Контракт

Флитвик, как и ожидалось, явился на встречу вовремя. Он был одновременно заинтригован и обеспокоен — за каникулы не поступало никаких вестей, хотя у него и не было особой возможности волноваться из-за изнурительного дуэльного турнира, в котором участвовал. Обычно он не мог позволить себе таких отлучек, поскольку его ученики-когтевраны могли нуждаться в нём на зимних каникулах, но, к его радости, в этот раз все решили разъехаться по домам. Так что обязанностей не осталось, и отчасти поэтому он сразу же спросил, всё ли в порядке с Гарри. — Лорд Лестрейндж, благодарю за приглашение в ваш дом, — вежливо произнёс Флитвик, а затем повернулся к Гарри и посмотрел на него снизу вверх. — Как ты себя чувствуешь? — в его голосе звучала искренняя забота. Начало обучения мальчика в Хогвартсе выдалось непростым. Корвус пропустил мимо ушей небольшую бестактность — Флитвик заговорил с Гарри, не дождавшись ответа на своё приветствие. «Не хотите ли перекусить, пока мы беседуем, или вам нужно спешить обратно в Хогвартс?» — он знал, что у декана наверняка запланированы встречи. Гарри тут же перевёл взгляд на Корвуса, ожидая его реакции, но не прерывая разговора. — Я бы не отказался от чашечки чая! — сказал Флитвик. — Ничто не требует моего немедленного внимания, пока я не понадоблюсь на сегодняшнем пиру. — Тогда, пожалуйста, присаживайтесь. Я сейчас вернусь, — любезно ответил Корвус, давая им несколько минут поговорить наедине. Гарри был совершенно прав: Флитвик ему не доверял, но, чёрт возьми, доверял куда больше, чем при первой встрече. Как могло быть иначе, когда он видел, каких успехов добился мальчик? С этими словами он вышел из кабинета, оставив их одних, и направился на кухню, чтобы попросить домовых эльфов приготовить угощение. «Как у тебя дела?» — спросил Филиус, и его тон полностью изменился — с профессионального на искренне обеспокоенный. «Мне здесь очень нравится!» — просиял Гарри. «Не нужно обо мне беспокоиться! Честно!» — Чем же ты занимаешься? — с любопытством осведомился Филиус. «Читаю, конечно!» — Гарри мягко улыбнулся. — Корвус позволяет мне ухаживать за всеми животными вместе с ним — это так интересно! Он учит меня всему, что нужно знать будущему лорду Поттеру. Научил играть в шахматы и другие забавные игры, например, в Гобстоуны! — На его лице не промелькнуло и тени недовольства, даже когда он рассказывал о, казалось бы, скучных уроках лордства. — А как насчёт общения с заключёнными? — спросил Филиус, украдкой поглядывая на дверь. — А что с ними? — нахмурился Гарри. Он не понимал, почему профессор ведёт себя так странно. «Хорошо ли они к тебе относятся? Правильно ли обращается с тобой Рабастан?» — выпалил Филиус. Они же заключённые, десять лет провели в тюрьме. Всё это не могло не сказаться на психике, независимо от их воли. Они могли нанести Гарри травму — психологическую или даже физическую. Мальчик всю жизнь подвергался насилию и, возможно, просто не замечает того, что очевидно постороннему наблюдателю. — О! Рабастан помогает мне изучать древние руны, ему это нравится. Я купил ему десятки книг на эту тему. Его отцу — ещё больше! Я заказал через «Совиную почту» сундук, где можно безопасно хранить книги, а не складывать их стопками в комнате. Их уже так много, что они просто громоздятся, — объяснил Гарри. Ему нравилось делать подарки Рабастану, да и всем остальным. С Корвусом было сложнее, но он справлялся. «Он тебе нравится», — заметил Филиус, не зная, как к этому относиться. Гарри всего одиннадцать, он не может в полной мере осознать весь ужас деяний этих людей. — Не всё так, как кажется, профессор, — тихо сказал Гарри. — Никто, кроме них, на самом деле не знает, что произошло той ночью. Их судили вместе, что незаконно. Троих преступников не судили — их осудили из-за безумия Беллатрисы Лестрейндж. Я не говорю, что они невиновны, вовсе нет. Но… всё не так, как вы думаете. Для одного из них уже слишком поздно. — Барти Крауч умер, и это подкосило братьев, особенно Рабастана, который был с ним в хороших отношениях. Взгляд Филиуса стал пристальнее. Незаконно? Почему у него возникло чувство, что Гарри Поттер вот-вот перевернёт магический мир с ног на голову? Мир не обрадуется, если этих Пожирателей смерти снова привлекут к суду, хотя тот факт, что их не судили, весьма удивителен. В газетах того времени… писали, будто всех судили и признали виновными. С другой стороны, его не интересовали процессы — война закончилась, и он хотел сосредоточиться на карьере и учениках. «Понятно», — промолвил он. Он догадывался, что задумал этот сообразительный когтевранец, и ему не терпелось узнать, что станет с этим умным юношей. «Пожалуйста, будь осторожен», — предупредил он. — Да, — ответил Гарри. — Но и я кое-что от этого получил, профессор. — Понимаю, — признал Филиус. Он просто волновался. — Вы состояли в Ордене, куда вступили мои родители? — спросил Гарри, чертовски удивив Филиуса неожиданным вопросом. Корвус выбрал этот момент, чтобы вернуться. Он убрал со стола всё лишнее, и через несколько секунд на нём появилось большое серебряное блюдо, чайники с чаем и кофе, печенье и сэндвичи. Он делал вид, что ему всё равно, и делал это успешно, хотя на самом деле был очень заинтересован. — Нет, я… скорее, нейтральная сторона, — признался Филиус. Его не интересовала политика тёмных и светлых сил, а также смерти, которые она за собой влекла, — в основном гибли невинные люди. Ему было всё равно на маглов, на попытки избавиться от некоторых видов магии — это было отвратительно, но он также не хотел присоединяться к тёмной стороне, ведь они были такими же предвзятыми, как и светлые. Больно было видеть, как Лили вступила в Орден — такая умная девочка, но её с самого начала научили быть предвзятой, и у неё не было ни единого шанса, даже ради друга детства. — Я не вступил в Орден, что, по понятным причинам, вызвало некоторую… напряжённость в отношениях с Дамблдором. К счастью, я хорош в своём деле, иначе, боюсь, потерял бы работу. — Отношения так и не наладились, и это упрямство, когда дело касалось Гарри, снова дало о себе знать. К счастью, теперь он был штатным профессором, и Дамблдору было бы непросто его уволить. — Простите, профессор, — мрачно сказал Гарри. Он не мог сказать, что, возможно, ему стоило попасть на Слизерин, ведь он не хотел, чтобы деканом был профессор Снейп. Перспектива пугала, и то, что Снейп оставил его в покое, а Корвус всё объяснил… не делало поступок профессора в самом начале правильным. Гарри не думал, что когда-нибудь сможет доверять Снейпу, так что да, он был благодарен, что его декан оказался на его стороне. Единственным другим местом, где он мог бы чувствовать себя в безопасности, был Хаффлпафф. Судя по всему, Минерва МакГонагалл была на стороне Дамблдора, и это было заметно: она подчинялась ему, уважала, а если кто-то не слушался, резко высказывалась, чтобы заставить их прислушаться. — Не стоит, — горячо возразил Филиус. — Спасибо, — добавил он, когда ему вручили чашку кофе, а Корвус оставил себе одну и дал Гарри горячий шоколад. — Его поступки — не твои поступки, что бы ни случилось сейчас или в будущем. — Он ясно дал понять, что Дамблдор никогда не прекратит свои махинации, когда дело касается Гарри. «Вас вызвали сюда, чтобы вручить медицинскую справку для Гарри», — объяснил Корвус, делая глоток кофе. Напиток был превосходным. — О? — удивлённо пробормотал Филиус. — Как давно? Насколько откатился его прогресс? «В конце года он начнёт обучение на втором курсе», — невозмутимо пояснил Корвус. — Угощайтесь, — предложил он еду. Филиус взял изящную фарфоровую тарелку и положил на неё несколько сэндвичей и печений. Корвус и Гарри без труда последовали его примеру. У Гарри на тарелке оказалось почти столько же, сколько у них обоих, но съест ли он всё — оставалось под вопросом. «Его прогресс замедлился максимум на месяц, но я бы предпочёл, чтобы он полностью восстановился, прежде чем возвращаться в Хогвартс. Даже с помощью каминной сети, чтобы добраться до Астрономической башни, для него это всё ещё слишком большая нагрузка», — объяснил Корвус, откусывая сэндвич с тунцом и огурцом. — Он не восстановится на сто процентов — его лечащий врач не верит, что это вообще возможно, — но он будет настолько здоров, насколько это возможно. — Он рассеянно провёл рукой по голове Гарри, зная, что тому не нравится, когда о нём говорят так, будто его здесь нет. — Ты этого хочешь, Гарри? — спросил Филиус. Он не собирался уходить, пока не убедится в желании мальчика. Гарри тут же энергично закивал, не в силах говорить из-за набитого рта. Он даже не пытался что-то сказать, пока не проглотил еду и не отпил горячего шоколада. — Да, — твёрдо произнёс он. В его зелёных глазах читалась тревога о том, что Дамблдор может предпринять дальше. При виде этого сердце Филиуса сжалось. Этот одиннадцатилетний мальчик боялся возвращаться в Хогвартс из-за Дамблдора. Это должны были быть лучшие семь лет его жизни, но он тревожился о возвращении, несмотря на то, что изучение магии зажигало в нём искру. Даже все меры предосторожности, которые, без сомнения, принял Корвус, были бессильны против манипуляций Дамблдора. Гарри осознал, насколько уязвим. Дамблдор разрушил ещё одну крупицу невинности, оставшейся в мальчике, и внутри у Филиуса всё оборвалось. Мерлин, как больно видеть такого умного ребёнка запуганным. — А как же его экзамены? «Он сдаст их в Министерстве в конце года. Мы проведём тестирование, чтобы выяснить, в чём ему нужна помощь, и убедиться, что он хорошо подготовлен ко всем экзаменам», — объяснил Корвус. — Не то чтобы ему требовалась помощь во многих областях. — Он добавил с самодовольной гордостью: — И единственная причина, по которой она нужна, — это то, что Хогвартс подводит своих учеников. — Между заикающимся профессором — да, это было наигранно, но всё равно действовало на нервы — и призраком, который не должен преподавать, и другими бесполезными учителями, с которыми Гарри ещё предстояло познакомиться… «Да, он и ещё несколько учеников определённо более продвинуты. Больно видеть, как они блещут знаниями, пока остальные пытаются наверстать упущенное. К сожалению, кроме клуба заклинаний, которым я руковожу… я мало чем могу помочь им продвинуться, разве что дать книги для чтения», — признался Филиус, слегка усмехнувшись и покачав головой. — Не то чтобы это им сильно помогло — просто на моих уроках им стало бы ещё скучнее. — Что вы тогда предлагаете? — спросил Корвус, проницательно глядя на Филиуса. «После первого курса второкурсников предлагают разделить на начальную и продвинутую группы», — Филиус тут же пояснил, что это уже обсуждалось, вероятно, с Дамблдором. — У нас в лучшем случае шестнадцать занятий в неделю, в расписании много свободных мест, которые можно заполнить, особенно если сделать занятие часовым, а не двухчасовым. — Так будет гораздо лучше, — решительно согласился Корвус. «В основном в этом классе окажутся чистокровные, — заметил Гарри. — Это может привести к ещё большему расколу». — Именно на этом и настаивал Дамблдор, — недовольно признал Филиус. — И тот факт, что они не «верили» в наличие причин для беспокойства, говорил о том, что расписание для студентов было идеальным. Филиус вздохнул и покачал головой. — И это при том, что следующее поколение юных умов постоянно сдерживают, хотя их нужно поощрять. Например, Гарри, когда он начал изучать древние руны, было очень скучно. Она не смогла бы его ничему научить, если бы Рабастан не тратил два года на то, чтобы каждую неделю учить его всему. — Но это не совсем так, не правда ли? — возразил Корвус. — В классах всегда есть хотя бы один или два очень способных магглорождённых. Том Риддл, Лили Поттер, урождённая Эванс… это только те, кого я знаю. По правде говоря, ни один из них не был магглорождённым! У них были предки-волшебники! Не было ни малейшей ошибки в том, чтобы назвать их магглорождёнными. — Совершенно верно. Девочка Гермиона Грейнджер просто великолепна… к сожалению, её поведение не вызывает симпатии у других гриффиндорцев. Дошло до того, что даже мои когтевранцы не хотят с ней разговаривать — она просто слишком… — Филиус изо всех сил пытался подобрать слово, не оскорбляя её. «Заносчивая?» — без тени угрызений совести предположил Гарри. — Она считает, что всё, что она читает в книгах, — правда, и Мерлин помоги тому, кто скажет иначе. Даже других профессоров она считает нужным поправлять. Она пытается самоутвердиться, но делает это неправильно. «Она поправляет профессоров?» — глаза Корвуса слегка расширились от удивления. Юная магглорождённая девочка, проведшая в волшебном мире всего пять месяцев (а знает о нём, наверное, уже восемь), осмеливается поправлять своих профессоров? «И МакГонагалл с ней не поговорила?» — в конце концов, она была её ученицей. Он никогда не слышал, чтобы Гарри упоминал о ней… хотя нет, слышал. «Она полностью восстановилась?» — он вспомнил пир в честь Хэллоуина, когда на неё напал тролль. Значит, это произошло до нападения. Гарри явно не из тех, кто любит жаловаться. «Нет, совсем нет. Хотя отёк мозга уменьшился… мы никак не можем знать, в каком состоянии она будет, когда поправится», — Филиус был искренне опечален мыслью, что такой светлый ум может быть потерян после такого ужасного происшествия. «Она ни разу не приходила в сознание?» — спросил Корвус. В конце концов, прошло больше месяца, и если за это время магия не исцелила её, то что она всё ещё делает в Хогвартсе? Ей явно требовалась помощь специалиста, которую школьная знахарка определённо не могла обеспечить. — Один раз она очнулась, но её снова погрузили в искусственную кому, — Филиус рассказал всё, что знал, а знал он немало. Минерва говорила о своей «лучшей и самой способной ученице» так, будто та была величайшей ведьмой своего времени. Филиус был с этим согласен, но если девочку и дальше будут подвергать остракизму, кто знает, что с ней станет в будущем? — Понятно, — только и смог сказать Корвус на это. Она всё ещё в Хогвартсе, а инспекторы скоро начнут обход. Дамблдору придётся давать объяснения. «У вас есть справка о нетрудоспособности по состоянию здоровья?» — спросил Филиус, надеясь, что это правда. Корвус протянул ему сертификат, и насмешливая улыбка на его губах говорила о том, что он догадывается, о чём, скорее всего, думает Филиус. Ему не нужно было ничего подделывать — у него были деньги, чтобы добиться своего. Именно это он и сделал, но, вероятно, не по тем причинам, о которых думал Филиус. Впрочем, тот довольно быстро во всём разберётся — он человек проницательный. — Элмер Эддисон? — удивлённо произнёс Филиус. — С Миллисент что-то случилось? Он видел её всего несколько раз после выпуска, да и то недавно. Неужели произошло что-то, о чём он не знал? — Она совершенно здорова, просто не хочет рисковать собой или своей семьёй, — холодно сказал Корвус, глядя Филиусу прямо в глаза. Тот вздрогнул от скрытого в этих словах подтекста и слегка поморщился. Да, он не мог её винить. Раньше он никогда не думал о Дамблдоре как об угрозе, но с тех пор, как Гарри появился в Хогвартсе, он заново узнавал всё, что, как ему казалось, уже знал. Честно говоря, ему не нравилось то, что открывалось, особенно учитывая, что это склоняло чашу его нейтралитета, которая оставалась непоколебимой с самого начала войны. «Конечно, — вздохнул Филиус, допивая кофе и откусывая от сэндвича. — Если вам нужно, чтобы я помог Гарри с заклинаниями… я буду абсолютно рад помочь». И это было правдой. Гарри был внимателен, он слушал, он понимал. К удивлению Филиуса, Корвус повернулся к Гарри: «А ты что думаешь?» Очевидно, решение об образовании мальчика будет принимать он сам. — Только если вы считаете, что справитесь, профессор. Я не хочу… доставлять вам неудобства, — автоматически ответил Гарри. Он постоянно переживал, что обременяет людей. «Он бы не предложил, если бы у него не было времени или желания учить тебя, Гарри. Если ты хочешь, чтобы он научил тебя тому, что тебе нужно знать, то наш дом открыт для него», — твёрдо сказал Корвус. Он всегда проявлял такую твёрдость, когда Гарри начинал стесняться или беспокоиться, что люди делают для него слишком много. Корвус считал, что в основе этого беспокойства лежит жалость к самому себе. Это, казалось, укрепило решимость Гарри, заметил Филиус. «Тогда да, профессор, я был бы рад, если бы вы взяли меня в ученики». Казалось, Корвус знал, что делал, когда дело касалось Гарри. В этом не было ничего удивительного — Корвус знал мальчика гораздо дольше. Он видел, как Гарри расцвёл за первые несколько месяцев, и продолжал видеть это сейчас. — Я сообщу вам время и дату, — заявил Филиус, неосознанно подражая Корвусу в его решительности, которая, казалось, выводила Гарри из ступора. — Что касается этого… вы же понимаете, что Дамблдор потребует его, и я не смогу ему помешать? — он указал на справку, лежавшую на столе перед ним. — Всё в порядке. Мы не просто так пригласили целителя Эддисона, — самодовольно произнёс Корвус, и его тёмные глаза торжествующе блеснули. «Хм, не стоит облегчать ему задачу», — решил Филиус. Что он мог сказать? Это был гоблин в нём, а также тот факт, что из-за действий Дамблдора Гарри решил остаться здесь, а не поехать в Хогвартс, где ему самое место. Он напугал Гарри, но, к счастью, это не повлияло на его желание учиться… Он сделает всё возможное, чтобы разозлить старого дурака. Виноват тот сам. Гарри хихикнул, прикрыв рот рукой, просто представив себе эту картину. На самом деле ему не стоило этого делать — он знал, насколько опасен Дамблдор… но он ничего не мог с собой поделать. Ему было весело его дразнить. Услышав это, Филиус расслабился. Это доказывало, что Дамблдор не причинил мальчику непоправимого эмоционального вреда. Он сам видел, как Гарри любил подначивать директора, и от этого у него внутри всё сжималось, хотя внешне он сохранял спокойствие, ставя Дамблдора в тупик. Корвус, очевидно, хорошо обучил Гарри. Или, может, тот просто шёл своим путём. О, он не закрывал глаза на то, что в Гарри есть что-то от Слизерина, но, учитывая, как он вырос… он не удивился бы, увидев его там. — Тогда мы с тобой пришли к согласию, — непринуждённо сказал Корвус, ухмыльнувшись. Он поставил свою пустую тарелку на блюдо. Филиус повторил его движение, а Гарри взял с тарелки последнее печенье и тоже поставил её на блюдо. Как только это было сделано, блюдо волшебным образом исчезло на кухне, где с ним занялись домовые эльфы. Да, идея Миллисент была хороша, пусть и продиктована инстинктом самосохранения. Но как он может винить её за это, если сам живёт по тому же принципу? ---------0 «Гарри, ты собрал свои зелья?» — крикнул Корвус из коридора, направляясь в гостиную, где сидел мальчик. Он записался на приём за десять минут до времени приёма зелий — на случай, если Гарри не успеет принять их перед сканированием. Он возьмёт их с собой, ведь не знал, сколько продлится процедура и что для неё потребуется. Лучше перестраховаться. — Они на столе, — приглушённо ответил Гарри. Он всё ещё зяб, а на улице было прохладно, поэтому он натянул свой любимый вязаный зелёный джемпер. Тот был слегка великоват, но невероятно уютен и тёпел. Корвус легко заметил флаконы и убрал их в нагрудный карман плаща для сохранности. Ему бы хотелось расспросить гоблинов о сканировании заранее, но слова целителя заставили его насторожиться. Он хотел выяснить всё как можно скорее. Он уже был готов отправиться в путь и не думал, что так скоро вернётся на Косой переулок. К счастью, большинство профессоров уже вернулись в Хогвартс, а студенты вот-вот отправятся туда же. — Надевай плащ, и пойдём, — сказал Корвус, протягивая ему плащ и одобрительно кивнув, глядя на его наряд. Вещи хорошо сочетались. Гарри накинул мантию, двигаясь чуть медленнее из-за нарастающей боли. «Ты в состоянии идти, или позвать домового эльфа, чтобы он доставил нас к воротам?» — спросил Корвус. Обычно он так не делал, но Гарри нужно было поправляться, а лень этому не способствовала. Гарри покачал головой: «Я справлюсь». Он понимал, зачем нужны домовые эльфы, но не любил ими пользоваться. Тем не менее он ладил с ними, хотя иногда и занимал их место на кухне, чтобы приготовить что-нибудь для Рабастана. После того как эльфы узнали причину, они перестали смотреть на него широко раскрытыми глазами, как на предателя. Они понимали, что такое ухаживание, и знали старые обычаи. — Хорошо, — согласился Корвус, принимая слова Гарри за чистую монету, — и всегда будет принимать, пока у него не появится повода усомниться. Гарри всегда был прямолинеен и ясно давал понять, чего хочет, даже если стеснялся принимать подарки. Корвус восхищался этим, тем, как мальчик пережил всё и остался твёрд в своих решениях и в стремлении стать лучше. Они как раз подходили к входной двери, когда Гарри задал неожиданный вопрос. — Ты говорил с Волан-де-Мортом? — спросил он. Корвус замолчал и удивлённо посмотрел на Гарри. Он не привык, чтобы люди называли Тома Волдемортом. С тех пор как тот в юности провозгласил себя лордом Волдемортом, прошли годы после провала его политической карьеры. Люди боялись произносить это имя, так что да, было странно слышать, как одиннадцатилетний мальчик бесстрашно называет его, да ещё и в лицо. — Нет, не говорил. Если результаты будут неудовлетворительными, мы поговорим с ним вместе. Договорились? Гарри резко вдохнул, наслаждаясь свежим воздухом. «Да», — согласился он. С этими словами они вышли на улицу и зашагали неспешно. У них было достаточно времени, чтобы добраться. Корвус всегда следил за этим, прекрасно зная об ограничениях Гарри. Неторопливо двинувшись в путь, он коснулся палочкой головы мальчика, сделав его невидимым для посторонних глаз. Невидимые пальцы сжали его руку, и только после этого Корвус аппарировал их прямо к лестнице Гринготтса. Затем, крепко держа Гарри за руку, он стал пробираться к ближайшему охраннику, избегая скоплений людей. Ему даже не пришлось говорить о встрече — ему просто указали идти дальше. Они прекрасно знали, у кого и с кем назначена встреча. — Добрый день, лорд Лестрейндж, наследник Поттер, — поприветствовал их Терекс. — Чем могу помочь сегодня? В вашем письме не указана причина. Из-за этого мы были немного не готовы, но это не первый и не последний такой случай. «Целитель сказал мне, что у вас есть углублённое сканирование, которое выявляет то, что не обнаруживается даже при самом тщательном осмотре с помощью нашей магии?» — Корвус сразу перешёл к сути. Терекс слегка растерялся от вопроса, но очень быстро взял себя в руки. «Существует три вида стандартных гоблинских сканирований, это верно». — Расскажите о них, — потребовал Корвус. «Первое — внутреннее сканирование, которое выполняет все функции обычного осмотра целителя. Мы используем его реже всего». — Терекс сообщил лорду Лестрейнджу. — «Второе — сканирование с помощью кровавой руны, когда кровь наносится на руну, и тело сканируется изнутри и снаружи с помощью ритуала на нашем языке, который проводит гоблин-целитель». Корвус кивнул, показывая, что слушает и понимает. Гарри тоже внимал. «Третье — то, которое используют целители. В нашей специализированной комнате проводится ритуал, который выявляет всё и подробно описывает. Даже простой порез или синяк — он опишет всю историю того, через что прошло тело». — Терекс пояснил. Он уже понял, о каком целителе говорил Корвус. Тот довольно часто обращался к ним, и они немного снизили цену, узнав, что он платит из своего кармана. Они любили заключать сделки, но не были жестокими… по крайней мере, не всегда. «А если я захочу узнать больше об этом конкретном ритуале?» — спросил Корвус. — «Есть ли какие-то записи или мне придётся задавать вопросы по ходу дела?» «Это конфиденциальная информация», — признал Терекс, но именно так они зарабатывали, а деньги были нужны — они не могли просто пользоваться средствами клиентов, и не все гоблины могли устроиться в банк, многим приходилось искать иные способы пополнения дохода. Волшебники им ничем не помогали. — «Однако вы можете задавать любые вопросы, и я отвечу, если смогу». — Насколько уклончиво? — уточнил Корвус. Терекс был озадачен, но уже собирался ответить, когда заговорил Гарри. — Я не хочу, чтобы кто-то прикасался ко мне, — смущённо сказал он. Он не собирался снова это терпеть. Ему и так было неловко от того, что однажды позволил это Миллисент. «Участник наденет белое платье, которое не будет мешать ритуалу. Всё, что связано с магией, строго запрещено. Лучше держать глаза закрытыми — свет может быть ослепительным. В остальном от участника требуется только сидеть неподвижно в течение двадцати минут, пока длится ритуал». — Я понял, что он имел в виду под «уклончиво», и счел это неприятным. Но магия избавила от необходимости в физическом контакте. — А есть ли ограничения на приём зелий? — спросил Корвус, почувствовав, как Гарри слегка расслабился, явно обрадовавшись, что его не будут тыкать и дёргать. — А, — сказал Терекс, поняв, почему они здесь. — Нет, это никогда не было проблемой, но если вам нужна доза, то, пожалуй, лучше подождать окончания процедуры. — Он не хотел рисковать и вмешиваться, но сомневался, что какое-либо зелье может помешать ритуалу. Они проводили его для людей, которые были куда больнее Гарри Поттера, так что проблем бы не возникло. На самом деле, некоторые были настолько больны, что этот ритуал был их последним шансом. — Можем ли мы узнать, что именно вы ищете? «Я бы предпочёл, чтобы контракт о неразглашении подписали все, кто будет присутствовать в комнате, включая вас, если останетесь во время этой части разговора». — серьёзно заявил Корвус. Гоблины сами по себе не были сплетниками, но он не доверял им полностью, как не доверял никому, кроме Тома и — что удивительно — Гарри. Он надеялся, что так и останется. Целитель не знал, что это такое, не мог даже предположить и не мог раскрыть тайну, даже если бы догадался. Что бы это ни было… возможно, это нечто дурное, и он не хотел, чтобы об этом узнали. — Понимаю, — пробормотал Терекс, не удивившись желанию включить пункт о неразглашении. У него уже был такой контракт, но он касался имущества Гарри, а не здоровья. Так что мальчик был осторожен и рассудителен, и Терекс восхищался этими качествами. — Я сейчас вернусь с необходимыми документами и целителем. — Ему было искренне любопытно, в чём дело. Почему они обратились именно к ним? Было ли с ним что-то, чего не могли обнаружить целители, или они просто хотели услышать мнение другого специалиста? Он был последним наследником Поттеров, будущим лордом поместья… Терекс очень надеялся, что ничего серьёзного не случилось. — Ты знаешь, что это? — спросил Гарри, слегка смущённый внезапной срочностью. — Нет, — честно ответил Корвус. — Возможно, это просто последствия нападения, Гарри. Не волнуйся понапрасну, я просто проявляю осторожность. — По крайней мере, он на это надеялся. Слова целителя задели его за живое, и он просто хотел убедиться, что Гарри в безопасности и здоров. Гарри надеялся, что так оно и есть. Он только что смирился с мыслью, что если бы ещё несколько лет не обращался к целителю и оставался у Дурслей, то умер бы. Если бы он не был в таком отчаянии, что пренебрёг всеми предостережениями и решил не привлекать внимания… если бы он сделал иной выбор, то мог бы умереть. Если же обнаружится что-то ещё… он не знал, как с этим справится. Возможно, хорошо, что он вообще не вернулся в Хогвартс. Если он болен… какой смысл ходить в школу? Он прикусил губу, пытаясь отогнать мучительные вопросы и сомнения, но не смог. Сегодняшний день должен был поразить их до глубины души. ---------0 Гоблины не роптали и не жаловались. Они тут же подписали контракты и приступили к делу. Дело — это деньги, а тратить их впустую, сетуя на то, что считают глупостью, — пустая трата времени и средств. «Ух ты!» — Гарри разинул рот, стоя посреди комнаты уже в белом халате. К счастью, тот не был прозрачным и не доставлял неудобств. Его не могли не привлечь руны, буквально покрывавшие каждый сантиметр стен и пола. Единственным предметом в помещении, помимо них, был небольшой подиум — предположительно для гоблинов. «Я не могу распознать многие из них», — признался он, и это поразило его до глубины души. Ему ещё столькому предстояло научиться в области рун. «У гоблинов есть своя версия рун? Или они такие же, как наши?» — рассеянно спросил он, заворожённо пытаясь запомнить узоры, чтобы потом найти их в словаре. «Некоторые из них — наши собственные творения, да. Но большинство — уже существующие руны, наследник Поттер», — с гордостью объяснил Терекс. То, что Гарри узнал хоть одну, стало неожиданностью. Они прекрасно знали, что большинство волшебников начинают изучать древние руны только в тринадцать лет, даже чистокровные, не связанные с их созданием. Разве что у родителей, занимающихся этим ремеслом, дети могли знать несколько символов. В остальном — да, тринадцать. «Это руна поиска, своего рода руна гадания. Я и не подозревал, что её используют в целительстве…» — сказал Гарри, жадно разглядывая всё, что мог охватить взглядом. «Они изменили её, чтобы она могла искать нечто конкретное для исцеления», — пояснил Корвус, радуясь, что Гарри на время отвлёкся от своих тревог. Он был благодарен, что сканирование проводится сегодня, — не хотел, чтобы мальчик волновался дольше необходимого. Сам он мало что помнил о древних рунах — всё, чему научился в юности, было почти забыто. Но его сын интересовался этим, и, пока Рабастан обучал Гарри, кое-что понемногу всплывало в памяти. Гоблины хранили молчание и терпеливо ждали, зная, что иногда это выбивает волшебников из колеи, и им требуется целая вечность, чтобы успокоиться и продолжить. С другой стороны, волшебники и ведьмы, с которыми они имели дело, обычно были очень, очень больны, а иногда и совсем молоды. Неизвестность по-настоящему пугала их, делая опыт ещё более тяжёлым. Гарри ещё раз окинул взглядом комнату, прежде чем, казалось, вышел из оцепенения и вспомнил, зачем он здесь на самом деле. Уж точно не для того, чтобы сидеть и разглядывать, надо признать, потрясающие руны на стенах и полу. Он и так слишком долго стоял — тело уже ныло, а зелья были у Корвуса, и он не получит их, пока сканирование не закончится. — Пожалуйста, скажите, что я могу сесть, — честно признался он. Он не думал, что сможет простоять двадцать минут, не чувствуя, как подкашиваются ноги. «В самом центре, рядом с самой большой руной — вот здесь вы и сядете. Хотите подушку?» — спросил гоблин-целитель, явно стараясь быть вежливым, что выглядело немного комично. — Он справится, — коротко ответил Корвус, прежде чем Гарри успел что-то сказать или отказаться. — Двадцать минут — это долго, если сидеть неподвижно на каменном полу, — добавил он, обращаясь к Гарри, который выглядел так, будто был не против, чтобы с ним обращались как с фарфоровой куклой. В комнате было тепло, камень был тёплым, но это не облегчало и не могло облегчить положение мальчика. Гарри кивнул. Он был не настолько безрассуден, чтобы не понимать, что имеет в виду Корвус. К тому же он ни за что не хотел бы его разочаровать. Кроме того, он был счастлив, что его потребности снова оказались на первом месте. Он не привык к этому и не думал, что когда-нибудь привыкнет. А если и привыкнет, то будет цепляться за мысль, что никогда не позволит себе быть неблагодарным за всё, что для него сделали. Гарри быстро сориентировался. Корвус, отказавшийся уходить, и гоблины встали у подиума, который слегка мерцал — предположительно, защищая их от ритуала, чтобы они тоже не попали в запись. Корвус не сводил глаз с Гарри, следя, чтобы с ним ничего не случилось. Ни Гарри, ни Корвус не понимали ни слова из того, что произносилось во время ритуала. Они могли лишь видеть, как ослепительный белый свет начал танцевать над рунами и проникать в Гарри. Это была не одна руна, а множество. Пока гоблины пели на своём наречии, свет танцевал у них на закрытых веках, превращаясь в подобие дискотеки. Гарри чувствовал, как магия гоблинов снова и снова проникает в него. Это не причиняло боли, но от этого становилось почти некомфортно тепло. Сердце колотилось, как барабан, от волнения. Он понятия не имел, чем закончится ритуал, и не мог дождаться его окончания, чтобы узнать результат. В то же время он не хотел этого знать, если случится что-то плохое. Как говорится, неведение — благо, но даже если бы он хотел жить в блаженном неведении, он знал, что довольно скоро поймёт, нравится ему это или нет. Корвусу не нравилось, что его ослепили — он не мог видеть, как справляется Гарри, и, что хуже, не мог понять, не навредили ли мальчику их действия. Однако он внимательно прислушивался, не раздастся ли звук, свидетельствующий о том, что Гарри плохо, но ничего не услышал. А если бы тот упал в обморок, он бы точно это заметил. Тем не менее он был благодарен, когда песнопение — которое, честно говоря, больше походило на злобное рычание — стало затихать, предвещая конец ритуала. Приоткрыв глаз, он заметил, что руны стали менее яркими, и смог снова нормально видеть, хотя поначалу они почти ослепили его. — Готово, — наконец произнёс целитель-гоблин по-английски. Он выглядел измотанным, на лбу выступили капли пота. Очевидно, ритуал отнял много сил — даже голос звучал более гнусаво, чем обычно. — Гарри? — спросил Корвус, подходя к нему теперь, когда всё было кончено. — Я в порядке, — заверил Гарри, когда волшебник медленно, но уверенно помог одиннадцатилетнему мальчику подняться на ноги. — Теперь вы можете одеться, — сказал Терекс, до этого хранивший молчание. — Мы обсудим результаты в моём кабинете. — Спасибо, — ответил Корвус, выводя Гарри из комнаты и направляясь к маленькой раздевалке. Первым делом он протянул ему зелье от боли. Остальные могли подождать, пока тот переоденется — ему уже становилось холодно. В комнате было тепло, но в остальном «Гринготтс» определённо не отапливался. Прошло несколько минут, прежде чем дверь снова открылась. К тому времени Гарри уже немного успокоился. Корвус протянул ему зелья, а пустые флаконы убрал в карман, пока все не были выпиты. «Готов?» — спросил он, убедившись, что мальчик снова может идти. — Я хочу, чтобы это поскорее закончилось, — пробормотал Гарри, выпрямляясь. — Пойдём, — сказал он с силой, которой не было в нём секунду назад. Он улыбнулся Корвусу в знак молчаливой благодарности, когда тот сжал его плечо в знак поддержки. Как он может быть всего лишь одиннадцатилетним мальчишкой? — подумал Корвус, пока они шли за Терексом, который нёс большой свиток пергамента, почти такого же размера, как сам гоблин. Гарри был сильнее, чем мог себе представить даже Корвус, и тот очень им гордился. Мальчик вёл себя почти как взрослый, в то время как большинство детей его возраста прятали бы голову в песок, просто не желая ничего знать. Они молча сели в кабинете. Терекс закрыл дверь, прошёл к своему столу и занял место. Целитель уже изучал информацию, содержащуюся в результатах, написанных на пергаменте. По его виду нельзя было понять, хорошие они или плохие. — Теперь вы просили нас сосредоточиться на… — начал Терекс, но его перебил гоблин-целитель. Тот что-то пролаял на гоблинском наречии, пристально глядя на Гарри, а затем пролаял ещё что-то. После этого он вернулся к результатам, и было видно, что читает всё гораздо быстрее и внимательнее. — Что именно происходит? — низким, сердитым голосом спросил Корвус. — Мне не нравится, когда меня заставляют ждать, тем более что я знаю: что бы это ни было, это плохо. Взгляд, которым целитель удостоил Гарри, не предвещал ничего хорошего. «Вы просили нас сосредоточиться на ночи нападения, и были совершенно правы», — объяснил Терекс. Меньше всего ему хотелось разозлить лорда Лестрейнджа или, что хуже, потерять клиента Поттера, поэтому он поспешил продолжить: «Ночь нападения… похоже, когда Тёмный лорд Волан-де-Морт лишился тела, часть его души отделилась и прикрепилась к ближайшему живому существу — юному мистеру Поттеру». «Это невозможно — иметь частицу чужой души…» — Корвусу стало немного не по себе от этой новой информации, и он наконец увидел всё в совершенно ином свете. Спуск в безумие, физическое проявление этого безумия… помоги им, Мерлин. — Тёмный лорд Волан-де-Морт создал не одну, а несколько таких частиц, что привело к нестабильности его души, да, это верно, — вступил в разговор целитель. Гарри промолчал, ничего не понимая. Как в нём могла оказаться чья-то душа? Он провёл пальцами по шраму, вспоминая, как реагировал на присутствие Волдеморта. Реагировала ли частица души на основное тело? Пыталась ли вернуться в него? Он был так, так сильно сбит с толку. Было ли это похоже на одержимость? Он не чувствовал себя одержимым. По сути, он — сосуд для крестража, — с почти паническим ужасом подумал Корвус. Был ли когда-нибудь зафиксирован подобный случай? — задавался он вопросом, зная, что гоблины хранят знания, в то время как чёртово Министерство пытается сжечь их дотла. «Для этого нужно провести расследование. Наши архивы огромны — на то, чтобы всё просмотреть, уйдут недели, если не месяцы, и то при условии, что информация находится в нужных разделах». — Это как-то повлияло на него? — спросил Корвус сквозь стиснутые зубы. — Нет, вовсе нет. Частица неактивна и такой останется, — объяснил целитель. «Можно ли переместить её в другой контейнер?» — спросил Корвус, едва сдерживаясь, чтобы не закрыть глаза в отчаянии. — Простите, лорд Лестрейндж, мы не можем дать вам ответы, которые вы ищете. Вы, как и я, знаете только один способ… раскаяние. Я ни в коем случае не эксперт. Мне нужно найти специалиста и поговорить с ним об этой информации, чего я не могу сделать без вашего прямого разрешения, — сообщил Терекс. В комнате повисло напряжённое, настороженное молчание. Корвус сжал губы, борясь с нерешительностью. «У тебя нет моего разрешения обсуждать это с кем-либо». В конце концов он сказал: «Я посмотрю, что смогу выяснить самостоятельно, и ты можешь сделать то же самое, не раскрывая никому своих планов. Разумеется, тебе заплатят за потраченное время, как и всегда». Ему определённо нужно было обсудить это с Томом. Он не мог поверить, что тот не раз жертвовал частью души ради бессмертия. Он не сомневался, что именно это подобрал в тот день: кубок Хаффлпаффа превратился в крестраж, и именно так Том вернулся. Похоже, вместе с рассудком. — Хорошо, лорд Лестрейндж, будет по-вашему, — сказал Терекс, понимающе кивнув. — Вы уверены, что частица в спящем состоянии и не причинит ему вреда? — на всякий случай спросил Корвус. «Мы уверены, — твёрдо заявил целитель. — Она находится там уже больше десяти лет и никак на него не повлияла», — добавил он для ясности. — Что ж, хорошо. Пойдём, Гарри, пора домой, — сказал Корвус, снова активируя чары, чтобы скрыть Гарри от посторонних глаз. Ему было всё равно, что в Гринготтсе запрещено использовать магию, — защита мальчика была важнее. Ни один гоблин не возразил. И Корвус, и Гарри были ошеломлены: один точно понимал, что происходит, другой же был совершенно сбит с толку. Корвусу нужно было связаться с Томом. Ему были нужны ответы. ---------0 — Филиус, на пару слов, — потребовал Дамблдор, как только последний ученик покинул Большой зал. Им подали обильный ужин и ещё более щедрый десерт, а затем отправили спать. Скоро должен был наступить комендантский час, и все должны были разойтись по своим комнатам, чтобы набраться сил перед завтрашними занятиями. Ни один из профессоров даже не успел выйти. Однако все они удивились резкости тона Дамблдора — это было на него не похоже. К сожалению, Дамблдор был на пределе из-за всего происходящего. Потеря контроля над мальчиком Поттером, долги Министерства, сокращение финансирования, новое вмешательство в дела Хогвартса — да, он был в очень мрачном настроении. Что ещё хуже, даже если бы он вернул контроль над Гарри, Дурсли оказались рассеяны по миру! Петуния в больнице, ребёнок под опекой, а Вернон в тюрьме! Петуния была в таком ужасном состоянии, что вряд ли поправится в ближайшие месяц-два, да и потом ей некуда было идти — она осталась практически без крыши над головой. Полоса невезения, преследовавшая эту семью, была просто невероятной. — Это не может подождать, директор? У меня есть дела, требующие внимания перед завтрашним первым уроком, — сказал Филиус нарочито пренебрежительным тоном и уже направлялся к выходу для преподавателей — небольшому алькову, ведущему в двух разных направлениях. — Нет, — коротко ответил Дамблдор. — Разве вы не заметили отсутствия одного ученика? Он был слегка раздосадован поведением Филиуса, который в этом семестре попадался ему на каждом шагу, и это его сильно раздражало. — Нет, — ответил Филиус, поворачиваясь к Дамблдору и злясь на старого дурака и его поступки. — Все, кто должен быть здесь, здесь, Альбус, — и это была правда. — Гарри Поттер, — Дамблдор едва сдержался, чтобы не зарычать, как раненый зверь. Ему хотелось в отчаянии топнуть ногой — он никогда раньше не сталкивался с таким испытанием. Всё шло по его плану, всё, и из-за того, что так многое пошло не так, он растерялся. — Альбус, ты применил к мальчику очень сильное заклинание подчинения, когда он восстанавливался после тяжёлой болезни! Ты заставил его подойти к Зеркалу Еиналеж, и оно его затянуло! — прокричал Филиус, и эхо разнеслось под потолком. — Ты оставил его беззащитным, и он простоял там неизвестно сколько! Всё его тело дрожало от боли! Ты подорвал здоровье Гарри, и ты ещё спрашиваешь, почему его нет в Хогвартсе? — Филиус тяжело дышал, глядя на Дамблдора снизу вверх. Отвращение, исходившее от миниатюрного профессора, было настолько сильным, что Дамблдор отступил, испугавшись. — Всё было не так! — сказал Дамблдор, застигнутый врасплох поведением Филиуса. — Я наткнулся на мальчика почти в то же время, что и вы. — Возможно, ему следовало потребовать, чтобы Филиус пришёл к нему в кабинет, но ему не нравилось, что всё происходит на публике. Он изо всех сил старался пресечь распространение слухов, чему способствовало то, что Квиррелл и Флитвик уехали на каникулы, а Северус вообще ни с кем не разговаривал. Он ни на секунду не допускал, что тихий и скромный Флитвик окажется именно таким. — Значит, тебе нужно скрываться, да? — презрительно спросил Филиус. — Гарри останется под опекой своего опекуна до конца года, пока полностью не восстановится. — Гарри... — прежде чем Дамблдор успел продолжить, его снова перебил Филиус. Он увидел возможность выяснить, знает ли Флитвик, кто этот опекун. — Гарри, кажется, не в восторге от того, что ты обращаешься к нему в такой неформальной манере, — резко ответил Филиус. — Он неоднократно просил тебя перестать называть его Гарри, «мой мальчик» или как-то ещё ласково. Он тебя не знает, и, честно говоря, Альбус, ему противно, что ты старик! — Филиус не заботился о том, что его намёки могут быть неправильно поняты, и даже наслаждался выражением лица Дамблдора. — Я... — Альбус стоял в окружении своих сотрудников, явно испытывая отвращение и досаду от услышанного. «Обращайтесь к нему как к мистеру Поттеру или наследнику Поттеру — это те обращения, которые вам разрешено использовать», — добавил Филиус, нанося удар в незаживающую рану. Дамблдор не был близок с Гарри и никогда не станет. Он может сколько угодно притворяться, но Филиус не будет ему подыгрывать. Северус внимательно наблюдал за происходящим, с трудом сдерживая ухмылку. Нечасто ему доводилось видеть, как кто-то — хоть кто-то — противостоит Альбусу Дамблдору. Ему было стыдно признаться, но даже он сам не мог противостоять старому дураку. Однако сейчас он сидел в первом ряду и наблюдал, как Дамблдор буквально рассыпается на части, и это было восхитительное зрелище. Он был озлобленным человеком и таким оставался уже долгое время, так что это было лучшее развлечение, которое он мог себе позволить. Кроме того, единственной его настоящей страстью и любовью было зельворение. Это было единственное время, когда он был счастлив, а такое случалось редко. Во время перерывов и летних каникул, которые нельзя было назвать спокойными, он знал, что Тёмный лорд вернулся, а ему не сообщили об этом, и это его очень беспокоило. «Чтобы забрать его из Хогвартса, нужно разрешение целителя. Я не думаю, что его здоровье настолько плохо, чтобы он мог его дать», — заметил Дамблдор, обдумывая возможные последствия. Может ли быть так? Неужели здоровье Поттера настолько плохо, что он действительно получил разрешение? Он был настолько погружён в свои мысли, что все профессора недоверчиво уставились на Дамблдора. Все, у кого есть глаза, все, кто общался с мальчиком, ясно видели, что он нездоров. Именно поэтому никто не устраивал ему выговоров, когда он немного опаздывал на занятия, хотя теперь это случалось редко — он скорее приходил раньше. Он всегда стремился участвовать, учиться, несмотря на свои очевидные ограничения. Это знала даже его преподавательница астрономии. Именно она разрешила Филиусу привести Гарри. Она видела, как он тяжело дышал во время первых занятий и едва мог двигаться, а после окончания урока ему было трудно добраться до общежития. Она предложила проводить его и убедиться, что с ним всё в порядке, но он отказался от помощи. Когда Филиус впервые привёл его, она чувствовала себя ужасно из-за того, что не настояла на своём. Это было слишком тяжело для мальчика. Даже Снейп, каким бы бессердечным он ни был, никогда не ругал его за то, что он садился, не в силах стоять во время занятий, на которых нужно было варить зелье. Правда, он пытался ещё больше унизить его, если зелье получалось неправильно, но в этот раз всё было хорошо. «Я получил от Совы справку о его отпуске по болезни», — заявил Филиус, солгав насчёт последней части, но в остальном, конечно, был прав. Он определённо не хотел, чтобы Дамблдор приставал к нему ещё больше, пытаясь выведать имя опекуна Гарри. К счастью, ему не придётся терпеть это ещё несколько месяцев. — Тогда пусть она будет в его личном деле к концу вечера, — заявил Дамблдор, мысленно проклиная всё на свете. Он потерял полный контроль над Гарри Поттером, и это не сулило ничего хорошего. Кто знает, какой ещё вред может быть причинён до того, как он снова увидит мальчика в сентябре следующего года… а что, если они попытаются снова и он не увидит его ещё дольше? Кто бы это ни был… он начинал действовать ему на нервы, разрушая его планы. Поиски целителя могли бы увенчаться успехом, но, с другой стороны, целители печально известны тем, что защищают частную жизнь своих пациентов. Для этого ему пришлось бы поступиться… законопослушностью. Он не мог позволить себе нанять кого-то для этой цели — у него совсем не было денег, пока не пришла зарплата, и он нашёл другие способы заработать. Он точно больше не продавал свои драгоценные книги. Чтобы выручить достаточно денег и уехать от Фоукса, потребовалось бы много времени. Он копил драгоценные слёзы феникса, чтобы продать их и не попасть в Азкабан. Феникс скоро начнёт угасать, и не успеет он опомниться, как наступит день его сожжения, а значит, пройдёт ещё больше времени, прежде чем драгоценная птица сможет ему помочь. Учитывая, что на горизонте маячит война, ситуация далека от идеала. — Это будет сделано, как только у меня появится свободное время, — поправил его Филиус и, прежде чем Дамблдор успел что-то сказать, вышел из комнаты. Синистра поспешила за ним. Флитвик отчётливо услышал, как она спросила, всё ли в порядке с Гарри. Все последовали за ними, желая узнать ответ. Дамблдор остался в Большом зале наедине со Снейпом, который уже ушёл, и Аргусом, который гладил свою кошку с недовольным выражением лица, держа наготове швабру и ведро, чтобы убрать беспорядок, оставленный уходящими. Дамблдор, всё ещё не пришедший в себя, тоже выбежал из комнаты и направился прямиком к папкам учеников, полный решимости докопаться до сути тайны Гарри Поттера и узнать, кто его опекун. Если бы он задумался об этом, то понял бы, что, возможно, было бы лучше спрятать Грейнджер до приезда инспекторов. К сожалению, Дамблдора занимали другие мысли, и он не стал об этом думать. Это не стало бы переломным моментом для Дамблдора, о нет, только не это.