Контракт

Было субботнее утро, а это означало, что ему снова предстояло отправиться в Азкабан, чтобы навестить братьев Лестрейндж. Как он и предполагал, Волдеморт остался в поместье Лестрейнджей в качестве гостя. Воландеморт не верил, что сможет находиться рядом с мальчиком Поттером. Он никогда не мог выносить детей, даже когда сам был ребёнком. Однако мальчик был спокойным, непритязательным и обладал жаждой знаний, которая, возможно, даже превосходила его собственную в том возрасте. Прошла всего неделя, но он обнаружил, что не просто терпит его присутствие — это его даже слегка раздражало, он вовсе не хотел его терпеть. На самом деле после клятвы он решил по большей части игнорировать мальчика. Однако теперь он не только проникся к нему симпатией, но и понял, что Гарри Поттер — крестраж, и его определённо нужно защищать любой ценой. Он обсудил ситуацию с Корвусом и выяснил, что мальчик, скорее всего, вернётся в Хогвартс на свой «второй» год. Конечно, он будет сдавать экзамены в Министерстве, когда придёт время, если это будет безопасно. Волдеморт не был уверен, что его это устраивает, но он не мог запретить, а если бы и мог, то сомневался, что Корвус позволит ему вмешиваться в дела Гарри, да и Клятва не позволила бы ему действовать. Ему нужно было лишь внедрить в Хогвартс одного из своих самых преданных людей, не отмеченного Тёмным знаком. Было жизненно важно оставаться инкогнито. Чем больше людей будет защищать Поттера, тем лучше. Даже если им удастся устроиться туда на работу. Ему нужно было позаботиться об одном из профессоров и вывести его из игры как можно незаметнее. Квириниус продолжал преподавать и обнаружил, что ему нравится вести занятия по Защите от Тёмных Искусств. Дамблдор так и не узнал, что Квиринус позволил ему поселиться у себя на затылке. Таким образом, Гарри оказался под защитой двух своих друзей и, без сомнения, Снейпа. — Доброе утро, Гарри, — приветливо сказал Корвус, когда одиннадцатилетний мальчик присоединился к ним за завтраком. Он был ещё в пижаме, а на его худощавое тело был накинут халат, чтобы не замёрзнуть. Камины уже горели, но поместью требовалось время, чтобы по-настоящему прогреться из-за его размеров и сквозняков. — Доброе утро, — сказал Гарри, ковыляя к своему месту и опускаясь на него. Он всё ещё чувствовал боль, пока не взял со стола обезболивающее и с благодарностью не выпил его. Корвус наблюдал, как Гарри принимает зелья, и подождал, пока тот закончит и пустые флаконы исчезнут, прежде чем заговорить: «Нам нужно обсудить, что произойдёт, когда мы навестим мальчиков», — сообщил он юноше. Гарри в замешательстве поднял глаза: Почему? Он нахмурил брови: им никогда не приходилось ничего обсуждать перед отъездом. Им не нужно было обсуждать ничего, кроме того, что нужно взять с собой для Рабастан, но это уже было сделано, всё было упаковано, включая вкусный горячий завтрак для них. Так что да, в тот момент он был в замешательстве. — Ты не можешь обсуждать с ними крестражи, — сказал Корвус мрачным и серьёзным тоном. — Но мы не храним секретов, — возразил Гарри. Это было одним из условий соглашения: никакой лжи. Он не хотел начинать лгать, он бы разозлился, если бы ему солгали. Он не хотел, чтобы Рабастан или Родольфус злились на него, когда узнают. «Они не должны узнать об этом, пока находятся в Азкабане, — мягко объяснил Корвус, понимая дилемму Гарри. — Они поймут, я тебе обещаю». Это был не первый раз, когда Тёмный Лорд требовал сохранить всё в тайне, и не последний. Гарри явно не был уверен в правильности своего высказывания, его зелёные глаза были омрачены беспокойством. «Чем больше у них информации, тем в большей опасности они находятся, — хладнокровно сообщил мальчику Волдеморт, решив присоединиться к разговору. — Просто помни, что во время допроса им могут дать Веритасерум. Это вполне может произойти в попытке гарантировать, что их не отпустят. И тогда мы окажемся в гораздо большей опасности, чем ты можешь себе представить в данный момент». И это определённо была ситуация «мы». Он не был уверен, насколько много известно Дамблдору, и это его беспокоило, но он надеялся, что старый дурак не знает о его крестражах. Если бы он узнал... он бы позаботился о том, чтобы мальчика убили, в этом он не сомневался. Скорее всего, он бы не стал делать это сам, у Дамблдора не хватило бы на это смелости. «Сможет ли Клятва помешать им отвечать на вопросы, на которые вы не хотите, чтобы они отвечали, под действием Веритасерума? — спросил Гарри. — Если она сформулирована правильно и вы настаиваете на том, чтобы они говорили, если их спросят…» Он нахмурил брови. Возможно, он не был до конца знаком с Веритасерумом, но он понимал, что означает слово Veritas — «правда», «сыворотка правды», которая ставила под угрозу всё, что он пытался сделать. Это означало, что он должен был убедиться, что все верят в свою невиновность, если им дадут это зелье. К счастью, это уже было в его списке дел, но, насколько он понимал, Веритасерум использовался очень редко. Корвус издал сдавленный звук: «Клятва была бы лучше». С клятвами шутки плохи, и он предпочёл бы, чтобы его сыновья не давали их в такой неопределённой ситуации. Он был готов на всё, чтобы освободить своих сыновей, даже на клятвы и обеты. Он бы предпочёл, чтобы они дали клятву. Губы Волдеморта дрогнули, а глаза заблестели от злобной гордости. «Этот наследник Поттер… задал очень хороший вопрос». Он размышлял, как лучше всего организовать проверку. Многие из его последователей были заключены в тюрьмы группами, а это означало, что если мальчику удастся добиться для них индивидуальных проверок, то он вполне может добиться освобождения многих из них и доказать их «невиновность», что в долгосрочной перспективе может оказаться полезным. Это означало бы, что придётся пожертвовать некоторыми, например, Беллатрисой, к сожалению, и это не заняло бы много времени. В конце концов он освободит их всех, но сейчас это не так просто сделать. Ему нужно снова заручиться поддержкой дементоров, а также собрать то, что осталось от его Пожирателей смерти, прежде чем нападать на остров, но он предпочёл бы, чтобы мир не узнал о его возвращении. Это означало, что он не будет открыто нападать на остров до тех пор, пока не получит достаточно контроля, чтобы широкая общественность не заметила ничего подозрительного. Учитывая неудержимое желание Поттера освободить братьев Лестрейндж... он понимал, что лучше согласиться с этим и контролировать результат, чем пытаться его предотвратить. На самом деле это было странно: мальчик знал, что сделали Лестрейнджи, но они ему всё равно нравились, он по-прежнему был к ним привязан и хотел, чтобы они обрели свободу. Мальчик не был похож на обычных одиннадцатилетних детей, и его знания определённо были выше, чем у обычного одиннадцатилетнего ребёнка. Возможно, именно по этой причине Волдеморт быстро проникся симпатией к мальчику. Он не делил мир на чёрное и белое, на свет и тьму, но он не был таким… жаждущим власти, как Волдеморт. Он хотел власти только для того, чтобы улучшить свою жизнь, и его не особо заботила власть над другими, даже несмотря на его… славу. Возможно, он был слишком юн, чтобы по-настоящему понимать, какую пользу приносит ему слава. Он был уверен, что с годами Корвус научит его этому. Под руководством Корвуса он бы расцвёл, и он почти завидовал тому, сколько у мальчика будет последователей. Почти. «Не разглашать информацию — это не то же самое, что лгать, — добавил Корвус. — Я очень сомневаюсь, что они будут задавать конкретные вопросы, так что тебе не о чем беспокоиться». Кроме того, там было условие, которое позволяло им не отвечать на конкретный вопрос, если они не хотели его обсуждать. Он не ожидал, что Гарри будет с ним спорить, но тот был ещё молод и должен был пройти долгий путь, прежде чем по-настоящему понял мир взрослых, насколько зрелым он ни был на тот момент. Однако его желание быть честным было... очень искренним и добрым, особенно когда дело касалось семьи, а Гарри он считал членом семьи. — Им скажут, когда они выйдут? — спросил Гарри с решительным выражением лица. Он не собирался уступать и рассказывать обо всём хотя бы Рабастану, и ему было всё равно, что это разозлит Волдеморта. Но он не собирался рассказывать никому другому, потому что знал, что в таком случае просто вынесет этому человеку смертный приговор. Смертный приговор перед лицом разъярённого Волдеморта. А если нет, то, как заметил Корвус, слегка улыбнувшись, мальчик был полон решимости добиться освобождения его сыновей. Сначала он думал, что это благодаря ему, но Гарри проникся симпатией к Рабастану и Родольфусу и стал относиться к ним с уважением. Он не ожидал этого, но надеялся, что его сыновья смогут быть немного более тактичными с людьми, которых они не знают или о которых не заботятся. Учитывая, что они, вероятно, провели десять лет в тюрьме, проклиная само его существование… да, это было то ещё зрелище. «Они могут быть проинформированы в подходящей обстановке», — уступил Волдеморт, поняв, что ему не победить. Таким образом, будут приняты меры, чтобы они получили информацию, но не смогли никому её передать. Корвус взглянул на Волдеморта с нескрываемым удивлением: он не привык к тому, что его старый друг бывает таким… сговорчивым. Вопрос был в том, почему… потому что он понимал необходимость защищать Гарри и знал, как лучше это сделать? Или потому что он чувствовал необходимость контролировать ситуацию, понимая, что Гарри расскажет Рабастану, несмотря на любые приказы Волдеморта. Он заставил себя вспомнить, что Том уже не тот, что крестражи во многом его изменили. Он видел, что ситуация ухудшается, но не мог поверить, что до сих пор не замечал причину. Внезапно всё встало на свои места. — Хорошо, — согласился Гарри и, достигнув соглашения, принялся за завтрак, чувствуя, как в животе голодно урчит. Он совершенно не осознавал абсурдность ситуации, но это был единственный Волдеморт, которого он знал, так что неудивительно, что он не понимал, насколько... обескуражен был Корвус тем, насколько разумно он себя вёл и насколько позволял Гарри диктовать ему свои действия... чего никогда не случалось. — Вы хотите, чтобы я передал что-то ещё? — спросил Корвус, промокнув губы салфеткой. «Чтобы поправились, восстановились настолько, насколько это возможно, чтобы распространить информацию, но только среди тех, кто сохранил способность здраво мыслить». Волдеморт сообщил Корвусу, что проведёт утро за изучением книг. Но пока он не нашёл ничего полезного, и пока его крестраж не в опасности… он не беспокоился настолько, чтобы впасть в лёгкую панику. Это была бы серьёзная паника, если бы у него не было нескольких крестражей. Их было не так много, как раньше, но он чувствовал себя гораздо спокойнее и не стал бы рисковать своим рассудком и жизнью, создавая новые крестражи. Нет, с его рациональным и ясным мышлением он бы этого не сделал. Он бы хранил те крестражи, которые у него уже есть, в полной безопасности. — Я обязательно передам, — сообщил ему Корвус, потягивая кофе после того, как его тарелка опустела. Волан-де-Морт кивнул: «Хорошо», — довольно заявил он. — А, отлично, — пробормотал Корвус, когда совы, несущие его обычные письма и ежедневный «Пророк», влетели в столовую через небольшое окошко в стропилах, предназначенное специально для них. Гарри и Том легко сняли с сов письма и посылки. — Интересно, — прокомментировал Волдеморт, не сводя глаз с заголовков в газете. — Похоже, мистер Поттер, что новости узнали о действиях Дамблдора против вас. Корвус тут же отложил все остальные письма, требовавшие его внимания, и развернул свою газету, чтобы посмотреть, о чём говорит Том. Гарри продолжил есть, отложив письма, чтобы дочитать их позже, но при этом с любопытством наблюдал за ними обоими, надеясь, что они расскажут ему, что происходит. Он также начал размышлять о последствиях этой статьи. Ему было интересно, достаточно ли этого, чтобы отстранить Дамблдора от должности директора… если честно, ему нравилась эта мысль. Сможет ли он посещать Хогвартс без Дамблдора, который будет его доставать? Да, это звучало заманчиво, но Гарри также понимал, какой властью обладал Дамблдор и как сложно было бы от него избавиться. «У них нет всех фактов, но их достаточно», — прокомментировал Корвус, сам прочитав статью. «Интересно, как она вообще об этом узнала? Я очень сомневаюсь, что Флитвик стал бы с ней разговаривать, а здесь есть прямые цитаты». — Действительно, и это было бы до того, как студенты приступили к занятиям. Дамблдор, я уверен, не допустил бы такого публичного зрелища, — признал Волдеморт, откладывая газету и обдумывая только что полученную информацию. «У неё свои методы, она склонна проникать туда, куда не следует», — размышлял Корвус. — «Её статьи всегда драматичны и ярки, часто вырваны из контекста, но, тем не менее, в них есть доля правды, и люди действительно прислушиваются к ней». Рита Скитер была довольно хитрой, особенно для Когтеврана, к которому она, несомненно, принадлежала в школе. Она училась в школе с его сыновьями, была примерно того же возраста, что и Родольф, на год старше, если он правильно помнил. За последнее десятилетие она прошла путь от написания небольших статей до публикаций на больших страницах. Не без того, чтобы разозлить многих людей, но она с лёгкостью избегала тех, кто представлял реальную угрозу для её работы и жизни. Его всегда это забавляло и впечатляло. Однако теперь он не знал, что и чувствовать. Статья явно была направлена против Дамблдора, а Гарри использовался как повод для нападок на него. Если он позволит ей продолжать в том же духе, она может стать проблемой в будущем, хотя у него не возникнет «проблем» с тем, чтобы избавиться от неё, если она зайдёт слишком далеко. «Мне очень не нравится, что они могут просто указывать в газете любое имя, какое захотят, — проворчал Гарри. — Так делать нельзя, по крайней мере до тех пор, пока человек не станет совершеннолетним. Они обязаны следить за тем, чтобы в газете не упоминались имена детей». — Так и должно было быть, — согласился Волдеморт. — К сожалению, твой магический опекун не возражал, а скорее был бы рад, если бы о тебе упоминали. В конце концов, у него были на тебя планы, планы, которые ты, похоже, разрушил, — добавил он с немалым удовлетворением. Дамблдор и представить себе не мог, насколько сильно он разрушил эти планы, причём по собственной воле. Несомненно, Дамблдор думал, что всё дело в таинственном новом опекуне ребёнка. Не дай бог, чтобы у одиннадцатилетнего мальчика была возможность думать о чём-то большем, чем о том, когда он в следующий раз поест. Гарри вздохнул: «Что ж, полагаю, статья неплохая», особенно если она выставляет Дамблдора в дурном свете и позволяет всем увидеть его таким, какой он есть на самом деле. «Что может лучше навредить Дамблдору, чем репутация добросердечного благодетеля, которую он создавал десятилетиями?» Волан-де-Морт проницательно посмотрел на мальчика. «Действительно», — задумчиво пробормотал он, обдумывая возможные планы... может быть, ему стоит поговорить с этой Ритой Скитер и заставить её полностью сосредоточиться на Дамблдоре и сделать всё возможное, чтобы его уничтожить. Должен признать, это был бы удивительно забавный способ избавиться от старого дурака. Его репутация будет погублена, когда старый дурак поймёт, что он снова в полной силе, и если поймёт... тогда они будут меньше склонны прислушиваться к нему, решив, что он просто пытается захватить власть и изменить отношение к себе со стороны общественности, снова желая стать могущественным защитником. Корвус поджал губы, чтобы они не дрожали. Гарри уже не в первый раз приходила в голову эта мысль. Если бы он не знал наверняка, то подумал бы, что Гарри специально сказал это так, чтобы привлечь внимание Тёмного Лорда. Возможно ли это? Может ли Гарри Поттер тонко манипулировать Тёмным Лордом, чтобы тот начал действовать? Тёмные глаза скользнули по Гарри, который сидел с самым невинным видом. — Мы можем идти? «Этот мальчик, — подумал Корвус, — смотрит на меня чуть шире, чем обычно, и в его взгляде читаются восхищение и обожание». Он только что манипулировал Тёмным Лордом и не мог не задаться вопросом... понял ли Тёмный Лорд, что его провели, или он был слишком доволен тем, что ему на блюдечке преподнесли возможное направление действий, чтобы что-то заподозрить? — Действительно, — протянул Корвус с усмешкой, — мы можем идти. Ключ от портала всё равно должен был скоро сработать, так что им не нужно было торопиться или рисковать, придя слишком рано. — Акцио, шкатулка, — пробормотал Гарри, взмахнув палочкой, чтобы призвать шкатулку для Рабастана и, конечно же, для Родольфуса. Корвус попрощался с Томом, и вскоре мужчина и мальчик уже выходили из поместья Лестрейнджей, готовые отправиться на остров, где содержались преступники волшебного мира. Гарри больше не реагировал на присутствие дементоров, которые, как и всегда, были рядом, но уже не так часто. Теперь было запрещено держать дементоров в тюрьме дольше положенного времени. Сейчас дементоры были далеко, что позволяло заключённым думать, а не постоянно переживать свои худшие воспоминания, чтобы оставаться «податливыми», как любили говорить в Министерстве. Гарри ловко протянул коробку охранникам, чтобы они могли её обыскать. «Это запрещено», — объяснил один из них, многозначительно, но беззлобно взглянув на одиннадцатилетнего мальчика, как будто тот был несмышлёным ребёнком. «Можешь забрать его, когда закончишь». Возраст и худощавое телосложение Гарри помогали людям недооценивать его. В том числе и Тёмный Лорд, который умел манипулировать как никто другой.

Корвус взглянул на то, что это было, и не удивился, увидев двусторонний дневник. Гарри не стал возражать или извиняться, но на его лице появилось лёгкое недовольство, словно он был расстроен тем, что его план провалился. Он задумался о том, какие заклинания и руны Гарри использовал, чтобы пронести дневник незамеченным. Обмануть заклинания обнаружения было непросто, ведь НЕМЗИ следили за тем, чтобы у них были все новейшие способы обхода заклинаний, создавая свои собственные и контрмеры. Чтобы стать НЕМЗИ, нужно было быть лучшим из лучших. Их личности тоже были по большей части неизвестны, он знал только одного, и тот был последователем Тёмного Лорда. «Следуй за мной», — сказал охранник, положив дневник в карман. Мальчик мог забрать его, когда уходил, но охранник не собирался разрешать ему взять дневник с собой, ведь это было запрещено. После этого пару проводили в обычный зал для совещаний, хотя, к их удивлению, там было довольно... чисто и тепло. Похоже, они начали обустраивать тюрьму для более комфортного проживания, и это было хорошо. Он был рад, что они не тянут время и соблюдают новые принятые законы. Они не разговаривали, пока дверь не закрылась и не вспыхнули заглушающие чары. «Привет!» — сказал он со своим обычным выражением лица. Он уже рылся в коробке и доставал еду и напитки, которые приготовил специально для них. «Ты выглядишь лучше», — добавил он, обращаясь к Родольфусу, и это было правдой: тот действительно выглядел намного лучше. — Да, — согласился Корвус, уже садясь. — Дементоры пробудут на острове всего несколько часов? — Он убедился, что дементоры ведут себя подобающим образом. — Да, — кивнул Родольфус в знак согласия, но не поэтому дементоры оставили его в покое. Дело было в маленьком украшении, которое Гарри подарил ему на Рождество и которое, казалось, никто не замечал. За что он был благодарен, ведь мысль о том, что может его потерять, приводила его в ужас. Оно не только защищало его от воздействия дементоров… оно ещё и согревало его, а в тюрьме это было настолько редкостью, что он ни за что не хотел его потерять. Тюремная одежда, в которую его облачили при переводе сюда, совсем не защищала от холода. — Как там в Хогвартсе? — спросил Рабастан, как всегда имевший привычку разговаривать с Гарри, с благодарностью набрасываясь на аппетитную горячую тарелку с едой. Его брат повторял его действия и ел как следует. Было время, когда они не отличались такими манерами. К счастью, теперь они ели регулярно и не испытывали дикого голода, когда дело доходило до еды. — Я не вернулся в школу, — признался Гарри, позволив им поесть. — Я решил взять академический отпуск до конца года, но в следующем году вернусь. Дамблдор не в восторге, он мне написал. Корвус выпрямился. «Он так и сделал?» — спросил он с обманчивой мягкостью. «Я его ещё не читал, так что не знаю, чего он хочет. Я отвлёкся, — ответил Гарри. — Но да, он дома». Он тоже не спешил его читать. Должно быть, он действительно в отчаянии, и Гарри не мог не задаться вопросом, не наложил ли Дамблдор на него какие-нибудь чары, прежде чем защитные чары поместья сняли их, чтобы он мог безопасно с ним обращаться. — Понятно, — ответил Корвус, не впечатлённый вмешательством старого дурака. — Тогда нам придётся выяснить это позже. Не то чтобы это имело значение: что бы ни предпринял старый дурак, он бы ему противостоял, и Гарри, без сомнения, знал, что Дамблдору лучше не верить. Это недоверие возникло ещё до их первой встречи, когда Гарри почти ничего не знал о волшебном мире. Он очень быстро всё понял, и да, он был чрезвычайно умён. Не то чтобы он когда-нибудь стал насмехаться над этими знаниями, даже если они ему не пригодились. — Жалкий старик, — усмехнулся Рабастан. — Вечно увивается за людьми, которых, по его мнению, он может использовать. И это было правдой: он видел, как Дамблдор благоволил некоторым гриффиндорцам, в первую очередь Эванс, Поттеру, Блэку и Люпину. Его отец часто говорил, что Дамблдор и в его время поступал так же. Игроки сменились, но игра осталась прежней. Несомненно, он будет искать новых членов Ордена, готовых снова разжечь гражданские беспорядки. А война, в которую хочет ввязаться Дамблдор, — это и есть гражданские беспорядки. Не только тёмная сторона нарушает закон, но и светлая, вместо того чтобы позволить властям разобраться с этим. Хотя, без сомнения, Дамблдор предпочёл бы, чтобы они были героями или кем-то в этом роде, а не теми, кем они были на самом деле — линчевателями, которые на самом деле создают больше проблем для Министерства, что в конечном счёте действительно помогает их делу. Гарри нахмурился, на его лице отразилось замешательство, он не совсем понял, что имел в виду Рабастан. Но никто не мог его винить, это было довольно вульгарное описание, независимо от того, насколько оно было точным. Возможно, это было слишком вульгарно для Гарри, чтобы он понял, насколько унизительным оно было на самом деле. Он через многое прошёл, но были вещи, которых Гарри ещё не понимал, к счастью, учитывая тот факт, что Дурсли не понимали ничего. Секс был одним из них, как и все тонкости его обсуждения. Корвус, заметив замешательство Гарри, начал объяснять, позволив мальчикам спокойно наслаждаться едой. «Дамблдор всегда отдавал предпочтение определённым ученикам, так было с тех пор, как я учился в Хогвартсе. С годами это превратилось не просто в фаворитизм, а в целенаправленный фаворитизм». Он терпеливо объяснил: «Все, кому он отдавал предпочтение в Хогвартсе, становились членами Ордена, сильными, умными, и, что отвратительно, почти все они были из Гриффиндора». — А мои родители? — спросил Гарри, поджав губы. Он совсем не расстроился и не опечалился из-за их смерти, ведь это ничего бы не изменило. Вместо этого он цеплялся за то, что у него было. «Они... получили гораздо больше, чем положено любому ученику. В том числе из-за пагубного влияния многих учеников, которых Дамблдор считал неважными». Корвус мрачно объяснил, что это не лучший способ воспитания детей. Им нужны строгие правила и соответствующие наказания за совершённые преступления. Однако он был против телесных наказаний. Именно поэтому жестокое обращение с Гарри так разозлило его, особенно если учесть, что маглы подняли руку на волшебника своими недостойными лапами. Гарри с трудом сглотнул. Он знал, каково это — быть никем не примечательным, и до сих пор боролся с последствиями этого. Дурсли всегда говорили, что он и его родители ничего не стоят и что он никогда ничего не добьётся. Возможно, именно им он обязан своим стремлением как можно скорее найти хорошую работу и уехать от Дурслей. Просто всё произошло раньше, чем он предполагал. Он думал, что ему придётся ждать до шестнадцати лет, чтобы уехать до того, как произойдёт магическое откровение. Так что ему не составило труда представить, каково это — учиться в Хогвартсе, когда из-за фаворитизма Дамблдора ты чувствуешь себя невыносимо. — Ты, наверное, заметишь это, когда станешь старше, — прокомментировал Рабастан, облизывая губы. Еда, как всегда, была восхитительной. — Он всё ещё будет присматриваться к людям, и чем старше они будут становиться, тем очевиднее это будет. Он будет проверять, действительно ли они достойны его внимания, прежде чем уделять им всё больше и больше внимания, чтобы они почувствовали себя особенными, чтобы они повелись на это и думали о Дамблдоре как о чудесном человеке, который не может сделать ничего плохого. Он всех их дурачит. — И они повелись на это? — с сомнением спросил Гарри. Что ж, очевидно, что да. С другой стороны, если бы он не был так отчаянно настроен сбежать из дома Дурслей… неужели его тоже привлёк бы Дамблдор? От одной мысли о том, что его мог обмануть Дамблдор, Гарри стало не по себе. Родольфус рассмеялся. Смех у него был холодный и неприятный. Гарри не знал, было ли это из-за простуды — голос у него был простуженный — или он всегда так смеялся. — Конечно, они это сделали, и большинство из них мертвы, — проворчал он. — Они заплатили за это своими жизнями, не так ли? Корвус уставился на старшего сына, и в его глазах читалось разочарование: он знал, что тот снова настраивает Гарри против него. Честно говоря, он иногда его не понимал… но, с другой стороны, у Родольфуса не было той свободы, которая была у Рабастана, возможно, его разуму нужно было больше времени на восстановление. Он должен был помнить, что лишь недавно обрёл полную свободу от присутствия дементоров. — Он не один такой, — вздохнул Гарри. Сколько последователей Волдеморта погибло за дело, в которое они верили? Обе стороны считали свои варианты лучшими. Гоблины всё ему объяснили, может, не так подробно, как хотелось бы, но времени было достаточно, чтобы кое-что прояснить, а остальное Гарри понял сам. Его передернуло. — Я просто рад, что знаю, — честно добавил он, не поддавшись на уловку Родольфуса. Иногда он был угрюмым и злился на весь мир, хотя и не мог его винить... простуда тоже не способствовала хорошему настроению. Иногда это означало, что он принимал всё на себя и часто отвечал тем же. Корвус всегда не давал ему зайти слишком далеко, как и Рабастан, если уж на то пошло. Он понимал, что делают дементоры, и, Мерлин, он не мог представить, каково это — подолгу находиться рядом с ними. Хотя, если бы Родольфус применил физическую силу, Гарри бы точно дал отпор. Он больше не собирался быть чьей-то боксёрской грушей. Это, конечно, выбило почву из-под ног у Родольфуса, как и взгляд его отца. — Ты нашёл репетиторов? — спросил Рабастан, меняя тему. Это было несложно, ведь они никогда особо не углублялись в какой-то один предмет. Хотя в последнее время они всё реже говорили о напряжённых ситуациях. «Я связался с несколькими кандидатами, которые, по моему мнению, подойдут лучше всего», — кивнул Корвус, но в основном он сам будет заниматься образованием Гарри. В конце концов, это всего лишь программа первого года обучения, и любой может научить одиннадцатилетнего ребёнка тому, что ему нужно знать. Для простого обучения не нужны репетиторы, но он всё же навёл справки о том, чтобы нанять как минимум троих, и все они должны быть за пределами Великобритании, очень осмотрительными и определённо оправдывающими все его ожидания. «Однако я буду обучать Гарри почти всему остальному, включая языки, искусство и музыку». Ни один из братьев не отреагировал на это, ведь отец тоже обучал их языкам, искусству и музыке. С языками было сложнее, чем с искусством и музыкой, хотя ни один из них не был особенно хорош в рисовании или живописи, но они могли назвать каждое произведение классической живописи, артефакт и рисунок, которые имели хоть какое-то значение в магическом мире. «Мастер Станислав Хаушка — один из них, — продолжил Корвус. — Лучший мастер древних рун в мире. Он согласился обучать Гарри три раза в неделю по два часа. Контракт рассчитан на шесть месяцев». Контракты ещё не подписаны, но он не предвидел никаких проблем в этом отношении. «Это будет дорого — туда и обратно из Германии…» — задумался Родольфус, и это было правдой: будь то портключ или камин, это было бы дорого. «У Хаушки есть недвижимость по всему миру, и он очень избирателен в том, кого обучать, — сказал Рабастан с лёгким благоговением в голосе. — Он никогда не преподаёт в Британии, если только ученик не обучается на дому и ему не исполнилось тринадцати, когда он начинает постигать основы рун. Он не может смириться с тем, что в Хогвартсе рунам уделяется так мало внимания. Лорд Кэрроу нанял его на короткое время, прежде чем потерял много денег при разводе». После этого он не мог позволить себе тратить огромные деньги на обучение близнецов — детей, которых он практически не видел, — рунам, и, как только срок действия контракта истёк, всё закончилось. Он не стал продлевать его, но отзывался о Хаушке с уважением, что не так-то просто сделать в случае с лордом Кэрроу. Лорд Арамис Кэрроу также был известным мастером рун и хотел, чтобы его дети разделяли его страсть. Его надежды не оправдались, поскольку ни один из них не мог говорить на эту тему, что делало ситуацию ещё более неловкой, когда близнецы приезжали в гости. К счастью, теперь они были взрослыми, но это не означало, что они больше не нуждались в деньгах. Они нуждались, но ни один из них не устроился на работу, а их мать не заключила брачные контракты ни для одного из них, поэтому они оба всё ещё были одиноки и вряд ли могли произвести на свет наследников. К счастью, его второй брак оказался более... удачным и счастливым. У него родился второй сын, мальчик, которому он всерьёз подумывал позволить стать лордом Кэрроу после своей смерти и избавиться от двух неблагодарных первенцев. Несмотря на то, как это выглядело со стороны. — Значит, у него, скорее всего, есть здесь недвижимость, — легко заключил Родольфус, соглашаясь с этим доводом. С другой стороны, у некоторых репетиторов было множество объектов недвижимости по всему миру, так что, когда они путешествовали, у них было собственное жильё, или же они оставались в доме в качестве гостей на время работы. Не все могли позволить себе собственное жильё, поэтому договаривались с работодателем о том, где они будут жить во время работы. Учитывая, что Рабастан знал, кто это, и что он обучал элиту, он мог позволить себе быть разборчивым и владеть не одним объектом недвижимости. «Я, без сомнения, узнаю об этом, когда мы продолжим переписку», — сообщил им Корвус. К счастью, задавать такие вопросы было невежливо, и пока они вели переговоры, он собирался выяснить планы мастера Хаушки. Единственное, что он мог спросить, не нарушая приличий, — сколько волшебник берёт за свои услуги. «Я поговорю с Кэрроу и узнаю больше. Без сомнения, ему всё известно». Несмотря на то, что Кэрроу жил во Франции, они довольно часто общались. — Хорошая идея, — согласился Рабастан. — Так что ещё произошло? Ему нравилось быть в курсе всего, что происходило на острове. Здесь не было ничего нового, так что да, ничего достойного обсуждения, кроме книг, о которых он часто болтал с Гарри, потому что его отец был слишком занят другими делами, чтобы читать недавно вышедшие книги, некоторые из которых Гарри явно читал. Однако руны были тем, что они оба любили и обсуждали очень часто. «Дамблдора арестовали за пренебрежение служебными обязанностями и вызвали в Визенгамот, — вмешался Гарри, меняя тему. Древние руны были для него таким же захватывающим занятием, как и… сами руны. — К сожалению, он признал свою вину, и его всего лишь оштрафовали. Хотя это означает, что в Хогвартсе за ним будут следить ещё пристальнее». Это был единственный положительный момент во всей этой провальной первой попытке избавиться от Дамблдора. Под «избавлением» он подразумевал исключение из Хогвартса, чтобы он мог беспрепятственно продолжить обучение. — Я должен сказать тебе ещё кое-что: на Антонио напали. Сначала его поместили в Святого Мунго, а затем перевели в поместье Эбботт, чтобы он мог восстановиться в уединении под присмотром целителей и ведьм-медиумов. — Корвус говорил мрачным тоном, а в его глазах читались неподдельные страх и тревога. — Его портфель не нашли, поэтому мы предполагаем, что его украли. К счастью, леди Эбботт знала заклинание, чтобы вернуть его, так как Антонио назвал ей пароль. Портфель был сильно повреждён, но не настолько, чтобы... «Что, чёрт возьми, произошло?» — взорвался Родольфус. — «У Антонио был высший балл по защите! Его не так-то просто победить!» Он одновременно работал над повышением своего уровня в защите и упорно трудился, чтобы стать юристом. Ему было проще, потому что родители обеспечивали его всем необходимым и ему не нужно было работать во время учёбы. Тем не менее он очень много работал и, честно говоря, был примером для Родольфуса. Его отец сохранил за собой титул лорда Эбботта, что было необычно, но не совсем, так что ему не нужно было идти по политическому пути, чтобы получить две степени магистра.

Корвус торжественно кивнул в знак согласия: «Действительно, чем бы его ни ударили, следов не осталось, и они не могут установить причину». — Мерлин, — потрясённо пробормотал Рабастан, — значит, Дамблдор нанял кого-то для грязной работы. — Он был сыт по горло этим старым дураком. — Да, я так считаю, — вздохнул Корвус. — Его состояние не улучшилось, но и не ухудшилось, так что надежда есть. И он будет цепляться за эту надежду. Мысль о том, что Антонио платит за то, чтобы быть его адвокатом, откровенно говоря, беспокоила его, но дело было не в этом. Будем надеяться, что Министерство разберётся в этом и хотя бы допросит Дамблдора и, возможно, прольёт на него свет. Может быть, анонимная записка попадёт к Рите Скитер? Её статья была довольно забавной в том, что касалось Дамблдора... несмотря на то, что она упомянула Гарри. — Есть ли шанс на выздоровление? — мрачно спросил Рабастан, огорчённый случившимся. На секунду ему стало по-настоящему больно, только потому, что он уже отвык от таких эмоций. На долю секунды ему захотелось ощутить то оцепенение, которое вызывают в нём дементоры из Азкабана. Он тут же отбросил эту мысль, осознав её. Для него это был хороший знак: был шанс, что он полностью восстановится как эмоционально, так и физически, когда покинет эти стены, будь то в качестве свободного человека или беглеца, когда Тёмный Лорд освободит их. Десять лет в тюрьме Азкабан не станут для него непреодолимым препятствием. — Я не знаю, — ответил Корвус. — Я могу только горячо надеяться на лучшее. Если бы он был верующим, то молился бы о его выздоровлении, но он не был верующим, хотя искренне надеялся на лучшее. Его жена была безутешна, но она оставалась сильной и стойкой, и он восхищался ею. Она заботилась не только о муже, но и о маленьких детях. Ханна, кажется, уже была в Хогвартсе, но младшим ещё не было одиннадцати. «Заставь его заплатить, — сказал Родольф отцу, — любым способом». — Поверь мне, я это сделаю, — поклялся Корвус. Он заставит Дамблдора заплатить за это, даже если на это уйдут годы. Он уже пообещал оплатить услуги специалистов, которые приедут осмотреть Антонио, и его жена согласилась на это, лишь бы вернуть мужа. Он очень надеялся, что лучшие в своих областях специалисты, по сравнению с которыми целители из Святого Мунго кажутся детьми, смогут дать ответ там, где его нет. Дамблдору придётся ответить за многое, а что касается Гарри и Антонио, что ж… у него была веская причина преследовать Дамблдора. Если бы он не был так хорошо защищён, не говоря уже о том, что он был подозрительным и осторожным, он бы уже разобрался со стариком. — Хорошо, — процедил Родольфус, кипя от ярости. — Что это? — спросил Рабастан, непонимающе глядя на конверты. На всех было его имя, они действительно были адресованы ему. — Ах, я же обещал, не так ли? — сказал Корвус с хитрой ухмылкой на лице. — Теперь ты гордишься тем, что стал учеником Кэрроу, и он согласился на… скажем так, довольно необычный способ обучения, который поможет тебе сдать экзамен. — Каждое его слово источало самодовольное удовлетворение. Рабастан с трудом сглотнул, открыл первое письмо и начал читать. Как и обещал его отец, в письме содержалось всё необходимое для того, чтобы стать учеником. Второе письмо было очень толстым. Открыв его, он обнаружил, что оно содержит более дюжины тестов, от самых простых до более сложных. Это было сделано для того, чтобы проверить его знания древних рун и понять, с чего начать обучение. Это действительно происходило. «Что касается твоего физического осмотра, то Кэрроу будет сопровождать Гарри во время вашего визита, чтобы он мог зачесть или не зачесть твою кандидатуру в зависимости от того, насколько хорошо ты справишься. Учитывая то, на что, как я знаю, ты способен, я не сомневаюсь, что ты сдашь экзамен», — сказал Корвус довольным и слишком уж самодовольным тоном. Не весь этот визит будет таким мрачным. — Только если ты уже не занят, — сказал Гарри, вступая в разговор. Он был рад, что его идею восприняли всерьёз и что Рабастан займётся тем, что ему действительно нравится. — Я купил несколько книг, чтобы ты мог освежить знания! Это из моей личной коллекции, — добавил он, и его зелёные глаза заблестели. В конце концов, на то, чтобы стать мастером, уходили годы, но, учитывая, что Рабастан умел только читать, а количество купленных для него книг по рунам было огромным... что ж, возможно, он был более сведущ, чем обычно бывает ученик. На это мог уйти год, а мог и три, в зависимости от того, насколько Рабастан был умён и мог ли он создавать собственные руны. — Это... — сказал Рабастан, потеряв дар речи. Он никак не ожидал, что из-за его замечания что-то произойдёт, хотя он говорил чистую правду: он любил древние руны, это был его любимый предмет после защиты. Родольфус закатил глаза, глядя на младшего брата с присущим всем братьям раздражением. «Лучше бы тебе не облажаться», — поддразнил он его, и его настроение значительно улучшилось. Одного вида счастливого брата было… достаточно, особенно в этой адской дыре. Он знал, что Рабастан беспокоится о нём, а он, в свою очередь, постоянно беспокоился о брате. Они были очень близки, всегда были и всегда будут. «Есть ли у Беллатрисы хоть какие-то признаки связности мыслей?» После пяти часов, проведённых с дементорами, вместо двадцати четырёх, она, конечно, должна была немного прийти в себя? Подумать только, когда-то он надеялся, что она родит следующее поколение, следующего наследника Лестрейнджей и, возможно, Лорда. — Нет, но хорошо, что у нас есть только сочувствующие нашего уровня, иначе слухи уже дошли бы до широкой публики, — Родольфус насмешливо фыркнул. — Она при каждом удобном случае кричит, что наш Лорд вот-вот нас вызволит. Дамблдор знал, что они так считают, но держал это в секрете, а Министерство было совершенно беспечно. Как всегда. Стремление Дамблдора к секретности в долгосрочной перспективе пошло бы им на пользу. Тем не менее Беллатриса представляла опасность для всех них. — А остальные? — спросил Корвус, ничуть не удивившись тому, что его сыновья просто… смирились. Родольфус покачал головой: «На это потребуется больше времени, чем у них было до сих пор… особенно с учётом недостаточного отопления, здоровья и питания». С едой у них каждую неделю было в избытке благодаря Гарри и его отцу. В горячем шоколаде, который они пили, было всё необходимое для поддержания здоровья и сил, то, что принимает сам Гарри: витамины и зелья, творящие чудеса. — Да, отопление и лекарь — следующие в списке, — согласился Корвус. — Если ты найдёшь кого-то... кто сможет немного помочь, ты должен будешь объяснить, что именно ты можешь сделать. — Насчёт ограничения по времени? — спросил Родольфус, как всегда осторожный, даже здесь, особенно сейчас, когда на этом этаже патрулирует больше волшебников/стражников. — Действительно, — кивнул Корвус, немного расслабившись, когда Родольфус всё понял. — Вот, — сказал Рабастан, протягивая пять разных плиток шоколада. Они были обычного размера, не слишком большие и не вычурные, какими могли бы быть. «Ханидакес» считался лучшей шоколадной фабрикой, и иногда они выпускали плитки размером больше, чем грудь человека, что на самом деле было расточительством. — Что это? — спросил Рабастан, заметив, что это не обычная книга. Когда он открыл её, ответ предстал перед ним. — Полагаю, это дракон? — уставившись на него, он сделал довольно удачный снимок. Дракон был прекрасен, он фыркал, из его ноздрей вырывалось пламя. — Какой-то он тусклый, не так ли? — он никогда раньше не видел, чтобы драконья шкура выглядела так. — Что с ним не так? — Ты не поверишь, но на самом деле он выглядит лучше, — поспешил сказать Гарри, сияя от восторга. — Чешуя дракона стала немного ярче, насыщеннее. Всю свою жизнь, начиная с яйца, он подвергался пыткам и дрессировке со стороны гоблинов и никогда раньше не видел ничего за пределами их логова. — Он нахмурился. Ему не нравилась мысль о том, что гоблины могли так обращаться с существом, которое могло чувствовать. Не больше, чем гоблин заслуживал пыток со стороны орды драконов. — Да, скоро он будет среди себе подобных, — сказал Корвус. Он был бы рад, если бы ему вернули задний двор с садом. Домашние эльфы больше не любили выходить на улицу, даже за продуктами для еды. — Дракон-резервист, с которым я разговаривал, сказал, что пройдёт ещё месяц, и к тому времени проявится его окрас… они даже не знают, какой это дракон, из-за отсутствия окраса… и уродств, вызванных тем, что он никогда не выходил на улицу, а также из-за отсутствия рогов. С этим существом проделали кое-что, и это чудо, что оно не сошло с ума и просто не убивает всё, что попадается ему на глаза. Любой человек, переживший нечто подобное, сломался бы и стал совершенно диким. Гарри слегка надул губы. Ему не хотелось, чтобы дракона увезли в Румынию, но он понимал, что не может держать это прекрасное существо в плену, вдали от его сородичей. Это было бы всё равно что снова держать гоблинов в плену, хотя можно было бы возразить, что они находились в плену в заповеднике для драконов, но это было сделано ради их собственной безопасности и благополучия, и там к ним относились с почтением, оберегая их от раскрытия магии перед маггловским миром и, что ещё важнее, от волшебников, которые хотели убить их, чтобы продать их части тела и получить прибыль. Похоже, в некоторых отношениях волшебники были такими же развращёнными, как и маглы. Рабастан подавил ухмылку, гадая, удастся ли Гарри добиться своего и навсегда поселить дракона в саду за домом. Обычно он был уверен, что отец откажет, но он чертовски сильно привязался к Гарри, как и к нему с братом. Опустив взгляд, он начал листать остальные фотографии. Знакомый фон вызывал у него тоску и боль. Как же он скучал по своему дому, своей кровати, своей жизни. Некоторые существа были ему знакомы — он видел их до того, как попал в плен, — но многие были ему незнакомы, и, как он понял, их было гораздо больше.