Контракт

Гарри не стал ни соглашаться, ни возражать сходу. Вместо этого он принялся мысленно перебирать все «за» и «против». «Против» побеждали с огромным отрывом, и чем дольше он думал, тем длиннее становился этот список. Большинство пунктов «против» были связаны с Дамблдором, которого Гарри, не стесняясь, боялся до смерти. Не в том смысле, что тот собирался его убить, — нет. Скорее из-за того, на что был способен Дамблдор — на что угодно, лишь бы разрушить его жизнь. По правде говоря, Гарри предпочёл бы, чтобы директор желал ему смерти. Страх оказаться под его контролем… этот страх был почти парализующим. Ему всего одиннадцать, но он изо всех сил старался не попасть в руки Дамблдора. Корвус не стал сразу докучать Гарри советами о том, как поступить. Он просто терпеливо ждал его ответа, довольный, что мальчик всё обдумывает. Большинство одиннадцатилетних детей импульсивны и опрометчивы — они бы сразу решили не возвращаться в школу и ликовали бы при одной такой мысли. — Думаю, я лучше останусь здесь, — наконец произнёс Гарри, бросив взгляд на Корвуса, чтобы оценить его реакцию. — Если ты не против? Он не был уверен, действительно ли Корвус этого хочет. В конце концов, Гарри собирался провести здесь всё время до сентября, когда начнётся его второй год в Хогвартсе… А это долгий срок. Понимал ли он это? Разумеется, Корвус знал, на что идёт. — Тебе здесь всегда будут рады, Гарри, в этом ты можешь быть уверен, — твёрдо сказал Корвус. Он по крайней мере надеялся, что если немного повезёт, Гарри не потянется на сторону света с её ложными идеализмами и пустыми обещаниями. — Что ж, хорошо, что ты не стал собирать вещи, не так ли? — прибавил он. Иначе пришлось бы снова всё распаковывать. Гарри вздрогнул и огляделся. «О», — только и смог он вымолвить, слегка удивлённый тем, что забыл о своих вещах. День выдался долгим, ожидание было мучительным, и лишь чтение помогало отвлечься от навязчивых мыслей. Случилось худшее: Дамблдор исчез, и никто не знал, что он замышляет. — Отдохни немного, тебе это нужно. То, что ты не в Хогвартсе, не значит, что я позволю тебе бездельничать, — сообщил Корвус, слегка улыбнувшись, чтобы дать понять, что это мягкий упрёк. — Надеюсь, это будет какая-нибудь история? Профессор Биннс не слишком… вдохновляет на изучение магической природы, — сказал Гарри, а потом поморщился. — Скорее, он безжалостный самовлюблённый зануда, — признался он, качая головой. Корвус поджал губы, чтобы не рассмеяться. Похоже, мальчик подхватил эту фразу у кого-то из старшекурсников — скорее всего, у слизеринца, если он правильно угадывал. Он слышал, как лорд Флинт обвинял Дамблдора в чём-то подобном. Хотя словарный запас Гарри и без того всегда был развит не по годам — ведь он общался в основном со взрослыми, а те либо говорили с ним на равных, либо вовсе его игнорировали. Возможно, именно поэтому уроки ораторского искусства давались ему так легко. — Я могу это устроить. Есть какая-то конкретная часть истории, которую ты хотел бы изучить? — спросил Корвус. — Ту, которой ещё нет в списке для чтения. — Всё, что угодно, только не войны с гоблинами, — смущённо признался Гарри. Его слегка задевало то, как волшебники изображают гоблинов. Он уже понимал, что победители пишут историю, и она всегда полна неточностей и предрассудков. — Хорошо, — согласился Корвус, преисполненный гордости за трудолюбие Гарри. Его стремление к знаниям поистине не знало границ. Он очень надеялся, что Гарри сохранит эту жажду познания и преуспеет в магическом мире. — Ты уверен, что не против, что я здесь? — вдруг спросил Гарри, на секунду усомнившись. В детстве на него постоянно кричали, что он обуза, что его взяли из милости — теперь-то он знал, что это чушь: его взяли ради денег. Это знание и сомнения не исчезли даже после нескольких месяцев жизни с человеком, который, казалось бы, постоянно давал понять, что Гарри здесь нужен и ему рады. — Я не привык лгать, Гарри, — резко сказал Корвус. — Если ты хочешь знать обо мне что-то одно, то знай: я не лгу. Если бы я не хотел, чтобы ты был здесь, я бы так и сказал, предельно ясно. Ты меня понял? Вместо того чтобы встревожиться, Гарри широко улыбнулся, и его зелёные глаза блеснули от облегчения. — Да, — просто ответил он. Лицо ныло от улыбки, но ему было всё равно. — Рад это слышать. А теперь отдыхай — у меня чувство, что завтрашний день будет долгим, — сказал Корвус, рассеянно похлопав Гарри по колену, прикрытому одеялом, и поднялся. — Думаю, я тоже пойду спать. Не забудь помедитировать. Спокойной ночи, Гарри. — Спокойной ночи, Корвус, — пробормотал Гарри, кладя книгу на тумбочку и укладываясь в постель поглубже. Лёжа на спине, он закрыл глаза, и дверь с тихим щелчком закрылась за уходящим Корвусом. Гарри всё ещё привыкал спать с кольцами на пальцах — они чувствовались непривычной тяжестью, — но ему строго наказали никогда их не снимать, и он слушался. Тихо вздохнув, он начал очищать разум от событий прошедшего дня, а затем перешёл к медитации, выстраивая подобие щита вокруг своего сознания. Чтобы по-настоящему установить ментальные защиты и не дать кому-либо читать свои мысли, требуются годы. Особенно если этот «кто-либо» столь же силён, как Дамблдор или даже Волдеморт. Но он был полон решимости попытаться. Не прошло и минуты, как обитатели поместья Лестрейнджей погрузились в мирный сон. Единственным, что шевелилось в ту ночь, были растения, колышущиеся на лёгком ветру. --------0 «С Гарри всё в порядке?» — первое, что спросила Миллисент Флинт, выйдя из камина в поместье Лестрейнджей. Она слегка нахмурила брови — это было единственным видимым проявлением беспокойства о пациенте. Привязываться к пациентам не стоит — иногда это плохо кончается. Обычно у неё не возникало таких трудностей… но случай с Гарри глубоко её задел. Зная, как она повлияла на его жизнь, разве можно было остаться равнодушной? — Он идёт на поправку, но я позвал тебя не поэтому, — объяснил Корвус, указывая на стулья и приготовленные напитки. — Мне нужен твой опыт. Он намеренно избежал слова «одолжение»: слизеринцы обожали напоминать о них в самые неподходящие моменты. «О? — пробормотала Миллисент, занимая своё место. — Чем я могу быть полезна?» Если она здесь не ради Гарри, значит, Корвус нуждался в её помощи лично. Он был упрям — ему так не нравились ежегодные медосмотры, что однажды он растянул перерыв почти на два года, прежде чем ей удалось его уговорить. Конечно, это было несколько лет назад; сейчас он стал относиться к здоровью щепетильнее, что, как она полагала, было связано с его сыновьями, Рабастаном и Родольфусом. «Мне нужно, чтобы ты выписала Гарри академический отпуск в Хогвартсе. Он не хочет возвращаться», — пояснил Корвус, тоже садясь и помешивая кофе. Удивительно, но он спокойно уснул, узнав о нежелании Гарри возвращаться в школу. Миллисент почувствовала, как сжалось её сердце при мысли о бедном мальчике. «Уверена, он ужасно напуган… Дамблдор… он просто отвратителен». В английском языке не нашлось бы слова, способного передать всю силу её ненависти к нему. — Да, так и есть, — согласился Корвус, решив не упоминать, что Гарри скорее злится на старого дурака. О, не поймите его неправильно — страх присутствовал. Но не столько перед действиями Дамблдора, сколько перед тем, что тот получит контроль над самим Гарри и его имуществом. Корвус считал, что мальчик понимал: Дамблдор слишком в нём нуждается, чтобы позволить ему умереть, поэтому страх смерти отошёл на второй план. Не всем было дано обладать таким знанием. — Как идёт его восстановление? — спросила Миллисент, переключаясь в профессиональный режим. — Я сохранил все записи, — признался Корвус, протягивая целительнице лист пергамента с разборчивыми заметками. Дав ей время ознакомиться, он добавил в свой напиток молока и медленно отпил. «Видя это… я бы рекомендовала ему остаться. Дополнительная нагрузка в виде постоянных перемещений по школе ему сейчас не на пользу», — заключила Миллисент, отметив серьёзное отставание. — Полагаю, Дамблдор увидит письмо?» — то самое, что она собиралась написать, чтобы освободить Гарри от посещений без последующих преследований. «Я передам его декану Флитвику и предупрежу — никому не показывать», — это было всё, что Корвус мог пообещать. — Дамблдор, по крайней мере, попытается это сделать, — резюмировала Миллисент. — На мой вкус, всё становится слишком запутанным, лорд Лестрейндж. — Она использовала титул, как того требовала серьёзность разговора. Она, как и многие, боялась того, на что был способен Дамблдор, особенно когда речь шла о ком-то, кого он жаждал заполучить, как Гарри Поттера… ради своих целей он был готов на всё. Корвус откинулся на спинку кресла: «Ты хочешь отказаться от роли целителя для меня и Гарри?» Он смотрел на неё с невозмутимым выражением лица, не выдавая своих мыслей. По правде говоря, он не мог винить её за эти опасения. Никто из «тёмной стороны» не был в безопасности от Дамблдора, если попадал в поле его зрения. Выжить под его гневом удалось лишь Тому. «Я заверяю вас, никаких последствий не будет», — давая понять, что не намерен рушить её репутацию и карьеру из-за этой истории. Миллисент на секунду прикрыла глаза. «Разве ты не можешь попросить другого целителя подтвердить состояние Гарри? — на её лице появилась задумчивость. — Того, кто не так часто бывает в Британии и сможет укрыться от любого, кого пошлёт Дамблдор?» Ей не хотелось отказываться от роли их целителя, но перспектива встречи с Дамблдором пугала. Она поклялась помогать всем нуждающимся и не желала нарушать ни личную клятву, ни клятву целителя. «Приманка?» — задумался Корвус. Идея была хороша — направить Дамблдора по ложному следу. «Это поможет отвлечь и сбить его с толку». «Я знаю одного целителя, который скоро уходит на пенсию… — глаза Миллисент загорелись. — Он хочет объехать весь мир, побывать везде, куда не успел из-за преданности работе, стране, людям.» Корвус приподнял бровь. Он был знаком далеко не со всеми целителями. Они, как правило, придерживались нейтралитета, что его вполне устраивало. Они никогда не принимали ничью сторону, поэтому к ним можно было обращаться, не опасаясь отказа или «случайной» смерти. «Его зовут Элмер Эддисон, — пояснила Миллисент. — Собственно, он должен выйти на пенсию завтра. Сегодня в полночь для него готовят сюрприз — вечеринку». Им действительно повезло со временем, хотя согласится ли он — вопрос. — И ты думаешь, он согласится? — спросил Корвус, не позволив голосу выдать тень сомнения, хотя оно было. Как он не раз отмечал, большинство целителей были нейтралами. — Не вижу причин для отказа, — ответила Миллисент. — Если хотите, я могу начать с того, что поговорю с ним от вашего имени? — Она отпила кофе, сожалея, что он без сахара. У неё было предчувствие, что сегодня он понадобится. — Нет, — резко ответил Корвус. — Ты можешь назначить встречу, но пойдём мы вместе. Он не собирался позволить доверию Миллисент к целителю поставить под угрозу всё, над чем он работал. Было очевидно, что она к нему неравнодушна, а эта женщина с юных лет училась скрывать чувства за окклюменционными стенами, как и её младший брат Маркус. — Хорошо, — согласилась Миллисент, понимая, что переубедить Корвуса не удастся. — Встреча должна состояться до четырёх. На какое время предлагаешь? — Она знала, что он встретится в любом месте и в любое время, когда она пожелает. Он никогда ни для кого не был слишком занят, если, конечно, не работал, а сейчас не работал. — Как можно скорее, если ты не против, — ответил Корвус, размышляя, как лучше всё организовать. Возможно, это именно то, что нужно, чтобы Дамблдор гадал, кто же контролирует Гарри. Он воспримет это как контроль, хотя Корвус знал, что не давал мальчику ничего, кроме свободы. — Можно? — Она указала на каминную сеть. Это был самый быстрый способ связаться. Совам требовался целый день, а времени не было. — Может, прямо отсюда? — Пожалуй, так будет лучше, — согласился Корвус, на самом деле предпочитая этот вариант — преимущество домашней территории. Он встал, жестом приглашая её к камину, а сам тем временем достал из ящика стола необходимые документы. Даже если они не получат согласия Эддисона, безопасность Гарри оставалась приоритетом номер один. Этот целитель подпишет бумаги, если дорожит жизнью. Впрочем, Корвус сомневался, что придётся заходить так далеко — все знали его репутацию, а угрозы просто так он не бросал. Корвус положил на стол всё необходимое и наколдовал ещё один стул. Рассеянно слушал, как Миллисент беседует с целителем по каминной сети. Элмер Эддисон оказался совсем не таким, каким его представлял Корвус, когда тот вышел из камина. Он вовсе не выглядел на возраст «ухода на покой» из целительского дела. На вид ему едва ли дашь больше сорока — определённо казался значительно моложе. С другой стороны, будучи целителем, он, вероятно, лучше заботился о себе, чем большинство в его годы. Проницательные, расчётливые глаза смотрели на Корвуса с недоверием, но без тревоги. Очевидно, Элмер очень доверял Миллисент, раз согласился прийти. — Чем могу быть полезен, лорд Лестрейндж? — раздался успокаивающий, мягкий голос целителя Элмера Эддисона. «Я сообщила Корвусу о твоём желании совершить кругосветное путешествие, которое займёт несколько лет», — сказала Миллисент Элмеру, приглашая его сесть. Она тоже заняла место, а Корвус опустился в кресло последним. — Понятно, — произнёс Элмер с вопросительной интонацией. Он явно не понимал, зачем его позвали, и начинал слегка нервничать. — Полагаю, вы уже слышали, что Гарри Поттер вернулся в волшебный мир? — спросил Корвус, садясь, беря документы и кладя их перед целителем. Он сказал ровно столько, чтобы пробудить любопытство и привлечь внимание, но ничего не выдав. «Конечно, в «Ежедневном пророке» было объявление. Да и младшие целители, ведьмы-медики и волшебники только о мальчике и говорят, будто его жизнь — мыльная опера», — на лице Элмера появилась гримаса отвращения, в которой читалось раздражение. У иных людей в жизни происходит больше, чем у того мальчика, чью жизнь разрушили той ночью. Элмер взглянул на лежащие перед ним бумаги и приподнял бровь, сам не зная почему. Зачем лорду Лестрейнджу понадобился контракт о неразглашении, запрещающий Элмеру обсуждать нечто? Судя по тому, как Корвус подал его… это как-то связано с Гарри Поттером. К несчастью для Корвуса, мальчик его совершенно не интересовал. Магическая аномалия или нет. — И зачем мне это подписывать? — спросил Элмер. Он выглядел скорее удивлённым, чем напуганным, что слегка задело Корвуса. «Это единственный вариант, при котором ты останешься в живых», — Корвус не стал утруждать себя завуалированными угрозами. — Элмер, это ради безопасности ребёнка, — поспешила сказать Миллисент, бросив на Корвуса раздражённый взгляд. Несмотря на угрозу, Корвус, она знала, в случае необходимости сделает для защиты Гарри всё — вплоть до убийства. Поэтому ей нужно было разрядить обстановку, пока ситуация не вышла из-под контроля. — Это просто для защиты одиннадцатилетнего мальчика. Элмер прищурился: «Тогда почему ты мне об этом не сказала?» Его голос звучал резко и холодно. Несмотря на внешнее спокойствие, сердце бешено колотилось — он впервые почувствовал настоящий страх, зная, насколько опасен Лестрейндж. «Как ты могла так поступить со мной?» В его глазах мелькнуло презрение; он злился на себя за то, что доверился ей. — Тебе ничего не угрожает, — мягко и успокаивающе объяснила Миллисент. — Но, пожалуйста, подпиши это и просто выслушай нас. Ей было не по себе, но она не могла подвергать опасности свою семью, да и Элмера не хотела подставлять под удар Дамблдора. По крайней мере, на это она надеялась. Элмер усмехнулся, не веря ни на секунду. Дёрнувшись от раздражения, он неохотно, с подавленной яростью поставил подпись на договоре о неразглашении, раздувая ноздри. «Ну вот. Теперь скажите, что я могу уйти», — он был не в настроении их слушать, ему просто хотелось убраться прочь. Корвус передал результаты сканирования Гарри — такими, какими они были при первом его появлении, а не сейчас. Имя и любые идентифицирующие данные были зачёркнуты. Это была всего лишь копия, подготовленная задолго до решения привлечь Элмера. Элмер выхватил пергамент, и на его лице мелькнуло раздражение, но оно быстро сменилось. Теперь с профессиональным бесстрастием и стальной волей он вглядывался в записи, сохраняя стоическое спокойствие. «Что это?» — его гнев угас, уступив место лёгкому замешательству. «Вы хотите, чтобы я кого-то вылечил? Это серьёзные травмы. Пациента нужно доставить в Святого Мунго и сообщить мракоборцам», — зачем его втягивают в это? Чего-то не хватает. «Я уже вылечила его — вернее, помогаю ему восстановиться, — объяснила Миллисент. — Он и так через многое прошёл. Не хватало ещё, чтобы об этом трубила пресса». — Это Гарри Поттер? — Элмер стиснул зубы. Разве того, что случилось с ним в детстве, было мало, чтобы теперь пройти через всё это? Ходили слухи, что Дамблдор спрятал его в безопасном месте. — В этих травмах нет ничего магического… полагаю, он был у маглов? — его глаза гневно сверкнули. — Совершенно верно. Дамблдор оставил его с маггловскими родственниками — одиозной сестрой Лили Поттер и её мужем, — сухо пояснил Корвус, даже не пытаясь назвать их тётей и дядей Гарри. Они не заслуживали таких слов. — Бросил? — проницательно уточнил Элмер. «М-да. Последние десять лет за мальчиком следили люди, о которых он не знал и не давал согласия. Сам Дамблдор с ним не взаимодействовал, обеспечив себе идеальное алиби на случай утечки», — заявил Корвус. — Как сказала целительница Флинт, она помогала Гарри оправиться от ужасного насилия, которое будет преследовать его всю жизнь. И мы ничего не можем с этим поделать». — Что вам от меня нужно? — осторожно спросил Элмер, глядя на Корвуса так, словно тот был смертельно ядовитой змеёй. «Я слышал, вы уходите из целительского дела?» — произнёс Корвус, сделав вид, что просто задаёт вопрос. — Да, — признался Элмер. — У меня такое чувство, что я ещё пожалею об этом… — настороженно добавил он. «Поскольку вы покидаете Англию на длительный срок… нам нужна медицинская справка, которая позволит Гарри не посещать Хогвартс по медицинским показаниям». Корвус сказал это так беспечно, словно речь шла о чём-то незначительном. — Ты думаешь, Дамблдор придёт за целителем Поттера? — встревоженно спросил Элмер, выпрямляясь. — Ты хочешь использовать меня как приманку, и, поскольку я ухожу, я идеально подхожу для этой роли. Это были не вопросы, а констатация фактов. — По сути, да, — кивнул Корвус, подтверждая, что Элмер правильно уловил суть плана. — Ты считаешь, что Дамблдор представляет такую серьёзную угрозу? — спросил Элмер, нарастающее беспокойство звучало в его голосе. Он гадал, была ли это паранойя или нечто… гораздо более опасное. «Дамблдор наложил на Гарри чары, чтобы манипулировать им. Из-за этого мальчик отстал на несколько недель, а то и месяцев…» — Миллисент протянула ему недавние снимки, на которых имя было скрыто. На них отчётливо читались следы магического воздействия. «Он не ожидал, что его поймают, и не попался бы, если бы Корвус не позаботился о том, чтобы Гарри вовремя принимал зелья. Ребёнок был сильно потрясён случившимся. Он не хочет возвращаться в Хогвартс, пока полностью не восстановится». — Как долго? — в ужасе выдохнул Элмер. Как долго ребёнок находился под принуждением? Был вынужден делать то, чего не хотел? И всё это время ощущал боль… которая усилилась бы в десять раз, если бы не привычные зелья, избавляющие от изнурительных страданий. «Прошло несколько часов с тех пор, как его нашли остальные», — сообщил Корвус с тёмным выражением лица. Это была та самая ситуация, которую Элмер видел столько раз за свою карьеру: родители детей с неизлечимыми или неопознанными болезнями, с экзотическими недугами, о которых ничего не известно. Элмер кивнул. Он и так подозревал, что такой урон не мог быть нанесён за полчаса. Он обдумывал услышанное. У него были грандиозные планы на кругосветное путешествие — посетить все страны, о которых мечтал, пока штурмовал карьерную лестницу в Святом Мунго, стремясь к званию Главного Целителя. Но эта должность его не прельщала: слишком много бумажной работы и слишком мало спасения жизней. Он хотел заниматься тем, что действительно любил, и подумывал открыть собственную клинику по возвращении. «Вам щедро заплатят за это», — пояснил Корвус, протягивая чек из Гринготтса. Глаза Элмера расширились при виде суммы. Сорок тысяч галлеонов — это… почти четверть миллиона фунтов. Этой суммы хватило бы не только на беззаботный отпуск, но и на открытие собственной клиники со всем необходимым оборудованием, без страха прогореть. Хотя целители и получали достойную зарплату, за всю жизнь он не видел таких денег. Лишь пару десятилетий назад он наконец выплатил кредиты, взятые в начале карьеры, когда только стремился стать целителем. «Я бы порекомендовал, если вы решитесь, снять всю сумму наличными, чтобы вас нельзя было отследить. Гринготтс без труда наложит на сумку защитные и маскировочные чары, сделав её недоступной для чужих рук». — И заклинание возврата отправителю, — добавила Миллисент, наконец позволяя себе расслабиться. — Я ещё не сказал, что согласен, — возразил Элмер, но его протест звучал неубедительно. — Именно поэтому я сказал «если решитесь», — тут же парировал Корвус, забавляясь этой слабой попыткой сопротивления. «Ты же ещё не решил, куда отправиться в первую очередь. Всё просто: никому не говори о маршруте, изредка присылай открытки уже после отъезда… и тебя никто не найдёт», — заметила Миллисент. — Не только это, — Корвус пододвинул по столу коробку среднего размера. Наблюдая, как Элмер с любопытством открывает её, он продолжил: — Она скроет тебя от любых проверок на открытой местности и позволит свободно использовать магию, не опасаясь внимания Министерства. Тебе не придётся регистрировать палочку, а значит, отследить тебя будет практически невозможно. Решимость Элмера, казалось, пошатнулась, но такие деньги… что ж, отказаться было невозможно — они обеспечивали тот уровень комфорта и свободы, ради которых стоило рискнуть. Кроме того, Элмер всё ещё казался довольно наивным, когда дело касалось истинной природы поступков Дамблдора. «Вам нужно увидеться с Гарри, чтобы заполнить форму?» — спросил Корвус, уже поднявшись. Мальчик не входил в кабинет без прямого приглашения, особенно когда дверь была закрыта и шло совещание. Элмер задумался, удивлённый вопросом: «Нет, полагаю, сканы — достаточное доказательство». Слава мальчика его мало интересовала. «Но вот это… это… что-то другое». Он указал на снимок, зафиксировавший последствия того ночного нападения. — Что ты имеешь в виду? — прорычал Корвус, мгновенно превращаясь в яростного защитника. «Я видел подобное лишь раз. Это не совсем то же самое, но это не просто следы нападения… там что-то есть». Элмер говорил серьёзно. «Вам нужно будет просканировать его снова, именно в этой области, или отвести в Гринготтс. Там проведут более тщательное сканирование, используя иную магию, которая выявляет то, что нам не видно». — Как ты думаешь, что это? — спросила Миллисент, беря снимок и вглядываясь в него, словно он мог дать ответы, которые она искала. «Что-то, что, возможно, требует очищения. Какая-то тёмная магия… она может влиять на него даже сейчас, мешать выздоровлению». Элмер продолжил: «Дело, над которым я работал в Африке незадолго до получения квалификации, было связано именно с тёмной магией». — Что? — выдохнула Миллисент, широко раскрыв глаза. — Он не такой! Я просто говорю, что магия похожа, — поспешил объяснить Элмер. — Это не последствие заклинания, произнесённого той ночью. Там что-то есть… но, возможно, это невозможно удалить. Ведь никто раньше не выживал после смертельного проклятия. Мы до сих пор не знаем, что произошло той ночью и что Лили Поттер могла сделать, чтобы спасти сына. Оно не должно оставлять следов — ни магических, ни физических. Но то, что случилось, оставило и то, и другое. Я видел множество жертв смертельного проклятия, мы проводили сканирование, но ничего подобного не находили». — И сканирование в Гринготтсе это покажет? — спросил Корвус с обманчивой мягкостью. Теперь он был по-настоящему встревожен. «Гоблины используют магию, отличную от нашей, и она даёт больше информации. Я часто прибегал к их услугам за свой счёт. Руководству Святого Мунго это не нравилось — они не одобряли мои обращения к гоблинам и заставляли платить из своего кармана». Это стоило каждого пенни: он спас двадцать девять жизней благодаря их помощи. Волшебники… иногда бывают невежественны. Высокомерны и слепо уверены, что их магия — лучшая. Целители не должны так думать, но, увы… высокомерие губит любые виды, особенно человеческий. — Понятно, — ответил Корвус, мысленно планируя как можно скорее вернуться в Гринготтс для повторного сканирования. «Сколько времени у меня есть, чтобы справка попала в Хогвартс?» — спросил Элмер, слегка напрягаясь. Беспокоиться было не о ком: родители умерли, когда ему было семнадцать, на последнем курсе Хогвартса. Он остался в школе, было тяжело, но он не сдался и многого добился. «Через несколько часов, но официально об этом не объявят по крайней мере до семи вечера, когда ученики прибудут в Хогвартс. Потом ещё несколько часов на разборы, и к десяти Дамблдор неизбежно начнёт допрашивать персонал». Корвус прикинул, сколько времени у Элмера есть, чтобы покинуть страну, прежде чем Дамблдор лично или через посредников бросится на его поиски. — Тогда я уеду до обеда, — заявил Элмер. — Эм… — пробормотала Миллисент, но тут же замолчала. — Может, стоит собраться и уйти до обеда, но задержаться ещё ненадолго? «Ты не очень-то скрываешь свои планы. Я знаю о вечеринке-сюрпризе, у меня есть уши», — усмехнулся Элмер. Улыбка делала его ещё моложе. — К-какой… какой вечеринке-сюрпризе? — попыталась выкрутиться Миллисент. Корвус сжал губы. Миллисент явно не смогла бы спасти свою жизнь притворством. Это была самая жалкая попытка, которую он когда-либо видел. Даже его сыновья в детстве, пойманные на месте, выкручивались лучше. — Боюсь, вам не стоит играть в покер, целительница Флинт, — наконец произнёс он. — О, она пыталась, — улыбнулся Элмер. — И постоянно удивлялась, почему у неё ничего не выходит и как все угадывают, блефует она или нет. — Он усмехнулся, вспоминая приятные моменты. — Охотно верю, — прокомментировал Корвус. — А теперь, боюсь, нам пора закругляться. Я хочу убедиться, что Гарри позавтракал и принял зелья. «Ему нужно напоминать?» — тут же выпалила Миллисент. — Нет-нет, он очень дисциплинирован и… осмелюсь сказать, почти маниакально ответственен, когда дело касается зелий. С едой поначалу приходилось напоминать, но уже очень давно нет. Судя по отчётам из Хогвартса, там он питался нормально. «Не удивлён. Боль напомнила бы о зельях… а вот желудок о еде — нет». Элмер вздохнул: «Медицинская справка с тобой, Миллисент?» Он ничего не взял, полагая, что не понадобится. — Да, — Миллисент несколько секунд порылась в сумке, прежде чем достать документ, и с благодарностью протянула его волшебнику. Она не могла рисковать семьёй, просто не могла, и не собиралась оставаться в Британии. — Тогда давай покончим с этим, — заявил Элмер, ещё даже не подписав, но желание уехать из страны было слишком сильно. Он и сам не был уверен, откуда оно взялось, но оно было. Элмер заполнил форму аккуратным почерком, затем поставил подпись: «Целитель Элмер Эддисон». — Примите совет, — сказал Корвус, протягивая чек. — Он будет следить за любыми признаками вашего присутствия и захочет знать, что происходит. — Он был слеп, и старому дураку это не нравилось. — Надеюсь, из-за штрафа, который ему придётся заплатить, он какое-то время не сможет ничего делегировать. — Вы можете идти. Прошу прощения. Он хотел знать, в какой семье воспитывался Гарри, с кем помолвлен. Даже если Элмера найдут, он ничего не расскажет — унесёт тайну в могилу, как того требует контракт. Дамблдор не узнает об этом, пока они не будут готовы раскрыть информацию. К тому времени он уже ничего не сможет поделать. «Берегите его», — сказал Элмер, качая головой, не в силах поверить в сегодняшнее утро. Он определённо не ожидал такого, когда просыпался. Корвус ничего не ответил, открывая дверь кабинета. Он уже дал понять, что защищает Гарри как может. Однако перед уходом кивнул, не беспокоясь о подглядывании. Когда к нему приходили, он ничего важного не оставлял на виду, а каждый вечер убирал всё в сейф. Он просто дал им возможность попрощаться. — Тебе не стоит бояться, — сказала Миллисент, стоя рядом с Элмером. — Он его очень оберегает. Корвус услышал эти слова, как раз завернув за угол и увидев Гарри, сидящего за обеденным столом с книгой на коленях. Он терпеливо ждал Корвуса, чтобы начать завтрак. — Доброе утро, Гарри. Как себя чувствуешь? — спросил Корвус, рассеянно поправляя волосы мальчика, когда проходил мимо. Он весело хмыкнул, когда пряди снова взъерошились. У Гарри, конечно, была шевелюра Поттеров, хотя с каждым днём она становилась чуть темнее — вероятно, из-за проблем со здоровьем. — Доброе утро, Корвус. Всё хорошо. Как прошла встреча? — спросил Гарри, заметив, что Корвус выглядит слегка оживлённым. — Так и есть, — ответил Корвус, как только перед ним появилась еда и он почувствовал активацию камина, отправляющую гостей восвояси. После этого он автоматически заблокировал каминную сеть. Ему нужно было быть уверенным, что никто не проникнет в дом — случайно или намеренно. Спрашивать о зельях не пришлось: пустые флаконы всё ещё лежали на столе. — Новая книга? — заметил он, что книга, которую Гарри читал прошлой ночью, была пролистана уже наполовину. — Я… дочитал остальное, — пробормотал Гарри, слегка краснея. «Плохо спал прошлой ночью?» — удивлённо спросил Корвус. Неужели причиной была боль? «Проснулся в четыре утра и больше не смог уснуть», — признался Гарри. — Тебе было больно? — спросил Корвус, продолжая есть и рассеянно потягивая апельсиновый сок. Просыпался ли Гарри от боли раньше? Или не замечал? Или не говорил из-за ошибочного страха стать обузой? — Немного, — признался Гарри. — Я просто почитал, прежде чем снова лечь. Корвус кивнул: «В следующий раз приходи ко мне. Посмотрим, сможешь ли ты получить зелье для сна без сновидений». Он мысленно отметил спросить об этом у Миллисент. При его режиме лечения дальнейшее обезболивание было невозможно. Просто не повезло проснуться, когда действие зелья закончилось. «А теперь отложи книгу и поешь». Гарри отложил книгу. Желудок заурчал, напоминая о еде. «Встреча была… обо мне?» — наконец спросил он, откусывая кусочек и стараясь есть аккуратно, как учили. Корвус несколько мгновений задумчиво смотрел на Гарри, прежде чем решил, что должен поделиться информацией. Не мог бы, а должен был. Гарри не должен оставаться в неведении. Это может застать его врасплох, если Дамблдор что-то скажет, когда он вернётся на второй курс. «Чтобы на законных основаниях не возвращаться в Хогвартс до конца года, тебе нужна медицинская справка. Миллисент было… некомфортно раскрывать свой статус твоего целителя. У неё есть семья, и она не хочет предавать огласке подробности, особенно касающиеся Дамблдора». Гарри кивнул. Он знал, что Маркус — её дядя, и тот иногда упоминал племянницу и племянника, но только в узком кругу в гостиной. Миллисент не распространялась о семье, но была очень профессиональна, так что это не удивляло. — Так ты заставил кого-то ещё подписать? — Именно так, — ответил Корвус, не удивившись проницательности мальчика. — Целитель Элмер Эддисон согласился на эту уловку. Он как раз сегодня уходит на пенсию и планировал кругосветное путешествие. Так что его планы просто ускоряются, но на жизнь это не повлияет. Гарри мысленно повторил имя, стараясь запомнить. Интересно, почему у многих и имя, и фамилия начинаются на одну букву. У нескольких профессоров в Хогвартсе была такая же особенность — у пятерых, насколько он помнил. Это не было важно, но помогало запомнить. «Хорошо», — вот и всё, что он сказал. Обычно он не спрашивал Корвуса о встречах, так как они редко его касались, но в этот раз было предчувствие, что всё иначе. Пока они завтракали в дружеском молчании, было тихо. Они доели, потягивая свежевыжатый апельсиновый сок, приготовленный утром, — он был идеален. «Мы начнём твои занятия через три часа, — сказал Корвус. — Ты бы предпочёл, чтобы обучением занимался репетитор?» Он был не против заниматься с Гарри сам, но не был экспертом. Хотя, учитывая, насколько плохо сейчас учат в Хогвартсе, он был бы идеальным репетитором. «А есть ли у вас примерные задания для экзаменов в конце первого года?» — задумчиво спросил Гарри. «Я знаю, что немного опережаю программу по некоторым предметам». По другим он сильно отставал, но это было связано не с ним, а с самими предметами. «Нам нужно обратить внимание на те, где у тебя трудности», — кивнул Корвус. Это было необходимо. Он не собирался позволить Хогвартсу сделать из Гарри посредственного ученика. Мальчик способен на большее. Сколько ещё учеников пренебрегают важными предметами из-за скучных преподавателей? Это может лишить их будущих карьерных перспектив. Это раздражало его, пока его сыновья учились в Хогвартсе, но они усвоили всё необходимое, несмотря на некачественное преподавание. История была одним из таких предметов. Он уже давно не был в Хогвартсе, так что, возможно, стоит получить информацию о вступительных экзаменах из Министерства. «Я приглашу Флитвика на допрос примерно через час, если ты не против с ним встретиться», — сказал Корвус, бесшумно открывая окно волшебной палочкой. В комнату влетели совы, положили посылки на стол или уселись на спинку пустого стула, ожидая, когда их заберут. — Ему, наверное, будет легче, если он увидит меня, — сказал Гарри. — Не думаю, что он полностью тебе доверяет. Корвус криво усмехнулся: «Никто не доверяет мне безоговорочно, и на то есть причины. Моя репутация заставляет людей опасаться». И он наслаждался этим страхом, даже если он вредил репутации Лестрейнджей, а его сыновья ничуть не помогали её улучшить. — Я тебе доверяю, — возразил Гарри. Ему не понравилось, что Корвус считает, будто ему никто не доверяет. Корвус вгляделся в эти завораживающие зелёные глаза и увидел в них правду. Он не знал, радоваться ли тому, что кто-то так ему доверяет… или назвать его дураком за это доверие. В жизни нельзя никому доверять слепо, но он не мог заставить себя сказать это Гарри. Тот был ещё ребёнком и должен был доверять взрослым, которые защитят и обеспечат его безопасность. Он собирался стать таким взрослым, и Гарри был достаточно умен, чтобы понимать, что доверие не даётся просто так. К тому же его защищали контракты — он доверял не слепо. «Это хорошо, иначе ничего бы не вышло». Вот и всё, что он сказал. Гарри улыбнулся: «Нет, не вышло бы». В отчаянии он был готов принять помощь от кого угодно. По пути он встретил тех, кому мог доверять, — всех троих Лестрейнджей, и уже не только из-за контрактов. Они все были ему искренне небезразличны. Особенно Корвус, который быстро стал для него наставником, отцом — тем, чего он раньше не испытывал. Ему это нравилось. А месть Дамблдору и Дурслям была лишь приятным бонусом.