малфоев, оплакивая то, что потерял. Сегодняшний день был полной противоположностью, и он был так благодарен этому мальчику за это. Гарри поднял глаза и одарил Корвуса широкой улыбкой. Корвус был не единственным, кто впервые за десять лет праздновал Рождество совсем не так, как обычно. Когда он впервые увидел Корвуса, то должен был признать, что тот его немного напугал. Корвус был очень высоким, излучал уверенность и был совершенно бесчувственным — как он узнал, это нормально для большинства чистокровных. Но теперь он знал, что это не так, и всё же был в отчаянии, слишком в отчаянии, чтобы отступить и уйти. Он был в долгу перед гоблинами и Лестрейнджами. — Готов? — спросил Корвус мальчика, вероятно, лучше понимая его опасения, чем сам Гарри. Он уже научился хорошо читать этого ребёнка. Несмотря на то, что Гарри был в Хогвартсе, Корвус провёл с ним достаточно времени, чтобы знать все его повадки. В основном потому, что он видел его и в лучшем, и в худшем состоянии — до того, как тот научился скрывать свои чувства. Этому он его и научил. Не позволяй никому читать тебя, как открытую книгу, никогда не позволяй никому видеть твои истинные эмоции и использовать их для манипулирования тобой. Например, Дамблдору, на которого он был в ярости, но день суда неумолимо приближался, и он не мог ждать. Расправив плечи, он коротко кивнул: «Да», — сказал он без малейшего намёка на беспокойство. «Постарайся не оттолкнуть их от себя, — упрекнул его Корвус, когда они начали приближаться к зданию. — Я буду держать их в узде, это не твоя задача, по крайней мере сегодня». Сегодня он пришёл сюда, чтобы повеселиться и повидаться с Драко, которого он не видел с тех пор, как его забрали перед рождественскими каникулами. Кроме того, Драко может воспринять это как пренебрежение, и это может немного усложнить его возвращение в Хогвартс. — Я не буду, — заверил Гарри Корвуса. По крайней мере, он на это надеялся. — Мастер Лестрейндж, мистер Поттер, хозяин и хозяйка ждут вас, — настаивал скрипучий голос, и эльф так низко поклонился в знак приветствия, что его нос коснулся пола. Зелёные глаза, устремлённые в пол, были прикованы к Гарри. Добби явно был потрясён тем, что «Гарри Поттер» стоит на пороге его поместья. — Что случилось с твоей рукой? — спросил Гарри у домашнего эльфа, заставив его зажать рот рукой. В этих зелёных глазах начали закипать слёзы. — Ничего, Гарри Поттер, сэр, в наказание Добби гладил его руки, — признался Добби, запоздало осознав, что, наверное, не стоило этого говорить, но он был слишком взволнован, ведь это был Гарри Поттер! Гарри Поттер! Мальчик, который выжил! Он положил конец войне и страданиям большинства себе подобных. Кроме него, конечно. — Они заставили тебя гладить их руки? — спросил Гарри, уставившись на домового эльфа. От отвращения, охватившего его, внутри всё сжалось. Корвус закрыл глаза и в молчаливом волнении потёр висок. Скорее всего, Гарри это совсем не понравится. Что ж, их простой рождественский обед накрылся медным тазом, Гарри будет невыносим. Почувствовав прикосновение магии Гарри, он открыл глаза и посмотрел на мальчика. Тот выглядел очень злым, но Добби разминал руки с благоговейным выражением лица. Случайное применение магии: он исцелил руки домовых эльфов, упрямый мальчишка. Слава Мерлину, они были здесь, а не снаружи, где он мог бы получить за это предупреждение. Конечно, он бы этого не допустил, но всё же. Добби снял с его пальцев грязные бинты и уставился на Гарри так, словно тот был вторым пришествием Мерлина. Ахнув от нетерпения своего хозяина, он снова наложил бинты и сказал: «Можно мне взять ваши плащи, мистер Лестрейндж, мистер Поттер?» — Нет, спасибо, мы оба в порядке, — ответил Гарри прежде, чем Корвус успел что-то сказать. Это было крайне грубо, и Корвус демонстративно откашлялся, бросив на Гарри многозначительный взгляд. Он не собирался позволять Гарри грубить ему, ни при каких обстоятельствах, и особенно в его присутствии, иначе это создаст прецедент, которого он не хотел. — Прости, — пробормотал он, понимая, что зашёл слишком далеко, но любое оскорбление, так сказать, поднимало его метафорическую шерсть дыбом. Его мнение о Малфоях было крайне негативным. — Не допусти, чтобы это повторилось, — беззлобно упрекнул его Корвус, не обращая внимания на взгляд, которым его одарил домовой эльф. — Веди, — добавил он, обращаясь к домовому эльфу, которого, как он был уверен, звали Добби, но прошло уже много времени, возможно, это был другой эльф. Для него все они выглядели одинаково, и он никогда не утруждал себя тем, чтобы запоминать их имена. Ну, за очевидным исключением его собственного. — Да, сэр! — пискнул Добби. — Следуйте за мной! — и с этими словами Добби повёл их, как ни странно, не в большую парадную столовую, которой они всегда пользовались, а через одну из гостиных на веранду. С которой открывался прекрасный вид на павлинов. — Люциус, Нарцисса, спасибо вам за любезное приглашение, — сказал Корвус, поблагодарив хозяев, достал подарки из кармана плаща и положил их в центр стола. — Мы рады, что ты смог прийти, — спокойно сказал Люциус, бросив на Корвуса долгий любопытный взгляд. Гарри стоял рядом с Корвусом и смотрел на них с привычным невозмутимым выражением лица. Драко был очень похож на отца, только волосы у него были не такие длинные. Он стоял прямо и величественно, одетый в лучшие одежды, и Гарри вдруг очень обрадовался, что его заставили — ну, не совсем заставили — надеть эту неудобную тесную одежду. Он знал, что в противном случае чувствовал бы себя неловко. У Нарциссы могли быть утончённые черты лица и скромная внешность, но Гарри чувствовал, что она была могущественной ведьмой, готовой на всё ради семьи. Даже на то, чтобы принять в своём доме полукровку, к которым она явно относилась с неприязнью. Они были очень красивы и выглядели бы ещё лучше, если бы улыбались. Вместо этого они выглядели так, будто им в рот засунули очень кислый лимон. Ну, не совсем так, они просто были бесстрастными, как и все они. — Люциус, Нарцисса, я хотел бы представить вам моего подопечного, Гарри Поттера. Гарри, это Люциус и Нарцисса, наши близкие друзья и родственники. — Корвус представил их друг другу, независимо от того, были ли они знакомы. Было бы невежливо не представить их друг другу, тем более что они раньше не встречались. — Приятно познакомиться с вами, лорд и леди Малфой, — сказал Гарри мягким и вежливым тоном, не выдавая своих истинных чувств. — Уверяю вас, это доставляет нам огромное удовольствие, — сказал Люциус, практически мурлыча и глядя на Гарри. Гарри отступил на шаг, его пальцы так и чесались схватить палочку, лежавшую на ладони. Он чувствовал себя не только очень неловко, но и странно из-за того, как тот с ним разговаривал. Он уделял ему слишком много внимания, и это было неправильно. По спине Гарри пробежала дрожь, ему показалось, что тот делает это нарочно. Внезапно Люциус сделал шаг назад, сильно побледнев. Гарри знал, что, если он поднимет глаза, то увидит, что Корвус смотрит на Люциуса с выражением, которое предупреждает о неприятных последствиях, если кто-то расстроит его или тех, кто ему дорог. На плечо Гарри опустилась рука, давая понять, что ничего не случится. Это успокоило Гарри настолько, что он снова сделал шаг вперёд и оказался рядом с Корвусом. Ощущение в животе исчезло, и Гарри расслабился, полностью доверяя Корвусу, который всегда его поддержит. — Надеюсь, вы хорошо проведете Рождество, — сказал Гарри, чтобы разрядить обстановку. — Действительно, — сказала Нарцисса, наконец-то заговорив. — Вы похожи на Дорею, — сообщила она ему, несмотря на то, что смотрела на него сверху вниз. Несмотря на сходство с Поттером, при более внимательном рассмотрении можно было заметить черты Блэка, просто они были не так очевидны. Гарри искренне улыбнулся: «Спасибо». Ему даже не пришло верить ей на слово. На самом деле у него были фотографии бабушки и дедушки, точнее, бабушки и нескольких фотографий с Чарльзом Поттером. Их ему подарил Корвус, он тоже был на этих фотографиях. Корвус дружил с Дореей, которая училась в том же факультете, что и он. К сожалению, у Корвуса не было фотографий родителей, что было вполне объяснимо, ведь во время войны они были по разные стороны. «Она была очень красива», — и это действительно было так. Ему не нужно было гадать, что привлекло в ней его дедушку Чарльза. — Она была сильной, красивой и талантливой, — согласилась с ним Нарцисса. — Пожалуйста, присаживайся, Драко скоро к нам присоединится. — Стол уже был заставлен аппетитными блюдами, и Гарри с трудом мог поверить, что это всего лишь на пятерых, ведь этого хватило бы, чтобы накормить целую армию. Учитывая то, что он только что съел, он не думал, что сможет много съесть, но ведь они наверняка об этом знают? Было много гарниров, в основном овощных, но главным украшением стола, безусловно, был конфи из дикого кабана. Чизкейк с каштанами и маскарпоне стоял рядом с другими десертами на тележке для десертов. — У Дореи когда-нибудь был портрет? — спросил Гарри, к удивлению Нарциссы, судя по выражению её лица. — Полагаю, что так. Все уважающие себя лорды и леди оставляют после себя подобную частичку, — чопорно ответила Нарцисса. — Мы с Люциусом, разумеется, последуем этой традиции. «Портрет Дореи, скорее всего, находится в поместье Поттеров, если он ещё там», — добавил Корвус, как всегда предоставив Гарри нужную информацию. «Если?» — переспросил Гарри. Почему бы и нет? Люциус пристально наблюдал за Корвусом и Гарри, как будто ничто другое не могло так сильно его увлечь. Он был так же сосредоточен, как его жена бесстрастна. «Твои родители решили скрываться в коттедже в Годриковой Впадине, несмотря на то, что у них было множество других домов, которые могли защитить их гораздо лучше, чем простое заклинание Фиделиус». Корвус, как всегда, говорил прямоту без прикрас. «То, что они не воспользовались родовым поместьем, наводит на мысль, что оно либо пришло в негодность, либо не показалось им подходящим убежищем». Он знал, где находится это место, ведь он уже бывал в поместье Гарри и продолжал бывать там вместе с мальчиком, чтобы тот мог привыкнуть. «Будут ли для меня открыты двери до того, как мне исполнится семнадцать?» — с любопытством спросил Гарри. Если бы Дорея была портретом… он мог бы с ней поговорить. Возможно, его родители сделали то же самое? Хотя они были слишком молоды и, может быть, не сделали этого? Но с учётом войны… можно было бы подумать, что это было бы одним из первых их действий. К тому же он хотел увидеть поместье Поттеров и узнать, каково оно. — Четырнадцать, но если ты хочешь на него посмотреть, я могу тебя отвести, — объяснил Корвус. Он бы с удовольствием поболтал с Дореей. Она всегда была такой вспыльчивой и яростной, он скучал по ней, она умерла слишком молодой, как и остальные Блэки. Смешение кровей плохо на них сказалось, оно почти уничтожило основную линию, и на самом деле всё закончилось бы Сириусом Блэком. Гарри, хоть и мог унаследовать поместье Блэков, не принадлежал к основной линии, и он не стал бы менять свою фамилию с Поттер на Блэк, а значит, род Блэков прервался бы, если только он не дал бы эту фамилию одному из своих детей в будущем и не одарил бы его при рождении фамилией Блэк, сделав его единственным наследником состояния Блэков по достижении семнадцати лет. Ни один наследник не сделал бы этого, по крайней мере до тех пор, пока у него не будет двух наследников мужского пола, так что основная линия Поттеров не прервётся. Было крайне маловероятно, чтобы у Гарри оказалось трое наследников мужского пола. Эта мысль его по-настоящему расстраивала. Он был готов на всё, чтобы Гарри стал ему настоящим сыном, и он не знал, почему так себя чувствовал. Ностальгия? Старость? «Может, во время летних каникул?» — предложил Гарри. Так они могли бы не торопиться и, будем надеяться, отпраздновать его полное выздоровление? — Конечно, — любезно согласился Корвус, — если у нас будет время, то подарок Гарри — от него Гарри — может всё усложнить. Он был уверен, что они смогут выделить денёк-другой на посещение поместья. По праву Гарри мог бывать там, где пожелает, и когда пожелает. — Прости, что опоздал! — Драко вбежал в комнату, и почему-то это выглядело одновременно целеустремлённо и грациозно. — Драко! — сказал Гарри, широко улыбаясь. На его лице читалась неподдельная радость. — Хорошо проводишь каникулы? — Лорд Лестрейндж, — сказал Драко, полностью сосредоточившись на старшем Лестрейндже. — Ты сильно вырос с тех пор, как я видел тебя в последний раз, Драко, — заметил Корвус, двойник его отца и деда. — Абраксас бы гордился тобой. Драко не смог сдержать гордую улыбку и слегка напыжился. «Спасибо, сэр!» Его отец уважал дедушку и часто говорил о нём с любовью и грустью из-за того, что его больше нет. Драко родился уже после драконьей оспы, но портрет — который на самом деле был лишь призраком прежнего человека, а не самим человеком — что помогал его отцу горевать. — Наследник Малфой, — сказал Корвус. — Не могли бы вы после обеда показать Гарри территорию, пока я поговорю с вашими родителями? — Я буду рад, — уважительно ответил Драко, садясь на своё место рядом с Гарри, и все они начали раскладывать еду по тарелкам. — Ты в порядке? Ты ушёл из Хогвартса… Я не видел тебя в поезде? — Вам нужно будет лишь догадаться, почему, — тихо объяснил Гарри, стараясь не перебивать Корвуса и Малфоя. “Дамблдор”, - Драко нахмурился. “Я продолжаю говорить тебе, ты должен добиться какого-нибудь судебного запрета для старого дурака”, так ему и надо. Говорил громче из-за своего раздражения, которое всегда проявлялось при упоминании Дамблдора. — Дамблдор тебе докучает? Люциус внимательно следил за разговором, его глаза блестели в поисках повода напасть на Дамблдора. Ему было всё равно, что это Гарри Поттер, но если он мог использовать его для достижения своих целей в отношении Дамблдора, он это делал. — Да, — ответил Гарри, принимаясь за еду. Он следил за тем, чтобы пользоваться правильной посудой и класть салфетку на колени. — Могу я спросить, что он сделал? — спросил Люциус. Он ненавидел этого старого дурака и то, что ему всё сходило с рук только потому, что ему удалось остановить Грин-де-Вальда, а также то, как он обращался с его господином. Не то чтобы Люциус был там, нет, Абраксас ему всё рассказал. Он заметил, что у него самого не так много дел, и решил позже поговорить об этом с Корвусом. «Эта информация станет доступна во время суда над Дамблдором, — легкомысленно ответил Корвус. — Нет нужды повторять информацию и портить нам Рождество». — О? Кого ты используешь, чтобы допросить его? — спросил Люциус, вступая в разговор с Корвусом и на мгновение забывая о том, что хотел расспросить Гарри. Он сделал мысленную пометку обязательно присутствовать на суде, несмотря на то, что у него были другие дела. Он подумывал о том, чтобы прийти, но не был уверен на 100%, потому что знал, что старый дурак выкрутится, как всегда. Как будто вместо крови в его жилах текла удача, он всегда выходил сухим из воды. — Но что он сделал? Он причинил тебе вред? — прошептал Драко, беспокоясь за друга. — Я имею в виду, что всё должно было быть очень плохо, раз ты покинул Хогвартс… а профессор Флитвик… он был в ярости из-за Дамблдора, мы все это видели. «Он заставил меня бродить по Хогвартсу в поисках чего-то, — объяснил Гарри, поморщившись от воспоминаний. — Это было зеркало, на самом деле не важно, но я был не в лучшей форме после… Думаю, я знаю, что случилось бы, если бы я не принял зелья». Драко в ужасе вытаращил глаза. «Как долго?» — спросил он с возмущённым видом. Нарцисса изящно ела свой обед, не сводя презрительного взгляда с Гарри. Однако то, как её сын был рад его видеть, заставило её задуматься. Она не помнила, чтобы он был так взволнован, когда узнавал об их приезде, даже когда ему сообщали, что приедут его друзья, его лучшие друзья, люди, которых он знал всю свою жизнь. Что же такого было в этом мальчике, который так нравился Драко? Определённо не его статус и известность. Она пригласила его только потому, что в это время года всегда приглашали Корвуса, и она не могла не пригласить его. Она бы никогда не стала настраивать Корвуса против себя. — Вам не нравится еда, мистер Поттер? — наконец спросила Нарцисса, когда они наконец доели основное блюдо. Кабан был приготовлен идеально. Тарелки быстро убрали, а перед каждым поставили десертную тарелку. — Еда восхитительна, миссис Малфой. Примите мои комплименты вашим домовым эльфам, которые, без сомнения, трудились не покладая рук, чтобы вы могли насладиться Рождеством, ничего не испортив. — просто сказал Гарри, и его губы дрогнули, когда он услышал драматичный стон Корвуса. — Десерт выглядит аппетитно! — сказал Корвус, оглядывая поднос с десертами в поисках того, что Гарри можно есть. Он уже съел рождественское полено, что противоречило его диетическим ограничениям, но это был совсем небольшой кусочек. Найдя яблочный пирог, он отрезал для Гарри небольшой кусочек и добавил немного сливок, прежде чем поставить тарелку перед мальчиком. — Спасибо, — сказал Гарри, отвлекаясь на еду. Честно говоря, он не был уверен, что сможет съесть ещё хоть что-то. — Здорово, что там есть корица, — успокоил его Драко, ничуть не удивившись тому, что на тарелке Гарри было совсем немного еды. В Хогвартсе он ел меньше, но чаще — может быть, восемь раз в день? Иногда это были просто перекусы, потому что Гарри привыкал к еде и его желудок становился больше. Чтобы его не стошнило, Гарри ещё в сентябре всё ему объяснил. Повторил всё, что сказала ему Миллисент. «Сколько здесь разных видов животных?» — спросил Гарри, гадая, похожи ли они на тех, что живут у него дома. — Только два вида: лошади и павлины, — объяснил Драко. Его отец был слишком занят, чтобы заниматься животными, а мать ненавидела всех, кроме лошадей. — У меня новая метла! Её ещё даже в продаже нет! «Нимбус 2001»! Она появится только через полгода! — он чуть ли не подпрыгивал на месте. — О? Ты планируешь просто покататься или хочешь попробовать в следующем году? — спросил Гарри, не слишком впечатлённый заявлением Драко, не испытывающий ни зависти, ни осуждения. Деньги открывают многие двери, особенно в отношении товаров, которых ещё нет в продаже. — Это «Нимбус-2001»! — сказал Драко, почти обидевшись на то, что Гарри никак не отреагировал на эту новость. — «Нимбус-2000» выпускается всего восемь месяцев! — Ты можешь показать мне это после обеда, — сказал Гарри. — Но ты ведь не собираешься пробоваться в команду по квиддичу? Я так понимаю, это пробное испытание, да? — насколько он помнил, в этом году из команды Слизерина по квиддичу должен был уйти охотник, и было бы неплохо найти кого-то, кто мог бы занять его место. Он поговорит об этом с Маркусом. Он взял кусочек еды и стал медленно и тщательно его жевать. Ему стало немного не по себе. — Да, я буду играть за слизеринскую команду по квиддичу, — самодовольно заявил Драко. — Папа собирается купить всем мётлы. Гарри моргнул: «Ты ведь понимаешь, как это выглядит, верно?» Гарри заметил: «Будет похоже, что ты просто купил себе место в команде. Ты отлично летаешь, Драко, на какой бы метле ты ни был». Он лениво размышлял, не этого ли хотел Драко. Драко пожал плечами. Честно говоря, ему было всё равно, но этот надоедливый голосок в его голове... зашевелился. — Ты собираешься это доесть? — спросил Драко Гарри, нетерпеливо притопывая ногой. Ему не терпелось похвастаться своей самой ценной вещью. Гарри нахмурился: «Ты это хочешь?» — спросил он, недоумевая, зачем ему остатки еды, когда в тележке ещё много всего. — Нет, я просто хочу знать, закончил ли ты, — объяснил Драко, не обращая внимания на скучный разговор о взрослении, который происходил рядом с ним. — О, конечно, да, давай, — сказал Гарри, вытирая рот и кладя салфетку на тарелку. Он был отвлечён внезапной речью Корвуса, но всё же обрадовался ей. «Только не торопись, Драко, Гарри всё ещё восстанавливается после последнего трюка Дамблдора, — приказал Корвус. — Он остаётся на первом этаже, и если ему нужно остановиться, он останавливается». Это он сказал Гарри, хотя и разговаривал с Драко, который, как он знал, мог подавить всех вокруг. Хотя, судя по тому, что Гарри рассказывал ему о мальчике, он не позволял Драко и четверти того, что делали его друзья. Это было бы полезно для их дружбы. Особенно когда Драко подрос и рядом с ним появился человек, который всегда был с ним честен, да, он верил, что со временем они станут лучшими друзьями. Это было досадно для Нарциссы, которая почти не разговаривала, и он не мог не заметить, как она смотрела на ребёнка свысока. Тем не менее это был дом Драко, и у него мог возникнуть соблазн проявить излишнюю властность, но он надеялся, что его предупреждение остановит любые подобные попытки. — Не буду, — пообещал Драко. Он до сих пор помнил, каким худым и измождённым был Гарри, когда они впервые встретились в Хогвартсе, и как мало он ел, сидя со слизеринцами. Он и сейчас ел не так много, как все остальные, но ему становилось лучше. Кроме того, он по-прежнему ходил медленнее остальных, всегда приходил на занятия раньше и избегал толпы. После этого Гарри и Драко ушли, оставив Нарциссу, Люциуса и Корвуса наедине. «У него совсем нет аппетита, да?» — спросил Люциус. — «Он почти ничего не съел», — что при других обстоятельствах было бы расценено как грубость. «Он довольно много съел всего несколько часов назад, — объяснил Корвус. Для Гарри это было много. — Он ест восемь раз в день, понемногу, по рекомендации Миллисент. Он ест так даже в Хогвартсе, Филиус следит за этим. Честно говоря, ему не следует есть так много сладкого, но сейчас Рождество, и я позволил ему больше, чем следовало бы». «Как там Родольфус и Рабастан?» — спросил Люциус. Он был хорошим другом Родольфуса, хотя после окончания Хогвартса основной группой были Рабастан, Родольфус, Барти и Беллатриса.  Однако Родольфус был с ним ровесником, так что они были вдвоём и ещё несколько человек, пока в последние годы не появился Рабастан. Это не значит, что они перестали дружить, просто после Хогвартса они немного отдалились друг от друга. — Ты же понимаешь, что не стоит обсуждать их, пока Гарри здесь? — сказал Корвус, закинув ногу на ногу и принимая чашку кофе, которую ему протянули. — Они оба набирают столь необходимый вес, и благодаря этим визитам они стали более осознанными. Это приятно видеть, ведь раньше, когда я навещал их, я большую часть времени повторял одно и то же снова и снова. — Они что, рядом с Беллатрисой? — спросила Нарцисса с беспокойством на лице. — Они знают, как она? «Если она в том же состоянии, в котором были мальчики, когда я их впервые увидел… то это не сулит ничего хорошего», — спокойно сказал Корвус с едва заметным сочувствием в голосе. Не из-за Беллатрисы, нет, а из-за Нарциссы. Похоже, она была единственной, кроме Регулуса, кому удалось выйти из этого генофонда невредимым. Он мог только представить, насколько плохо сейчас Беллатрисе после десяти лет в тюрьме Азкабан. Даже если бы их освободили — чего он не ожидал, — Беллатриса всё равно попала бы прямиком в больницу Святого Мунго. Она была не в том состоянии для появления в обществе, и в итоге снова оказалась бы в тюрьме. Он ни за что не позволил бы своим сыновьям снова отправиться за ней. «Если бы только был способ вытащить её оттуда», — прямо так и заявила Нарцисса с тоской в голосе. Это было вполне возможно: Тёмная метка, по мнению Люциуса, стала немного темнее, но, возможно, он просто выдавал желаемое за действительное. Нарцисса, честно говоря, не видела никакой разницы. Если Тёмный Лорд вернётся, он определённо поможет вытащить остальных из Азкабана. Несомненно, это будет одним из его первых действий, ведь они попали в тюрьму из-за него. — Ты бы доверил ей Драко? — спросил Корвус, не потрудившись скрыть своё недоверие. Нарцисса открыла рот, чтобы ответить, но Люциус опередил её: «Только под присмотром», — коротко заявил он, не оставляя ей второго шанса. Ему было всё равно, что чувствует его жена, он не собирался менять своё решение, и Нарцисса это знала. Безопасность их сына была важнее всего, даже важнее Тёмного Лорда, в этом они оба были согласны. Последнее слово оставалось за ним, как будто он мог доверить Беллатрисе своего сына! Она никогда не брала Драко на руки, он не позволял своему уязвимому малышу даже приближаться к ней. До своего заключения она часто фотографировалась с ним, но ни на одной из этих фотографий любящая тётя не прижимает к себе племянника. — Согласен, — ответил Корвус. Он бы точно не оставил Беллатрису наедине с Гарри, даже если бы это был не Гарри Поттер, а другой одиннадцатилетний мальчик. «Драко не перестаёт упоминать этого мальчика с тех пор, как открылся Хогвартс», — призналась Нарцисса, глядя на территорию поместья, где стояли Драко и Гарри. Драко оживлённо говорил, размахивая руками, а Гарри смеялся. Оба хихикали над чем-то, что их позабавило, пока он наблюдал за павлином. — У этого мальчика есть имя, — осторожно заметил Корвус. — Он полукровка, Корвус, Дорея бы в гробу перевернулась, — заявила Нарцисса, питая неприязнь к Гарри за то, что он мог так непринуждённо рассмешить её сына. Сколько лет прошло с тех пор, как она в последний раз слышала такой смех Драко? Она не ненавидела его, ей просто не нравился его статус. — Ты готов повторить это в присутствии нашего Лорда? — угрожающе прошептал Корвус. Как и он, они знали об истинном статусе крови Тёмного Лорда. Люциус выяснил это после того, как получил личный дневник Тёмного Лорда. Увидев, как они оба вздрогнули, он почувствовал, как в нём закипает кровь. — Мы оба приняли в свои семьи полукровок, некоторые из них были нам ближе других — и мы все знаем почему. Некоторые волшебники и ведьмы были не такими глупыми, как Блэки и Гонты, которые брали в жёны своих двоюродных сестёр и родили детей, у которых были проблемы с головой. Они довольно быстро поняли, в чём проблема. Нарцисса с трудом сдержалась, чтобы не скривиться от отвращения. Не было никакого «мы», Блэки сохраняли чистоту своих семейных линий. — Я имею в виду, посмотри, что сделали для этого поколения полукровки и магглорождённые, — заметил Корвус, потягивая кофе. — Они вернули дар метаморфамагуса, который был известен только среди Блэков. Нравится вам это или нет, но Гарри Поттер одарён магией и может говорить на языке змей. Люциус напрягся. — Что? — прохрипел он, вытаращив глаза. — Он в родстве с Салазаром Слизерином по обеим линиям, Люциус, и это подтверждается кровью. Лили и Джеймс Поттеры восходили к Салазару Слизерину, и вот что интересно… он состоит в родстве с Тёмным Лордом через линию Гонтов. А она, в свою очередь, неизбежно восходит к Слизерину через Певереллов. — Это приятно слышать, — раздался шипящий голос, который они все слишком хорошо знали. — Милорд? — в унисон воскликнули все трое, потрясённые до глубины души.