Контракт

«Этому защитному заклинанию вас должны были учить только на втором курсе Хогвартса, а теперь, я считаю, это заклинание для четвёртого года обучения», — объяснял Корвус. Они находились в классе, который Корвус когда-то переоборудовал для занятий с сыном. Теперь он снова служил учебной комнатой для Гарри, и в нём было всё необходимое. «Возможно, с тех пор, как учился Рабастан, программу изменили, но заклинание это очень полезное, особенно если тебя, скажем, преследуют другие ученики или ты чувствуешь опасность». Гарри сидел и внимательно слушал, жадно впитывая информацию, и Корвусу это очень нравилось. Гарри уже не морщился, узнавая всё новые подробности о том, что творил Дамблдор и как школа приходила в упадок все эти годы. Всё это его расстраивало, и он надеялся, что с приездом инспекторов ситуация изменится — что Дамблдор будет вынужден пойти на поправки под давлением попечительского совета. Корвус сообщил ему — как сообщал уже не раз — что в школу прибудут инспекторы и через неделю-другую, скорее всего, представят свои выводы. «Оглушающее заклинание, также известное как «ступефай» или «ошеломляющее», лишает жертву сознания, а также способно останавливать движущиеся объекты», — говорил Корвус. «Заклинание это может быть чрезвычайно опасно, особенно если применить его к волшебнику или ведьме. Если, скажем, пятеро одновременно применят «ступефай» с полной силой, это с большой вероятностью убьёт жертву. Человеческое тело не выдержит такого удара, сердце остановится». — Мне правда не хочется знать, откуда ты это ведаешь, — сказал Гарри, но, несмотря на слова, уголки его губ дрогнули. Что бы ни говорил Корвус, это не заставит Гарри отступить. Ему было всё равно, чем занимается Корвус, лишь бы его не поймали. Он ни за что не откажется от этой маленькой — пусть и странной — семьи, что у него появилась. — Нет, пока не хочется, — согласился Корвус, и глаза его блеснули, хотя выражение лица оставалось невозмутимым; губы дрогнули, заметив, что ребёнок повеселел. — Итак, заклинание произносится «Стью-пе-фа-ай», — протянул Корвус, чётко артикулируя, чтобы Гарри правильно расслышал. Это была важнейшая часть обучения — верное произношение. Он выждал час после того, как Гарри принял послеобеденные зелья, чтобы тот не был вялым или испытывающим боль, и занятие прошло как надо. Гарри кивнул. Уроки с Квирреллом были мучительны не только из-за головной боли, но и из-за его вечного заикания. Заклинаниями они почти не занимались, в основном писали или читали. Гарри размышлял, насколько иным он станет, когда вернётся в школу в следующем году. Не то чтобы ему была нужна помощь — он и сам справлялся, да и Корвус помогал ему ещё до того, как Гарри переступил порог Хогвартса. «Хорошо, а теперь давай посмотрим, как ты его применишь на манекене», — сказал Корвус. «Манекен» был статуей, фальшивым волшебником, который впитывал заклинания и мог показать, насколько эффективно то или иное из них подействовало бы на живую цель. Они не прекращали отрабатывать это заклинание, пока Гарри не довёл его до совершенства. Как и говорил Корвус, это было очень полезное заклинание, которое стоило иметь в арсенале. Ничего подобного не было, когда он или его сыновья занимались с репетиторами, — это было настоящим достижением, к тому же дорогостоящим. Корвус наблюдал, как Гарри практикуется, когда по всему поместью раздался звук, похожий на звон колокольчика. «Прости, Гарри, но, боюсь, я должен ответить. Это экстренная каминная сеть, созданная для Министерства». Для чрезвычайных ситуаций, например, срочного созыва Визенгамота, когда нет времени рассылать письма. Гарри в смятении смотрел ему вслед. Он обернулся и попытался сосредоточиться, но ничего не вышло. В конце концов он вышел из комнаты и направился в кабинет Корвуса, но дверь была закрыта, и Гарри не стал её открывать. Вместо этого он решил подождать снаружи, пока Корвус выйдет, чтобы узнать, что случилось. Он чуть не подпрыгнул, когда Корвус вышел из кабинета всего через минуту. «Всё в порядке?» — спросил Гарри, беспокойство обозначило морщинки на его юном лице. — С мальчиками всё в порядке, — поспешил заверить его Корвус, поняв причину тревоги. — Срочно созывается заседание Визенгамота. Мне нужно уйти, прошу прощения, что прерываю занятие. — Всё в порядке, — сказал Гарри, расслабившись, когда понял, что ничего страшного не случилось. — Я просто почитаю. — Хорошо, я вернусь, как только смогу, — заверил его Корвус, призывая плащ и накидывая его. Для встречи в Министерстве магии больше ничего и не требовалось. — Постарайся не слишком веселиться, — поддразнил его Гарри и направился в гостиную, где на полу всё ещё лежали книги, которые он читал до этого. Корвус усмехнулся и весело покачал головой, а затем поспешил покинуть поместье. Он не хотел опаздывать и являться последним. Ему было очень любопытно, что же произошло и почему собрание экстренное — на его памяти такое случалось нечасто. Через десять минут он был уже в Министерстве. Самым странным было то, что собрание проходило в конференц-зале №1. Обычно для заседаний Визенгамота использовался один из пустующих залов суда. В конференц-залах не было стационарных мест, и их нужно было специально обустраивать, чтобы вместить всех. Это занимало время, а раз собрание экстренное, обычно старались всё сделать как можно быстрее. Едва войдя в зал, он начал понимать, почему собрание проходит именно здесь, а не в судебной палате. Собрание было созвано не главным волшебником, а Советом управляющих, члены которого, пылая яростью, сидели за столом в передней части зала. Вокруг были расставлены стулья для всех присутствующих, но было видно, что сделано это наспех — возможно, в порыве гнева, — ибо ничего идеально организовано не было. Люциус был зол, но глаза его горели диким удовлетворением, которое он явно с трудом скрывал. Корвус приподнял бровь и занял место впереди, озадаченный и заинтригованный происходящим. Разумеется, внешне он оставался невозмутим — незачем выказывать эмоции перед толпой. Громкий стук привлёк всеобщее внимание, и в зале воцарилась тишина. — Не все ещё здесь, — заметил главный волшебник Тиберий Огден, оглядывая зал. Присутствовала лишь половина членов Визенгамота. «Нам удалось связаться только с половиной, но и половины достаточно», — раздался тихий, но уверенный голос леди Катайи Донован, супруги грозного лорда Донована, матери юного Энтони Донована и избранного лидера Совета управляющих. Это означало, что в случае равенства голосов решающее слово оставалось за ней. Кроме того, она стала официальным представителем группы, и титул этот ей явно нравился. Она была единственной ведьмой в совете — остальные двенадцать членов были волшебниками. Её огненно-рыжие волосы, бледная кожа и красота выделяли её среди остальных членов Визенгамота и совета, состоявших в основном из пожилых волшебников и ведьм. Неудивительно, что лорд Донован так гордился своей женой, а его сын, когда вырастет, тоже обещал стать красивым молодым человеком. Кроме того, как слышал Корвус, тот был носителем, а значит, мог заключить помолвку как с мужчиной, так и с женщиной. Это давало ему больше шансов найти подходящую партию в Британии, не прибегая к поискам за границей. — Что, собственно, происходит? — спросил ехидный Эльфиас Дож, бросив на собравшихся косой взгляд, в котором читалось явное раздражение. Впрочем, так он вёл себя со всеми после выздоровления Дамблдора. Это было довольно по-детски и незрело, но, честно говоря, многих забавляло. Тем более что по возрасту он должен был быть самым зрелым, будучи старейшим членом Визенгамота. Дамблдор и Дож были ровесниками, просто день рождения Дожа приходился на более раннюю дату, чем у Дамблдора, ещё до того, как последнего «попросили» из Хогвартса. «Как, я уверена, некоторым из вас уже известно, в Хогвартсе должна была пройти внезапная проверка, — её голос по-прежнему звучал тихо, но был усилен, чтобы все волшебники и ведьмы могли его слышать. — Эта проверка началась сегодня. Инспекторы пробыли в Хогвартсе не более часа, после чего, получив тревожные результаты, вернулись в мой кабинет. Я, в свою очередь, немедленно созвала это собрание». Корвус выпрямился, насторожившись. Он приподнял бровь, гадая, что же могло произойти и что они успели найти за такое короткое время. Очевидно, за час невозможно ни поговорить со всеми, ни осмотреть школу. Взглянув на Дэна, Корвус растерялся: тот всегда выглядел угрюмым, но сейчас… он излучал такую ярость, какой Корвус никогда прежде не видел. «Какие такие тревожные результаты? С Хогвартсом всё в порядке, — фыркнул Дож, раздражённо глядя на них. — Дамблдор никогда бы не допустил, чтобы с учениками случилось что-то плохое». — Давайте сначала выслушаем их, хорошо? — резко и требовательно заявила вдовствующая леди Лонгботтом. Нетерпеливость Дожа её раздражала, и раздражение это было не мелким, а очень, очень глубоким. Неудивительно, что все с ней согласились: собрание-то экстренное, не время для перепалок. — Я хочу представить вам аврора Дэниела «Дэна» Штрауса, одного из школьных инспекторов, а также Мэвис и Майкла МакМахонов, — представила их леди Донован. — Дэниел расскажет вам подробнее о том, что было обнаружено. — Она произнесла это, слегка поджав губы. Было видно, что она потрясена услышанным, но мужественно старается сохранять самообладание. Дэну не нравилось, когда его называли полным именем, но он понимал, что в официальной обстановке это необходимо, и терпел. Отойдя от угла, где стоял, наблюдая за происходящим, он вышел в центр зала. «Хогвартс следует закрыть», — заявил он первым делом, намеренно подогревая обстановку ради собственного удовольствия. Что, разумеется, вызвало бурю негодования почти у всех присутствующих. У каждого здесь были родственники в школе: сыновья, дочери, внуки, двоюродные братья и сёстры, племянники, племянницы, внучатые племянники и племянницы — список, честно говоря, можно было продолжать бесконечно. Многие члены Визенгамота были лордами своих владений, что накладывало на них ответственность за образование родственников. Услуги репетиторов обходились дорого, и никто не хотел снова искать их и просить заниматься с их отпрысками, тем более что Хогвартс был бесплатным. — Тишина! — резко выкрикнул Корвус. — Думаю, нам стоит сначала выслушать, что скажет аврор Дэн, прежде чем осуждать это решение, не так ли? Или вы хотите взять на себя ответственность, если случится что-то, что можно было бы предотвратить? — Он окинул всех суровым осуждающим взглядом. Неудивительно, что после слов Корвуса все смолкли. — Я так понимаю, вы хотите услышать, что я собираюсь сказать? — протянул Дэн, зловеще сверкнув фиолетовыми глазами и встретившись взглядом с каждым присутствующим. Фиолетовые глаза были отличительной чертой семьи Штраус, насколько все помнили. Так же, как у Блэков — ярко выраженные серые глаза, у Уизли — рыжие волосы, а у Малфоев — платиновые. Всегда были явные признаки, указывающие на принадлежность к той или иной семье, что, конечно, ставило в неловкое положение, когда обнаруживался «внебрачный» ребёнок или, что ещё хуже, в магическую школу попадал сквиб с такими признаками. — Что произошло в Хогвартсе? — спросил Корвус Дэна, когда тот занял место. Все внезапно устремили на Дэна пристальное внимание, но тот, похоже, ничуть не смутился. «Менее чем за два часа мы обнаружили пятнадцать различных проблем, и самая серьёзная из них — защитные барьеры школы… находятся в крайне плачевном состоянии», — невозмутимо объяснил Дэн. — Что значит «в плачевном состоянии»? — раздалось как минимум пять разных голосов, в каждом звучала тревога разной степени. При этих словах в зале поднялся тихий гул, пока члены Визенгамота перешёптывались с соседями. В воздухе повисли напряжение и беспокойство. «Они близки к полному разрушению, и когда это произойдёт… ну, скажем так, это может затронуть каждого ребёнка в Хогвартсе… разрушить их магические ядра, превратив их в сквибов… те, кто уже совершеннолетние, выживут, но будут очень, очень ослаблены». Дэн объяснил, и его не удивило возмущение, вызванное этими словами. Паника и страх, охватившие зал, были невероятными. Огромное количество защитных чар, которые рухнут… масштабы этого не мог постичь никто, даже Визенгамот. «Как, чёрт возьми, опекуны могли допустить такое?» — возмутился Дож, который мало что смыслил в опекунах и посещал лишь базовые занятия. Все остальные хранили гробовое молчание, а слова, эхом отдававшиеся в их головах, заставляли их внутренне содрогнуться. «Разрушение, аварийное состояние, а также демонтаж некоторых ключевых защитных элементов привели их в полный беспорядок», — хладнокровно пояснил Дэн, решив не вдаваться в технические детали, поскольку они, вероятно, не поняли бы и половины. «Если и когда они окончательно рухнут, это вызовет катастрофический сбой, отрицательную обратную реакцию на всё и вся, включая магические ядра. Стресс, скорее всего, убьёт тех, кто знал свою магию и был связан с ней с младенчества». У магглорождённых волшебников был бы шанс выжить, если бы они не подключались к своему ядру до одиннадцатого дня рождения, когда получали палочки. — Этого не может быть! Чтобы чары пришли в такое состояние, потребовались бы десятилетия! — Каждый год мы подписывали документы, подтверждающие, что с чарами всё в порядке! Возмущение не утихало, пока Дэн наконец не заговорил снова. У них же были доказательства, что защита обновлялась каждый год. Наверняка он преувеличивает? — Что ж, всё, что я могу сказать, — это то, что защитные чары не обновлялись и не усиливались уже более десяти лет, а возможно, и дольше. Мне нужно время, чтобы всё тщательно изучить, но они систематически ослабевали с течением времени. — Дэн серьёзно посмотрел на собравшихся. — Вы все глупцы, если не позаботитесь о том, чтобы Хогвартс немедленно закрыли, а детей отправили по домам, пока мы будем исправлять этот «недосмотр» и проводить тщательное расследование.

Воцарилась тишина. Никто не решался даже предложить воспользоваться этим шансом, ни в коем случае. Особенно теперь, когда специалист по защитным механизмам объяснял им, что происходит. — Но я должен вас предупредить… — серьёзно произнёс Дэн, получая от ситуации больше удовольствия, чем следовало бы. — Они уже достигли критической стадии. «Почему детей до сих пор не вывезли?» — раздались возмущённые голоса. «Школу нужно немедленно закрыть!» «Нельзя терять время на разговоры!» «Совет управляющих — это всего лишь совет, и им требуется ваше разрешение, чтобы немедленно закрыть школу до завершения официального расследования», — прямо заявил Дэн, обращаясь к ним так, будто они были малышами или полными идиотами. Они были старше него и должны были хорошо знать законы и правила своего общества. Совет мог уволить директора, отстранить любого преподавателя и провести расследование в школе, но не имел права закрывать её без веской причины. Для принятия такого решения требовалось одобрение как минимум половины Визенгамота. — Что ещё было обнаружено? — спросил Корвус. Люциус, тоже член Визенгамота, сидевший рядом с другим управляющим, дёрнул губами, услышав вопрос, и одобрительно кивнул. «По словам Поппи Помфри, медиведьмы Альбуса Дамблдора, защитные чары на медицинском кабинете были сняты, что позволило любому получить доступ к медицинским картам учеников уже в прошлом году». Мэвис встала, уступая место Дэну, который подошёл к кувшину с водой и сделал глоток. «Кроме того, Дамблдор заставил её оставить в школе ученицу с серьёзной травмой вместо перевода в больницу Святого Мунго». Это произошло несколько месяцев назад, и я сомневаюсь, что её родители в курсе случившегося. В школу проник тролль, в результате чего мисс Гермиона Грейнджер впала в кому во время восстановления. Она до сих пор не пришла в сознание. — Он говорил быстро, потому что они были правы: детей нужно было немедленно увести в безопасное место. «Не стоит забывать, что в Хогвартсе расставлены смертельные ловушки. Мы с сестрой потратили сорок пять минут, чтобы обойти их. Кроме того, в школе содержится трёхголовый пёс», — объяснил Майкл. — Если бы какой-нибудь ученик попытался проникнуть туда… он мог бы погибнуть от Цербера, гигантских дьявольских силок или огненного кольца с отравленными флаконами. Все эти предметы мы изъяли в качестве вещественных доказательств». «Имейте в виду, это лишь верхушка айсберга», — добавил Майкл, не собираясь закрывать глаза на то, что студенты находятся в огромной опасности. — У меня в Хогвартсе учатся двоюродные братья и сёстры, и я заберу их оттуда независимо от сегодняшнего решения, а также оповещу прессу, если никаких действий предпринято не будет. — Он дал понять, что не позволит замять это дело. — Действительно, — невозмутимо вмешался Люциус, — моя супруга уже в Хогвартсе и забирает нашего сына из школы. Я ни за что не стал бы рисковать Драко, даже чтобы доказать свою правоту. Было бы нелепо, если бы они ничего не предприняли. — Предлагаю провести голосование. Все ли согласны закрыть школу до проведения полной проверки? — спросил лорд Тиберий Огден, главный волшебник, мысленно подсчитывая количество поднятых рук. Долго раздумывать не пришлось — каждый поднял руку почти мгновенно, без малейших колебаний. Даже Дож, к всеобщему удивлению, поднял руку, не проронив ни слова в защиту своего старого друга. «Нам нужно немедленно вывести их из замка. Стоит ли доставить их сюда, пока за ними не приедут родители или опекуны?» — прозвучало предложение ещё до того, как голосование было официально завершено. Огден не обиделся. Это как раз то, что следовало обсудить, и сделать это нужно было быстро. «У половины из них родственники работают в Министерстве, но мы должны всё объяснить родителям учеников-магглов и дать им рекомендации», — раздался встревоженный голос. Всё это имело финансовые последствия, и большинство магглорождённых не знали, с чего начать поиск репетиторов, рискуя сильно отстать в обучении. — Тогда решено: их доставят в Министерство магии, пока за ними не приедут родители или опекуны, — объявил Огден. — Я немедленно оформлю все документы. Аврор Штраус, вы возглавите расследование, а вы, МакМахон, проследите за тем, чтобы учеников немедленно доставили в Министерство с полного одобрения Визенгамота. Вас будет сопровождать дюжина авроров. Назовите моё имя, чтобы обеспечить их сотрудничество. — Да, сэр, — чётко ответил Дэн, кивнув в знак того, что понял новые указания. Теперь это было уже не просто расследование совета управляющих, а официальное расследование авроров по факту нарушений закона в управлении школой. Он слегка удивился, что вызвали именно его — он не был старшим аврором, но, вероятно, старший аврор оказался другом Дамблдора. «Поняли, главный волшебник», — отозвались Майкл и Мэвис, после того как Дэн подтвердил получение приказа. — А теперь прошу меня извинить, — сказал Огден, поднимаясь и выпрямляясь. Теперь у него было право говорить и действовать от имени Визенгамота в разговоре с Корнелиусом Фаджем. Единственным реальным недостатком его должности была именно эта необходимость. Корнелиус Фадж был идиотом, и Огден до сих пор не понимал, как этот болван вообще стал министром. — У меня есть срочные дела. Независимо от того, чего хотел Фадж… ситуацию нужно было урегулировать, и для встречи с министром требовались свидетели… Возможно, Кости — лучший вариант. Единственными, к кому Фадж действительно прислушивался, были Дамблдор… и Люциус. — Люциус? — позвал Огден. Он никогда не был особенно близок с этим волшебником, но и неприязни к нему не испытывал. Он подошёл к передней части зала и к столу как раз вовремя, чтобы услышать ответ Люциуса. — Да? — невозмутимо отозвался Люциус, не выказывая ни малейшего раздражения из-за того, что его так неофициально окликнули на официальном собрании.

«Корнелиус прислушивается к тебе, и я надеюсь… ты проявишь снисходительность и поможешь смягчить ситуацию?» Огден не пытался подольститься, а просто констатировал факт. Он не был любителем политических игр и, возможно, именно поэтому его избрали главным волшебником. На лице Люциуса мелькнуло удивление, но он мгновенно скрыл его за привычной непроницаемой маской. «Конечно», — ответил он. Его сын, вероятно, уже благополучно вернулся в поместье, и теперь ничто его не тревожило. Разве что желание не допустить, чтобы Минерва МакГонагалл стала директором, если им удастся окончательно отстранить Дамблдора от должности. Он не мог отрицать, что умел обращаться с такими, как Фадж. Ими было легко манипулировать, и Люциус точно знал, что сказать. Поднявшись, они оба вышли, оставив остальных наедине со своими мыслями или для обсуждения произошедшего. ------0 Корнелиус Фадж неспешно вошёл в свой кабинет, только что насладившись прекрасным бранчем в ресторане «Изумрудный Пегас». Это был не только самый дорогой ресторан, но и место, где подавали изысканнейшие блюда, а забронировать столик там было практически невозможно. К тому же там всегда собирались нужные люди. — Что у нас сегодня на повестке? — спросил Фадж своего заместителя, водружая котелок на стол и с раздражением глядя на стопку бумаг. Он готов был поклясться, что за те полтора часа, что он провёл за обедом, бумаг стало вдвое больше. Это было нелепо, но, увы, он не мог переложить эту работу на кого-то другого — приходилось разбираться самому. Такова обратная сторона должности министра магии: слишком многие чего-то от него ждали. «У вас встречи на весь день, первая через пять минут с…» — приторно-сладкий и тягучий голос Амбридж был прерван резким стуком в дверь. Она надулась от негодования, когда дверь открылась без разрешения. Корнелиус был министром магии! Как они смеют проявлять такое неуважение? Она прочистила горло: «Это кабинет министра, как вы смеете быть такими грубыми и…» Однако, прежде чем она успела продолжить, заговорил Фадж. — Хватит, — приказал Корнелиус, заметив, кто стоит за дверью, пока Амбридж их ещё не разглядела. — Люциус, Тиберий, чем могу вам помочь, господа? Амбридж напряглась, чувствуя раздражение. Она всего лишь защищала его, как и должна была. И всё же это ей выговаривали за неуважение? Ну конечно, он не мог указать на это им — они были слишком влиятельны, за ними стояла политика. Он должен был быть вежлив с ними, несмотря на свои истинные чувства. — Нам нужно поговорить, Корнелиус, это важно, — спокойно сказал Люциус, опередив Тиберия и бросив на министра взгляд, который был правильно истолкован. «Отмените мою следующую встречу и оставьте нас», — приказал Корнелиус своему заместителю, отпуская его без лишних слов. — Но это же с… — Амбридж протестующе подняла руку. Он несколько недель пытался договориться о встрече, а теперь просто собирался её отменить? — Назначьте встречу на другое время, а сейчас уходите, — твёрдо сказал Корнелиус, бросив на неё взгляд, который ему приходилось применять часто из-за её постоянного контроля и попыток указывать, как ему выполнять свою работу. Она думала, что действует тонко, но это было совсем не так. — Да, сэр, — пробормотала Амбридж, шаркая ногами и выходя из кабинета. Щёки её пылали, и она уже придумывала, как бы прервать собрание, чтобы узнать, о чём идёт речь. Она никогда раньше не видела, чтобы Люциус и Тиберий вместе заходили в кабинет министра. Оба они были членами Визенгамота… возможно, дело было ещё важнее, чем она думала. Если бы ей это сошло с рук, она бы сделала Корнелиусу «подарок», который позволил бы ей слышать всё, что происходит внутри. К сожалению, в Министерстве магии, особенно в кабинете министра, регулярно проводились обыски. Её бы поймали и арестовали, но она была слишком умна для этого. Ей страстно хотелось приоткрыть дверь, но прежде чем она успела решить, стоит ли это делать, дверь закрылась с отчётливым щелчком. Бросив хмурый взгляд на дверь, она резко развернулась и ушла, но из-за её невысокого роста это выглядело скорее как раздражённое топанье ногами. Прямо как капризный ребёнок, закативший истерику. --------0 — Присаживайтесь, пожалуйста, — сказал Корнелиус с чрезмерной вежливостью, к большому раздражению Тиберия. С ним никогда не обращались так учтиво, но, с другой стороны, когда он встречался с министром, то обычно был слишком взволнован, чтобы это замечать. — Чем могу вам помочь? — Это всего лишь визит вежливости… — начал Тиберий, но Люциус откашлялся и едва заметно покачал головой. Прямолинейный подход к Корнелиусу Фаджу не сработал бы, неудивительно, что Тиберий так и не добился его расположения. Нужно было мягко направить волшебника, сделать так, чтобы решение казалось его собственной идеей, или дать ему совет. «Только что состоялось экстренное заседание Визенгамота, — сказал Люциус, беря инициативу в свои руки. — К сожалению, мы не смогли связаться с вами, чтобы сообщить о происходящем. Это вполне объяснимо, я уверен, ваш график не позволял уделить этому время». Тиберий едва сдержал фырканье. «Во время проверки школы мы получили тревожную информацию, которая потребовала немедленного возвращения инспекторов для доклада», — продолжил Люциус. — «Вот все необходимые сведения, чтобы вы были в курсе», — добавил он, передавая министру документы для ознакомления. Было видно, как тот читает выдержки из отчёта: снятие защитных чар, история с Грейнджер… Фадж аж задохнулся от возмущения, а затем дошёл до раздела о защитных барьерах… здоровый румянец, появившийся на его щеках после удачного бранча, мгновенно исчез. Он побледнел, выглядел потрясённым, позеленел и едва мог дышать. — Руфуса и других учеников доставят прямо в Министерство, Корнелиус, — сказал Люциус. — Они увидят, что ты относишься к этому очень серьёзно, как и должно быть. Это поможет им понять, что ты действуешь на опережение. Все чистокровные поймут, и я уверен, ты сможешь выделить сотрудников, которые проинформируют родителей магглорождённых о происходящем и об их возможностях. Да, казна Хогвартса немного опустеет, но мы восстановимся, и ни один ребёнок не пострадает». Ему было противно использовать термин «магглорождённый», но, увы, приличное общество не позволило бы ему сказать «грязнокровка». Тиберий вздрогнул: он и забыл, что племянник Корнелиуса учится в Хогвартсе, на Хаффлпаффе, если он правильно помнил, и что он способный мальчик. Он наблюдал и слушал, как Люциус ловко всё преподносит, а Корнелиус надувается, кивает и соглашается со всем, что говорит Люциус. Это его почти впечатлило. Правда, Фадж получит признание за то, что учеников доставили сюда, но сейчас это не имело значения, да и заслуга была не его. «Мы уже отправили авроров в Хогвартс, и в ближайшие двадцать-тридцать минут Министерство будет заполнено учениками, — объяснил Тиберий. — Есть ли у вас предложения, где они могут находиться, пока за ними не приедут родители?» — спросил он, следуя примеру Люциуса. «Конференц-залы пустуют, мы могли бы поставить там столы и стулья, в одном из них уже есть мебель. Я уверен, домовые эльфы уже приготовили обед, мы могли бы принести его сюда?» Это звучало как вопрос, за которым следовал тонкий намёк, точно так же, как это делал Люциус. Люциус взглянул на Тиберия, и тот одобрительно кивнул в ответ. Вот как нужно было вести себя с Фаджем: попытки всё ему объяснить никогда не срабатывали. Корнелиус Фадж считал себя вправе вести себя как министр магии, и из-за этого был упрямым и заносчивым. К счастью, он не был ни глупым, ни умным и понимал, где можно подстраховаться. — Да, да, это идеально, — одобрительно кивнул Корнелиус, обливаясь холодным потом от этого неожиданного осложнения. Ему это совсем не нравилось, но он ничего не мог поделать. Хорошо хоть, на этот раз он был совершенно ни при чём. — Мне нужно сообщить об этом репортёрам, пока они не выставили всё в совершенно мрачном свете. Он пытался придумать сценарий, который не выглядел бы таким ужасным, как на самом деле. — Я уверен, ты что-нибудь придумаешь… а что ты предлагаешь сделать с Дамблдором? — спросил Люциус. — В конце концов, если до общественности дойдёт, что мы отпускаем на свободу того, кто годами нас обманывал… — он намеренно замолчал, оставив фразу висеть в воздухе. Фадж сглотнул, а затем резко вдохнул, словно кролик, попавший в луч фонаря. — Ну… — нерешительно начал Фадж. ---------0 Через двадцать пять минут всё было подписано и утверждено, встречи перенесены, а прочие дела улажены. — Прошу прощения, джентльмены, — сказал Корнелиус, нервно покручивая в руках свой котелок. Ему предстояло провести пресс-конференцию в атриуме, чтобы проинформировать прессу. Лучше было разделаться с этим быстро, одним махом. Он совсем не ждал этого, но с помощью Тиберия и Люциуса чувствовал себя немного более подготовленным к любым вопросам, которые могли возникнуть в связи с этим… неприятным делом. Вкусная еда теперь неприятно переворачивалась у него в желудке — настоящее расточительство. — Лучше я отнесу это Дэну, — сказал Тиберий, забирая со стола небольшую коробку. В ней находились наручники, которые не позволяли покидать территорию и отслеживали использование магии и местоположение носящего. Это позволило бы держать Дамблдора под наблюдением на время расследования. В конце концов, арестовать и посадить его в тюрьму без веских доказательств было нельзя. К большому разочарованию Люциуса, он одобрил именно такой вариант. «А мне лучше вернуться домой и ответить на вопросы жены. Боюсь, я попросил её забрать Драко, не объяснив причин», — ответил Люциус. Несмотря на то, что, вероятно, думали другие, он очень любил свою жену. Возможно, изначально это был брак не по любви, но они смогли его сохранить благодаря взаимному желанию быть счастливыми. Теперь же, если они вернутся, ничего не изменится — по крайней мере для него, и ему хотелось думать, что для Нарциссы тоже. Он был рад, что избежал головной боли, которая вот-вот должна была обрушиться на Министерство. Если, конечно, Визенгамот снова не соберётся, но это маловероятно до назначения даты суда над Дамблдором. Вот это был бы единственный процесс, который его по-настоящему интересовал. Члены Визенгамота не обязаны присутствовать на каждом заседании, большинство же дел находятся в ведении Совета магов, поскольку касаются… ну, мелких правонарушений. С этими словами трое мужчин покинули кабинет министра. Корнелиус и Люциус направились в сторону Атриума: одному предстояло выдержать пресс-конференцию, другому — вернуться домой к жене. Тиберий же отправился на поиски Дэна, используя заклинание, которое помогло ему определить местоположение аврора. К счастью, тот был в Министерстве, и Тиберий поспешил к нему, пока тот снова не исчез. ------0 Репортёры, собравшиеся для пресс-конференции, были на взводе. Всем не терпелось узнать, что же такого «важного» произошло, что сам министр магии созвал экстренное собрание прессы. Как только он вышел в атриум, началась фотосъёмка, ослепляя пространство вспышками белого света. — Министр, что происходит?! — Что случилось? — Зачем нас сюда позвали?! Корнелиус проигнорировал все выкрики и попрощался с Люциусом, который с достоинством направился к каминам и исчез в пламени. Он даже позавидовал ему и почти пожалел, что не может сделать то же самое. К сожалению, ему нужно было сделать всё правильно — он не хотел, чтобы пресса узнала и написала всё по-своему. Звукоусиливающее заклинание умножило его голос, когда он поднялся на специально возведённую трибуну. Безупречно одетый, он смотрел на море лиц. «Благодарю всех за присутствие. В ближайшее время мы ответим на все ваши вопросы». Это ненадолго их успокоило. Атриум был окружён аврорами, которые следили за порядком. За любое нарушение провинившегося могли упечь на ночь в камеру. Большинство это понимало, но некоторые продолжали напирать. Как всегда, никто не обращал особого внимания на то, что летало вокруг — например, на жука, которого точно не должно было быть в Министерстве магии. «С сожалением сообщаю, что Школа чародейства и волшебства Хогвартс временно закрыта…» Корнелиус сделал паузу, и они снова начали задавать вопросы. Это ужасно его раздражало. Если бы они просто замолчали и выслушали, то получили бы все необходимые ответы. — С директором Дамблдором что-то случилось? — Дамблдор опять что-то натворил? Обычно они и подумать не могли о том, чтобы обвинить Дамблдора, но в последнее время из-за негативной прессы и слухов о его деятельности репутация директора пошатнулась. Пресса могла бы наброситься даже на него, если бы это сулило сенсацию, а сенсации не было… до недавнего времени. — Правда ли, что Дамблдор виноват в том, что Гарри Поттер больше не учится в Хогвартсе? «Всё, что я могу вам сказать, учитывая, что дело находится в производстве у авроров, — это то, что ситуация достигла критической точки и стала опасной». Корнелиус напыщенно объяснил: «По моему распоряжению все ученики были доставлены сюда, пока не будут найдены их родители. Дамблдор и МакГонагалл были задержаны за препятствование закрытию школы. На этом всё, большое спасибо». С этими словами он сошёл с трибуны, снова игнорируя выкрики с вопросами. — Вернётся ли Гарри Поттер когда-нибудь в Хогвартс? — Когда Хогвартс снова откроется? — Как опекуны оказались в таком плачевном состоянии? — Откуда стала известна эта информация? ------0 — Аврор Штраус! Аврор Штраус! Одну минуту, пожалуйста! — крикнул старший волшебник Огден, наконец набрав скорость, чтобы догнать волшебника. Он дважды промахивался, но ненадолго, поскольку Штраус на самом деле использовал портключ, чтобы доставлять учеников из Хогвартса — он предполагал, что это будут главные ворота — в Министерство, а затем просто аппарировал обратно, чтобы повторить процесс. У них не было предмета — или достаточно могущественного волшебника, чтобы наложить заклинание на что-то достаточно большое, — который позволил бы сотням учеников одновременно воспользоваться портключом. «Проходите, присаживайтесь, обед скоро будет готов», — аврор пригласил учеников войти. Среди них было много встревоженных лиц, а у многих позади стояли младшие братья и сёстры, которые боялись ещё больше. «Вам нечего бояться, за вами придут ваши родители или опекуны, а если нет — мы отвезём вас домой». Он успокоил их. Может показаться, что он бессердечный, но это не так, особенно когда дело касается детей. «Да, сэр», — ответили они. Некоторые даже не знали, кто он такой, несмотря на его ярко-красную мантию аврора, и, надо признать, этот вопрос не обсуждался. — Ты уже разобрался с Дамблдором? — спросил Тиберий, тяжело дыша. Весь последний час он выбивался из сил, пытаясь всё уладить и найти Штрауса. Когда Штраус исчез из Министерства, он забежал в свой кабинет, чтобы кое-что сделать, а потом снова отправился за ним, но так и не нашёл. Он гадал, был ли Дамблдор всё ещё в Хогвартсе или его уже доставили сюда. «Два аврора удерживают МакГонагалл и Дамблдора в Хогвартсе, сэр, — объяснил Дэн, и его лицо плавно превратилось из мягкого, обращённого к детям, в каменную маску, которую он использовал во время работы. — Они были… довольно проблемными, когда узнали, что Хогвартс закроют. К счастью, остальные преподаватели подключились и помогли нам вывести учеников и убедиться, что все на месте». — Конечно, были, — вздохнул Тиберий, качая головой. Иногда он просто не понимал людей. — Они знали об опасности? — На самом деле он не хотел знать ответ на этот вопрос. В любом случае это было плохо — игнорировать приказы авроров. Если бы ученики увидели, что их директор так поступает… они бы поступали так же в будущем, и это привело бы к целому ряду новых проблем. Дэн мрачно кивнул: «К сожалению, знали». Он собирался провести здесь час или два, не останавливаясь, чтобы поговорить, каждый раз, когда приходил и уходил. К счастью, большинство учеников действительно слушали их и не выражали протеста, разве что спрашивали о своих братьях и сёстрах, особенно если те уже ушли, но большинство младших братьев и сестёр сразу же отправлялись на поиски своих сестёр или братьев. Или родителей, но, получив ответ, они вели себя довольно прилично. Всё оказалось не так ужасно, как он предполагал. Как ни странно, один ученик пожаловался на то, что ему не дали обед. Это был рыжеволосый мальчик. — А что с девочкой Грейнджер? — спросил Тиберий, задавая последний вопрос. «Сначала её увезли в больницу Святого Мунго, насколько мне известно, её родителей сейчас уведомляют», — и разве это не будет для них сюрпризом? Он не станет винить их, если они подадут в суд на школу за халатность. После этого Дэн не стал задерживаться и аппарировал прочь, чтобы забрать следующую группу учеников, ожидавших у школьных ворот. Единственная проблема заключалась в том, что теперь их осаждали репортёры, которые пытались получить больше информации, разговаривали со студентами и преподавателями и пытались пробиться внутрь. К трём часам дня школа была полностью очищена. В ней остались только призраки и, о чём никто не знал — кроме Дамблдора, конечно, — василиск, прятавшийся под школой. Заклинания, которые они наложили на школу, чтобы обнаружить, если кто-то их нарушит, были единственными, на которые они осмелились, учитывая разрушающиеся остатки защитных чар, оберегавших замок. -------0 Корвус вернулся домой сразу после собрания и обнаружил Гарри спящим на диване в кабинете с книгой на коленях. Кабинет обычно был закрыт, но если Гарри не мог найти книгу для чтения, он часто заходил туда. Несомненно, ему было любопытно, что происходит, и он оставался поблизости, чтобы быстро получить информацию. Корвус не стал его будить, а просто положил закладку в книгу и отложил её в сторону. Он укрыл мальчика пледом — тот быстро мёрз — и оставил отдыхать, а сам пошёл выпить кофе, после чего присоединился к Тёмному Лорду в библиотеке и рассказал обо всём произошедшем. Однако неожиданный визит Люциуса означал, что Гарри проснётся раньше обычного. Звонок у ворот разбудил его — он спал очень чутко. Так вышло, что Корвус тоже не успел отойти ко сну. — Прошу прощения, мистер Поттер, — сказал Люциус, слегка удивившись, увидев спящего мальчика. — Я не хотел вас беспокоить. — Всё в порядке, лорд Малфой, — ответил Гарри, качая головой и подавляя зевоту, пока полностью приходил в себя. — Люциус, рад тебя видеть. Тёмный Лорд в библиотеке, я попрошу принести нам что-нибудь поесть, — пояснил Корвус, входя в кабинет и видя, что Гарри уже проснулся. — Ты останешься на ужин? — Домовикам не пришлось бы готовить дополнительно, еды всегда было вдоволь. «Сегодня первый день возвращения Драко, Нарцисса немного перегибает палку, — сухо заметил Люциус. — Так что, боюсь, моё присутствие необходимо». Гарри подавил усмешку. Он знал, что Драко терпеть не мог, когда мать душила его заботами, и считал это неловким и чрезмерным. Затем он понял, что имел в виду Люциус: «С Драко всё в порядке?» Он выпрямился, и в его зелёных глазах отразилось беспокойство. Может, он и не проводил много времени с другом, но ему было не всё равно. Люциус приподнял бровь и взглянул на Корвуса, гадая, почему тот не сообщил Гарри новости и не хотел ли сохранить их в тайне. «С Драко всё в порядке, даю слово», — заверил Люциус мальчика, и тот успокоился. Люциус искренне заботился о своём сыне, и если кто-то действительно переживал за Драко… что ж, он делал для них исключение. Не то чтобы это было сложно — родословная мальчика, несомненно, была безупречной, несмотря на то, что его мать была магглорождённой. — А, хорошо, — с облегчением сказал Гарри. Он знал, что отец Драко не стал бы лгать, если бы с сыном что-то случилось. Люди, которых он окружал, казалось, не умели лгать напрямую, разве что обходили правду стороной, чтобы добиться своего, как, например, в Министерстве. — Погоди, ты вернулся! Что случилось? — он оживился, и на его лице отразилось любопытство. Корвус с интересом взглянул на Гарри: «Почему бы тебе не присоединиться к нам в библиотеке? Не хочешь чего-нибудь выпить?» До следующего приёма зелий оставался ещё час. — Апельсиновый сок, пожалуйста, — сказал Гарри, вставая, складывая плед и кладя его на подлокотник дивана. К тому времени, как они добрались до библиотеки — а идти было недалеко, — на столе для Гарри и Люциуса уже стояли апельсиновый сок, тарелка с едой и кофе. Люциус, однако, замер в дверях, не зная, как вести себя в присутствии Гарри Поттера. — Присаживайся, Люциус, — сказал ему Волан-де-Морт с весьма забавным выражением лица. Честно говоря, Люциус вёл себя так, будто не знал, что Гарри в курсе, кто такой лорд Волан-де-Морт. Но это было совсем не так. Даже мальчик вёл себя смелее перед ним, когда вошёл в комнату и сел рядом, с наслаждением потягивая сок из бокала. Люциус сделал, как ему велели, и Корвус начал тихо рассказывать Гарри о том, что произошло несколькими часами ранее. Как наследник поместий Поттеров и Блэков, он должен был стать лордом и занять своё место в Визенгамоте. Поскольку он никому не позволил занять своё место в знак протеста, по закону он не должен был знать о происходящем, но на самом деле никому не было дела до закона. «Не думаю, что Дамблдор оправится после этого, — пояснил позже Люциус, отпив половину кофе. — Не верю, что он сохранит пост директора, а Минерва не станет директрисой из-за того, что сделала сегодня днём». На лице волшебника отразилось самодовольное удовлетворение. «Как наследники основателей Хогвартса, вы имеете больше влияния на то, кто станет директором, чем совет управляющих. Вы даже можете сами себя избрать, милорд». После своего небольшого прозрения он проштудировал правила и положения. К счастью, раздел о Совете управляющих был не таким длинным и сложным, как раздел о Визенгамоте. Гарри не смог сдержать смешок и с трудом удержался от того, чтобы не фыркнуть в апельсиновый сок — это было бы невежливо. «Представляешь реакцию Дамблдора?» Он мысленно нарисовал картину, как Дамблдору сообщают, кто стал новым директором Хогвартса. Корвус и Волан-де-Морт фыркнули. Это было правдой. «К тому же, если бы он кому-нибудь рассказал, кто ты такой, это сочли бы чистой воды завистью к тому, что ты стал директором, и никто бы его не послушал», — сказал Гарри, всё ещё посмеиваясь над реакцией Дамблдора. «Это также придало бы тёмной фракции ощущение большей безопасности, которого у них сейчас нет, — признал Люциус. — Я бы, конечно, предпочёл тебя любому другому кандидату, которого выберут управляющие». Он признал, что на них смотрели свысока из-за происхождения их родителей и из-за позиции, которую они заняли во время войны, пытаясь исправить дисбаланс в их мире. Гарри торжественно кивнул, полностью соглашаясь. Каким бы опасным ни был Волдеморт для других… для него он не представлял угрозы. Он сможет учиться в Хогвартсе следующие шесть лет, не опасаясь за свою жизнь из-за Дамблдора и его планов. Мысль о том, что его не будут терроризировать все эти годы, была приятной. Если бы только…