Контракт

Вопреки распространённому мнению, а также тому, что могло бы им стать, Тёмный Лорд Волан-де-Морт не проводил каждую свободную минуту в мыслях об убийствах, смерти, не жаждал их и не строил планов. Нет, он приспосабливался к жизни после того, как более десяти лет провёл в изнурительных мучениях, которые не мог описать так, чтобы его поняли — разве что тот, кто пережил нечто подобное. К своему ужасу, он часто ловил себя на том, что просто смотрит на свои руки, поражённый тем, что они снова у него есть, что он может использовать магию, а его разум свободен от безумия. Даже просто держать волшебную палочку было самым освобождающим чувством на свете. Было... слишком легко погрузиться в размышления. Свойства камня вернули ему ясность ума, которую он где-то утратил. Конечно, это было не единственное его применение: он сколотил целое состояние, превратив камень в золото, и продал его значительную часть, что позволило ему обеспечить свою безопасность. Сейчас он жил в коттедже, примыкающем к купленному им поместью. Старый особняк уже снесли бульдозерами. Это место подойдёт, пока его собственность строится так, как он хочет. «Собственность» — это, пожалуй, слишком громко сказано. Он только что подписал разрешение на строительство, и его всё устраивало. Архитектор был очень известен в кругах чистокровных, и ему его порекомендовали. Он понимал, что пройдёт как минимум полтора года, прежде чем он сможет въехать в дом, особенно с учётом того, что хотел заложить защитные чары в сам фундамент. Этим чарам нужно было как минимум месяц, чтобы устояться, прежде чем они начнут работать. Затем, когда строительство будет завершено, он обязательно наймёт чародея для финальных штрихов. Для его дома — только самое лучшее, и всё это — под его новым именем, что его совершенно не беспокоило, ведь он перестал использовать имя Том Риддл много десятилетий назад. Оно казалось ему слишком заурядным, особенно для тех, кто знал его как Великого и Могущественного Лорда Волдеморта. Раздался пронзительный крик, предупредивший Волдеморта о том, что у него скоро будет компания. С большим удовольствием взмахнув палочкой — разумеется, сохраняя полное спокойствие — он тут же понял, кто это, когда открыл окно, чтобы впустить птицу. «Локи», — пробормотал Волдеморт, и его губы дрогнули, когда ястреб, всё ещё крича, вцепился когтями в спинку кресла и затих. Это была последняя любимая птица Корвуса. Он был великолепен и элегантен. Соколы были любимыми питомцами Корвуса с тех пор, как он покинул Хогвартс. Да, у него были совы, но он редко их использовал, только когда сокол был занят. «Что же такого важного Корвус хочет мне сообщить?» — на секунду мелькнуло у него в голове, прежде чем он быстро, но аккуратно извлёк послание из-под ноги птицы. Он прекрасно понимал, что, если с ней плохо обращаться, она может выклевать ему глаза и нанести значительный ущерб. Он действительно восхищался ими — их не осуждали за то, что они следуют своим инстинктам, в отличие от людей. Он протянул руку к Локи и на мгновение погладил его. Вскрыв восковую печать, Волдеморт прочитал очень короткое и лаконичное послание. Его разозлила наглая требовательность Корвуса немедленной встречи. Вероятно, письмо было написано не больше получаса назад. Локи был быстр, и расстояние от поместья Лестрейнджей составляло как минимум двадцать минут полёта сокола. Пешком он бы шёл три-четыре часа, а с помощью аппартации — считаные секунды. Его гнев и раздражение улеглись, когда он кое-что понял и поджал губы. Корвус не стал бы так настаивать, если бы не был взволнован, устал и раздражён, возможно, даже на грани гнева. «Возвращайся к хозяину», — задумчиво произнёс Волдеморт, и Локи взлетел, выпрыгнув в окно и набирая скорость. Вскоре он стал лишь точкой на горизонте. Решит ли он отложить визит до завтра, чтобы указать Корвусу на его место? Или же любопытство пересилит? Ему действительно было интересно, что тот может сказать. Корвус всегда был для него скорее слугой, и, по правде говоря, он был единственным из первых рыцарей, кто остался... он заслуживал лучшего за свою многолетнюю верность, как и другие Лестрейнджи. Приняв решение, Волдеморт призвал свой плащ и развернулся на каблуках, аппарировав в тот же миг, как почувствовал ткань в руках. Но он замер и побледнел, отступив на шаг и широко раскрыв глаза. Он с трудом сглотнул. Драконы? С каких это пор Корвус пускает драконов в свой дом? Ущерб, который они могли нанести... был огромен. Это было верхом беспечности, особенно учитывая, что в доме находился одиннадцатилетний ребёнок. Прочистив горло и оглядевшись, чтобы убедиться, что никто не заметил его минутной растерянности, он выпрямился и направился дальше в поместье Лестрейнджей через заднюю дверь. В отличие от большинства, ему не нужно было аппарировать к воротам и ждать, пока его впустят. Не из-за своих «способностей» — он всегда был желанным гостем в поместье Лестрейнджей. В конце концов, защитные чары здесь были очень впечатляющими. Годы и годы волшебники добавляли их и улучшали само поместье. Лестрейнджи никогда не были слабаками в магическом плане, что делало их чрезвычайно грозными противниками. «Хозяин ждёт вас в гостиной, сэр», — раздался голос домашнего эльфа, обратившегося к Тёмному Лорду, когда тот подошёл к задней двери. «Очень хорошо», — произнёс Волан-де-Морт. Желание узнать, что происходит, заставило его ускорить шаг. Он хорошо знал планировку дома и быстро добрался до гостиной. Честно говоря, он бы пошёл в кабинет, если бы ему не сообщили иначе. Именно там они чаще всего общались. Дверь в гостиную была открыта и ждала его. «Дракон, Корвус?» — спросил Волдеморт, и в его тоне слышалось то ли веселье, то ли недоверие. Оно несколько померкло, когда он увидел выражение лица Корвуса. Честно говоря, он не мог сказать, что понимает это выражение, — никогда раньше его не видел. На подносе лежали обычные угощения: кофе, печенье и булочки. Кофе пах восхитительно — он всегда был крепким и ароматным. Корвус вёл себя вежливо, несмотря на гнев, а значит, всё было не так уж плохо. Может, что-то случилось с Рабастаном и Родольфусом? Корвус вздрогнул, услышав эти слова из уст Тома, и поджал губы, пытаясь скрыть веселье. «Он не останется здесь. Я уже организую безопасный переезд дракона в Румынию, где он будет среди себе подобных, как только поправится». Дракон был совсем не готов к такому путешествию — они не могли просто взять и аппарировать с ним. Его нужно было усыпить, поместить в ящик и перевезти. Это не так легко и просто, как может показаться, особенно для больного дракона, который никогда в жизни не видел дневного света. «Вы знали, что драконы понимают язык змей?» Волдеморт приподнял бровь. «Нет», — ответил он. Драконы точно не входили в сферу его интересов. «Полагаю, раз ты это знаешь, то мальчик как-то связан с его присутствием здесь?» Губы дёрнулись — он с трудом сдерживал смех. «У этого мальчика, как ты выразился, есть имя, и ему совсем не нужно, чтобы ты называл его так в его присутствии», — твёрдо заявил Корвус. «Я вежливо прошу называть его Гарри или, по крайней мере, Поттером». В жизни его слишком часто называли просто «мальчиком», так что же плохого в том, что Гарри хочет слышать своё имя? «Кроме того, да, он как-то связан с появлением здесь дракона. Он перенёс дракона сюда, даже не находясь в стенах Гринготтса, спустя несколько часов после того, как мы там были». Волан-де-Морт прищурился, раздражённый требовательным тоном Корвуса. Однако само требование и тот факт, что Поттер совершил, казалось бы, невозможное, заставили его задуматься. Мальчику было одиннадцать лет, и он сделал невозможное. Магия не прилипает к драконам, поэтому волшебники и ведьмы хотели использовать драконью шкуру для защиты. Ему хотелось спросить мальчика, что он сделал и как, но сначала нужно было разобраться с другой причиной своего визита. «Ты потребовал моего присутствия?» — парировал Волдеморт, не скрывая гнева. Это Корвус вызвал его, а не наоборот. Если бы Корвус не был его другом на протяжении десятилетий, он бы подумал о том, чтобы подвергнуть его Круциатусу за подобную наглость. «Я знаю о твоих крестражах», — мрачно признался Корвус. «Теперь я понимаю, что произошло... что пошло не так». Волдеморт ещё больше напрягся, его охватило желание убивать. «О чём ты?» — потребовал он. Откуда ему знать? Может, он что-то раскопал после того, как чаша была возвращена её владельцу — да, он считал себя законным владельцем, ведь никто другой не мог так ценить вещи Основателей, как он. Корвус вздохнул. «Ты настолько сильно разорвал свою душу, что сделал её крайне нестабильной. Ты неосознанно создал ещё один...» Он внимательно наблюдал за Томом, надеясь, что Тёмный Лорд не создал Гарри как крестраж намеренно. Глаза Волдеморта сузились, его блестящий ум сумел понять, что имел в виду Корвус, всего по нескольким словам. Он резко вдохнул, не веря своим ушам: «Поттер?» Как такое возможно? «Да, целитель сообщил нам, что внутри него есть что-то чужеродное, и это не результат нападения той ночью», — осторожно произнёс Корвус, испытывая облегчение. Судя по недоверию в голосе, это точно не было сделано намеренно. «Гоблины провели более... тщательное сканирование и обнаружили это». «Где он?» — спросил Волдеморт. «Я хочу его увидеть». «Он принял зелье и отдыхает, — объяснил Корвус. — Понятное дело, это знание шокировало его». В нём была частица убийцы его родителей; он не понимал этого. Корвус видел это по его зелёным глазам, полным замешательства, беспокойства и страха, и не мог сказать ничего, что облегчило бы его состояние. Потому что у него просто не было ответов, которые искали они оба. «Понятно», — холодно произнёс Волан-де-Морт, уловив намёк. Он не собирался будить Гарри, который чувствовал себя подавленным и хотел спать. Мерлин, хорошо, что Корвус был Корвусом, иначе он был бы крайне недоволен. Волшебник был ближе к Поттеру и любил его больше, чем ожидалось, и, казалось, дело было не только в способности Гарри показывать ему его сыновей. Может, поначалу так и было, но Корвус явно привязался к нему и чрезмерно опекал, вплоть до того, что пошёл против него, Лорда Волдеморта. «Вы можете ознакомиться с результатами», — предложил Корвус в качестве компенсации. «Пожалуйста, присаживайтесь», — рассеянно добавил он, усаживаясь сам и радуясь возможности присесть. Он уже не был молодым волшебником, который мог целый день стоять на ногах. Волдеморт занял место, а Корвус налил им кофе и зачитал результаты довольно длительного сканирования. Было видно, что они в основном сосредоточились на первых двух годах жизни Гарри Поттера — они были более подробными. На его руках и коленях было всего несколько ссадин и синяков, полученных, без сомнения, при обучении ходьбе, а также при нападении. Результаты были однозначными: в теле Гарри Поттера действительно находился осколок его души. «Ты знаешь, можно ли извлечь крестраж из Гарри, не причинив ему вреда?» — спросил Корвус с обманчивой мягкостью. «Не забрав при этом частичку его души», — это был один из его самых больших страхов. Волдеморт поджал губы, насыпал в чашку немного сахара и размешал, нахмурив брови. «Я не знаю, но сделаю всё возможное, чтобы выяснить». Он использовал Нагини в качестве запасного варианта — никому бы и в голову не пришло проверять его змею, к тому же это был всего лишь маленький осколок. Он провёл ритуал создания крестража перед тем, как вернуть себе тело и поглотить другие крестражи с помощью камня и нового ритуала. Он не испытывает и не испытывал бы угрызений совести из-за того, что стал бессмертным. Таким образом, единственный известный способ ему бы не подошёл. «Скажи, что ты позаботился о том, чтобы гоблины ни с кем этим не поделились», — сказал Волдеморт, и его начал охватывать страх. Ему бы не хотелось устраивать кровавую бойню и убивать всех гоблинов в Гринготтсе, чтобы его тайна осталась тайной. Но он бы сделал это — не мог позволить, чтобы его секреты раскрылись. Мысль о том, что Дамблдор узнает, была довольно... тревожной. «Конечно, — ответил Корвус, глядя на Волдеморта так, словно сомневался в его здравомыслии. — До того, как состоялся ритуал». Он не позволил бы, чтобы что-то, представляющее угрозу для Гарри, осталось таковым, даже если это была всего лишь информация. Он мог себе представить, что сделал бы Дамблдор, если бы узнал. «Хорошо», — Волдеморт расслабился, испытывая благодарность. «У меня есть много книг на эту тему. Не хочешь их тоже просмотреть?» Первая книга была написана импульсивно, но остальные... тоже были написаны импульсивно, но по другой причине — из-за первого крестража. Но он всё равно провёл исследование. «Для Гарри это может быть хорошей идеей», — согласился Корвус. «Думаю, ему будет полезно их почитать». Волан-де-Морт приподнял бровь. Он собирался позволить мальчишке читать о самом тёмном из искусств? «Я верю в него», — Корвус правильно истолковал этот взгляд. Пока в его жизни есть люди, которые о нём заботятся, он не свернёт с пути, как это сделал Том, причём весьма эффектно — чёрт возьми, крестражи! О чём он только думал? Кроме того, это даст мальчику понять, насколько всё было плохо на самом деле, и не позволит ему даже задуматься об этом, даже если он станет таким же тёмным, как они. К тому же Министерство и его представление о неправильном пути сильно различались. И даже если бы он... он бы не стал отворачиваться от Гарри, но ему хотелось сохранить в ребёнке хоть каплю невинности. К сожалению, тот уже видел тёмную сторону жизни и знал, какими бывают люди. «Тебе нужно было начать до того, как мы покинули Хогвартс», — мрачно добавил он, точно помня, когда Том впервые изменился. Просто его характер был очень вспыльчивым. Волдеморт поджал губы. «Да», — коротко ответил он. «Даже если бы ты мне доверился... ничего бы не изменилось», — признал Корвус, зная, что это правда, и не нуждаясь в подтверждении от Тома. «Нет, не изменилось бы», — признал Волдеморт. Он был самонадеянным маленьким засранцем, прекрасно осознававшим свои силы и положение в обществе. Он заслужил это и точно не стал бы слушать Корвуса, считая, что знает лучше. Но жизненный опыт учит другому, и точка. Он был слишком напуган и одержим грандиозными идеями, чтобы даже подумать о том, чтобы погибнуть от взрыва проклятой маггловской бомбы. Он принял те меры, которые считал разумными для своей безопасности. Корвус смиренно кивнул. Он всегда считал себя мудрым советчиком для Тома, и слышать обратное было неприятно, но совсем не удивительно. Если повезёт, теперь, когда всё уладилось — по крайней мере, частично — и он не заблуждается насчёт того, что Тёмный Лорд поглотил все свои крестражи, а не только некоторые, тот снова обретёт былую остроту ума, которой был лишён во время прошлой войны. Впервые за долгое-долгое время он обрёл надежду. Дела шли в гору. «Могу я воспользоваться вашей гостевой комнатой, пока мы будем разбираться с этим последним... затруднительным положением?» Это было довольно щекотливое положение. Ему не нравилась мысль о том, что его крестраж находится в таком уязвимом месте... внутри мальчика. Это лишь укрепило его в мысли, что его нужно защищать любой ценой. Особенно учитывая близость к Дамблдору в Хогвартсе. «Гарри остался здесь, он не вернулся в Хогвартс, — сообщил ему Корвус. — Но ты всегда можешь остановиться в гостевой комнате». Он надеялся, что это поможет Гарри привыкнуть к Тому — их объединяла жажда знаний, и они могли бы не просто терпеть друг друга. Если это поможет Гарри сохранять нейтралитет, он только за. Он желал этого больше всего на свете. От мысли о том, что Гарри присоединится к Дамблдору и светлой стороне, у него неприятно засосало под ложечкой. Волан-де-Морт приподнял бровь. «Его здоровье ухудшилось?» Он был ошеломлён осознанием того, что на самом деле немного беспокоится... и дело было не только в крестраже. Неужели он привязался к мальчику? Это невозможно — он не привязывался к людям... по крайней мере, не так просто, и он очень избирателен в том, кого выбирает. «После действий Дамблдора? Да, но ничего серьёзного», — ответил Корвус, и его губы дрогнули. Он хорошо знал Тома и понимал, что тому не всё равно, и это было хорошо. О, если бы вы не знали его так, как знал он, вы бы не подумали, что выражение его лица изменилось, каким бы оно ни было. Хотя было удивительно снова видеть лицо Тома, его старого друга, а не змеиную морду. «Тоя!» — рявкнул Тёмный Лорд, нетерпеливо ожидая свою домовую эльфийку, которую он не стал переименовывать, так как не испытывал такого желания. Домовая эльфийка была не настолько важна, чтобы тратить на неё время, поэтому она сохранила своё имя. Что касается её пола... что ж, Тёмный Лорд вообще не проверял. «Немедленно принеси мой чемодан». Способная отправиться туда, куда её позовёт хозяин, она кивнула и с поклоном исчезла, чтобы выполнить приказ. Корвус заметил, что Тоя была довольно... хорошо одета для домового эльфа — в платье, правда, не из шёлка, а из более прочного материала, что вполне объяснимо, учитывая, какую работу им приходится выполнять каждый день, и то, что у них только одно платье, которое должно быть достаточно прочным, чтобы не порваться. Он видел, как Малфои обращаются со своими домовыми эльфами и как отвратительно они одеты — в наволочку? Серьёзно? Учитывая, сколько у них денег и как они одевают своих слуг, это действительно жалко. По мере того как они продвигались дальше, напряжение, которое они испытывали ранее, казалось, спадало, и они сосредоточились на том, что было важнее. Конечно, по разным причинам, но в любом случае это вело к одному и тому же результату. -------0 Зелёные глаза сонно моргнули, а рот зевнул и потянулся, как это обычно бывает при пробуждении, не обращая внимания на сопровождающие эти действия вспышки боли. Гарри потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, почему ему кажется, будто желудок у него на другом месте. Крестраж. Душа Волдеморта. То, что Корвус не смог сразу его успокоить, было ужасно. Он так привык к тому, что тот всегда готов помочь, что не мог держать на него зла, да и никогда бы не стал, после всего, что тот для него сделал. Он знал, что лежать в постели и жалеть себя ничего не изменит. Он знал лишь самые основы о том, что такое крестраж, и именно Корвус сообщил ему об этом перед тем, как он принял свои обычные зелья и вздремнул. Гарри не называл это сном — сон для детей и младенцев, а он просто отдыхал после обеда. Тихо вздохнув, он взглянул на часы, и его глаза расширились от удивления: было время ужина. Он никогда не спал так долго, обычно не больше часа, хотя в Хогвартсе он не отдыхал днём. В животе заурчало от голода, но Гарри, как всегда, не обратил на это внимания, хотя никогда не пропускал приёмы пищи. Выскользнув из своей роскошной постели, он схватил палочку и с помощью простого заклинания разгладил одежду, вернув ей первозданный вид. Это было гораздо лучше, чем гладить самому, а уж он-то знал, ведь выполнял все домашние обязанности, какие только можно себе представить. Готовил, убирался, пылесосил, стирал, сушил, развешивал одежду, гладил, складывал и, конечно же, раскладывал её по соответствующим шкафам, что было непросто, когда испытываешь сильную боль, но он не сдавался. Он отмахнулся от мрачных мыслей, насколько это было возможно. Он никогда не избавится от этих воспоминаний, но может заглушить их и подумать о чём-то другом, когда они, к несчастью, всплывают в памяти. Снова подошло время принимать зелья. Он не мог дождаться, когда ему больше не придётся их принимать, ведь он буквально купался в зелиях. Не то чтобы он был против — ему нравилось жить, и он был счастлив. Счастлив так, как никогда раньше. Улыбаясь про себя, он взял журнал с заказами для сов из трёх разных магазинов. Скоро суббота, и ему нужно будет кое-что купить для Рабастана. Ну, кроме еды, которую он приготовит для них в пятницу и сохранит в тепле, чтобы они могли насладиться ею в субботу утром. Домашние эльфы могли бы приготовить, но Гарри хотел сделать это сам. Он всегда готовил для неблагодарных свиней… но похвала Рабастана и Родольфуса очень согрела его. Ему было приятно, и он продолжал готовить для них. Наконец-то нашёлся человек, который оценил то, что он для них сделал. Его спальня находилась на первом этаже, и Гарри не потребовалось много времени, чтобы понять, какая дверь открыта и откуда льётся свет, указывая на то, что Корвус в гостиной. Корвус любил читать там просто ради удовольствия, а в своём кабинете он обычно работал с законами и постановлениями, в основном связанными с делом его сыновей. Свернув в коридор, ведущий в гостиную, Гарри быстро заморгал, увидев открывшуюся перед ним картину. Этого он не ожидал, и Гарри не знал, что и чувствовать. «Поттер», — сказал Волдеморт, склонив голову. Он знал, что Гарри живёт здесь и что он, как гость, постарается вести себя хорошо. Несмотря на его чувства к мальчику, то, что между ними была заключена Клятва… не делало произошедшее в прошлом забытым. Это немного успокаивало, особенно то, что он находился рядом с мальчиком, который, по предсказаниям, должен был его погубить. «Гарри, ты голоден?» — спросил Корвус, и в его глазах мелькнула тень сомнения. Он не был уверен, поможет ли присутствие Тома Гарри привыкнуть к поместью Лестрейнджей как к дому или, наоборот, помешает. Корвус знал, что Гарри привык, но что, если присутствие Тома всё испортит? Он совсем этого не хотел. «Я проголодался», — кивнул Гарри, всё ещё стоя в дверях и не зная, что делать. Он был уверен, что Волдеморт не собирается его убивать, но всё равно чувствовал себя неуютно в компании волшебника, который пытался его убить. «Иди сюда, садись», — Корвус жестом пригласил мальчика сесть у камина, где он предпочитал проводить время. «Нушала!» — и тут же появилась домовая эльфийка. «Блюдо с едой и ещё кофе», — приказал он, прежде чем она успела что-то сказать. Слегка поклонившись, Нушала исчезла на кухне, чтобы выполнить приказ своего господина. «Это про крестражи?» — спросил Гарри, глядя на книги, разбросанные по столу, и на другие книги в сундуке у ног Волдеморта. Волан-де-Морт не сводил дерзкого взгляда с Гарри, наблюдая за одиннадцатилетним мальчиком и гадая, есть ли у него хоть малейшее представление о том, как на самом деле создаются крестражи. Мальчик был умным, даже слишком умным для своего возраста, но, опять же, он и сам был таким. Неудивительно, что мальчик, которому суждено его победить, будет очень похож на него в плане магических способностей и интеллекта. Зелёные глаза смотрели прямо на него, просто выжидающе, без дерзости или вызова. «Да», — лаконично ответил он. Корвус сообщил ему, что намерен позволить мальчику читать эти книги, так как не хочет скрывать от него ничего, что может вызвать разногласия в их зарождающихся отношениях. Это было странно. Корвус… он хотел защитить Гарри и в то же время держать его в курсе событий, чтобы тот мог принимать более взвешенные решения. Он никогда не ожидал такого от Корвуса по отношению к кому-то, кто не был членом его семьи. По крови Корвус, может, и не был родственником Гарри… но он был родственником Волдеморта, и он с радостью убил тех, кто остался от его ближайших родственников. Они были неподходящими, они бросили его, и они не заслуживали того, чтобы быть связанными с наследником Слизерина. Он чувствовал что-то похожее на лёгкое чувство вины за Джеймса и Лили Поттер. Они были Грифиндорцами, весьма достойными, он считал их вызов достойным, ведь они трижды бросили ему вызов. Что его заинтересовало, так это то, почему заклинание не помешало ему убить их, но отреагировало, когда дело дошло до Гарри? Действительно ли они были последними из рода Слизерина? Или истинными Слизеринами считались только те, кто мог говорить со змеями? Ему нужно было найти настоящие законы, которые Салазар Слизерин установил для своего рода, но в данный момент он не мог этого сделать… его внимание требовали более важные вещи… например, его заблудший крестраж. «В этих книгах говорится о самом тёмном искусстве, которое подразумевает жертвоприношения и убийства, — спокойно и бесстрастно объяснил Корвус. — Я сомневаюсь, стоит ли разрешать тебе их читать. Эти книги определённо не для одиннадцатилетнего мальчика. Несмотря на все ужасы, которые тебе пришлось пережить, ты всего лишь ребёнок, и я бы хотел, чтобы ты оставался им ещё какое-то время». Он дал понять Гарри, что не хочет, чтобы тот читал эти книги, и объяснил почему, но в конечном счёте оставил за ним право выбора. «Однако я могу понять желание понять… узнать, поэтому я позволю тебе прочитать одну из книг, но только одну». В ней, кстати, объяснялось всё, кроме ритуала их создания. Она была менее… откровенной. Он доверял Гарри, но не хотел, чтобы страх заставил мальчика совершить необдуманный поступок… как, очевидно, поступил Том. Гарри открыл рот, чтобы молча выразить протест против решения Корвуса, но, не успев ничего сказать, тут же закрыл его и продолжил слушать. Он не собирался перебивать Корвуса — это было бы невежливо, особенно в присутствии других людей. Он нахмурил брови, обдумывая слова Корвуса и не обращая внимания на то, как Волдеморт сверлит его взглядом. «Я доверяю тебе», — наконец сказал Гарри, бросив на Волдеморта взгляд, который ясно давал понять, что он ему не доверяет. Губы Волдеморта дёрнулись в усмешке, словно он понял, что Гарри только что на него пялился. Это была вполне естественная реакция: те, кто ему доверял, обычно жалели об этом… по большей части. Хотя, когда он давал обещания, он действительно собирался их выполнять. Было всего несколько случаев, когда он не смог сдержать свои обещания. Как ни странно, Гарри, вероятно, был самым безопасным человеком на планете с точки зрения его гнева, как и Лестрейнджи. Гарри обеспечил их безопасность на всю жизнь, независимо от того, что произойдёт в будущем, когда даже их преданность не сможет гарантировать их безопасность. Теперь, когда в Гарри находится его крестраж? Он был в ещё большей безопасности от любых преследований. Его Пожиратели смерти узнают, что Гарри неприкосновенен, когда узнают о его возвращении. О, они знали, что он вернулся — об этом говорила метка, — но он никому из них не звонил. Он навестил некоторых, но только для того, чтобы собрать всё необходимое для своих ритуалов. «Но ведь ничего не найдут, верно?» — Гарри с лёгкостью догадался об этом по их напряжённым спинам и раздражённым лицам. Люди бы этого не заметили, по крайней мере нормальные люди. Он десять лет изучал язык тела… готовился к худшему. Их лица могли быть бесстрастными, а голоса — невозмутимыми, но он знал. «Пока что мы не нашли ничего полезного», — хладнокровно и спокойно произнёс Волдеморт. «К счастью, нам не о чем беспокоиться. Это ещё не повлияло на тебя, а значит, скорее всего, не повлияет ни сейчас, ни в будущем». Гарри прищурился. «Так уже есть», — сказал он, стиснув зубы. Было бы забавно наблюдать, как быстро Корвус и Волдеморт выпрямились, сохраняя невозмутимое выражение лиц, но он видел, как сильно они встревожились из-за этого заявления. Корвусу потребовалось несколько секунд, чтобы всё осознать и вспомнить всё, что ему сказал Гарри. «Конечно», — как он мог забыть? «Конечно, что?» — спросил Волдеморт, с трудом сдерживая беспокойство. «Я чувствовал тебя, когда ты был рядом, и это вызывало чертовски сильные головные боли», — признался Гарри. «А сон, который он не смог вспомнить, он записал в нашу с ним двустороннюю книгу», — беспечно добавил Корвус. «Странно, что ты не почувствовал его сегодня…» «Ты хочешь сказать, что знал, что я рядом?» — Волан-де-Морт приподнял бровь. «Я прямо говорю, что даже знал, что это ты, когда мы были в поместье Малфоев», — сообщил ему Гарри, немного понахальничав, но ему было всё равно. «Но не сегодня… может быть, потому что ты вернул себе тело… и тебе не нужна помощь?» В конце концов, это были всего лишь догадки. «Или потому, что он стал лучше в окклюменции», — предположил Корвус, передавая ему горячий шоколад, который специально для него приготовили, пока он не остыл. Гарри гордо ухмыльнулся. Это было правдой, хотя Корвус ещё не пытался проникнуть в его разум с помощью Легилименса. Корвус собирался сделать это в ближайшее время, чтобы Гарри полностью понял, как оно работает. Ничто так не помогает в этом деле, как опыт, ведь он позволяет точно знать, как защитить свой разум от внешнего проникновения. Им не о чем было беспокоиться. Корвус не верил, что Дамблдор когда-нибудь попытается применить это заклинание к Гарри, а поскольку Гарри знал основы окклюменции, Дамблдор не смог бы прочитать его поверхностные мысли. К тому времени, как Гарри вернётся в Хогвартс… Корвус хотел убедиться, что у него нет слабых мест в ментальных искусствах. «Возможно, дело в сочетании того и другого», — задумчиво произнёс Волдеморт. Тем не менее ему нужно было что-то сделать, чтобы обеспечить полную безопасность мальчика. Он знал, что ему не сойдёт с рук то, что он заберёт мальчика и спрячет его от всего мира. Защитить свой крестраж полностью не получится, но можно обеспечить его безопасность другими способами. Жаль, что мальчик не на Слизерине — это было бы немного проще. К счастью, мальчик, похоже, симпатизировал многим слизеринцам и часто общался с ними, сидел с ними. «Возможно», — эхом отозвался Корвус, и с этими словами они снова уселись. Корвус и Том читали книги, а Гарри просматривал журналы с заказами для сов. Что-то знакомое, что-то прояснялось в Корвусе при одном взгляде на это. Он не мог дождаться, когда снова увидит своих сыновей, и по иронии судьбы в наши дни неделя казалась такой долгой — он был избалован. Они оставались в своих маленьких нишах до самого ужина, после чего Том заявил, что «скоро вернётся», и ушёл, не вдаваясь в подробности. Очевидно, у него не было желания ужинать с ними или давать Корвусу возможность объясниться с Гарри… или, может быть, он наткнулся на что-то, что могло бы помочь? Неудивительно, что Гарри уловил суть. «Скоро вернётся?» «Пока мы не получим ответы… лучше держать всё в одном месте», — объяснил Корвус, скрывая своё беспокойство. «Я выделил ему гостевую спальню. Ты не против?» «Это твой дом», — дипломатично заметил Гарри. Честно говоря, он не знал, что и думать… но он знал, что в безопасности, поэтому не так сильно переживал, как если бы не давал клятву. «Это и твой дом тоже… если только ты не передумал?» — упрекающим тоном спросил Корвус. «Нет!» — быстро и решительно сказал Гарри, пока Корвус не подумал чего не надо. Он сказал это не из страха, что его выгонят, а просто не хотел, чтобы Корвус думал, будто ему здесь не нравится. Ему здесь очень нравилось. К тому же это было сделано для него, чтобы Корвус тратил меньше времени на попытки освободить своих сыновей и мог помочь ему, и он был очень, очень благодарен. «Я рад это слышать», — сказал Корвус, почти вздыхая с облегчением. Напряжение в его плечах ослабло, тревога покинула его. «Давай посмотрим, какой пир домашние эльфы приготовили для нас сегодня, а?» И, конечно, примем его зелья. «Как думаешь, мы сможем дать Рабастану двусторонний дневник?» — спросил Гарри, глядя на Корвуса и ожидая ответа. Корвус поджал губы. «Это входит в список запрещённых предметов», — ответил он. Список запрещённых предметов был огромным, и заключённым разрешалось получать лишь несколько из них. «Но в отношении ухаживающих подарков у них гораздо больше свободы действий, и по закону они ничего не могут с этим поделать, если только это не представляет опасности». «Но?» — спросил Гарри, склонив голову набок, когда они вошли в столовую. Гарри просто последовал за Корвусом и позволил ему вести себя. «Не думаю, что у тебя получится», — лаконично сообщил ему Корвус. Общение на воле? Даже между помолвленными? Нет, они точно не пойдут на это. Они будут слишком переживать, что могут начать что-то планировать, что на самом деле глупо, ведь они могут планировать что-то, не выходя из комнаты для свиданий. «О», — сказал Гарри с разочарованным видом. Он тоже только что их купил. Но он всё равно попытается, а если не получится, то не получится. «А фотографии — это запрещённые предметы?» — пришла ему в голову мысль. «Нет, я так не думаю», — ответил Корвус, когда они заняли свои места. Он бросил на Гарри любопытный взгляд: с чего бы ему интересоваться фотографиями? «Я бы хотел, чтобы он увидел дракона», — сказал Гарри, широко ухмыльнувшись. Он был… разочарован тем, что его дракон не останется. К сожалению, он всё понимал, а дракон заслуживал того, чтобы быть с себе подобными, поэтому Гарри не стал эгоистично настаивать на том, чтобы Корвус разрешил дракону остаться на территории поместья Лестрейнджей. «Может, и все остальные животные здесь такие же?» Он постоянно обсуждал их с Рабастаном и Родольфусом, так что Рабастану было бы приятно иметь возможность сопоставить изображения с названиями. Корвус задумчиво промычал: «Тебе придётся снимать без вспышки, иначе большинство животных поднимут тревогу, так что нужен дневной свет. Кажется, я знаю, какая камера нам подойдёт. Уверен, мы сможем легко проявить плёнку до того, как навестим мальчиков». У него было несколько камер, и все они хранились в тёмной комнате в одном из подземелий. К ним не прикасались с тех пор, как его жена проявляла плёнку… так давно. Она была страстной любительницей фотоаппаратов и фотографий. Было бы горько и в то же время приятно пойти туда и передать один из них Гарри… но он знал, что она любила бы Гарри так же, как и он, и одобрила бы использование её оборудования. Зелёные глаза Гарри заблестели от радости, что его идеи не отвергли. Можно было бы подумать, что он привык к тому, что Корвус не может ему отказать. Возможно, со временем он к этому привыкнет. Он всё ещё слишком привык к этим отвратительным Дурслям, чтобы утешаться этим или воспринимать как должное. «Сначала поешь, а потом я дам тебе камеру, но подожди до завтра, чтобы сделать снимки. Ночью освещение будет не самым лучшим», — сказал ему Корвус. Звяканье пузырьков означало, что пришло время принимать зелья. Делая это, Корвус не мог не задаваться вопросом, как Дамблдор отреагировал на то, что Гарри не вернулся в Хогвартс в этом году… и начал ли он уже копать под целителя, которого они использовали в качестве отвлекающего манёвра… и подумал ли Дамблдор хоть на мгновение, что его водят за нос. «Хорошо», — сказал Гарри, подчиняясь приказу Корвуса, откупорил флаконы с зельями и выпил их. «Хорошо», — заявил Корвус, и его глаза злобно блеснули, когда он представил себе все ложные следы, по которым Дамблдор будет идти в ближайшие несколько месяцев… а может, и лет. Было забавно это представлять. Это не только займёт Дамблдора, но и не позволит ему слишком часто видеться с Гарри.