Контракт

Корвус откинулся на спинку стула, довольно ухмыляясь. Сегодняшний день проходил великолепно, а с приближением суда над Дамблдором он обещал стать одним из самых приятных. Только что завершилось голосование по вопросу о том, сколько часов дементорам разрешено находиться в Азкабане. Им разрешили присутствовать на острове по пять часов в сутки. Дож был вне себя от ярости из-за этого решения. К счастью для Корвуса, закон был на его стороне — они попросту не могли допустить продолжения прежней практики, не нарушив собственных установлений. Два с половиной часа утром и два с половиной часа вечером — и охранники будут на месте. В течение следующих двух недель они подпишут контракты, и новые порядки вступят в силу до конца месяца. Дело сделано. Теперь ему оставалось лишь перейти к следующему этапу своего плана, дожидаясь подходящего момента, чтобы инициировать суд над сыновьями. Надо признать, его удивило, что Визенгамот не стал затягивать с этим вопросом. Он предполагал, что пройдёт ещё несколько месяцев, прежде чем решение вступит в силу. Но нет — словно прочитанные законы подожгли их коллективную пятую точку, и они проявили решимость действовать как можно быстрее. Не то чтобы он был против; он был лишь благодарен, что они не стали медлить. Кто бы мог подумать, что закон поможет его сыновьям обрести свободу? — Ты очень доволен собой, — непринуждённо заметил Люциус, едва заметно ухмыляясь. Он стоял перед Корвусом в обеденном зале. Тот пил кофе, коротая время в ожидании суда над Дамблдором. Уходить не имело смысла — на подготовку оставалось всего пятнадцать минут. — Да, — согласился Корвус, слегка склонив голову, словно приглашая Люциуса присоединиться. — Как твоя семья? — спросил он скорее по привычке, чем из искреннего интереса. — Нарцисса наслаждается временем, что осталось у неё с Драко до его возвращения в школу, — спокойно ответил Люциус, садясь рядом, добавляя сахар в кофе и размешивая его, прежде чем влить немного молока. — Драко с нетерпением ждёт возвращения в Хогвартс. Ему нравится проводить время с Гарри. Мне сказали, Гарри стал лучше играть в шахматы? Корвус хмыкнул: — Действительно. До знакомства со мной он в них не играл. Научиться было непросто, но Гарри неплохо справлялся, хотя до уровня эксперта ему было ещё далеко. На это потребовались бы годы, но ему повезло — мальчик был достаточно сообразителен, чтобы думать на несколько ходов вперёд. Корвус не позволял ему выигрывать — нет, это было бы слишком просто. Он не верил в то, что детям нужно потакать, позволяя им думать, будто они лучше, чем есть на самом деле, особенно в играх, способных пробудить здоровое честолюбие. Даже его собственные сыновья не заключали с ним пари, пока им не исполнилось по крайней мере семнадцать, и те победы были заслуженными. — Маглы, — презрительно фыркнул Люциус. — Чем они занимаются целыми днями, если не обучают своих детей? Это варварство. Они даже не учат их такой сложной игре, как шахматы? Отвратительно. — Слава Мерлину, ты забрал мальчика, когда это сделал. Подумать только, он стал бы позором для волшебников. Корвус едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Люциус прекрасно знал, что он не «забрал мальчика», как тот выразился. Гарри сам пришёл к нему и сделал всё возможное, чтобы вырваться из лап Дамблдора и Дурслей. Очевидно, Люциус предпочитал верить, что ребёнка легко обмануть или сбить с пути. — Я очень надеюсь, Нарцисса больше не позволит себе подобного поведения в присутствии Гарри… Мы поняли друг друга? — Ему не нужно было озвучивать последствия; одного взгляда оказалось достаточно. Люциус слегка побледнел и с трудом сглотнул — намёк был понят. — Она просто… немного ревнует, — признался Люциус. — Мало того, что Гарри больше всех подходит на роль Лорда Блэка… так ещё и Драко почти не говорит ни о чём другом. Она не привыкла быть… на вторых ролях. Я действительно верю, что Драко нашёл в этом мальчике редкую и искреннюю дружбу. Конечно, это был Гарри Поттер. По крайней мере, ему стало немного легче от того, что Тёмный Лорд знал об этой дружбе. Зна́л и, казалось, не обращал на мальчика ни малейшего внимания. Это поражало его до глубины души, но он не собирался раскачивать лодку. Тёмный Лорд был доволен тем, что его дневник сохранился в идеальном состоянии. Корвус едва сдержал фырканье. Неудивительно, что мальчик так привязался к Гарри. Судя по письмам, Гарри не мирился с выходками Драко — с его постоянной потребностью унижать других, поминая отца, с высокомерием. Гарри опускал Драко до уровня обычного ученика, и это позволяло тому сблизиться с одноклассниками. Те меньше уставали от необходимости его урезонивать, и он сам стал больше походить на одиннадцатилетнего ребёнка, каким и должен был быть. — Он возвращается в Хогвартс? — спросил Люциус, ожидая утвердительного ответа, но всё же задавая вопрос. Они старались не упоминать имя Гарри без нужды — обсуждать им было особо нечего. Он рассеянно отхлебнул кофе, ожидая ответа; время всё равно нужно было как-то убить. — Всё зависит от исхода этого судебного разбирательства, — довольно легкомысленно ответил Корвус, и это была правда. Он не был уверен, стоит ли отправлять Гарри обратно, когда стало ясно, что Дамблдор готов на многое, лишь бы удержать мальчика в Хогвартсе. Он не мог помешать Гарри посещать школу — тот должен был оставаться там как минимум до сдачи СОВ, а затем и ЖАБА, если пожелает. Но он мог сделать его пребывание там… менее комфортным для Дамблдора. — Это сыграет нам на руку, — самоуверенно заявил Люциус. — Антонио разгромит Дамблдора. Он был лучшим из лучших — к нему обращались все, кому требовалась помощь. Люциус и сам прибегал к его услугам не раз. — Так и будет, — согласился Корвус. Антонио пришёл в ярость, узнав о действиях и бездействии Дамблдора в отношении Гарри Поттера. А когда выяснились подробности событий сентября, его гнев лишь усилился. Он собирался сделать всё возможное, чтобы Дамблдору вынесли максимально суровый приговор — учитывая всеобщую любовь к директору, тюремное заключение казалось маловероятным, а если бы его и осудили, то, скорее всего, всего на несколько месяцев. Кто-то мог бы счесть их методы нечестными, но ему, честно говоря, было всё равно. Он хотел убрать Дамблдора с дороги и был готов пойти на многое ради этой цели. Этот суд состоялся бы раньше, если бы не тот чёртов волшебник, что решил разозлить маггла и использовать магию у него на глазах. Чем и поплатился: суд состоялся, его упрятали в Азкабан на пять месяцев, а маглы благополучно забыли о том, что видели. — Кстати, о титуле Лорда Блэка. Гарри уже предпринимает шаги, чтобы заявить на него права. Люциус задумчиво прищурился: — Почему сейчас? Он понимал: должно было произойти что-то ещё, иначе зачем начинать этот процесс именно сейчас? Гарри мог стать Лордом Блэком несколько месяцев назад, и не было оснований полагать, что мальчик об этом не знал. Корвус взмахнул палочкой, заключив их обоих в заглушающий пузырь, чтобы говорить свободно. — Дамблдор предпринимает шаги, чтобы освободить Сириуса Блэка из Азкабана, — сообщил он Люциусу с ноткой горечи. Люциус приподнял бровь: — И что это даст? Он был озадачен. Сириус Блэк отбывал пожизненное заключение. Он не только предал Поттеров, но и убил тринадцать магглов, пытаясь скрыться от авроров. Корвус вздохнул: — Есть… мнение, что он невиновен, — сообщил он с гримасой. — Учитывая то, как… вёл себя Дамблдор, я думаю, он, возможно, всегда знал о невиновности Блэка и ничего не предпринимал, чтобы сохранить магическую опеку над Гарри и, конечно же, свои места во влиятельных структурах, которые давали ему власть. — Без этой власти он внезапно осознал, что, освободив Блэка, сможет вернуть всё, включая места в Визенгамоте, — заключил Люциус, яростно сверкнув глазами. Его переполняло отвращение. И это их называли злом? Они не держали невинных людей в Азкабане, чтобы удержать власть! Гарри не имел бы голоса ни в чём — Блэк контролировал бы всё, а Дамблдор легко управлял бы ими обоими. Это было отвратительно и мерзко. — Именно, — ответил Корвус, и его губы скривились в усмешке. — Разве Гарри не эмансипирован по закону? — невозмутимо спросил Люциус, допивая кофе. — Только после того, как контракт будет выполнен или истечёт его срок, — объяснил Корвус. С юридической точки зрения Гарри станет совершеннолетним лишь в четырнадцать или пятнадцать лет. К тому времени он будет Лордом Блэком-Поттером и эмансипированным взрослым, и после этого никто уже ничего не сможет с ним сделать. Именно поэтому, будучи Лордом семьи Лестрейндж, Корвус мог взять Гарри под свою опеку. Это была его обязанность, поскольку «наречённая» мальчика не могла о нём заботиться. — Понятно, — невозмутимо ответил Люциус. — Полагаю, вы не собираетесь представляться семьёй Гарри через «помолвку»? На самом деле он знал, что это лишь усугубит проблемы для них обоих. — Возможно, мне придётся это сделать, — неожиданно для Люциуса признался Корвус. Он не хотел, чтобы Гарри окончательно перешёл на светлую сторону — тот ясно дал понять, что не желает иметь ничего общего с войной. Но Корвус не позволит Дамблдору пытаться переманить мальчика обратно. Он подозревал, что даже если Гарри расскажет директору о клятве, данной Тёмному Лорду, тот продолжит свои попытки — и в процессе может погубить Гарри. — Блэк будет не в состоянии взять на себя заботу о ребёнке, по крайней мере сразу, так что остаётся возможность усыновления, — заметил Люциус. — Нарцисса, хоть и дальняя, но всё же родственница Гарри. И ты не хуже меня знаешь, что старые чистокровные семьи ценят родство превыше всего. Если случится худшее, ей будет нетрудно подать прошение. Отдать ребёнка в стабильную семью, к сыну, с которым Гарри уже поладил, куда проще, чем доверять его нестабильному волшебнику, который провёл десять лет в Азкабане. Пусть даже только с юридической точки зрения — а Гарри мог бы продолжать считать поместье Лестрейнджей своим домом. Он рассеянно добавил, что в долгу перед Корвусом за то, что тот прикрыл его перед Тёмным Лордом. — Возможно, — задумчиво произнёс Корвус. — Это был бы хороший запасной план на случай, если ситуация станет угрожающей. Но только в крайнем случае. Он был благодарен Люциусу за предложение. — Оно остаётся в силе, если вы решите им воспользоваться, — ответил Люциус. — А теперь, похоже, время поджимает. Полагаю, увидимся в зале суда? — в его голосе прозвучала насмешка, и он ухмыльнулся. Ничто, кроме печати, не удержало бы Корвуса от участия в этом процессе. Корвус удивлённо взглянул на часы, и на его лице появилась хмурая гримаса. Антонио должен был быть здесь. Они договорились встретиться в кафетерии перед судом, чтобы обсудить последние детали. Обычно тот не опаздывал… но всегда кто-то приходит первым. — Действительно, — пробормотал он, несколько озадаченный. Кивнув, Люциус разрушил заглушающий барьер и направился в зал суда. Он не видел Корвуса до тех пор, пока все стороны не принесли присягу, и уж точно не видел Антонио Эбботта, который должен был представлять обвинение. Что-то было не так, и, судя по выражению лица Корвуса, это не входило в планы. Люциус приподнял бровь, безмолвно спрашивая, что происходит. Корвус поджал губы, его ноздри раздулись от гнева, и он отрицательно покачал головой. Люциус подвинулся, чтобы Корвус мог встать рядом, и снова взглянул на волшебника, гадая, подозревает ли тот хоть что-то. — Я не могу с ним связаться, а его семья утверждает, что он уже выехал на суд, — процедил Корвус, опасаясь, что Дамблдор что-то предпринял. Он бы точно побоялся выступить против Антонио Эбботта, который был хорошо известен, уважаем и мог добиться для своих клиентов практически всего. — Все стороны приведены к присяге. Пожалуйста, займите свои места, — раздался голос Огдена. Это был закрытый процесс — на скамьях не было ни журналистов, ни кого-либо ещё, кто не был бы связан с Министерством или, точнее, с Визенгамотом. Секретарь был единственным посторонним, но он не мог никому ничего сообщить из-за принесённой присяги. — Альбус Дамблдор, вы предстали перед судом по обвинению в нарушении должностных обязанностей. Что вы можете сказать в своё оправдание? — Не было нужды повторять информацию, которую им только что огласили перед присягой. Альбус драматично вздохнул, его глаза потускнели, а плечи обмякли. На лице читались стыд и отчаяние. — Я понимаю, почему это должно произойти. Я был… к сожалению, небрежен в исполнении своих обязанностей и приму любое наказание, которое вы сочтёте нужным мне назначить. Но, пожалуйста, простите старика за его ошибки. Корвус стиснул зубы, ненавидя себя за то, что больше половины людей в зале уже прониклись выступлением Дамблдора. Где же был Антонио? Он ни за что не пропустил бы такое. — Достаточно простого признания вины или невиновности, мистер Дамблдор, — сухо ответил адвокат, заменявший Антонио в его отсутствие. — Виноват, — пробормотал Альбус, уставившись в пол с видом человека, которому невыносимо стыдно. Он с трудом сдерживался, чтобы не поднять глаза и не оценить, как его реакция влияет на остальных членов Визенгамота. От их суждения многое зависело. Он до сих пор не мог поверить, что его вызвали сюда по обвинению в халатности. И он действительно не обращал внимания на эти маггловские законы, принимаемые для облегчения жизни заключённых! Это было верхом идиотизма. Он мог проповедовать «второй шанс», но только для тех, кто был ему полезен, — лишь за таких людей он был готов бороться. Корвус кипел от ярости. Он не ожидал, что Дамблдор признает вину. Возможно, у Антонио всё равно не было бы возможности допросить его. Теперь, после признания, всем оставалось лишь придумать «наказание, соответствующее преступлению». Учитывая, что большинство членов Визенгамота любили Дамблдора… и не знали всего, что он совершил, особенно в отношении Гарри… что ж, это не заставит их усомниться в собственном решении. Корвус тоже не мог раскрыть эти подробности, не вызвав вопросов, на которые он точно не хотел отвечать сейчас. Дамблдора быстро вывели из зала в сопровождении двух охранников, оставив членов Визенгамота за круглым столом обсуждать меру ответственности. — Он явно сожалеет о своей оплошности. Я предлагаю отпустить его с предупреждением, — первым прокомментировал Дож, как только двери закрылись. — Возможно, это не лучшая идея, — тихо, но твёрдо сказал Фадж. — До меня дошли слухи… особенно о том, что происходит в Хогвартсе в последнее время… и это вызывает серьёзную обеспокоенность. Корвус недоверчиво моргнул. Меньше всего он ожидал таких слов от Фаджа. Он взглянул на Люциуса и ещё нескольких человек — на их лицах читалось едва уловимое самодовольство, говорившее, что всё это было спланировано. — Что именно вы имеете в виду? — пристально посмотрела на Фаджа Амелия Боунс. Её племянница училась в Хогвартсе. — Моя племянница не жаловалась на подобные инциденты… И она была уверена, что девочка рассказала бы ей. Они были очень близки; в конце концов, Амелия растила её с детства. — Судя по всему, ходят слухи, что на Хэллоуин в школу проник тролль, а одна рождённая маглами ученица до сих пор находится в лазарете, восстанавливаясь после нападения! — воскликнул Корнелиус. — Если бы это была наследница одной из наших чистокровных семей… ну… поднялся бы настоящий переполох! — Тролль? — Амелия усмехнулась при мысли об этом. — Зачем ему приходить в Хогвартс и как, чёрт возьми, он мог пройти через защитные чары? Она ни капли не верила в эту историю. Глупые слухи. — Это правда, — невозмутимо подтвердил Люциус. — Мой сын писал мне о странном праздновании Хэллоуина. Он сообщил, что праздник прервал один из профессоров, кажется, Квиррелл, который так спешил к ученикам, что потерял сознание, не успев сообщить о своих опасениях директору. Я не слышал, чтобы кто-то пострадал. Однако Драко не стал бы писать об этом матери, если бы речь шла не о слизеринце. Амелия моргнула, глядя на Люциуса, явно ошеломлённая. — Если такой инцидент действительно произошёл… директор был по закону обязан немедленно сообщить о нём управляющим и Министерству, — сказала она. — Это необходимо расследовать, чтобы убедиться, что подобное не повторится. Как говорится, будь это чистокровная… поднялся бы переполох. — Неужели он пренебрегает не только обязанностями Главного Волшебника? — резко спросил лорд Нотт. — Если этот инцидент не будет расследован… я не допущу, чтобы мой сын оставался в Хогвартсе, — заявил он. — Я полностью согласен. Нарцисса не хочет отправлять Драко в Дурмстранг, но если такие случаи будут продолжаться, сомневаюсь, что она станет возражать против другой школы, — поддержал Люциус. — И мы не единственные, кого это беспокоит. При этих словах Фадж выпрямился. Если чистокровные начнут забирать своих отпрысков… Хогвартс не сможет содержать себя и платить сотрудникам. Финансирование существенно сократилось бы уже через десять лет. Только они могли позволить себе платить за обучение в полном объёме. Рождённые маглами вносили плату, и многие получали стипендии, чтобы их дети могли учиться. Что ещё тревожнее, он видел, как быстро это заявление находило отклик у тех, у кого были дети или внуки — а таких было большинство — в Хогвартсе. Дети — это будущее, и они никогда не допустят, чтобы с ними что-то случилось. Если тролль действительно проник внутрь и причинил вред ученице… это могло произойти с любым из их отпрысков, и никому из них это не нравилось. «Я полагаю, было бы лучше, если бы управляющие играли более значимую роль в надзоре за Хогвартсом… вместо того чтобы позволять Дамблдору делать всё по-своему. Мне кажется, он, возможно, немного… выжил из ума в своём преклонном возрасте», — предположил лорд Флинт, и его глаза мрачно блеснули. Его сын учился в Хогвартсе. Неужели там всё настолько плохо, что мальчик не видит, насколько неестественно и необычно появление тролля? Нет, Маркус наверняка бы сообщил. А раз не сообщил… что ж, это не сулит ничего хорошего. — Чушь собачья! С ним всё в порядке! — взорвался Дож, вставая на защиту. — Он в полном здравии, ум совершенно ясен! Он кипел от ярости при мысли, что кто-то посмел так очернить Альбуса. Особенно после всего, что тот сделал для волшебного мира. Они все такие невежественные и неблагодарные. «В школе появился тролль, а он нас даже не поставил в известность!» — парировали несколько голосов. — Очевидно же, что тут что-то не так! — Я уверен, он уже решил проблему! — настаивал Дож. — Но нас-то зачем было впутывать?! — Как бы поучительно это ни было, — перекричал шум Боунс, — Дамблдора вызвали сюда не для этого. Мы собрались судить его за одно и только одно — за пренебрежение обязанностями в Визенгамоте. Как всегда, предельно справедливо. — Что-то нужно делать, несмотря ни на что, — раздался спокойный голос Люциуса, который, как всегда, прилагал все усилия, чтобы подорвать авторитет директора. Все согласились, что явно не в том настроении, чтобы забыть о только что услышанном. — Тогда поднимите этот вопрос на следующем заседании Визенгамота или созовите экстренное, — невозмутимо предложила Боунс. — Думаю, мы все согласимся, что Дамблдор пренебрегал своими обязанностями. Он признал это и понимает, что поступил неправильно… Так каков будет вердикт? — вернула она всех к теме. — Пусть отделается предупреждением, — немедленно настаивал Дож. — Вряд ли ситуация повторится, — заметила вдовствующая леди Лонгботтом с задумчивым видом. — Он больше не председатель Визенгамота. Она размышляла, не заставили ли его уйти в отставку. — Пока что, — упрямо парировал Дож. Он был уверен, что Альбус довольно скоро вернёт себе прежний статус. Корвус напрягся, услышав эти слова, и прищурился. Он гадал, знает ли Дож на самом деле, что задумал Дамблдор… Или Дамблдор, как всегда, держит карты при себе? Он не доверял никому, даже своему «шпиону», в чём Корвус был уверен на все сто. У Северуса почти не было информации, которой можно было бы поделиться; он не знал планов Дамблдора относительно Гарри. Впрочем, в этом уже и не было нужды — следующий ход директора они разгадали. Сириус Блэк. На вечер у них была назначена встреча в Гринготтсе. Гарри согласился претендовать на хранилища Блэков и стать наследником фамилии до достижения пятнадцати лет, прежде чем примет титул лорда, как уже сделал с титулом Поттера. С этим не возникло проблем, поскольку он был следующим в очереди, и никто не мог оспорить его право. Разве что у Регулуса оказался бы ребёнок, о котором они не знали, — что было крайне маловероятно. Теперь им нужно было сделать всё возможное, чтобы помешать Дамблдору добиться своего. — Будь на его месте кто-то другой, уже сидел бы в тюрьме! — эти слова вывели Корвуса из задумчивости. — Если его не заключат под стражу, могу я предложить отправить его на испытательный срок и приставить кого-нибудь присматривать за Хогвартсом? Просто чтобы удостовериться, что он не разорит школу, как поступал с другими своими должностями. Мерлин ведает, что он натворил, возглавляя Международную конфедерацию магов. — Это выполнимо, но его необходимо оштрафовать — и весьма крупно, чтобы запомнил: у действий бывают последствия. К всеобщему удивлению, это предложила вдовствующая леди Лонгботтом. Хотя она и не была ярой сторонницей Дамблдора… они часто сходились во мнениях при голосовании за законы. По правде говоря, Августа перестала доверять Дамблдору с тех пор, как её сын вступил в Орден и стало известно о «пророчестве». Оно казалось ей слишком удобным, особенно учитывая, что война принимала мрачный оборот и побеждала другая сторона. Именно из-за этого проклятого пророчества её сын и невестка оказались под прицелом. — Я непременно созову экстренное собрание, чтобы решить, кого отправить в Хогвартс и кто будет следить за происходящим, — добавила она. Там учился её внук, единственный наследник поместья Лонгботтомов и будущий лорд. Если с ним что-нибудь случится, род прервётся. Она содрогалась от одной этой мысли. Нет, сама возможность приводила её в ужас. Возможно, она и не была Лонгботтом по крови, но стала ею по браку в семнадцать лет, и их уклад жизни был ей давно родным. — Августа! — воскликнул Дож, уставившись на неё в полном потрясении. Большинство и не подозревало, как сильно она на самом деле ненавидела Дамблдора. В конце концов, она не из тех, кто выставляет эмоции напоказ, и поддерживала законы, лишь когда они совпадали с мнением директора. Вряд ли это можно было назвать преданностью старику, не так ли? Что бы там ни думали Дамблдор или остальные члены Визенгамота. — Я поддерживаю это предложение, — твёрдо заявил лорд Нотт, несмотря на свои чувства к Лонгботтом и её попытки изменить их образ жизни. Он понимал, что Дамблдору не грозит ничего серьёзнее крупного штрафа. Все знали, что тёмная фракция кипит от злости, но это ничего не меняло. Корвус что-то пробормотал себе под нос, разъярённый очередной неудачей. Дамблдор снова выходил сухим из воды. Чёрт возьми, он должен был привыкнуть к его коварным уловкам, но, как и предполагал, это не умерило гнев, когда он осознал происходящее. Он начал беспокоиться за Антонио. Что Дамблдор с ним сделал? Он молился, чтобы всё обошлось пустяком — отправили не в ту комнату, не в то время, и ничего… не случилось. Он бы ничего не стал скрывать от директора. Споры продолжались ещё добрых полчаса, прежде чем было достигнуто хоть какое-то подобие компромисса — в основном между сторонниками и противниками Дамблдора. Последние рассматривали ситуацию как шанс заставить его заплатить любой ценой. Да, они были разочарованы, что его не отправят в Азкабан, но всё равно жаждали возмездия. Удивительно, но оппозицию возглавил не Люциус и не Корвус — они сознательно остались в тени, зная, что открытое противостояние лишь ухудшит положение. Вместо этого они посеяли нужные семена на будущее. Во главе встал лорд Флинт, который, казалось, испытывал к Дамблдору необычайно сильную личную неприязнь. Конечно, его дочь не могла сообщить ему подробностей, но Корвус был готов поспорить на всё своё состояние, что она нашла способ что-то передать. В этом весь Слизерин: умный и способный обойти даже самый продуманный контракт. Да и его сын Маркус, вероятно, тоже ему всё рассказывает. А его строгий наказ держаться подальше от Гарри Поттера… что ж, тут и гадать нечего. — Хорошо, поднимите палочки, если согласны на этот компромисс, — произнёс Главный Волшебник, всё ещё привыкая к своей новой роли. Он пытался дистанцироваться от Дамблдора, действовать по-своему и не быть его точной копией… а тот, похоже, переживал довольно сложный период. Это был не первый и, вероятно, не последний такой случай. Было очевидно, что половина зала не желала ограничиваться крупным штрафом и предупреждением. Они хотели более сурового наказания за халатность. Мадам Боунс между тем заметила, что у Дамблдора появились новые недоброжелатели — и это были по-настоящему заклятые враги. Что они знали? Что натворил Дамблдор? Было ли это связано с инцидентом с троллем? Или имелось что-то ещё, о чём она не в курсе? Нужно было срочно поговорить с племянницей и выяснить подробности. Ей не давал покоя вопрос: почему Флинт, последние десять лет сохранявший полную беспристрастность по отношению к Дамблдору… вдруг возжелал его уничтожить? В конце концов, они подняли палочки, и на их лицах отразилась лишь одна из множества борющихся эмоций. — Верните его, — потребовал Главный Волшебник Огден, выпрямившись и поджав губы. Лично он ничего не имел против Дамблдора, но чем глубже погружался в законы и постановления, принятые маглами за последнее десятилетие, тем больше укреплялся в мысли, что Дамблдор не просто проявлял халатность, а намеренно скрывал их от Визенгамота. Он изучил лишь четверть документов и уже знал — просто знал, — что там кроется нечто большее. Его переход на новую должность должен был пройти гладко, но вместо этого ему приходилось брать работу на дом, чтобы наверстать упущенное. Он раздумывал, не принять ли ему предложение гоблинов… как советовал лорд Лестрейндж… это дало бы ему больше времени на другие обязанности. ----0 «Они ждут вас», — сказал аврор, когда они вошли в боковую комнату, где под охраной сидел Дамблдор — на случай, если кому-то вздумается сбежать. Не то чтобы Дамблдор собирался бежать; он был для этого слишком горд. Его обвиняли не в убийстве и не в чём-то подобном, поэтому меры предосторожности были не такими строгими, как могли бы. — Конечно, — мрачно ответил Альбус, от его обычного жизнерадостного вида не осталось и следа. В конце концов, сейчас было бы неуместно казаться радостным — он изображал стыд. Он едва мог поверить в то, что происходило последние месяцы. Всё должно было идти по плану, но пошло наперекосяк, и теперь он терял контроль над Министерством, Гарри Поттером и — что хуже всего — над самим собой. Волан-де-Морт вернулся, но до сих пор никого к себе не призвал. Должно быть, он ещё недостаточно силён, чтобы рисковать. Он позволил проводить себя обратно в зал заседаний, который на самом деле не был залом суда, а скорее помещением для дебатов, где решали, какое наказание соответствует преступлению. Его даже не привели в настоящий судебный зал, по крайней мере в тот, что использовался для уголовных процессов. Он ссутулился, стараясь выглядеть как можно более жалким и подавленным. Сердце бешено колотилось. Он, честно говоря, не представлял, как всё пройдёт. Друзья или нет, все они поклялись соблюдать закон, а он, пусть и «случайно», препятствовал этому. Его отвращала сама мысль, что он оказался в ситуации, исход которой ему неизвестен. Тёмные и нейтральные… их было больше, чем тех, кто, как он точно знал, никогда не допустит, чтобы с ним что-то случилось. Они были слишком очарованы тем образом, который он демонстрировал миру. Сев, он окинул членов Визенгамота проникновенным взглядом, скрывая свою расчётливую настороженность. Сердце упало: слишком много мрачных лиц. Как выбраться из этой передряги? Он не сомневался, что пресса будет на седьмом небе от счастья… как привлечь людей на свою сторону? Что сказать? Что сделать? Мысленно он перебирал возможные сценарии. Но сначала нужно было оценить ущерб, прежде чем действовать дальше. Он молился, чтобы его не приговорили к тюремному заключению… потому что это… сломило бы его. Он был могущественным волшебником, и дементоры тянулись бы к нему, а с его воспоминаниями… да, он бы сломался. Одна эта мысль приводила его в ужас. Нет, он никогда не окажется в Азкабане; он скорее умрёт. «Альбус Дамблдор, вы признали себя виновным в пренебрежении обязанностями. Теперь вы здесь, чтобы выслушать приговор. Вы понимаете?» — мрачно произнёс Огден. — Да, — тихо ответил Альбус. — Я понимаю, что вы должны это сделать. Это… — Тишина, — скомандовал Огден. Им не разрешалось оправдываться или говорить что-либо после сделанного заявления. Это только раздражало всех, ведь закон нарушался всё чаще. Дамблдор лишь ссутулился ещё больше и со стыдом уставился в пол, демонстрируя глубокое сожаление о своей халатности. «Вы заплатите штраф в размере 41 480 галеонов, 12 сиклей и 12 кнатов до конца недели в пользу Министерства магии. Если штраф не будет уплачен в срок, вас ожидает заключение в Азкабане за неуплату. Ваше безрассудное пренебрежение обязанностями является серьёзным нарушением протокола, которого не должно было произойти. Из-за ваших действий нам, возможно, придётся выплатить компенсацию множеству людей!» — сурово заявил Огден. Глаза Дамблдора чуть не вылезли из орбит, когда он услышал сумму. Мерлин, где он возьмёт такие деньги за неделю? То, что было припрятано, не покроет и половины. К тому же на пороге его дома назревала война, а без средств он ничего не сможет сделать. Ошеломлённый, он уставился на них, и, вероятно, это было самое искреннее выражение лица, которое они когда-либо видели. Все просто смотрели на него с непроницаемыми лицами, кроме Дожа, который выглядел подавленным и опечаленным. — Н-неделя? — пролепетал Дамблдор, не в силах совладать с собой. — Но ведь срок можно… продлить? Он определённо не собирался в Азкабан и сделает всё, чтобы заплатить, но если можно выиграть время, он это сделает. — Не у всех же неограниченный бюджет, — добавил он слегка осуждающим тоном. Это была четверть миллиона фунтов. Наверняка они сжалятся. — Одна неделя, — твёрдо заявил Огден, зная, что, если уступит, Дамблдор ничего не усвоит. Остальные сочтут его слабым, и он недолго продержится на посту Главного Волшебника. Закон есть закон. — Очень хорошо, — ответил Дамблдор, кутаясь в плащ, словно в одеяло, а лицо его стало непроницаемым. Он смотрел на них с явным разочарованием, удивляясь, как они могут жить в ладу с собой. «Вы свободны. Объявляю заседание закрытым!» — заявил Огден, решив назначить встречу с гоблинами. Он воспользуется их помощью, чтобы привести дела в порядок. Мысленно отметил, что нужно поблагодарить лорда Лестрейнджа за идею; иначе, он знал, потратил бы на это месяцы — десять или одиннадцать, чтобы навести порядок в этом хаосе. Он не мог себе этого позволить — у него были и другие обязанности. Он был всего лишь человеком, ему нужно было спать. Альбус стоял прямо, с напряжённой спиной, не позволяя им увидеть, насколько его выбило из колеи произошедшее. Он совсем не ожидал такого. Нужно было как можно скорее раздобыть деньги. — Могу я с вами поговорить, министр? — раздался голос Люциуса Малфоя. Альбус замедлил шаг, стараясь не привлекать внимания. — Конечно, но у меня есть… — Это не займёт много времени, — вежливо сказал Люциус. «У меня встреча с новым лордом Слизерином… через пять минут. Возможно, во время обеда…» — Простите? — прохрипел Люциус, явно застигнутый врасплох. — Я хотел сказать… хорошо, — поспешно добавил он. — Тогда увидимся. С этими словами Люциус развернулся и демонстративно зашагал прочь, оставив Дамблдора в неведении относительно того, что всё это было тщательно спланировано не одной стороной. Дамблдор замер, не желая слушать дальше. Нет, нет, нет, этого не может быть. У него назначена встреча с Корнелиусом Фаджем? От этой мысли у него внутри всё перевернулось. Альбус поспешно вышел из Министерства и воспользовался каминной сетью в Атриуме, чтобы как можно скорее вернуться в Хогвартс. Вытащив палочку и создав патронуса, он произнёс: «Северус, мне нужно немедленно с тобой увидеться!» — и отпустил его. Он не беспокоился, что кто-то может услышать. Северус по возможности избегал Большого зала. Он, должно быть, в своей лаборатории зельеварения; Дамблдор знал его расписание. Он доверял ему, но не до конца. Если тёмные ему не доверяли, от него не было бы никакой пользы. Что задумал Волдеморт? Что он делает в Министерстве? — пробормотал Дамблдор себе под нос. Ему нужны деньги, чтобы… Он чувствовал, что вот-вот сломается под тяжестью стресса последних месяцев. Нет, он всё уладит: заплатит этот чёртов штраф, получит нужную информацию. Сириуса Блэка освободят, он получит опеку над ребёнком, выяснит, кто его чёртова невеста, с ней произойдёт несчастный случай, и он начнёт готовить мальчика к тому, кем тот должен стать. Он заставит Блэка передать ему опеку, а если Блэк станет… раздражающим фактором, то с ним тоже случится несчастный случай. — Ты хотел меня видеть? — спросил Северус, появившись из камина с раздражённым выражением лица. — Волдеморт тебя звал? — спросил Дамблдор. Он отвлёкся и мог пропустить сигнал о том, что Снейп покинул Хогвартс и вернулся. В последнее время он был сам не свой, и это было невыносимо. Он больше не мог этого терпеть. Волдеморт не победит. Он вернёт себе контроль. Прямо сейчас. Северус вздрогнул от боли, пронзившей метку, когда Дамблдор назвал это имя. Мерлин, каждый раз, когда он это делал, он знал, какую агонию испытывают нервные окончания, но продолжал. Неужели так сложно в его присутствии называть его как-то иначе? Чтобы метка не вспыхивала? Чтобы рука не болела потом несколько часов? Особенно когда он варит зелья для больничного крыла? Рождество только что прошло, погода стала холоднее. Поппи поглощала «Пеппер-Ап» драже, как леденцы. — Нет. Метка постепенно набирает силу, но это единственное свидетельство того, что Тёмный Лорд, возможно, вернулся. — Если тебя позовут, ты немедленно отправишься, несмотря ни на что, — потребовал Дамблдор, поджав губы. Мерлин, это была пустая трата времени. — Можешь идти, — добавил он, размышляя, как раздобыть денег. Он не хотел брать кредит, ни в коем случае. Нужно, чтобы Фоукс выплакал слёзы — это принесло бы немалую сумму… если бы он согласился. Такое живучее существо… несколько его перьев стоили бы целое состояние… Он не мог взять из бюджета Хогвартса больше пятисот галеонов… но он уже исчерпал этот лимит, так что этот вариант отпадал. Альбус сел в кресло, продолжая обдумывать, как выплатить штраф. Деньги… помоги ему Мерлин, из-за них у него не останется ни кната. На горизонте замаячила война, и это было не к добру. Он задумался, сможет ли он получить состояние Сириуса Блэка — тот последний из рода, и деньги наверняка достанутся ему. Возможно, удастся протолкнуть несколько законов, используя Дожа, конечно… Задумчиво хмыкнув, он поморщился при мысли, что может потерять свои драгоценные книги, но, честно говоря, предпочёл бы это, нежели оказаться в Азкабане. Он даже не обратил внимания на Северуса, который задержался ещё на несколько минут, прежде чем уйти. На его обычно бесстрастном лице появилось любопытное выражение, пока он наблюдал за Дамблдором, явно охваченным беспокойством и страхом. Северус никогда не видел, чтобы Дамблдор демонстрировал что-то, кроме того, что хотел показать. Он явно терял самообладание. —————0 Корвус был рад вернуться домой, пусть и всего на несколько минут. Он нащупал защитные чары, чтобы определить, где находится Гарри. Неудивительно обнаружить его в гостиной — закутанным в плед, с книгой в руках, у камина. — Ты принял зелья? — спросил он, садясь рядом с мальчиком. Он даже не поздоровался, но они провели утро вместе, так что это не было нарушением этикета. — Конечно, — тихо ответил Гарри, делая пометку на полях. — Как всё прошло? — спросил он, горя желанием узнать подробности. Его зелёные глаза блестели от любопытства. — Всё так плохо? — добавил он, мягко и сочувственно улыбнувшись. Корвус вздрогнул от этих слов, недоумевая, как Гарри мог так легко его прочитать. — Что ты имеешь в виду? — Ты злишься, — заметил Гарри, нахмурив брови. — Ты сжимаешь и разжимаешь кулаки, у тебя мрачное лицо, всё тело излучает недовольство… или, может быть, раздражение. Он выжил у Дурслей не потому, что был невнимателен. Корвус машинально посмотрел на свои руки и, к своему ужасу, обнаружил, что Гарри совершенно прав. Должно быть, он слишком много «транслировал», раз мальчик так легко его прочитал. Тот факт, что Гарри не отреагировал на его гнев страхом или беспокойством, заставил осознать, насколько тот ему доверяет. Это согрело его и позволило расслабиться после долгого, мучительного часа, связанного с Дамблдором. — Ты сделал зарядку? — спросил Корвус, решив сначала обсудить важные дела, прежде чем рассказывать о Дамблдоре. Спешить было некуда — до банка оставалось ещё двадцать минут. — Да, — кивнул Гарри, воздержавшись от слова «ага», которое Корвусу не очень нравилось. — И как всё прошло? — спросил Корвус, пристально глядя на него. Гарри нахмурился: — Всё ещё не так легко, как раньше. И, чёрт возьми, это было больно — ведь у него всё так хорошо получалось. То, что из-за одного дня он так сильно отстал, злило и расстраивало его. — Ты справишься, — заверил его Корвус. Он видел, как тот злился на Дамблдора. Он и сам злился, особенно когда стали ясны последствия этой выходки. Миллисент предупреждала, но ни Корвус, ни Гарри не верили, пока им не пришлось с этим жить. — Я знаю, — сказал Гарри. Ему просто не нравилось, что из-за действий Дамблдора он отстал от жизни и пережил столько боли. Насколько быстрее он восстановился бы, если бы всё оставили как есть? «Это просто несправедливо», — подумал Корвус, полагая, что Гарри думает то же самое. — Боюсь, Дамблдор признал себя виновным, а это значит… — Его ведь не допрашивают, верно? — скорее предположил, чем спросил Гарри, всё ещё вникая в суть магического права. — Не перебивай, — сказал Корвус, и в его тоне прозвучал лишь лёгкий упрёк. — Однако ты совершенно прав: нельзя допрашивать того, кто признал вину. Этого я не предвидел, когда строил планы. Значит, не раскрыта и половина того, что сделал Дамблдор. Люциус всё же «проговорился» о тролле, так что расследование будет. — Значит, он всё ещё в Хогвартсе, — пробормотал Гарри, не зная, как к этому относиться. — Я бы предпочёл, чтобы он уехал. По крайней мере, тогда ему не пришлось бы терпеть бесконечные «разочарованные» взгляды Дамблдора, разговоры, на которых тот настаивает, и постоянное вмешательство в его жизнь. К тому же в Азкабане у Дамблдора было бы время отдохнуть от Хогвартса… видимо, не судьба. — Как и все мы, — мрачно признал Корвус, всё ещё кипя от этого исхода. Он глубоко вздохнул: не было смысла переживать о том, что уже сделано. — Ну что, готов отправиться в Гринготтс? Он не мог разглядеть, во что был одет Гарри, так как тот был полностью закутан в мантию. — Готов, — заверил его Гарри, быстро вставая, складывая плед и аккуратно укладывая его на диван. Корвус автоматически метнул в него заклинание, одобрительно кивнув, когда одежда расправилась. — Тогда пойдём, — легко сказал Корвус и тоже встал. Они могли уйти, пока боль Гарри была минимальной благодаря зельям, которые он принял не более получаса назад, согласно расписанию. Им не потребовалось много времени, чтобы покинуть поместье Лестрейнджей — всего десять минут. Гарри мог двигаться быстрее, когда боль отступала. Как только они оказались за пределами защитных чар, Корвус наложил на них обоих заклинание, чтобы никто не обратил на них внимания. Гоблины, конечно, видели сквозь жалкие чары то, чего не могли видеть другие волшебники. — Готов? — спросил Корвус после того, как они аппарировали прямо к мраморным ступеням Гринготтса. — Да, — тихо пробормотал Гарри. Он был готов на всё, лишь бы не оказаться в руках Дамблдора. Даже больше, чем несколько месяцев назад, потому что теперь он знал, что такое Дамблдор и на что тот способен. С этими словами они начали подниматься по ступеням к гоблинам-привратникам. Пришло время разобраться со своим вторым титулом. Корвус крепче сжал плечо Гарри, заметив Дамблдора в Гринготтсе. Он прислушался к тихому разговору директора с гоблином, используя заклинание подслушивания, пока они подходили к кассиру. Его глаза блеснули, когда он понял, что задумал старый дурак. «Нам нужно поговорить с Терексом. И, полагаю, вам следует снизить цену на эти товары. Дамблдор согласится на ваши условия, но, боюсь, ему придётся заплатить довольно крупный штраф», — мстительно сказал Корвус. Он был не против любым способом усложнить жизнь Дамблдору. Гоблин на мгновение уставился на него пустым взглядом, а затем на его лице появилась злобная ухмылка. Он кивнул и что-то прорычал на непонятном языке в сторону Дамблдора и гоблина, который вёл переговоры. Выражение его лица не изменилось, но глаза… в них появился зловещий блеск. Дамблдор точно не сможет сторговаться. — Сюда, следуйте за мной, — настаивал кассир, вставая со стула и направляясь к кабинету Терекса. Он знал об их встрече: на столе лежала книга с записями всех назначенных встреч и указанием, с каким гоблином они состоятся. Они тщательно вели учёт всего, даже встреч. — Спасибо. Да пребудет с вами золото, — вежливо сказал Гарри, прежде чем пройти внутрь. Он знал об обрядах и обычаях, которые строго соблюдались в Гринготтсе. Корвус лишь кивнул и закрыл дверь, чтобы поговорить с Терексом наедине. Ему не хотелось рисковать, пока в здании находился Дамблдор, поэтому чары безмолвия, наложенные на кабинеты, должны были их защитить. — Наследник Поттер, лорд Лестрейндж, — поприветствовал их Терекс. Он не удивился их появлению, но был удивлён тем, что они так скоро вышли на связь. — Чем могу помочь сегодня? — Гарри хочет заявить права на поместье Блэк, — объяснил Корвус, садясь. Гарри последовал его примеру. Терекс нахмурился: — Что-то случилось? — проницательно спросил он. — Блэк выглядит невиновным, и Дамблдор пытается вытащить его из Азкабана, — сказал Гарри, и его губы скривились от злости. — Мы все знаем, чем это закончится. Корвус откинулся на спинку кресла, позволяя Гарри действовать самостоятельно. Он чувствовал с гоблинами такую дружбу, какую обычно не встретишь. Ясно было, что Терекс беспокоится из-за произошедшего, а гоблины обычно не заботятся о волшебниках. Нет, Терекс и Грипхук вышли за рамки дозволенного, чтобы защитить Гарри и его имущество. Терекс в ярости оскалил зубы. Конечно, Дамблдор, как всегда, всё портит. Тем не менее Гарри был прав, желая завладеть состоянием Блэков. Это дало бы ему огромную власть, с которой волшебники не стали бы связываться. Это дало бы ему наилучший шанс получить желаемое без борьбы. Тем более что хорошо известно: никто не может прикоснуться к состоянию Блэков, даже хранитель. Блэки не достигли бы того, что имеют, если бы не были осторожны. — Дай мне минутку, — и с этими словами Терекс начал собирать всё необходимое, чтобы передать состояние Блэков от Ориона Блэка Гарри Поттеру. Несмотря на то что его жена Вальбурга пережила его, она не была главой семьи. — Угощайтесь, — и перед ними появилась тележка с разнообразными блюдами и напитками. — Давай, — подбодрил Корвус, как всегда, призывая Гарри поесть, чтобы быть в форме и здоровым. Он и сам ел не так много, чтобы чувствовать себя спокойно, но это было восемь раз в день, так что, возможно, в сумме получалось много. Он не мог дождаться того дня, когда Гарри скажет, что всё в порядке. Гарри положил себе на тарелку несколько сэндвичей и печенья и начал есть, скорее чтобы порадовать Корвуса, чем потому что был голоден. Корвус налил себе кофе, конечно же, проверив, не отравлен ли он, просто по привычке. Гоблин даже не поморщился. — Занятия в Хогвартсе возобновятся завтра, не так ли? — он ещё не знал расписания, помня только то, что сказал ему Корвус. — Так и есть, — согласился Корвус, поджав губы и не испытывая ни капли радости от того, что Гарри возвращается к Дамблдору. — Ты собрал вещи? — Нет, думаю, соберу сегодня вечером, — ответил Гарри. Поместье Лестрейнджей было его домом, местом, которое он так сильно полюбил за столь короткое время. От мысли, что может навсегда покинуть его, у него щемило сердце. Он не хотел оказаться рядом с Сириусом Блэком и Дамблдором, боялся того, что они с ним сделают. Если его всё-таки заставят уйти, нужно будет убедиться, что он полностью защищён от всех зелий и заклинаний, а его кольца сделают большую часть работы за него… но он всё ещё был уязвим для других факторов. Дамблдор ясно дал это понять своим проклятым заклинанием. Корвус согласно хмыкнул, потягивая кофе. — Как прошла встреча? — спросил Гарри. — Я имею в виду настоящую встречу, а не… — Гарри замолчал, перестал заикаться и собрался с мыслями, прежде чем выпрямиться и сказать: — Законодательную встречу. Корвус одобрительно кивнул, не в силах сдержать улыбку при виде сияющего лица Гарри. Он знал, что рано или поздно это прекратится и Гарри научится полностью контролировать свои эмоции. А пока похвала, казалось, заставляла его забыть обо всём и радоваться. — Время работы дементоров в Азкабане сокращено до пяти часов — с утра до вечера. В остальное время в Азкабане будут дежурить стражники. Терекс, вернувшийся несколько минут назад, приподнял густую бровь, слегка удивлённый тем, что Министерство может что-то изменить. Вместо того чтобы вернуться на другой конец стола, он подошёл к Гарри и положил ему в руки документы и очень знакомое перо, которым тот пользовался раньше. — Неужели никто другой не может претендовать? — спросил Корвус. Других сыновей Блэка, о которых они не знали бы, не было. Блэк, судя по слухам, был тем ещё ловеласом. С другой стороны, как и всех чистокровных наследников, их учили избегать любых… неловких ситуаций. — Главной линии Блэков больше нет, других наследников мужского пола нет, — Терекс даже не стал дожидаться, пока Гарри посмотрит на него. Он знал, что Гарри одобряет, когда Корвус говорит за него. Женщины не могли претендовать на наследство, хотя Драко Малфой мог бы, если бы не Гарри Поттер. Всё могло бы измениться, если бы у Нимфадоры Тонкс в будущем родился сын. — Понятно, — ответил Корвус, поставил чашку и взял документы, которые протянул ему Гарри, предварительно ознакомившись с ними. Он молча надеялся, что вторая пара глаз проверит, всё ли в порядке, — ведь гоблины и Корвус всегда проверяли документы, прежде чем что-то подписывать. Им потребовалось пятнадцать минут, чтобы проверить всё. Неудивительно, что всё было в порядке. — Условия завещания гарантируют, что ни Сириус Блэк, ни Альбус Дамблдор не смогут воспользоваться местами в Визенгамоте или забрать деньги из хранилищ, если случится худшее. Независимо от того, кто станет вашим магическим опекуном, — объяснил Терекс, пока Гарри подписывал документы, дававшие ему полный контроль над поместьем, а также Корвусу как нынешнему опекуну Гарри по договору о помолвке. — А на «Поттерах» есть что-то подобное? — задумчиво спросил Гарри, позволяя Корвусу залечить его раны и унять боль. Терекс задумчиво посмотрел на него: — Вы можете это сделать, но потребуются подписи вас обоих — и обоих Лестрейнджей. Вы можете сделать так, чтобы никто, кроме вас, вашей невесты и вашего опекуна, не мог получить доступ к хранилищу. А также к вашим местам, — добавил он, зная, что Гарри не захочет, чтобы Дамблдор вернул себе контроль. — И ничего не изменится, если Дамблдор получит опеку? Или Блэк? — спросил Гарри, искренне обеспокоенный. — Нет. Для внесения изменений потребуется, чтобы и вы, и ваш жених подписали документ, и вас будут регулярно проверять на наличие… внушаемости, если вы захотите что-либо изменить. Гарри полностью расслабился: — Тогда, пожалуйста, составьте условия контракта. Я верну его в субботу вечером. Разумеется, после того как Рабастан его подпишет. Он был рад, что его хранилища и места в Визенгамоте останутся в безопасности и не попадут в руки Дамблдора или Сириуса Блэка. Всё, что мешало Дамблдору вмешиваться, его успокаивало. Он знал, что Дамблдор был в отчаянии не из-за этого, но для старика это определённо было благом, и Гарри не собирался облегчать ему задачу. — Хорошо, прошу прощения, — с этими словами Терекс снова вышел, чтобы собрать необходимые документы для оформления наследства Поттера. — Тебе очень легко даётся общение с гоблинами, — заметил Корвус. — Гораздо легче, чем со всеми остальными. Разумеется, он не имел в виду себя — Гарри проводил с ним гораздо больше времени, чем с гоблинами, так что это было понятно. — Они помогли мне, — тихо сказал Гарри, и в его голосе звучала привязанность к ним. — Они ничего не просили, да и не должны были — это никак бы на них не повлияло, ведь я не мог обратиться в другой банк… так что да, они помогли, потому что хотели. Они никогда не скрывают своих желаний, говорят всю правду, и мне это нравится… Ему действительно это нравилось. Он терпеть не мог, когда ему лгали — Дурсли лгали ему всю жизнь. Не только о том, как умерли родители, кем они были (они не были безработными мужланами, живущими за счёт правительства), но и о том, кем был он и что такое его магия. Корвус отложил эту информацию, как и большинство сведений о Гарри. Тот определённо не любил, когда ему лгали, но, учитывая его жизненный опыт, это не удивляло. Возможно, именно поэтому он так спокойно — если можно так выразиться — отнёсся к Тому. В конце концов, Том никогда не лгал, даже если это задевало чьи-то чувства. Это также могло объяснить, почему он включил в контракт условие: они не могли раскрывать то, что обсуждалось в Азкабане, и не должны были лгать друг другу. На его руках был очень смышлёный мальчик, который, как он знал, однажды перехитрит его и, возможно, сравняется с Томом. Ему не терпелось увидеть, каким станет Гарри, когда вырастет, но пока он довольствовался тем, что имел. Юный пытливый ум нуждался в наставлениях, и он давал их искренне и в полной мере.  «Вот копия документа. Как только он будет подписан, исчезнет в облаке дыма», — сказал Терекс, передавая пергамент Гарри. «Оригинал я уберу вместе с другими секретными документами, а поправки внесу в дела поместья». Затем он пересел на другую сторону стола и положил документ в папку Поттеров. Он проверит её в субботу днём, когда, как ему известно, Гарри навестит своего жениха, Рабастана Лестрейнджа. — Понял, — кивнул Гарри, убирая пергамент в карман. Он машинально похлопывал себя по карману каждые несколько секунд, проверяя, на месте ли документ. — Спасибо за помощь. — Всегда к вашим услугам, мистер Поттер, — ответил Терекс. — Да преумножатся ваши богатства. — И пусть ваши сундуки никогда не пустеют, — добавил Гарри, давая понять, что встреча окончена. Кивнув управляющему Поттером-Блэком, Гарри и Корвус направились к выходу из банка, убедившись, что Дамблдора поблизости нет. К счастью, это был не он, а Главный Волшебник Огден. Корвусу не потребовалось много времени, чтобы понять почему. Честно говоря, он не знал, почему не применялись более строгие меры против подслушивающих чар. К счастью, Огден обратился за помощью к гоблинам, чтобы облегчить себе задачу. В конце концов, это был разумный шаг, который Корвус и сам бы сделал. Это позволило бы гораздо быстрее провести новые законы. Чёрт, возможно, Огден ему даже понравится, если тот продолжит так усердно работать, чтобы всё шло как по маслу. Вскоре они вышли из банка, не обращая внимания на подслушивающие устройства. — Что ж, будущий лорд Поттер-Блэк, чем хочешь заняться? Продолжить читать или позаниматься с животными? Или оставим это до следующей дозы зелья? — спросил Корвус, как только они появились в поместье Лестрейнджей. — Погоди, почему Поттер-Блэк? — ошеломлённо спросил Гарри. — А не Блэк-Поттер? — Ты можешь называть себя как угодно, но во всех официальных документах ты будешь Поттером-Блэком, — объяснил Корвус. — Фамилия Блэк более почитаемая, известная и древняя, поэтому её добавили к твоему имени. Конечно, ты можешь по-прежнему называть себя Гарри Джеймсом Поттером, но, как я сказал, в официальных бумагах ты — Гарри Джеймс Поттер-Блэк. Он добавил, скорее машинально: — Включая экзамены. Он знал, что у Гарри тоже будут экзамены, пусть даже только годовые. — Понятно, — пробормотал Гарри. — Думаю, я лучше почитаю, — добавил он, вспомнив, что не ответил на вопрос Корвуса. — Что ж, тогда чтение, — согласился Корвус. Ему и самому нужно было разобрать документы и письма, так что немного тишины и покоя не помешают после такого дня, полного разочарований. --------0 Корвус постучал в дверь Гарри в десять вечера, зная, что тот не спит — мальчик только что поужинал и принял зелье. Он не входил, пока не получил разрешения, которое последовало незамедлительно: Гарри знал, кто это, ведь в доме кроме них никого не было. — Что-то случилось? — спросил Гарри, уютно устроившись в тёплой постели в пижаме. Было видно, что он только что ел за письменным столом — домашние эльфы ещё не успели всё убрать. Корвусу было приятно видеть, что еда съедена. После стольких месяцев заботы о Гарри и его выздоровления вес набирался не так быстро, как хотелось бы Корвусу, но медленно и неуклонно. Как всегда, рядом лежала книга — честно говоря, он очень редко видел Гарри без неё. — Как ты отнесёшься к тому, чтобы доучиться первый год дома? — спросил Корвус, присаживаясь на край кровати. Он уже не был таким молодым и энергичным, как раньше, и чувствовал усталость — не спал с шести утра. Гарри выпрямился. — Что произошло? Он знал — просто знал, — что Корвус не стал бы спрашивать об этом без причины. Корвус поджал губы. — Антонио Эбботт, мой адвокат… Гарри кивнул — он знал, о ком речь. — …сейчас в больнице Святого Мунго, без сознания. Они не знают, что с ним случилось, и не могут найти причину его состояния. Ему пришлось приложить все усилия, чтобы не разнести весь офис, когда он об этом узнал. Гарри с трудом сглотнул. — Ты думаешь, это Дамблдор, — заключил он. Скорее, он в этом был уверен. — Я думаю, это сделали по приказу Дамблдора, — поправил Корвус. — Дамблдор очень редко пачкает руки. Именно поэтому ему так долго удавалось всех обводить вокруг пальца. Шансы найти виновного ничтожно малы, а значит, Дамблдор не будет к этому причастен. Однако я сделаю всё возможное, чтобы найти того, кто что-то знает. Он помолчал. — Я бы очень хотел, чтобы ты остался здесь до конца учебного года. Предпринимаются шаги для… расследования в Хогвартсе. Та… девушка, Грейнджер, всё ещё в больничном крыле? Да, он слушал Гарри. Или читал его отчёты, как в данном случае. — Думаю, да. То есть до моего отъезда она не появлялась на занятиях, — ответил Гарри, удивлённый новостью о расследовании в Хогвартсе. — Значит ли это, что они могут ввести новые предметы или отменить некоторые? — с проблеском надежды спросил он. — История магии такая… скучная. Гораздо интереснее было читать книги, чем он и занимался — как советовал Рабастан несколько месяцев назад. — Это зависит от результатов и от того, что решит совет управляющих, — объяснил Корвус. — Я могу повлиять на некоторых, если ты очень этого хочешь. Гарри покачал головой. — Нет, прибереги свои козыри. Они могут понадобиться для чего-то поважнее. Корвус тихо рассмеялся, ухмыльнувшись. Мальчик уже всё понимал — без лишних слов. — Хорошо, — согласился он, но решил, что Люциус всё равно попытается это протолкнуть. — А ты что думаешь? Он видел, что Гарри даже не начал собирать вещи. Возможно, неосознанно, но это показывало, что Гарри тоже не хочет возвращаться в Хогвартс.