Контракт

Корвус уставился на Квиринуса Квиррелла, нынешнего преподавателя защиты от тёмных искусств в Хогвартсе. Преподаватель Гарри, один из тех, кто ему помогал, вызывал у него меньше опасений по поводу своих... намерений, но не успокаивал полностью. Он задавался вопросом, как долго Тёмный Лорд вселялся в преподавателя и, что ещё важнее, почему и где их пути пересеклись. Он обдумывал всё, что знал, и всё, что со временем рассказал ему Гарри. Если говорить конкретнее, то жжение в его шраме, в тех местах, — могло ли случиться так, что Тёмный Лорд сам того не подозревая стал виновником? И не пытался ли кто-то прочитать его мысли с помощью амулетов, которые были на нём, чтобы защитить его? Волшебник, о котором идёт речь, грациозно вошёл в комнату. Его губы дрогнули от удивления и шока, которые повисли в воздухе. Ему всегда это нравилось. Как разговоры могли полностью прекращаться, когда они понимали, что он здесь, с ними. Ему также нравилось прятаться и слушать, о чём они говорят. Он был рад, что его старый друг использовал его, чтобы доказать свою точку зрения. Корвус всегда прикрывал его, как и он его… до той ночи. «Ты вернулся в Британию по меньшей мере в сентябре. Почему ты до сих пор не обратился к нам за помощью?» — спросил Корвус, недоумевая, почему Тёмный Лорд скрывался. Или почему он вообще появился в Хогвартсе. Или пришёл в поместье Малфоев. Ведь он наверняка сначала обратился бы к кому-то из старой компании? Люциус и Нарцисса замерли, не успев поклониться своему господину, когда Корвус так непринуждённо заговорил с Тёмным Лордом. Кроме того, что он на самом деле имел в виду, говоря, что ему уже как минимум четыре месяца становится лучше? Они знали, что он не умер, благодаря Тёмной метке, которая полностью исчезла бы, если бы жизненная сила Тёмного Лорда полностью иссякла. Люциус был уверен, что метка становилась темнее, и, возможно, так оно и было. Он быстро подавил желание схватиться за свою метку, словно ожидая, что она внезапно вспыхнет. — И как же ты раздобыл эту информацию, Корвус? — спросил Тёмный Лорд, скорее забавляясь, чем проявляя интерес, и Нарцисса с Люциусом испугались, что случится что-то ужасное. Когда Тёмный Лорд забавлялся, все остальные сильно страдали. Тёмный Лорд быстро сел, не дожидаясь приглашения, как будто он был истинным хозяином этого дома. В его голосе звучали требовательные нотки: ему не нравилось, что Корвус так много знает. Глаза Квиррелла вспыхнули, сменив карий цвет на тёмно-красный — такой же цвет был у глаз Тёмного Лорда вскоре после того, как он покинул Хогвартс. После создания крестражей. С трудом сглотнув, родители в отчаянии посмотрели за окно поместья, где был их сын. Они молили всех богов, в которых не верили, чтобы их сын остался снаружи. Подальше от этой комнаты, они не хотели видеть, что сделает Тёмный Лорд, если Драко заговорит не к месту. Они ещё не учили его, как вести себя с Тёмным Лордом, он был слишком мал для этого. — Ты определённо в Хогвартсе с первого сентября, — задумчиво произнёс Корвус, стараясь говорить сдержанно, как и всегда. Он был одним из немногих, кому сходило с рук неуважение, но он был не настолько глуп, чтобы намеренно злить Тёмного Лорда до такой степени, что тот стал бы его пытать. Особенно учитывая, что он не знал, в каком настроении Тёмный Лорд, да и как он мог это знать, если тот вселился в профессора защиты? «Ты знал, где я, но не искал меня, Корвус?» — спросил Волдеморт голосом Квиррелла. Ему было нелегко говорить своим шипящим голосом, ведь он полностью завладел телом Квиррелла, а не просто сидел у него в голове. Как только они покинули Хогвартс, он завладел волшебником. Поскольку никто не знал, что происходит, он мог это сделать. Он действительно завладел им, а не просто сидел у него в голове, как какой-то паразит. Корвус почувствовал обиду, скрывавшуюся за вопросом Волдеморта, даже несмотря на то, что голос Квиррелла было трудно расслышать. До того, как он потерял рассудок и впал в полное безумие, он по-своему заботился обо всех них и был готов защищать и спасать их, если потребуется. Конечно, не ценой собственной жизни, но он всё равно бы их спас. Он не был таким уж плохим, и да, пытки — это плохо, но после зелья боль от проклятия полностью исчезает. Он даже перестал делиться с ним своими мыслями, и это многое говорит о глубине паранойи Тёмного Лорда. Мерлин, как же он скучал по тому волшебнику, которым тот был раньше. Учитывая, насколько спокойно он себя вёл… может быть, ещё есть надежда? «Я искал тебя, мы с Люциусом искали каждый раз, когда до нас доходили слухи о твоём местонахождении», — признался Корвус, солгав лишь о том, что Люциус ему помогал, потому что волшебник точно не помогал. Однако он решил отблагодарить волшебника за то, как хорошо тот относился к нему все эти годы. «И всё же вы знали, что я в Хогвартсе, и ничего не сделали?» Волан-де-Морт хотел знать, почему они к нему не пришли. Те, кто поклялся в вечной верности? Ему стало немного легче от того, что хотя бы некоторые из его последователей искали его. Не стоило сомневаться в Корвусе, совсем не стоило. — Я только что понял, — спокойно сообщил ему Корвус, пристально наблюдая за ним. Было так странно видеть, как его старый друг разговаривает с ним голосом и с лицом, которых он раньше не видел, но знал, что он профессор в Хогвартсе. — Я должен предположить, что Снейп в курсе? — Не знаю почему, но его задело, что Том решил помочь кому-то, чья преданность не была доказана, а не ему. — И как же ты «догадался»? — спросил Волдеморт, вставая и оглядывая поместье Малфоев. В первый раз он был здесь с Абраксасом, по которому скучал, и не собирался отвечать на вопрос о Снейпе, несмотря на витавшую в воздухе неуместную ревность. Он хорошо знал своего старого друга и понимал, что тот чувствует. Люциус и Нарцисса напряглись, увидев, что Волдеморт смотрит на их сына. Их сердца бешено колотились. Корвус, однако, сохранял спокойствие. Он всегда лучше понимал Тёмного Лорда, чем Люциус, каким бы умным и способным тот ни был. Люциус позволял эмоциям брать верх над здравым смыслом, особенно когда дело касалось семьи. Если бы Люциус просто наблюдал, смотрел без страха хотя бы несколько секунд, он бы увидел, что Тёмный Лорд был в довольно хорошем настроении и казался вполне адекватным. Он выглядел лучше, чем когда-либо за долгое время. Тот факт, что он мог удерживать Квиррелла в подчинении в течение нескольких месяцев, внушал благоговейный трепет. Это действительно так, и это многое говорит о его огромной магической силе. Конечно, Корвус не знал и половины того, что происходило, ведь Тёмный Лорд на самом деле был бестелесным, что делало его вселение ещё более удивительным. — Корвус, — снова зазвучал шипящий голос Волдеморта, предупреждая волшебника, что он ходит по тонкому льду. «Шрам Гарри периодически беспокоил его в течение последних нескольких месяцев», — объяснил Корвус, как будто в том, что он знал Гарри Поттера, не было ничего удивительного. Однако он наблюдал за Тёмным Лордом и заметил, что тот даже не удивился его признанию. «Когда он был один, я думал, что, возможно, кто-то пытается прочитать его мысли, но это происходило, когда рядом были только его друзья, а однажды, когда он спал, он не помнил, как написал мне это посреди ночи». Но во второй раз он это сделал. Волан-де-Морту живо вспомнилось, как он видел Азкабан изнутри и братьев Лестрейнджей. Хотя у него не было головной боли, между ним и мальчиком должна была существовать какая-то связь. Чем сильнее он становился, тем крепче становилась эта связь. Он задавался вопросом, сохранится ли эта связь после того, как он вернёт себе тело. — Скажи мне, ты видел своих сыновей с этим мальчиком? — спросил Волдеморт, повернувшись к Корвусу и заметив, как на его лице на мгновение отразилось удивление от неожиданного вопроса. — Каждую неделю, — подтвердил Корвус, наблюдая за тем, как на лице Волдеморта появляется задумчивое выражение. Несомненно, ему было любопытно, как Корвусу это удаётся. На самом деле он был в долгу перед гоблинами из Гринготтса за эту идею. За то, что они подали её Гарри, иначе… лучше не думать об этом. — Квиррелла попросили дать показания на суде над Дамблдором? — он сообщил об этом своему адвокату, который знал о поступке Дамблдора. «Да», — казалось, Волдеморта это позабавило. К этому сроку у него будет собственное тело, а Квиррелл, если ритуал пройдёт по плану — а в этом нельзя быть уверенным, ведь он создал его специально для этого, — останется невредимым. Таким образом, в тот день он сможет спокойно пойти в Министерство и сообщить о случившемся, не опасаясь, что его раскроют. — Рад снова тебя видеть, — признался Корвус, воздержавшись от того, чтобы назвать его «Томом» или даже «Риддлом». Он всегда будет думать о нём под этими именами. Они были у него, когда они познакомились, и оставались с ним на протяжении большей части их совместной жизни. К шестнадцати годам он начал использовать имя Волдеморт, но только в узком кругу. Какое-то время он боялся, что Тёмный Лорд не сможет найти путь обратно к ним, несмотря на все разговоры о достижении бессмертия, но Тёмный Лорд не стал бы хвастаться, не имея на то веских причин. — Хорошо вернуться, — искренне ответил Волдеморт. Он начал подозревать, что никогда не вернётся в Британию, чтобы получить помощь от своих самых преданных сторонников, когда Квиррелл дал о себе знать. В поисках славы и богатства, в стремлении стать кем-то большим, чем просто профессором маггловедения в Хогвартсе, он, конечно же, воспользовался ситуацией. А кто бы не воспользовался в его случае? Он превратил застенчивого, заикающегося волшебника в высокого гордого мужчину. Ему просто нужен был кто-то, кто поверил бы в него. Как и остальным его рыцарям, как Регулусу Блэку, как Беллатрисе, Северусу не нужно было ничего, кроме поддержки. В конце концов, всех их объединяла потребность принадлежать к чему-то. Общее дело сплотило их, как братьев, и он намеревался это исправить. Они все скрывались, подавленные системой предрассудков, и боялись, что он никогда не поднимется. — Милорд, чем я могу вам помочь? — спросил Люциус, как всегда стремясь угодить. Корвус поморщился. Люциус всегда был таким. Он подозревал, что Люциус видел в Волдеморте своего рода отца, как и многие представители молодого поколения. Родители были слишком заняты попытками изменить мир, чтобы уделять достаточно внимания своим детям, и это привело к такому результату. Несмотря на то, что они знали, как всё было на самом деле… круг замкнулся. Он видел это в Драко, в том, как тот просиял, услышав, что он очень похож на своего дедушку… слишком искренний. Как часто Люциус делал сыну комплименты? Что он искал одобрения у других? Особенно у волшебника, которого он не видел с детства, с тех пор как перестал приходить на их маленькие посиделки, когда это стало слишком болезненным. — Мой дневник, — резко ответил Волдеморт, не желая потакать волшебнику. Он был слишком нетерпелив для этого. — И Корвус… ты мне нужен, — Люциус тут же вскочил со своего места, спеша выполнить приказ Тёмного Лорда. Он был слишком взвинчен и застигнут врасплох, чтобы даже подумать о том, чтобы приказать домовому эльфу выполнить его поручение. Несмотря на то, что это означало оставить жену практически наедине с ним. — Я? — спросил Корвус, с любопытством глядя на Тёмного Лорда. — Что тебе нужно? «Беллатриса когда-нибудь говорила о чаше? Потире?» — серьёзно спросил Тёмный Лорд. Он предположил, что было разумно отдать их своим последователям, среди всего остального антиквариата, который у них был, это не вызвало бы удивления. Они будут в безопасности, пока он разместит остальные в других надёжных местах. Он надеялся, что она это сделала, несмотря на уверенность, что она этого не сделает, в конце концов, он недвусмысленно сказал ей держать это в секрете. Это было дорого для него. — Конечно, говорила, — ответил Корвус, с трудом сдерживаясь, чтобы не фыркнуть. — Она не переставала об этом твердить, особенно в компании единомышленников. Она считала себя его «самой верной» и была вознаграждена доверием, потому что ей была дарована чаша всего сущего. Честно говоря, добиться расположения Тёмного Лорда было не так-то просто, но она была совершенно заблудшей и редко проявляла ясность ума. Чем старше она становилась, тем хуже себя вела. — Ты знаешь, куда она его положила? — его тон стал чуть более взволнованным, чем раньше, но он приближался к своей цели, к финалу игры, который заключался в возвращении в собственное тело. Пока он говорил, его мозг лихорадочно искал способ сделать ритуал более мощным, более эффективным. Кровь Поттера, кровь Слизерина, смешанная с его собственной. Идеальный катализатор, смешанный с философским камнем. К сожалению, его нужно было отдать добровольно, а это было невозможно. «Кажется, она упомянула, что положила его в хранилище Лестрейнджей в Гринготтсе», — объяснил Корвус. Это было одно из многих хранилищ, которыми они владели. Самое большое из них находилось во Франции, и они редко им пользовались. Они пользовались им только во время отпуска во Франции, которая была их любимым местом для отдыха. — Верни его, — сказал Волдеморт не так резко, как в разговоре с Люциусом. Корвус был верен ему десятилетиями, был хорошим другом, когда тот нуждался в поддержке, был одним из немногих оставшихся рыцарей. И несмотря на мнение Дамблдора о том, что он не способен испытывать положительные эмоции, он заботился о Корвусе, возможно, даже больше, чем тот осознавал. Волан-де-Морт сел обратно, взял кусок торта и начал есть. Как же ему этого не хватало! Он не мог дождаться, когда снова сможет есть, ощущая вкус собственными рецепторами, а не через Квиррелла. Мерлин, это были долгие, очень долгие десять лет, он почти потерял надежду... но как раз в тот момент, когда он был готов сдаться, ему на помощь пришли. Он давно подозревал, что его рыцари придут ему на помощь, но не ожидал, что это будет один из профессоров Дамблдора в Хогвартсе. — Что ты собираешься делать? — спросил Корвус, наблюдая за тем, как он ест. Он был прав в своей осторожности по отношению к Гарри: он не хотел, чтобы Тёмный Лорд причинил ему вред или что-то похуже. Гарри этого не заслуживал, он был верен семье Лестрейнджей, даже более верен, чем Беллатриса. Кроме того, он был ещё ребёнком, а детей никогда не убивали, это была черта, которую они никогда не переступали. До той ночи это объясняло, почему Тёмный Лорд действовал в одиночку, хотя обычно брал с собой как минимум одного человека в качестве подкрепления. В ту ночь он потерял много уважения, и всё было бы иначе, если бы он остался невредим. — Я намереваюсь вернуться к себе прежнему, друг мой, — признался Волдеморт, ухмыляясь при виде шока на лице Корвуса. Да, он знал, что уже давно не использовал это выражение, что он уже давно не был самим собой, что он потерял себя в безумии, которое передавалось в семье Гонтов. Даже сейчас он боролся с ним, надеясь, что тело, ритуал и большая часть его души вернутся туда, откуда пришли, и это поможет исправить то, что он с собой сделал. К счастью, он не прикоснулся к крови единорога, иначе, как он подозревал, безумие было бы не остановить. К тому же он считал, что мальчик как-то с этим связан. — А Гарри? — спросил Корвус, откинувшись на спинку стула и пристально глядя на Волдеморта, чтобы уловить любую его реакцию на свой вопрос. «Должен признать, что в ту ночь... я размышлял об этом больше десяти лет, испытывая мучительную боль после того, как меня вырвали из моего тела. Я перебрал все возможные варианты того, как мальчик выжил, но ни один из них не подходил. Однако, учитывая, что мальчик — слизеринец, чистокровный слизеринец, — задумчиво произнёс Волдеморт, поскольку оба его родителя были из рода Слизерина, — это объясняет, почему я не смог его убить. Магия Слизерина не позволит нам убить друг друга, даже косвенно. Он позаботился о том, чтобы в случае каких-либо попыток заговорщик лишился своей магии. Всё это было сделано до того, как Салазар Слизерин прославился. Я полагаю, что его отец хотел убедиться, что братья не убьют друг друга, чтобы унаследовать всё состояние после смерти среднего сына Самаэля при подозрительных обстоятельствах. — Волан-де-Морт объяснил, что он предполагал, что именно Лили Поттер — к которой он испытывал сдержанное уважение, ведь мало кто мог противостоять ему и отказывать ему, что бы он ни просил, — сделала что-то, чтобы обеспечить выживание своего сына. Магия крови и тому подобное, но это было совсем не так. Это означало, что пророчество не имело смысла: если они не могли убить друг друга, то как пророчество могло быть полным? Ему нужно было разобраться ещё кое с чем. Или, может быть, ему стоит поручить это кому-то другому, ведь он боялся, что, если будет зацикливаться на этом, то снова пойдёт по тому же пути. Волдеморт видел, что Корвус очень трепетно относится к мальчику, это читалось в каждой черте лица волшебника. Единственными, кого Корвус оберегал, были его сыновья. Что же такого сделал мальчик за несколько месяцев, чтобы так расположить к себе своего хорошего друга? — Похоже, тебя не удивляет моё присутствие в жизни Гарри, — признал Корвус, слегка наклонив голову и наблюдая за Тёмным Лордом. — Мы с Гарри позаботились о том, чтобы Дамблдор не узнал об изменениях в его жизни... так откуда же Тёмный Лорд узнал? «Он определённо продолжал раздражать старого дурака», — сказал Волдеморт с искренней ухмылкой на лице, он никогда не думал, что старик будет раздражающе пристально следить за кем-либо, кроме себя. В каком-то смысле это было почти оскорбительно, но, учитывая, что Дамблдор хотел использовать их обоих по какой-то причине…возможно, это было не так оскорбительно. «Он ничем себя не выдал, книга, которую вы прислали ему из библиотеки Лестрейнджей, мне удалось мельком увидеть, пока он был в моём классе. Это была одна из самых редких книг в мире, возможно, даже единственный экземпляр, сохранившийся на Британских островах. Ему не потребовалось много времени, чтобы собрать всё воедино. Особенно после того, как он увидел Азкабан, когда был в сознании и мог связно мыслить». Это была одна из книг, которые он проглотил несколько десятилетий назад. В библиотеке Лестрейнджей было всё, хотя в библиотеке Люциуса Малфоя было несколько книг, которые он хотел бы прочитать. Корвус расслабился, радуясь, что Дамблдор каким-то образом этого не понял. Это было последнее, что им нужно, чтобы дело в суде пошло не так. Но то, что Дамблдор этого не понял, не означало, что у него не было других козырей в рукаве. «Вы не раскрыли своих намерений по отношению к нему», — добавил он, не собираясь отступать. — Дневник, как вы и просили, милорд, — пробормотал Люциус, с лёгкостью возвращаясь к своей прежней роли. Он спрятал его так, чтобы его нельзя было призвать, и наложил на него множество чар и заклинаний. Это был не первый раз, когда Министерство устраивало обыск в его доме в поисках «тёмных артефактов». Он слегка запыхался, сбежав в подземелье, а затем проползя через потайную комнату, чтобы добраться до дневника. Волдеморт почти не обратил внимания на Люциуса, просто взял дневник и положил его себе на колени, лениво постукивая по нему пальцами. Он не лгал, это было одно из тех вещей, которые он категорически отказывался делать. Если он давал обещания, то делал всё возможное, чтобы их сдержать. Точно так же он обещал, что попытается спасти Лили Поттер, и он бы сделал это, если бы она отошла в сторону. «Тебя удовлетворит нерушимая клятва?» Корвус явно удивился, услышав это: «Простите?» Тёмный Лорд поклялся бы нерушимой клятвой, но с какой целью? Чтобы не нападать на Гарри? — С некоторыми оговорками, — уступил Волдеморт, обдумывая всё, что можно использовать в своих интересах. Он был слизеринцем и не собирался себя обделять. — Какие именно? — спросил Корвус, выпрямляясь и прищуриваясь, готовый приступить к делу. Он был готов на всё, чтобы защитить Гарри и его интересы, даже от Тёмного Лорда, который явно что-то замышлял. Он знал, что бы это ни было… это будет непросто принять. Но если это защитит Гарри, то он обеспечит это. — Отец? — спросил Драко, заставив Нарциссу и Люциуса чуть ли не подпрыгнуть от неожиданности. Они были слишком увлечены разговором. Они машинально выглянули за дверь, как будто ожидали, что мальчики всё ещё там. Но их, конечно же, там не было. Они стояли прямо у двери, открывая Люциусу его худший кошмар. — Профессор Квиррелл? — совершенно сбитый с толку, он понятия не имел, что его отец знаком с его профессором. Гарри потирал лоб, морщась и с подозрением глядя на Квиррелла. «Это ты», — одними губами произнёс Гарри, недоумевая, почему именно Квиррелл заставил его шрам пылать. Он резко закрыл рот, когда Корвус жестом велел ему молчать. Гарри не стал задавать вопросов, несмотря на своё замешательство. — Ты закончил показывать мистеру Поттеру территорию, сынок? — спросила Нарцисса, и её тон заметно изменился, когда она произнесла это имя. Кроме того, Гарри не давал им разрешения использовать его имя, поэтому они называли его «мистер Поттер», несмотря на то, что при знакомстве они представились друг другу. Это было правильно. «Да, уже пора?» — спросил Драко, имея в виду ритуал, который они проводили после обеда и, конечно, перед ужином. Он не был совсем непривычен к тому, что другие волшебники и ведьмы приходили повидаться с его отцом, по какой бы то ни было причине. Однако это был первый раз, когда это был профессор в его школе. Итак, это не выбило его из колеи, хотя ему было очень любопытно, зачем он вообще здесь оказался, возможно, ему нужен был заем у своего отца? Или какая-нибудь юридическая помощь? — Боюсь, ни Гарри, ни я не сможем остаться на ритуал, — объяснил Корвус, вставая. Гарри, без сомнения, был благодарен за это, ведь он не особо хотел приходить. Учитывая, как грубо вела себя Нарцисса после того, как пригласила его, он бы всё равно не задержался надолго. Он подозревал, что это была идея Люциуса, учитывая, как тот был заинтересован до тех пор, пока их не прервали. — Спасибо, что приняли нас, было очень мило, как всегда, — эти слова слетали с его губ скорее по привычке, чем с каким-то реальным смыслом. Он проигнорировал недоверчивый взгляд, которым Гарри одарил его. Похоже, Гарри явно недолюбливал старших Малфоев, но, к сожалению, мало кто мог это исправить. Корвус подошёл к Гарри сзади и слегка подтолкнул его, чтобы напомнить о себе. — Спасибо, что пригласили нас, сэр, мэм, — вежливо и почтительно сказал Гарри, когда стало ясно, что Корвус ждёт от него этих слов. — Я напишу тебе, Драко, — добавил он, искренне улыбнувшись другу. Возможно, он не слишком жаловал родителей своего друга, но Драко в этом не виноват. Он не собирался держать на него обиду. — Спасибо, что пришли, — спокойно сказал Люциус, кивнув всем присутствующим. — Люциус, я хотел бы с тобой поговорить. Корвус, я жду тебя через полчаса, — потребовал Волдеморт, полностью игнорируя изумление отпрыска Люциуса. Он взглянул на Гарри и ухмыльнулся, заметив задумчивый взгляд на его лице. Он тоже заметил задумчивый взгляд, когда тот только вошёл, по крайней мере, этот парень не дурак, но он и так это знал, ведь он наблюдал за Гарри с того момента, как тот поступил в Хогвартс. Он видел, как тот набирал вес, обретал уверенность в себе и процветал в Хогвартсе, хотя ему и не хватало сложных задач, как и самому Дамблдору, но, как и он, он читал все книги, которые мог найти по своему любимому предмету. Несомненно, их сходство пугало Дамблдора до глубины души. — Извините нас, — Нарцисса торопилась увести себя и сына, даже не потрудившись придумать предлог. Без сомнения, Тёмный Лорд всё равно хотел поговорить с Люциусом наедине. Несмотря на то, что ей хотелось убежать, она этого не сделала: с детства ей прививали чувство собственного достоинства. Вместо этого она вывела сына, оставив мужа наедине с Тёмным Лордом. Она немного успокоилась, когда они с Драко вывели Корвуса и Гарри, не обращая внимания на то, что обсуждали мальчики. «Может быть, Драко захочет присоединиться к вам завтра за обедом?» — предположил Корвус. Приглашать кого-то к себе домой было опрометчиво. Драко, конечно, никогда бы не спросил, а Гарри не понял бы, что именно Драко пытался предложить. Он много чего знал, но в волшебном мире он был всего полгода, а в Хогвартсе — четыре месяца, и в некоторых случаях он всё ещё не разбирался в определённых вопросах. — Я бы не отказался! — сказал Драко, сияя от счастья — на его лице расцвела настоящая улыбка. Она исчезла, как только они вышли из поместья на улицу. Мальчик, как всегда, был идеальным чистокровным наследником, слишком зависимым от родителей и их одобрения, но они были его единственной семьёй, и это печально. Он всегда побеждал остальных, они были совершенно неспособны играть вдолгую... впрочем, Гарри тоже играл плохо, но он становился лучше, он действительно прислушивался к его советам, а учитывая, что его ещё и Корвус обучал, неудивительно, что он быстро учился. Ему не терпелось сразиться с кем-то, кто действительно бросит ему вызов. Самым серьёзным соперником для него был Блейз, а на втором месте — Дафна Гринграсс. — Куда мы идём? Домой? — спросил Гарри. Он доверял Корвусу и гадал, не поплатится ли он за это жизнью. О, он был не так глуп, он знал, кто этот парень, или, по крайней мере, сильно подозревал. Он не знал, как тот оказался в Квиррелле, а может, он всегда там был? — Сначала Гринготтс, — объяснил Корвус. — Поверь мне, Гарри, я не позволю никому причинить тебе вред. Если всё пойдёт по плану... ты будешь в большей безопасности, чем кто-либо другой. Гарри посмотрел на Корвуса: «Да». Он доверял ему, ведь Корвус был первым человеком, которому он доверял в своей жизни. Корвус сжал его плечо: «Я рад». Лестрейнджам нечасто доверяли, и не по незнанию они заключили этот контракт. Гарри с самого начала знал, что произошло. Что его сыновья якобы сделали с Лонгботтомами, и одному Мерлину известно, о чём он думал всё это время. И всё же он позволил ему помочь, и после долгого пути он завоевал доверие мальчика и не подведёт его в одном из самых сложных испытаний. — Это он, не так ли? — спросил Гарри, расслабляя пальцы, которые инстинктивно тянулись к шраму, теперь, когда он оказался не так близко. — Да, — ответил Корвус. Он не собирался лгать мальчику, особенно о том, что тот и сам знал. — Да, это он. А теперь держись. Гарри помахал Драко на прощание, но тот не помахал в ответ, а лишь кивнул в его сторону. Через несколько мгновений и Корвус, и Гарри скрылись из виду. Остались только безжизненные холмы, окружавшие поместье Малфоев. -------0 Корвус телепортировал их обоих за пределы Гринготтса, всё ещё не оправившись от событий этого дня. Он ожидал обычного рождественского визита к Малфоям, но всё вышло иначе. Возвращение Тома его не слишком удивило — он знал, что тот вернётся, даже если с годами надежда угасала, — но вот то, как и когда он появился, застало врасплох. — Ты — это ты, — заметил Гарри, оглядываясь по сторонам. Вокруг действительно было пусто: почти все магазины закрыты, и, насколько он мог видеть, работал только один. Небольшая лавка, которой владели родственники Парвати; она была близка со своим двоюродным братом и вообще со всей семьёй. Они праздновали Йоль, а не Рождество, соблюдали ритуалы и прочее, но подарков не дарили. У них был ещё праздник под названием Панча Ганапати, который, как полагал Гарри, относился к хинди-традициям. Как бы пуст ни казался переулок, Корвус тут же мысленно выругал себя за беспечность и наложил быстрое и надёжное заклинание невидимости для всех движущихся объектов — кроме, конечно, гоблинов. Эти существа были невосприимчивы ко многим чарам волшебников. — Ты волнуешься, — понял Гарри, и это само по себе было удивительно. Он никогда не видел Корвуса иным, кроме как уверенным в себе. Спокойным и гордым. По крайней мере, он предполагал, что Корвус волнуется, но мог и ошибаться… просто он никогда не видел, чтобы Корвус совершал подобные ошибки — например, телепортировался на людях, не изменив облик и не скрывшись. — Нет, — тут же возразил Корвус, но затем его тон смягчился. — Возможно, я насторожен, но не по-настоящему обеспокоен… Я не верю, что нам что-то угрожает. «Если поискать синонимы к слову «опасаюсь», найдутся «беспокоюсь», «нервничаю» и «волнуюсь», — заметил Гарри, когда они поднялись по мраморным ступеням Гринготтса и вошли в тёплое здание. На которое, кстати, Гарри не мог не смотреть с благоговением: по сравнению с остальным Косым переулком это место было настоящим дворцом. Корвусу очень хотелось закатить глаза, но это было бы неприлично. Определённо, из мальчика выйдет хороший юрист, судя по тому, что он читал в последнее время. Или это может быть как-то связано с делом, которое они пытаются выстроить для его сыновей. Гарри выразил желание заняться юриспруденцией, но планы могут измениться — он молод, ему всего одиннадцать. Корвус знал, как часто в этом возрасте меняются мнения. Его собственные сыновья поступали так же: они меняли планы, но те времена давно прошли. Они так и не достигли своих целей, несмотря на то, что у них были деньги, которые можно было на это потратить. «Если всё пойдёт так, как я подозреваю... как я уже говорил, ты будешь в большей безопасности, чем большинство других», — тихо пробормотал Корвус, направляясь в пустой зал ожидания для гоблинов, где обычно толпились волшебники и ведьмы, а теперь было тихо, как в городе-призраке. Все были заняты празднованием Йоля. К счастью, ему не пришлось обыскивать все хранилища, поскольку Беллатриса имела доступ только к одному. В том хранилище было больше артефактов, чем настоящих денег. Он не доверял ей, поэтому разрешил заходить лишь в одно. Традиция требовала предоставить ей доступ, и он так и сделал. На его сына это не произвело впечатления, но это было во время его влюблённости, пока он не понял, что за жена у него. После этого он испытывал к ней только безразличие. Однажды она попыталась продать семейные реликвии, но больше никогда этого не делала. — Ты это уже говорил, но что именно происходит? — спросил Гарри, не заботясь о том, что если бы его кто-нибудь увидел, то решил бы, будто он сошёл с ума и разговаривает сам с собой. — Чем можем помочь? — спросил ворчливый гоблин с видом гризли. Он выглядел злым, но, скорее всего, ему было просто до слёз скучно. — Я хотел бы посетить главное семейное хранилище, — нейтрально произнёс Корвус. Это могло быть «главное» семейное хранилище, доступное всем членам семьи, включая Беллатрису, но были и другие, заполненные исключительно золотом и буквально ломившиеся от вещей. — Следуйте за мной, — и с этими словами гоблин повёл их по длинному извилистому коридору в глубокое подземелье Гринготтса, к самому надёжному хранилищу. По телу Гарри пробежала дрожь от громкого, раскатистого рычания. Что бы там ни было внизу, оно было очень, очень злым. Затем Гарри ахнул и в шоке открыл рот, увидев, как гоблин трясёт чем-то, что издавало звонкие звуки и явно пугало дракона. Это было ненормально, и Гарри прикрыл рот рукой от охватившего его ужаса. Вся магия, которая была в их распоряжении, — и вот что они сделали? Поймали и заточили дракона? Дышал ли он когда-нибудь свежим воздухом? — Ты не заслуживаешь магии, если вот так обращаешься с существами, — сказал Гарри. Его голос эхом разнёсся по комнате, а тон был полон боли, когда он смотрел на съёжившегося дракона. Было неправильно видеть такое. Уважение, которое он испытывал к гоблинам за оказанную ему помощь... сильно пошатнулось. — Гарри, — предостерегающе сказал Корвус, делая шаг навстречу существу, — оно поджарит тебя до хрустящей корочки, ты и глазом моргнуть не успеешь. — Он двинулся вперёд, прежде чем Гарри успел совершить какую-нибудь невероятно глупую выходку. Замерев, он положил руки на плечи Гарри и начал говорить на парселтанге, и исходящая от него магия говорила о том, что он не просто говорит, а использует парселмагию. Гоблин не обращал внимания на их разговор, он был занят тем, что открывал хранилище Лестрейнджей, и не видел, что происходит. Когда магия не сработала, Гарри прошипел что-то ещё, но на этот раз от него не исходило никакого магического излучения, он просто говорил. — Что ты сделал? — прошептал Корвус, не в силах поверить, что Гарри инстинктивно использовал парселтанг. Если только он не читал о парселтанге, тогда ему нужно лучше присматривать за подростком. Гарри лишь торжественно покачал головой. Он был не настолько глуп, чтобы признаться в этом здесь. — Хорошо, пойдём. Гарри довольно быстро понял, что это не то же самое, что доступ к его хранилищу — хотя то было всего лишь трастовое хранилище. Он задумался, не находится ли его настоящее семейное хранилище где-то здесь. Во-первых, они не использовали ключ, гоблину пришлось применить магию, чтобы открыть двери хранилища. Дверь буквально растворилась, открыв внутреннее пространство. Вытянув шею, он ахнул от открывшегося перед ним зрелища. Ему очень хотелось войти внутрь и всё осмотреть, но он понимал, что так делать не стоит. Ему не следовало прикасаться к чужим вещам, чтобы не навлечь на себя проклятие. Взгляд Гарри всё ещё блуждал по пещере, заполненной от пола до потолка золотыми монетами и кубками, серебряными доспехами, шкурами странных существ — у одних были длинные шипы, у других — свисающие крылья, — зельями в украшенных драгоценными камнями флаконах и черепом в короне, при виде которого Гарри ухмыльнулся и рассмеялся. Он должен был признать, что сам поступил бы примерно так же. — Тебе это кажется забавным? — спросил Корвус, и в его глазах мелькнуло понимание того, что Гарри нашёл таким смешным. Все его тревоги улетучились, и он просто наслаждался смехом Гарри. С их первой встречи тот был серьёзнее, чем положено одиннадцатилетнему мальчику. Было приятно слышать его таким беззаботным. Гарри не смог сдержать улыбку и кивнул. — Рабастан сделал это, когда ему было шестнадцать, — признался Корвус, и его губы дрогнули, когда он вспомнил о лучших временах. Родольфус смеялся вместе с ним, и они оба были беззаботными, пока мир не показал, насколько уродливым он может быть. Не то чтобы у них было много поводов для радости из-за предрассудков, связанных с их фамилией. — Родольфус был разочарован тем, что не смог найти подходящий скипетр. Мерлин, они будут вне себя от радости, узнав, что Тёмный Лорд вернулся. — Мы их вытащим, — поклялся Гарри. — Однажды они будут свободны. Любой другой одиннадцатилетний вызвал бы у Корвуса лишь усмешку над такими детскими словами, показался бы наивным и нелепым. Однако до сих пор именно с помощью этого Одиннадцатилетнего ребенка он добивался наибольших успехов за долгое время. В конце тёмного туннеля, погружённого во мрак, мог находиться сильный Люмос. Даже если бы у них ничего не вышло, они бы значительно сократили время пребывания дементоров на острове, а ведь он планировал изменить ещё столько законов, чтобы его сыновья жили в комфорте, пока он не добьётся пересмотра дела. Сириус Блэк, возможно, был бы для него лучшим вариантом, если не считать Гарри. — Осторожно, ничего не трогай, — предупредил его Корвус. — Все сокровища внутри прокляты. — Он предпочёл бы не быть похороненным заживо и сожжённым, если этого можно было избежать, а это, безусловно, можно было сделать. — После всего этого? — Гарри обвёл рукой вокруг: драконы, требующие присутствия гоблинов, показались ему излишними. — Что это такое? Излишним является кнопка отмены на тележке гоблинов, которая переворачивает тележку с ворами и оставляет их умирать. «Все сокровища внутри прокляты заклинаниями Геминио и Флагранте. Таким образом, все они горячие на ощупь и при прикосновении быстро размножаются до тех пор, пока вор не будет похоронен и сожжён. Эти копии идентичны внешне, но не имеют никакой денежной ценности», — объяснил Корвус, пробираясь через груду вещей к кубку, который Беллатриса поставила на видном месте. «Круто, — Гарри не мог не восхититься их стремлением сохранить всё в целости, — интересно, у меня так же...» «Ты узнаешь об этом, когда в первый раз попытаешься войти в своё хранилище, а в семье не останется никого, кто мог бы рассказать тебе о мерах предосторожности. Гоблины проверят его, чтобы убедиться, что ты случайно не наложишь на себя проклятие», — объяснил Корвус, проверяя, можно ли на самом деле прикасаться к чаше. Когда стало ясно, что с ним всё будет в порядке, он вскоре прикоснулся к золотой чаше Хельги Хаффлпафф. Мерлин, насколько он помнил, она принадлежала семье Хаффлпафф на протяжении нескольких поколений. Если он правильно помнил, она пропала, и за её возвращение предлагали большие деньги. Разве кого-то не убили? Винили взломщиков? Дело было не только в чаше... было что-то ещё... он просто не мог вспомнить, что именно. Это было так давно, сразу после того, как он покинул Хогвартс и начал изучать искусство управления, которое унаследовал от отца. Он бы узнал, но не подозревал, что Том причастен к этому. Ничего страшного, ему просто нужно быть осторожным, чтобы не раскрыть его существование общественности. Он бы не хотел, чтобы его обвинили в нераскрытой краже. — Это... хорошо, — признал Гарри, наблюдая, как тот кладёт чашу во внутренний карман, чтобы она была в безопасности. — Зачем она ему? Что ему с ней делать? Она дорого стоит? — Она не продаётся, — сообщил ему Корвус, уже сильно подозревая, зачем именно Тому понадобился этот предмет и почему он так ценен. Он не был уверен в своих чувствах по этому поводу, просто некоторые виды магии не следовало использовать. Он считал, что это один из них... но Том никогда не боялся ни одного из видов магии: светлой, нейтральной, тёмной или даже самых тёмных искусств. Он даже баловался некромантией, что показывало, что он не боялся идти на крайние меры, в отличие от других. Это была не та магия, которую он хотел бы объяснять одиннадцатилетнему мальчику. Нет, с этим придётся подождать, пока он не станет старше и не потеряет интерес. Он знал об опасности использования тёмных искусств и о том, что они вызывают привыкание. — Пойдём, — Корвус мягко, но настойчиво выводил Гарри из хранилища, где их терпеливо ждал гоблин. Прежде чем гоблин успел взмахнуть клешнями, Гарри прижал их к себе, чтобы они не зазвенели, и прошипел: — Теперь можно идти? — спросил он, когда дракон отвернулся от них, издав в ответ напряжённое шипение. Что бы там ни было сказано, это явно испортило Гарри настроение. «Скоро», — прошипел он в ответ, и ни гоблин, ни Корвус не поняли этих слов. — Я и… не подозревал, что драконы могут понимать парселтанг, — признался Корвус. В его возрасте было неловко признаваться в том, чего он не знал. Особенно если учесть, что у него был «хороший друг», который на самом деле владел парселтангом и самодовольно отвечал на все вопросы о своих способностях. Он задумался, знал ли Том об этом. Гоблин тоже неохотно кивал, явно соглашаясь с тем, что драконы могут понимать язык парселтанга. Все трое забрались обратно в повозку и не успели опомниться, как уже возвращались в Гринготтс. Гарри молчал — да его и не было слышно из-за постоянного свиста, — пока они не сошли на землю. «Они рептилии… логично, что они могут понимать парселтанг», — объяснил Гарри. «Интересно, что не все рептилии на нём говорят», — об этом он прочитал в одной из книг. Корвус никогда не позволял ему принимать на веру даже собственные ответы. Он всегда следил за тем, чтобы у Гарри были знания из книг, которые могли бы его поддержать, чтобы он учился и продолжал учиться. Никогда не стоит верить на слово даже тому, кому доверяешь. — Совершенно верно, — согласился Корвус. За свою жизнь он перечитал книгу, которую дал Гарри, раз десять. Это было увлекательное чтение. — У нас будет время открыть подарки? — спросил Гарри. Ему хотелось узнать, что Корвус думает о его подарке. Он потратил всё свободное время, чтобы закончить его как раз вовремя. У него было три последние главы, которые он планировал дописать, когда Дамблдор наложил на него чары. Что ж, во всяком случае, после приёма зелий они оказались на первом месте. — Конечно, — согласился Корвус. У них не было большого запаса подарков, которые нужно было передать. Он сделал Гарри подарок от себя, Родольфуса и Рабастана — это была их идея, которую он только что им преподнёс, — и его друзья тоже что-то прислали, а ещё были подарки от Малфоев… не говоря уже о Дамблдоре. Ему хотелось сжечь его или вскрыть, чтобы убедиться, что там нет ничего опасного, и он собирался проследить, чтобы ничего внутри не трогали, пока его тщательно не осмотрят. Он подождал, пока они не окажутся подальше от любопытных ушей гоблинов, почти у самого выхода из Гринготтса, и только потом заговорил. «Надеюсь, ты понимаешь, что должен... быть осторожен в высказываниях, он не терпит неуважения», — меньше всего ему хотелось защищать Гарри от проклятия Круциатус, если Тому не понравится то, как он говорит. Учитывая его... слабое здоровье, было бы очень легко переломать ему множество костей, если бы Том применил к нему это проклятие хотя бы на секунду. Он содрогнулся при мысли об этом, но решил, что профилактика лучше лечения, и решил предупредить его. Гарри промолчал, но кивнул, показывая, что услышал Корвуса и понял его. Теперь настала его очередь забеспокоиться, нет, ужаснуться при встрече с Тёмным Лордом Волан-де-Мортом. В его голове всплывали две картины, и они плохо сочетались друг с другом. Корвус не говорил о нём, только если Гарри сам поднимал эту тему или если он вспоминал о своих юных годах. Обычно в это время Волдеморт, по всей видимости, пытался пойти по политическому пути, но на каждом шагу его останавливал Дамблдор, находившийся на пике своего могущества и славы. Однако он не стеснялся описывать последние несколько лет войны. Он говорил правду, и Гарри был ему за это благодарен, поскольку никто другой не хотел об этом говорить. — Готов? — спросил Корвус, обнимая мальчика, и только получив утвердительный ответ, телепортировал их обоих в поместье Лестрейнджей. — Ну и что ты о них думаешь? — спросил Корвус, которому всегда было интересно узнать, что Гарри думает о некоторых традициях чистокровных волшебников и о старых обычаях, которые постепенно вымирают, поскольку всё меньше людей утруждают себя обучением своих отпрысков, а традиционалисты умирают в большом количестве. — Он жуткий, — признался Гарри. Ему было всё равно, что Корвус и Люциус — друзья. — Он слишком интересовался мной, и это было отвратительно, у меня мурашки по коже бегали. И это была чистая правда. — Я заметил эту реакцию, — согласился Корвус. Он никогда не видел, чтобы Гарри так нервничал и проявлял эмоции. — Есть ли для этого причина? — запоздало спросил он, беспокоясь, что Гарри уже сталкивался с подобным в прошлом. — Нет, просто было не по себе, — признался Гарри. Он не совсем понял, что имел в виду Корвус. Он слегка поморщился, когда начал чувствовать боль. Услышав это, Корвус полностью расслабился и вспомнил ответ, который Гарри дал во время чтения контракта. В частности, его реакцию на всё, что имело хоть какое-то отношение к «сексуальности»: он смущался и не хотел это обсуждать. Учитывая, что у Гарри больше никого не было, вопрос полового воспитания определённо нужно было обсудить до того, как Гарри исполнится тринадцать. Он должен был убедиться, что Гарри не станет отцом от какой-нибудь девушки, ведь незаконнорождённый ребёнок — это проблема, особенно если девушка пытается получить от Гарри деньги или, что ещё хуже, его руку и сердце. В прошлом наивные дети уже совершали подобные поступки, и он не собирался допустить, чтобы это случилось с Гарри. Возможно, сейчас ему не хочется говорить о сексе, но он вырастет и захочет исследовать эту тему. Конечно, он ничего не сможет сделать, пока не закончится контракт. — Мы, наверное, опоздаем на прием зелья, — обеспокоенно сказал Гарри. Он не хотел отставать ещё больше, чем уже отстал из-за Дамблдора. — Нет, пока нет, но помни, что сказала Миллисент: тебя немного оттеснили, — объяснил Корвус, обращаясь к домовым эльфам, которые шли к поместью чуть медленнее. Это был долгий путь для того, кто испытывал боль, и он определённо не собирался ждать, пока они доберутся до места, чтобы Гарри что-то сказал по этому поводу… должно быть, ему было очень больно. «Ты будешь чувствовать это немного острее, ведь твоё тело пережило травму». Шок от невыносимой боли, отсутствие облегчения в течение нескольких часов и постоянное стояние на ногах... неудивительно, что ему было больно. Появился домовой эльф с коробкой зелий. Ему было велено подготовить её к тому моменту, когда Гарри нужно будет принять следующую дозу, но они ожидали, что он будет наслаждаться обедом в поместье Малфоев, а не в поместье Лестрейнджей. Коробка была открыта, Корвус достал то, что ему было нужно, и отмахнулся от домового эльфа. На этот раз Гарри ничего не сказал, даже «спасибо», а просто ждал зелья. Он чуть не вскрикнул от облегчения, когда боль значительно утихла. Остальным дали зелье в то же время, как и всегда, и вскоре на его рождественском ужине — который он разделил с Рабастаном и Родольфусом — и обеде, который, надо признать, он почти не ел, уже стояло много зелья. Он всё ещё был сыт после предыдущего приёма пищи и съел немного лишнего, но еда была восхитительной. — А что с Нарциссой? — продолжил он разговор, как будто они и не прерывались. — Мне хотелось отрезать ей нос, — пробормотал Гарри себе под нос, но Корвус услышал его и расхохотался. Громкий смех, который застал врасплох даже самого волшебника. Он не мог сказать, что понимает это чувство, ведь он сам часто так смотрел и лениво задавался вопросом, думали ли они так же, когда он это делал. «Ну наконец-то, ты вернулся. Давай устроим тебя. Есть какие-то предпочтения?» — спросил Корвус, у которого от смеха немного болели щёки и живот. «Передняя гостиная?» — предложил Гарри. Там стояли самые удобные диваны с мягкой обивкой. Он часто бывал там. — Префект, не хотите ли выпить, чтобы заглушить этот привкус? — спросил Корвус, когда они вошли в помещение. Двери за ними закрылись с тихим щелчком. — Стакан апельсинового сока, пожалуйста? — предложил Гарри, открывая дверь в гостиную. Там уже горел камин, и Гарри с благодарностью опустился на диван. Корвус заказал им напитки и призвал подарки, разделив их с Гарри, чтобы у каждого было по небольшой стопке. Большинство подарков Корвус получил от знакомых, но один из них вызвал у него неподдельный интерес… подарок Гарри. Был ли это простой безделушка, как те, что он получал каждый год… или Гарри удалось выведать у него достаточно информации, чтобы подарить что-то действительно ценное? — Ух ты! Это... это оно! — пискнул Гарри от переполнявшего его счастья, едва не подпрыгивая на месте. Это была большая коробка для рунного ремесла, в которой лежали десятки материалов: кожа, специальная хлопковая бумага, драгоценные камни и, что самое важное, настоящий набор для рунного ремесла, настоящие инструменты, а не волшебная палочка, которую можно превратить в иглу. Всё это было дорогим, драгоценные камни — настоящими, но не бриллиантами, а фианитами и другими мелкими камнями, такими как аметист. — Полагаю, тебе это нравится? — поддразнил его Корвус, открывая свой подарок и недоумённо глядя на переплёт. Он провёл пальцами по корешку и обложке. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что подарил ему Гарри. Он осознал, что страницы пропитаны магией, благодаря которой текст стал печатным, а не написанным от руки. У него отвисла челюсть, когда он всё понял. Гарри аккуратно переплёл его в книгу. Он не знал, сам ли он догадался, как это сделать, или ему кто-то помог. Он держал в руках единственный экземпляр — по крайней мере, так он думал, ведь он не знал, есть ли у кого-то ещё экземпляр, переведённый другим парселтангом. Книга, которая была у него чуть больше десяти лет, но которую он не мог прочесть, теперь была открыта. Он сделал всё это за несколько месяцев? Он действительно восхищался решимостью Гарри. — Тебе нравится? — спросил Гарри, явно переживая, что Корвусу не понравится. — Мне нравится, спасибо, Гарри, — лицо Корвуса заметно смягчилось, что могли видеть только Гарри и его сыновья. Ему нравился этот писатель, который, как оказалось, был парселтантом. Пять его книг были написаны на парселтанге, и у него была вся коллекция, независимо от того, владел он этим языком или нет. Он никогда не писал о том, что не находило в нём отклика. Том всегда был слишком занят, чтобы Корвус мог попросить его о переводе. Он рассказал Гарри о книгах в тот же день, когда узнал о его особом даре. Ему ещё предстояло найти книги по парселтангу, но прошло всего несколько месяцев. Он был уверен, что однажды что-нибудь найдёт. Заклинания перевода не работают со змеиным языком. Лицо Гарри расплылось в широкой улыбке, он был явно доволен собой. Он ещё не привык к подаркам, о Рождестве и днях рождения он забывал, а то и хуже — ему притворялись, что покупают ему что-то, когда он был маленьким и доверчивым, и это разбивало ему сердце. Ему было всё равно, что он получал от друзей — всего лишь несколько сладостей и книг, которые пригодятся ему на втором году обучения в Хогвартсе, — они думали о нём, и это было самое главное. Кроме того, они знали, что он любит читать, и заметили это. Он даже получил от Блейза купон в «Сладком королевстве» с запиской «когда сможешь». Драко подарил ему книгу о рунах французского автора и мастера рун Жака, но была одна проблема: он чертовски плохо говорил по-французски. Он не изучал этот язык в детстве, но, как он полагал, это была ещё одна задача, которую нужно будет решить позже. Последним подарком был конверт. Гарри открыл его и с любопытством заглянул внутрь. Вынув документы, он быстро понял, что это такое. Отпуск, настоящий отпуск, даже два: во Франции и в Риме. Это был отпуск, который растянулся бы на все летние каникулы, с маршрутом, в котором по субботам были пустые дни для посещения Азкабана. «Всё зависит от того, выпишут ли тебе разрешение. Если ты не восстановился полностью, маршрут будет значительно сокращён», — объяснил Корвус. «При необходимости ты можешь отдохнуть неделю или две». Поездка во Францию была скорее расслабляющим отдыхом, чем путешествием в Рим. Он всё равно планировал показать Гарри храмы и другие интересные места, связанные с магией. — Только мы? — удивлённо спросил Гарри. — Именно так, — подтвердил Корвус. «А что, если кто-нибудь увидит?» — спросил Гарри. Корвус всегда говорил о необходимости соблюдать секретность, и Гарри был вынужден согласиться. Он был не совсем готов или способен выдержать возможную негативную реакцию. Кроме того, ему меньше всего нужно было, чтобы Министерство попыталось вмешаться. Даже если бы они не смогли этого сделать, они всё равно могли бы превратить его жизнь в ад, а Дамблдор только обрадовался бы этому. «Маловероятно, что новости дойдут сюда. Похоже, только Британия была так очарована «Мальчиком, который выжил», — терпеливо объяснил Корвус. Гарри со своим дедушкой вполне сошёл бы за волшебников и во Франции, и в Риме, в этом он не сомневался. Если бы они столкнулись с Дамблдором, никто бы ничего не заподозрил. К тому же, если бы их кто-то увидел, он бы позаботился о том, чтобы они не вернулись и не доложили об этом старому дураку. — Тогда мне лучше начать учить французский! — самодовольно сказал Гарри. Это была ещё одна причина. — И здесь на помощь приходит твой последний подарок, — ответил Корвус с лёгким самодовольством. Книга, которая поможет Гарри в его стремлении выучить французский. Гарри не смог сдержаться: он бросился к Корвусу и крепко обнял его. «Спасибо, — прошептал он, и от него каждой клеточкой веяло искренней благодарностью и счастьем. — Это было лучшее Рождество… в моей жизни». — Не за что, — Корвус похлопал мальчика по спине. Тот был порывист, но Корвус с гордостью отметил, как быстро Гарри взял себя в руки. Радость всё ещё светилась в нём, но теперь она была спокойной, без ребячьего восторга. — А, у нас гости, — осенило его, когда он уловил колебания в защитных чарах. Люциус, в сравнении с ним, был дилетантом, поэтому и не почувствовал приближения Тёмного Лорда. ---------0 На следующее утро в «Ежедневном пророке» вышел заголовок: «Тайна Гринготтса! Исчез дракон-страж, никаких следов взлома!» Под заголовком была фотография похожего дракона — видимо, для наглядности, — с призывом ко всем сохранять бдительность. Гоблины понятия не имели, как преступнику удалось вывести дракона из Гринготтса. Ведь магия на них не действовала — их чешуя отражала любые заклинания. Корвус просто уставился на газету. Это должно быть совпадением. Просто обязано.