Контракт

Рабастан, где бы он ни находился, всегда предвкушал субботу, а сегодняшнюю — особенно, с тех пор как почувствовал, как Тёмная метка нагрелась и вновь засветилась ярче. Пожиратели смерти ликовали, чёрт побери, он даже слышал, как Беллатриса в тот день полчаса без остановки хохотала! Она уже много лет так громко не смеялась. К счастью, казалось, все немного успокоились, либо радость от новости выжала из них все соки, оставив в том же состоянии, что и до того, как метка вновь нагрелась. Он и Родольфус, пожалуй, единственные, кто сохранил воодушевление. Шар, который он носил с собой, защищал его от воздействия дементоров, как и — он надеялся — подарок, который Гарри вручил его брату. В рунах он разбирался прекрасно, и ему нравилось думать, что в этом есть и его заслуга: именно во время их субботних визитов он разбирал с Гарри всё, что касалось рун. Гарри очень хотел учиться, и Рабастан был рад преподавать тому, кому это действительно интересно. Поздно поняв, что он единственный в семье, кто интересовался рунами. Его отец и Рольф списали это на бесполезное занятие, не стоящее их времени. Кстати о глобусе, Рабастан поспешно выключил его. Он почти кожей чувствовал необходимость рассказать отцу о случившемся и слышал, как они приближаются. К тому времени как надзиратели открыли его камеру, Рабастану уже удалось скрыть своё волнение, и он стоял, размышляя о том, что Йоль был в прошлую субботу... значит, сегодня канун Нового года, а завтра начнётся ещё один год, проведённый в этой адской дыре. Они пошли другой дорогой, что позволило Рабастану пройти мимо камер Родольфуса и Беллатрисы, а также мимо той, что раньше принадлежала Барти, а теперь — Блэку... или тому, кого он считал Блэком, потому что не увидел его в камере. Он услышал, как кто-то за углом спрашивает о Блэке. Он напрягся. К несчастью, как бы медленно он ни шёл... до комнаты для допросов оставалось совсем немного. Не прошло и семи минут, как к нему присоединился Родольфус. Тот был хмур, задумчив и, казалось, слегка обеспокоен. — Рольф? — прошептал Рабастан, опасаясь за настроение брата. С чего бы тому волноваться? Что произошло за последнюю неделю? Разве он не должен быть в хорошем настроении, учитывая, что их господин наконец вернулся? В этой комнате были наложены чары безмолвия, так что им не нужно было следить за словами, по крайней мере, пока дверь закрыта. — Родольфус? — произнёс он полное имя брата. В этот момент дверь открылась, и вошли Гарри с отцом. — Привет, — весело сказал Гарри, ставя коробку в центр комнаты и загадочно улыбаясь им обоим, пока дверь не захлопнулась с грохотом. «Блэка будут судить», — мрачно сообщил им Родольфус, к всеобщему удивлению. Все думали, что они точно займутся делом Волан-де-Морта. Никто не знал, что на самом деле происходит. — Что? — спросил Гарри, прищурившись. — Дамблдор, — быстро догадался Гарри, — неужели он думает, что, освободив Сириуса Блэка, получит всё, что хочет? — раздражение охватило его. Увидев гримасы на лицах Родольфуса и Рабастана... — А он может? — его взгляд устремился на Корвуса, и он, естественно, доверился его честному ответу. — Корвус? — его сердце колотилось, как барабан, и без того бледное лицо стало ещё более бледнее. «Он может подать прошение о том, чтобы ты жил с ним, — серьёзно сказал Корвус. — Он — избранный магический опекун твоих родителей, и магический мир… если вина Блэка будет снята, будет отчаянно пытаться задобрить его. Они не станут отклонять его просьбу. Однако он провёл здесь десять лет без передышки, и ему потребуется время, чтобы прийти в себя». Лицо Гарри помрачнело, когда он услышал слова, которые ему явно не хотелось признавать. «Прежде чем мы начнём паниковать, скажи, что именно ты услышал, сын, и где?» — спросил Корвус. Он не признавался в этом, но мысль о том, что Блэк получит опеку над Гарри, была ему неприятна. Он будет бороться до последнего, но знает, что в конце концов проиграет. Если бы речь шла о ком-то другом, а не о «Гарри Поттере, мальчике, который выжил», судам было бы всё равно, но он Гарри Поттер, и, к сожалению, это всё меняет. «Невысокий толстяк в зелёной мантии и зелёной шляпе-котелке в тон, со светлыми волосами, пришёл навестить Блэка», — Родольфус нахмурился, пытаясь вспомнить что-то ещё об этом парне. «Что-то про Фаджа?» теперь ему захотелось сладкого. «Министр магии Корнелиус Фадж. Тот факт, что он сейчас здесь, не сулит ничего хорошего», — Корвус всё больше беспокоился. «Дамблдор уже должен был узнать, что Волан-де-Морт вернулся, и он наверняка отчаянно пытается поставить меня на место». Гарри задумчиво произнёс: «Вот почему он попытался освободить Блэка из Азкабана… он единственный, у кого есть шанс получить опеку надо мной…» если то, что говорит Корвус, правда. Таким образом, он будет контролировать ситуацию до тех пор, пока ему не исполнится четырнадцать, но на самом деле… пройти через всё это, чтобы продержаться всего три года? Или у Дамблдора в рукаве припасён ещё один козырь, чтобы предотвратить это? — Согласен, — сказал Корвус, уже пришедший к такому выводу. Его сын, возможно, медленнее обычного соображал из-за тюрьмы, но, вероятно, уже всё понял. — Ты знаешь? — недоверчиво переспросил Рабастан, не в силах поверить, что Гарри так быстро всё понял. Он мог бы догадаться, что его отец что-то знает, но... у Гарри не было причин догадываться. — Твой шрам? — предположил он, думая, что Гарри мог почувствовать его, как они чувствовали свои метки. — Нет, — широко улыбнулся Гарри, забавляясь тем, что произошло неделю назад. — Я встречался с ним, даже дважды. — Ты шутишь? — в буквальном смысле подавился Родольфус и начал кашлять, проглотив горячий шоколад не в то горло. — Что ты подслушал, когда Фадж и Блэк разговаривали? — спросил Корвус у сына, не давая увести разговор в сторону. «Не так уж много. Фадж разговаривал с Блэком через дверь камеры, упоминал суд, но я был слишком далеко, чтобы расслышать что-то ещё», — объяснил Родольфус. — Как думаешь, сколько времени ему понадобится, чтобы добиться суда? Если это значит, что они пытаются добиться для него суда? — встревоженно спросил Гарри. Он не хотел оказаться в одной компании с Сириусом Блэком, он его не знал, он был доволен Корвусом, он хотел остаться с волшебником, которому мог доверять… и он действительно доверял Корвусу, он это доказал. — Может, они просто начали действовать, не дожидаясь суда… — он мог только надеяться. Это означало лишь то, что ему нужно было прочитать как можно больше, особенно всё, что касалось волшебного мира и его законов, чтобы он мог претендовать на освобождение, если оно произойдёт. «От нескольких недель до нескольких месяцев, но без голоса Дамблдора в Визенгамоте это может затянуться», — задумчиво произнёс Корвус. — «Нам остаётся только ждать и смотреть, к чему приведут манипуляции Дамблдора. Я уверен, что Фадж предпочтёт спрятать голову в песок». В конце концов, это был его обычный метод. — Как думаешь, мне стоит с ним встретиться? — спросил Гарри, размышляя, сможет ли он убедить Блэка в том, что не хочет с ним жить. «Думаю, тебе лучше как можно меньше контактировать с Блэком. Если Фадж вдруг узнает, что ты навещаешь Блэка, он может попытаться тебе помочь, — проницательно глядя на него своими чёрными глазами, сказал Корвус. — Возможно, он не захочет помогать Дамблдору, который потерял много власти, но ты… он знает, как много власти ты можешь ему дать в Министерстве и в обществе». «Возможно, Рабастана и Родольфуса освободят раньше, если всё всплывёт на поверхность…» Гарри заметил: «Как ты и сказал, многие чистокровные будут в ярости, когда узнают, что Блэка не судили, особенно теперь, когда он формально является лордом Блэком, хотя и не претендует на свои титулы». «Блэк не может претендовать на свои титулы, он был лишён наследства, даже будучи последним наследником мужского пола. Орион вычеркнул его из семейного древа и из Гринготтса. Дядя Блэка Альфард также был исключён из-за того, что после своей смерти он передал Сириусу значительную сумму денег из своего хранилища». Корвус объяснил: «Только ты или Драко Малфой можете претендовать на состояние Блэков, поскольку у вас тесные связи с Блэком… у тебя больше шансов на успех». — А если никто не заявит... они достанутся Министерству, — мрачно заметил Рабастан. — Ты должен заявить на них права. — Губы Рабастана скривились при мысли о том, что Министерство получит такое огромное состояние от чёртовой чистокровной семьи. «Став лордом обеих ветвей, ты, возможно, получишь больше возможностей для сохранения независимости, когда всё это закончится», — добавил Родольфус. «Став лордом двух ветвей, или, скорее, став лордом двух родов, ты обнаружишь, что мало кто захочет тебе противостоять». Гарри взглянул на Корвуса, желая узнать, правда ли это. — Это правда, — задумчиво произнёс Корвус. — Особенно если речь идёт о таких влиятельных семьях, как Поттеры и Блэки. «Я едва успеваю за тем, что узнаю о хранилищах Поттеров», — сказал Гарри, тихо вздохнув. Корвус по-прежнему учил его всему, что нужно знать о волшебном мире. Да, он читал много книг, но Корвус также всё демонстрировал, позволяя ему видеть и наблюдать. Иногда всё это было так сложно понять, но Корвус говорил, что Гарри ещё молод, что ему ещё многое предстоит узнать и повзрослеть, но однажды всё станет для него очевидным. Дело было в том, что он пытался усвоить так много информации, что у него начинала болеть голова от её обработки. Родольфус фыркнул: «Мне знакомо это чувство», — признался он с кривой усмешкой. «Я ненавидел эти уроки, но должен был знать… иначе моё поместье могло бы прийти в упадок. Это было одно из самых важных дел, которые я сделал после того, как мне исполнилось пятнадцать. То лето было насыщенным… и не прошло впустую». — Тебе понадобилось всего одно лето? — спросил Гарри, повернувшись к Родольфусу и надув губы. — А у меня прошло больше трёх месяцев. — Неужели? Сколько часов ты на самом деле потратил на изучение работы своего поместья? — спросил Рабастан, многозначительно глядя на него. Гарри выдохнул: «Может быть, час каждый вечер перед возвращением в Хогвартс и два часа после возвращения». Он понял, что, возможно, ему было гораздо легче, чем Родольфусу и Рабастану. «Это поможет вам посетить ваши владения, что мы и сделаем в этом году, — сообщил ему Корвус, сочувственно похлопав его по спине. — Если случится худшее, вам нужно будет продемонстрировать, что вы способны должным образом заботиться о своём имуществе, о себе и о своих магических правилах, иначе в вашей эмансипации могут отказать». Не то чтобы им приходилось об этом беспокоиться из-за брачного контракта… до сегодняшнего дня, чёртов Дамблдор и его махинации. Он не собирался снова позволять Дамблдору вмешиваться в дела Гарри или занимать его место. Даже если для этого придётся переманить Блэка на их сторону. Он знал, что это невозможно. Гарри выпрямился и мрачно кивнул. Что ж, он так и поступит: сосредоточится на самых важных аспектах, которые позволят ему стать совершеннолетним, хотя формально он уже был им, а Корвус выступал в роли опекуна из-за его возраста и того факта, что его «невеста» находилась в Азкабане. Он думал, что в безопасности, и ненавидел себя за то, что оказался неправ. — Тёмный Лорд вернулся. Это было утверждение, а не вопрос. Родольфус взял плитку лучшего шоколада «Ханидакс» и начал медленно её есть. — Вот, — сказал Гарри, роясь в коробке и доставая две тарелки с ещё тёплым ужином. Увидев, как им понравился тёплый рождественский ужин, он решил приготовить ещё один. Ужин был простым: жареная курица, морковь, горошек и картофельное пюре. — Он... — начал Корвус, а затем продолжил рассказывать, как он появился в поместье Малфоев во время Святочного бала, всё ещё не одобряя поведение Нарциссы. -------0 Воспоминание 0------ — Ты нашёл его? — спросил Тёмный Лорд, входя в комнату, где находились Корвус и Гарри, и наблюдая за тем, как... комфортно Поттер чувствует себя в поместье Лестрейнджей. Его это не особо удивляло, ведь, судя по тому, что он видел и наблюдал до сих пор, Поттер явно искал защиты у Корвуса. Он хотел знать почему. — Да, — легко ответил Корвус, доставая чашу из-под плаща и осторожно передавая её Тому. Он чувствовал заключённую в ней магию Тома и что-то тёмное. Это было легче заметить, когда они вышли из поместья. — Я могу ещё чем-то помочь? — спросил он. «Зачем директор что-то мне присылает?» — Гарри пробормотал это скорее себе под нос, с подозрением глядя на посылку. «Её уже проверили, похоже, он ещё не настолько глуп или отчаян, чтобы отправлять письма с чарами или проклятиями», — тут же сообщил подростку Корвус. Он тоже прочитал письмо, каким бы коротким оно ни было. Ему хотелось выбросить его, но если оно действительно принадлежало Поттерам, то могло быть семейной реликвией, а к таким вещам всегда относятся с величайшим уважением. «Зачем моему отцу было дарить Дамблдору плащ перед смертью?» — недоумённо спросил Гарри, открывая его и откладывая в сторону прилагавшуюся к нему книгу. — Это не просто плащ, — сообщил ему Тёмный Лорд, увидев мерцание. — Полагаю, это знаменитый плащ-невидимка Поттеров. — Он был знаком с Чарльзом и Флимонтом Поттерами, те часто пользовались этим плащом, и, конечно же, из воспоминаний Петтигрю он знал, что такая вещь действительно существует. — Тот факт, что он передавался из поколения в поколение и не испортился, означает, что в магии, которой пропитан этот плащ, есть что-то... особенное. Корвус наблюдал за тем, как Том общается с мальчиком, зная, что тот ему любопытен. Любопытство — это хорошо, даже очень хорошо. Любопытство лучше, чем кровожадность, и тот факт, что мальчика, похоже, нисколько не беспокоило то, что убийца его родителей, человек, который пытался его убить, сидит здесь... приводил в замешательство даже его самого. С другой стороны... Гарри вырос с мыслью, что его родители погибли в автокатастрофе из-за пьяного вождения... и именно поэтому у него был шрам. Конечно, потребуется много времени, чтобы реальность изменилась. Либо так, либо он доверял ему свою жизнь, а это... значило для Корвуса больше, чем что-либо другое за долгое время. Помоги ему Мерлин, как будто ему нужно было любить этого мальчика ещё сильнее. Гарри медленно поднялся с дивана и встал перед зеркалом, прежде чем надеть плащ. На нём он смотрелся громоздко, но действительно делал его невидимым. «Хм, круто», — вот и всё, что он смог сказать, прежде чем аккуратно сложить плащ и положить его на диван. Корвус откашлялся и многозначительно посмотрел на Гарри. — Я имею в виду, что это довольно интересно, — сказал Гарри. Корвус терпеть не мог, когда тот использовал «плебейские» термины, как он когда-то выразился. Всякие словечки вроде «крутой», «злой» заставляли его терпеть дополнительные уроки ораторского искусства, когда он оступался. Такое случалось нечасто, в основном когда он был очень удивлён и слова слетали с его губ неосознанно. Аккуратно сев, он взял книгу и задумался, что ещё прислал ему Дамблдор. Волдеморт наблюдал за происходящим, и на его лице медленно появлялась ухмылка. Его старый друг казался… в прекрасном расположении духа, но он определённо постарел с тех пор, как они виделись в последний раз, хотя прошло всего десять лет. Он мог только догадываться, как Корвус переживал из-за того, что его сыновей посадили в Азкабан. Подобные комментарии выдавали маггловское воспитание Поттера, но, похоже, Корвус всё ещё пытался привить ему манеру речи чистокровных. — Как ты стал магическим опекуном Поттера? Корвус спокойно рассказал о событиях последних шести месяцев, о встрече, на которую его вызвали, и о том отчаянии, которое Гарри испытывал из-за того, что оказался под контролем Дамблдора и Дурслей. О том, как он решил рискнуть собственной репутацией и взять фамилию Лестрейндж. О контракте, который они подписали, и обо всех нюансах того, что произошло потом. В том числе обо всех «неприятностях», которые с тех пор случились с Дурслеями. Было видно, что Гарри слушает, хотя он и просматривал книгу, лежавшую у него на коленях. Волдеморт не спрашивал, страдают ли они, он знал, что страдают, если Корвус что-то сказал по этому поводу, а похоже, что так и было. Он хорошо знал своего старого друга, тот был таким же мстительным, как и он сам, и таким же бескомпромиссным. — Дамблдор так просто не сдастся, — предупредил Волдеморт, выслушав разговор. — Он потратил слишком много времени и сил на этого мальчишку. Он видел это, хотя провёл в обществе Дамблдора всего четыре месяца. — Он очень… обеспокоен происходящим, в том числе и самим Поттером. «Даже если бы я не знал, что он мой магический опекун… мне бы не понравилось, с какой фамильярностью он со мной разговаривал», — сказал Гарри кратко и спокойно. «Он пытался втереться ко мне в доверие, в том числе называл меня «мой мальчик», и мне было очень некомфортно». Не так некомфортно, как с Люциусом Малфоем, но всё же. — Ты никогда не узнаешь этого наверняка, — спокойно возразил Волдеморт. — Знание сделало тебя предвзятым по отношению к нему, открыло тебе глаза на его истинную природу, о которой в противном случае ты бы ничего не знал. Дамблдор был очень хорош в том, чтобы добиваться своего, и даже ему приходилось это признавать, хотя это и вызывало у него отвращение. — А ношение этого кольца обеспечило тебе большую защиту от его манипуляций, чем ты можешь себе представить. — Кроме одного, — с горечью сказал Гарри, всё ещё живо помня боль, которую он испытал, несмотря на то, что находился под принуждением. — Действительно, — сказал Волдеморт, по-прежнему обращаясь к ним обоим через Квиррелла, и он будет делать это до тех пор, пока ритуал не завершится. Это, конечно, выматывает, но потом ему не придётся об этом беспокоиться. Если всё пойдёт по плану, у него будет собственное тело. — Нам с тобой нужно поговорить, Поттер. — Ты имеешь в виду, почему ты пришёл за годовалым ребёнком? — спросил Гарри, глядя Волдеморту прямо в глаза. Корвус резко вдохнул, явно удивлённый дерзостью Гарри. — И откуда ты знаешь, что я охотился именно за тобой, Поттер? — спросил Волдеморт, поражённый тем, как мальчик с ним разговаривает. Он не думал, что какой-либо другой одиннадцатилетний ребёнок, знающий, кто он такой, вообще сможет открыть рот, не говоря уже о том, чтобы разговаривать с ним подобным образом. Он взглянул на Корвуса, гадая, как много тот рассказал одиннадцатилетнему мальчику, у которого, вероятно, не было ни одной защиты разума. — Вы трижды сказали моей матери отойти в сторону, — холодно произнёс Гарри. — Это не похоже на действия человека, который, очевидно, пришёл туда, чтобы убить моих родителей. «Дементоры оказали на него ужасное воздействие, когда он впервые столкнулся с ними», — сообщил Корвус Волдеморту, потрясённый тем фактом, что Гарри действительно видел события той ночи и слышал, что произошло. Он знал, что Гарри видел ту ночь, но не подозревал, что настолько. Ему следовало расспросить подробнее. -----0 Конец воспоминания 0--------- — Он так сказал Тёмному Лорду? — прохрипел Родольфус, вытаращив глаза. — И его не прокляли? Он видел, как волшебников проклинали и за меньшее, не говоря уже о непочтительности. — Полагаю, Тёмный Лорд был впечатлён его дерзостью, — признал Корвус. — С точки зрения Гарри, это справедливый вопрос. И его действительно нужно было обсудить, прежде чем они смогли бы пойти дальше. Так оно и было. «Что это за чаша? Как она вернула ему всю его силу?» — спросил Родольфус, разъярённый тем, что у них есть средство вернуть Тёмного Лорда, но они не могут этого сделать. Если бы он только знал… Тёмный Лорд вернулся бы в ту же ночь, когда умер. — Я не знаю и не думаю, что мы когда-нибудь узнаем, — спокойно объяснил Корвус, наблюдая за тем, как его сыновья едят принесённые Гарри сэндвичи. Они быстро расправились с едой, пока слушали первую половину истории. — Всё, что мы когда-либо узнаем, — это то, что Тёмный Лорд предпринял шаги, чтобы обеспечить себе бессмертие, и всё. — Мне кажется глупым, что знание о существовании ступеней не помогает, когда они не знают, как их использовать, — заметил Гарри, ухмыляясь и доставая для них сливочное пиво. «Никто не раскроет источник своего бессмертия, ведь это сделает их уязвимыми», — терпеливо объяснил Корвус. Тёмный Лорд не терпел слабостей и не хотел, чтобы кто-то знал о его уязвимостях. — Значит, ты не против того, что твои родители — убийцы? — прямо спросил Родольфус, проницательно глядя на Гарри. — Мы... пришли к взаимопониманию, — ответил Гарри, уже привыкший к манере Родольфуса. Волшебник любил быть прямолинейным, иногда даже грубым. Только для того, чтобы вызвать у тебя реакцию, зная, что это приведёт к правде, а не к лжи. — О? — спросил Рабастан, приподняв бровь, почти завидуя тому, что они видели Тёмного Лорда, а он застрял здесь. — Что именно было сказано? Родольфус и Рабастан пристально смотрели на Гарри. Их взгляды были острыми и пронзительными, и от одного только имени Лестрейнджей почти все съёжились бы или, знаете ли, побежали бы в противоположном направлении. Они оба отчаянно нуждались в новостях, и это была лучшая новость с момента их воссоединения. — Ну, он рассказал мне, почему пришёл за мной... — начал Гарри. ------0 Воспоминания 0----- «За год до твоего рождения было сделано пророчество, в котором говорилось, что в конце июля родится мальчик, который станет предвестником силы, способной победить меня», — невозмутимо объяснил Волдеморт, отказываясь чувствовать себя виноватым. С пророчеством или без, он бы всё равно преследовал Поттеров, они были как заноза в его боку. Хотя теперь он понимал, что должен был действовать иначе, его разум был ясен как никогда. — Пророчество? — недоверчиво переспросил Гарри. — Предсказание? Ладно… эм… — Гарри был потрясён таким оправданием. «Один из моих Пожирателей смерти подслушал его в Хогсхиде и передал мне услышанное. К сожалению, его поймали раньше, чем он успел узнать больше половины. Так что я знаю только одну часть пророчества, и то до сих пор не до конца». «Хогсхед» — это паб, которым владеет брат Альбуса Дамблдора, Аберфорт, — объяснил Корвус. — И ты уверен, что это правда? — недоверчиво спросил Гарри. — Не какой-то пьяный идиот? «Это очень точно, я видел воспоминание, её действия были именно такими, какими они должны быть, когда человек впадает в транс». Волдеморт объяснил, раздражённый постоянными перебиваниями. «Её глаза остекленели, голос стал низким, а все телесные проявления были в полном соответствии с тем, что происходит в трансе». — Что там было написано? — спросил Гарри. Его мыслительный процесс ускорился, пока он пытался придумать что-то, что было ему совершенно не по зубам. «Тот, кто обладает силой, способной победить тёмного лорда, родится у тех, кто трижды бросил ему вызов, родится в конце седьмого месяца… это всё, что я слышал, Трелони, нынешняя преподавательница прорицаний… однако она продолжила своё пророчество для Дамблдора», — объяснил Волдеморт, и его лицо стало ещё более напряжённым. Тот факт, что на лице Гарри было… скептическое выражение, определённо не облегчал ситуацию. — То есть ты решил преследовать меня только потому, что у меня была сила, способная тебя победить? Создал самоисполняющееся пророчество? Как мне уже напоминали… победить не значит убить или одолеть, — проворчал Гарри, раздражённо потирая лоб. — Как думаешь, Дамблдор знал, что мы родственники, и подстроил всё это? Я имею в виду, у него что, была привычка встречаться со своими сотрудниками в пабе, где у него есть брат, который его на дух не переносит? Волдеморт вздрогнул. «Я… честно говоря, не знаю», — признал он, нахмурившись. От мысли о том, что Дамблдор успешно манипулировал им, его охватила ярость, горячая, как лава. «Ты знаешь об условиях, которые Салазар Слизерин поставил перед своей линией?» — Не в подробностях. Я пытался найти информацию после того, как Родольфус и Басти заговорили об этом, но... — Гарри пожал плечами и продолжил рассказывать о том немногом, что ему удалось выяснить о семьях, которым запрещали убивать друг друга. Корвус начал понимать, почему Гарри не был так... напуган, как должен был быть. -----0 Конец воспоминания 0------- — Ты затронул интересную тему, — согласился Родольфус, рассеянно сжимая в руке подарок от Гарри, как он часто делал на этой неделе. Даже когда тот был включён и отражал атаки дементоров, он служил ему защитой, своего рода свободой в этой адской дыре, которой у него никогда не было. — Я могу представить, как Дамблдор устраивает что-то подобное, но если она действительно впала в транс… — Значит, её заставили, — мрачно подытожил Рабастан, и всем стало ясно, что Дамблдор был не против принуждения, когда ему заблагорассудится. — Значит, всё это было напрасно, — теперь это разозлило его сильнее, чем кто-либо мог себе представить. — Может быть, но мне кажется, что Дамблдора не волнуют последствия его действий, — сказал Гарри, нахмурившись. — Ему просто всё равно, — он всё ещё злился из-за того, что ему так сильно навредили только потому, что Дамблдор хотел, чтобы он подчинился его воле. «Завтра у меня заседание Визенгамота, на котором будет принято решение о том, как долго дементоры смогут находиться на острове. Это означает, что на острове будет больше стражников. Я постараюсь, чтобы несколько моих людей дежурили рядом с этим крылом». Корвус сменил тему, не желая, чтобы их суббота была омрачена разговорами о Дамблдоре. В любом случае, не больше, чем нужно. Его уже раздражало то, что суд над Дамблдором перенесли. Это должно было произойти уже давно, но нет, он получил письмо с новой датой суда. — Роул? — предположил Родольфус. Они дружили в школе, Роул был сторонником Тёмного Лорда, но не был помечен. Он идеально подошёл бы на эту роль. «Он уже подал заявление о приёме на работу, но пока не получил ответа, но это нормально, они ещё не назвали окончательную цифру». В конце концов, министерству нравилось тянуть время, особенно когда дело касалось нового законодательства и Азкабана, а это не самое удачное сочетание. Однако это позволит создать по меньшей мере двадцать-тридцать новых рабочих мест для тех, кто отчаянно в них нуждается. В то же время это поможет тем, кто находится в Азкабане, и позволит им вернуть рассудок, если только они уже не сошли с ума окончательно. Без постоянного источника пищи дементоров было бы легче контролировать. — Надеюсь, он поймёт, — сказал Родольфус. Он был одним из немногих, кто ему действительно нравился. Но он не смел надеяться, ведь надежда была одним из первых чувств, которые он утратил в этом месте. — Чего он хотел от Гарри? — спросил Рабастан, возвращаясь к теме разговора. У них был всего час! Он хотел услышать всё! «Он заключил с Гарри нерушимую клятву, а я выступил в качестве свидетеля», — объяснил Корвус. Он также рассказал Гарри, что именно произойдёт, если клятва будет нарушена. Если одна из сторон нарушит клятву, нарушителя ждёт неминуемая смерть. «Для ритуала ему нужна была кровь Гарри, добровольно отданная», — и он считает, что Тёмный Лорд сменил тактику, когда понял, что Гарри на самом деле его кровь, что они оба — последние наследники Салазара Слизерина. Родольфус и Рабастан разинули рты, потрясённые до глубины души: давать кровь было... так редко. Особенно добровольно, но они были готовы истечь кровью ради своего господина. Когда кровь добровольно проливалась ради того, кто проводил ритуал, это давало особую силу. -----0 Воспоминание 0------ — И это всё, чего ты хочешь? И я останусь в покое? — спросил Гарри, ища подтверждения своим словам, пока читал условия Нерушимого обета. Услышав, что он умрёт, если обет будет нарушен, он слегка побледнел, но его решимость не ослабла. — Да, — подтвердил Волдеморт, откидываясь на спинку кресла и потягивая налитый ему виски. Его забавляло недоверие Гарри. Клятва была нужна только для того, чтобы Гарри не вмешивался в его дела, как они уже поняли... попытка убить друг друга привела бы лишь к их собственной смерти. — А моя кровь? — спросил Гарри. — Корвус? — он обратился за советом к волшебнику. «Может, сделаем так, чтобы он уничтожил все остатки и поклялся использовать только то, что ему нужно для ритуала, чтобы вернуть себе всю силу?» — предложил Корвус, будучи беспристрастным, как Швейцария. Нейтральным. Да, он хотел, чтобы Тёмный Лорд вернул себе былую славу, но он также знал, что Гарри должен быть полностью готов и пойти на всё, чтобы это произошло. — Что это со мной сделает? — осторожно спросил Гарри, буквально излучая тревогу. — Абсолютно ничего, — синхронно ответили Волдеморт и Корвус. — Тогда почему это запрещено? — спросил Гарри. — Ритуалы с кровью, если они не опасны, почему они запрещены? — Он знал от Миллисент Флинт, что магия крови запрещена. «Если бы вы задали этот вопрос светлой стороне, они бы замялись и не нашлись, что ответить, потому что на самом деле… у них нет подходящего ответа». Волдеморт серьёзно объяснил: «Им говорили, что это плохая, злая, тёмная магия, но, как и любая магия… она может как защищать, так и убивать». — Как Акцио, — тихо сказал Гарри. Волан-де-Морт приподнял бровь, удивляясь такому сравнению. «С его помощью можно призвать что-то, летящее в кого-то, но его также можно использовать, чтобы призвать чью-то метлу, когда человек находится в воздухе, и заставить его упасть с высоты в пятьдесят футов и разбиться насмерть», — объяснил Гарри, почему он так сказал. — Это... очень точное описание, — согласился Волдеморт, впечатлённый взглядами одиннадцатилетнего мальчика на магию. Это было ненормально, обычно они верили всему, что им говорили. Он задумался, не повлиял ли на такой интересный взгляд на магию Корвус. — За последние три десятилетия всё больше и больше направлений магии запрещалось или исключалось из Хогвартса по указу Дамблдора. Я не говорю, что он не прав в отношении некоторых видов магии... но, как ты и сказал, заклинания, которые ты изучаешь на четвёртом курсе, тоже могут быть опасными. «В тот год Дамблдор как раз собирался отменить Прорицания, но она сделала своё „предсказание“, и он внезапно прекратил все попытки». Корвус рассказал им обоим о том, что узнал, изучая Дамблдора в попытке найти что-то, что могло бы защитить подростка. Волан-де-Морт усмехнулся, но, несмотря ни на что... он задумался... об остальной части пророчества... действительно ли Дамблдор создал его, зная, что они с Гарри родственники. Какими бы дальними они ни были, они оба были слизеринцами и оба говорили на змеином языке. «Вы согласны?» — он обращался к мальчику как со взрослым и не собирался останавливаться. — Да, — ответил Гарри, вставая. Волдеморт сделал то же самое, и они взялись за руки. Корвус стоял с палочкой наготове, готовый произнести Клятву, которая всё изменит. Дамблдор уже проиграл, просто он ещё не знал об этом. ------0 Конец воспоминания 0-------- «Он расспрашивал обо всех здесь, особенно о вас, ребята. Он сожалеет, что вас поймали», — Корвус многозначительно посмотрел на них, но они не раскаялись. «Он говорил о том, чтобы всех вызволить, но я посоветовал ему подождать. Я хочу, чтобы вы смогли уйти отсюда свободными людьми». — Отец, — процедил Родольф, стиснув зубы, — это несбыточная надежда! Они никогда не выйдут отсюда свободными людьми. «В любом случае это не имеет значения. Волдеморт сказал, что ему нужно время, чтобы восстановиться, прежде чем он сможет кого-то освободить. У нас есть два года, прежде чем он начнёт действовать. Он не позволит вам всем оставаться здесь дольше. Он тянул время, зная, что количество дементоров сократится». Гарри объяснил им. «Это даст всем время прийти в себя, прежде чем он ворвётся в Азкабан… особенно учитывая, что там будет больше охранников, а их лояльность на тот момент неизвестна, что настораживает его». Он не хотел убивать тех, кого мог бы переманить на свою сторону, или тех, кто действительно поддерживает Тёмную сторону. — Итак, у нас есть план, — серьёзно заявил Корвус. — У нас есть два года, чтобы сделать из вас свободных людей. В конце концов, он хотел, чтобы его сыновья выбрались из Азкабана. Даже если это означало, что они проведут остаток жизни в бегах, пока всё не уляжется после правления Тома. Он надеялся, что это не навсегда. Его убивало то, что именно это вселяло надежду в лица его сыновей, то, чего он не смог добиться раньше. Но надежда была, и это самое главное. Они были осознанными, полными надежд, могли поддерживать разговор и уже не были такими полуголодными, как раньше. Дела у семьи Лестрейндж налаживались. «Вышла новая книга по древним рунам, она довольно интересная», — сказал Гарри, доставая вышеупомянутую книгу. «Но она действительно сложная, вы бы видели некоторые руны в ней…» «Возможно, это потому, что кто-то пытается достичь мастерства в этом предмете», — с иронией сказал Корвус, наблюдая за общением сына и Гарри. И, как обычно, когда они заговорили о древних рунах… всё остальное было забыто, и Рабастан начал учить Гарри, что, как и когда нужно делать при создании рун. На самом деле он получил высший балл на экзаменах СОВ и не удивился бы, если бы Рабастан захотел стать мастером рун. — Из тебя получился бы хороший учитель, — сказал Гарри. На самом деле он говорил это уже не в первый раз. — Ты не думал о том, чтобы получить степень магистра по этому предмету? — Как я это сделаю, если я здесь заперт? — сухо спросил Рабастан, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. — А другого способа нет? Я имею в виду, что мне могут передать все письменные и теоретические материалы, и я смогу отправить их совой… Я могу посмотреть, что требуется для получения степени мастера рун, и, возможно, ты сможешь стать мастером рун даже здесь, — предположил Гарри, обдумывая эту информацию. — Ты бы этого хотел? — спросил Корвус, увидев, как глаза его сына загорелись, словно рождественская ёлка. Было очевидно, что он этого хочет. — Насколько я знаю, Арамис Кэрроу — мастер рун. Я могу поговорить с ним от твоего имени? — хотя он много времени проводил во Франции, он никогда не был близок со своими детьми, близнецами, которых в основном воспитывала мать. Рабастан задумчиво кивнул, и в его взгляде больше не было прежнего ликования. «Закон о правах человека позволяет заключённым осваивать новые навыки, чтобы после выхода из тюрьмы у них были перспективы трудоустройства. Если бы маггловское и магическое право совпадали… кое-что уже было бы реализовано». Гарри торжественно покачал головой. Гарри выглядел и говорил гораздо старше своих одиннадцати лет. От стука в дверь все подпрыгнули от неожиданности и испуга, хотя, конечно, не признались бы в этом. Не подобает чистокровному волшебнику быть застигнутым врасплох, особенно в такой мрачной обстановке. — Думаю, нам пора, — вздохнул Гарри. Они даже не успели прочитать самые интересные отрывки из книги. — В следующий раз возьми её с собой, если сможешь… — неохотно сказал Гарри, вставая. Корвус крепко обнял обоих сыновей, чувствуя, как внутри него бурлят радость и счастье. «Выберетесь отсюда», — наконец прохрипел Корвус. Неважно, что это незаконно, они выберутся из Азкабана. После десяти лет страха, что они умрут здесь... было так приятно знать, что этого не случится. Взяв себя в руки, Корвус откашлялся. «Что ж, прошу меня извинить, но мне нужно разобраться с драконом, который в обозримом будущем будет находиться на территории», — объяснил он, когда стражники открыли дверь. — Дракон?! — сдавленно воскликнули Рабастан и Родольфус, потрясённо уставившись на отца. Корвус просто вышел, но Гарри? Гарри хитро и злорадно ухмыльнулся, прежде чем последовать за Корвусом. Это ясно давало понять, что Гарри определённо имел какое-то отношение к тому, что этот «дракон» оказался в поместье Лестрейнджей. К счастью, стражники решили, что они обсуждают дракона, который исчез из Гринготтса, и никак не отреагировали.