Контракт

Корвус легко и быстро очистил ботинки от грязи и поставил их у двери. Рядом стояла такая же пара, но меньшего размера. Обычно Гарри сопровождал его, но сегодня мальчик заспался, поэтому Корвус справился сам. Сегодня была суббота — день, когда они навещали его сыновей. Чтобы успеть всё до отъезда, Корвус уже накормил, напоил и осмотрел каждое животное, убедившись, что всем тепло и комфортно. Даже дракон был на удивление спокоен. «Интересно, — подумал Корвус, — Гарри с ним разговаривал или он всегда будет таким?» Дракон хорошел на глазах: чешуя продолжала менять цвет, а слабый, но всё же живой воздух и солнце определённо помогали измученному существу обрести себя. Закрыв дверь, Корвус увидел, как домовые эльфы убирают со стола после завтрака. Не говоря ни слова, он прошёл через кухню в главный дом. Его слух сразу уловил голоса Гарри и Тома. Судя по тону Гарри, ничего серьёзного не происходило. Так оно и было всегда: мальчик, к удивлению Корвуса, удивительно хорошо ладил с Волдемортом. Это не могло не радовать — такой союз мог стать добрым предзнаменованием для их будущего. — Нет, история магии — это скучно. На этих уроках почти все засыпают, и даже мне трудно не клевать носом, даже когда я просто читаю учебник, — говорил Гарри, но тут же поспешил добавить: — Сама история — это интересно! Просто хотелось бы, чтобы кто-то углубился в тему. Говорят, за семь лет мы проходим только гоблинские войны. — Бинс уже стал почти что талисманом Хогвартса, — вступил в разговор Корвус, подходя. — Но как профессор он бесполезен. Не понимаю, почему Дамблдор позволяет ему продолжать преподавать, ведь другие призраки этого не делают. — Он бросил взгляд на стол, где Гарри уже сидел на своём месте. Флаконы были пусты — мальчик принял зелье и не отвлекался. Перед Корвусом же появилась его собственная тарелка. — Призраку не нужно есть, пить или спать — экономия средств, — шутливо заметил Гарри, уплетая завтрак и даже не задумываясь, что это может быть реальной причиной, по которой призрак остался в школе. Он снова откусил кусочек, пользуясь паузой. Корвус и Волдеморт переглянулись, и на их лицах мелькнула хитрая усмешка. А вдруг? В конце концов, зачем призраку деньги? Конечно, Бинс продал кое-что из своих вещей, чтобы заплатить огромный штраф Хогвартсу, но это не главное. У него, наверняка, есть и другие способы раздобыть средства, не рискуя красть их из школьной казны. — Поскольку Хогвартс находится под следствием, одному из попечителей поручат разобраться с документами. У Люциуса больше всего опыта в финансовых вопросах, — задумчиво произнёс Корвус. — Полагаю, это дело доверят ему. Я не сомневаюсь, что он проверит всё вдоль и поперёк. — Я, пожалуй, возьму копию отчёта, — согласился Волдеморт. — Когда всё будет в порядке, я попрошу Люциуса изучить документы внимательнее. — Древние руны стоило бы вводить в программу раньше, — добавил Гарри, всё ещё раздражённый тем, что ему придётся ждать до третьего курса. — Даже если это факультатив, а не обязательный предмет. — Почему ты так считаешь? — спросил Волдеморт, глядя на мальчика. Он и так знал, что тот увлечён этой темой. Почти каждая вторая книга Гарри была о рунах, а набор для их вырезания, полученный на Рождество от Корвуса, он носил с собой постоянно. — Пяти лет недостаточно, чтобы по-настоящему разобраться в таком важном предмете. А он действительно важен, хотя многие его игнорируют, выбирая прорицание, — Гарри был искренне озадачен. — Маркус говорил, что некоторые слизеринцы каждый год пытаются записаться на руны, и ему приходится их отговаривать. Корвус усмехнулся: — Хм, в этом он очень похож на своего отца. — Маркус мог казаться таким же тупым, как младшие Крэбб и Гойл, но на деле это было не так. В глубине души он был заботливым, и Корвус подозревал, что из него выйдет хороший отец. — Действительно, — признал Волдеморт. Его собственный дед, хоть и был жив-здоров, уже не проявлял прежней активности. — Уроки беспалочной магии тоже стоило бы ввести сразу, пока мы не привыкли использовать палочку для всего подряд, — продолжил Гарри, не стесняясь высказывать свои мысли. — Слишком большая зависимость от палочки — это плохо. — Он знал, что в школе столько проблем, что вряд ли что-то изменится. Волдеморт и так всё это понимал — он проник в Хогвартс через Квиррелла. Корвус усмехнулся, продолжая есть и наблюдая, как Том и Гарри почти что спорят. Он не мог не заметить, что, несмотря на игривый тон, Волдеморт записывал всё, что предлагал подросток. Он относился к его идеям серьёзно, как и должно быть, ведь Волдеморт серьёзно относился к собственному образованию. — Это всё, что приходит мне в голову сейчас, — признался Гарри с задумчивым видом. — Но я уверен, что были и другие мысли… — он знал, что они были, но сейчас они не приходили на ум. — Уверен, ты расскажешь, когда вспомнишь, — усмехнулся Волдеморт. — Какие обвинения сейчас выдвинуты против МакГонагалл и Дамблдора? — спросил он у Корвуса, пристально глядя на него. — По состоянию на вчерашний вечер, против Дамблдора ничего нового не было. А вот у МакГонагалл — целый список, — ответил Корвус. — Она не только не уведомила родителей мисс Грейнджер о травме дочери, но и не проинструктировала всех магглорождённых учеников, как связаться с магическим миром в экстренных случаях. Есть намёки, что Грейнджеры собираются подать в суд. Судя по заметкам, которые Мэвис разослала вчера вечером, это весьма вероятно. — Значит, она не вернётся на работу? — уточнил Гарри, вытирая рот салфеткой. — Нет. Если только она не подмажет нужных людей и не сохранит одну из своих должностей. Но уж точно не все три, — объяснил Корвус. — Учитывая всё, что вскрылось, думаю, её уволят по окончании расследования. — На данный момент Дамблдор и МакГонагалл были формально отстранены и ожидали суда по обвинению в препятствовании правосудию и работе авроров. То, что их уволят, было вопросом времени. Оставалось только ждать, какие именно обвинения будут предъявлены в итоге. За свои преступления они проведут в Азкабане как минимум некоторое время. Чистокровное сообщество не оставит без внимания ту опасность, которую те создали для их детей, внуков и правнуков. — Но она точно не сможет вернуться на работу, правда? — переспросил Гарри. Корвус просто перечислял возможности, а не предсказывал будущее. Не то чтобы Гарри был против МакГонагалл — она хорошо справлялась, хоть, по слухам, и благоволила гриффиндорцам. Снейп делал то же самое для слизеринцев, а вот Флитвик и Спраут относились ко всем факультетам одинаково. — Не думаю, что это возможно. Но, как я уже сказал, всякое может случиться. Она была штатным профессором, — ответил Корвус. Мир не чёрно-белый, а деньги решают многое. Даже несмотря на клятвы, которые давали преподаватели, обещая выполнять свою работу наилучшим образом. Всё можно обойти, кроме, пожалуй, самих магических клятв, что делает их одновременно опасными и маловероятными. — Сколько времени потребуется, чтобы восстановить защитные чары? — спросил Гарри, положив вилку с ножом на тарелку и слегка отодвинув её от себя. Он задавал этот вопрос ещё в начале недели, но даже аврор Дэн, похоже, не знал ответа. Весь прошлый Дэн пытался разобраться в хаосе, который представляли собой защиты Хогвартса. — А, это уже обсуждалось Визенгамотом и Попечительским советом, — сказал Корвус, прервав трапезу. — Самый простой вариант — разрушить текущие чары после их документирования в качестве доказательства. Из Хогвартса вывезут всё — от магических растений до всех артефактов, кроме существ из Запретного леса. Кентавры, кстати, отказались переселяться. — Неудивительно. Они в ужасе от мысли, что не смогут вернуться, ведь они не доверяют людям, — криво усмехнулся Волдеморт. — Они ни за что не откажутся от своего дома. Будь их воля, они сражались бы и умерли за него. Это, кстати, делает их идеальными защитниками для учеников, даже если это и не было их изначальной целью. — Аврор Штраус говорит, что даже с привлечением десятков мастеров-защитников работа займёт месяцы. Фундамент нужно заново заложить, и лишь через две недели можно будет начинать укреплять его, — сообщил Корвус. — Хорошая новость в том, что они точно успеют полностью обновить защиты к началу следующего учебного года. Это долгая и сложная магия, которую нельзя торопить и в которую нельзя вмешиваться. — А в Хогвартсе есть такой специалист? — оживился Гарри, мысленно отметив, что нужно будет изучить основы защиты от тёмных искусств, когда выдастся время. — Нет. Чтобы получить такую квалификацию, нужно пройти обучение у мастера, — объяснил Корвус. — На это уходит до четырёх лет, если только не учиться на практике, что очень рискованно как для ученика, так и для окружающих. Всё зависит от места и выбранного метода защиты. — Почему в Хогвартсе нет профессора, у которого можно было бы этому учиться? — не унимался Гарри. — Разве это невозможно? — Раньше такая возможность была, — сказал Волдеморт, и его тон стал мрачным. — Но в год моего выпуска программу закрыли. — Диппет, старый директор, был слишком подвержен влиянию — и его, и Дамблдора, — что не могло не раздражать. Волдеморт планировал спросить профессора защиты, не возьмёт ли он его в ученики, чтобы остаться в школе и в будущем занять его место. Ходили слухи, что профессор как раз собирался на пенсию. Дамблдор застал Тома за чтением книги на эту тему, и на следующий день Диппет объявил о закрытии программы. Совпадение? Вряд ли. — О, — только и сказал Гарри, понимая, почему Волдеморт произнёс слово «закрыли» с такой зловещей интонацией. — Он тебя действительно невзлюбил, да? — осмелился добавить мальчик. — Интересно, из-за того, что ты был наследником Слизерина и имел формальное право голоса в Хогвартсе, или потому что ты был тёмным? Или, может, и то, и другое? — Нет, — резко ответил Волдеморт. — Он возненавидел меня с самой первой встречи в приюте. Я же, в свою очередь, ненавидел его — особенно после того, как он вернул мои «сокровища» их прежним владельцам (а я забрал их не просто так) и стал мне угрожать, пусть и неявно. Если бы я тогда лучше знал о своём наследии… О, я знал, но не о том, что могу влиять на Хогвартс. Иначе я бы ни за что не ушёл, что бы там ни говорил Дамблдор. Я был слишком самодовольным и высокомерным, чтобы копнуть глубже, и просто упивался осознанием, что я — наследник Слизерина. Гарри просто кивнул, показывая, что понял. — Ты готов идти? — спросил Корвус у Гарри, пытаясь разрядить обстановку. — Да, коробка на кухне. На этот раз я испёк для них другое печенье, — заявил Гарри. Он знал, что братьям было всё равно, что он принесёт, лишь бы это не было похоже на ту бурду, которой их кормили в Азкабане. Но Гарри хотел дать им как можно больше выбора. — Уверен, им понравится, — сказал Корвус. Он сам положил в коробку несколько их любимых с детства сладостей. Они не были шоколадными и не могли нейтрализовать воздействие дементоров, но это было нечто… по-настоящему ценное. Хорошие воспоминания, за которые можно было зацепиться, простые счастливые моменты из детства. — Да, — пробормотал Гарри с лёгкой улыбкой. Ему нравилось навещать их, это всегда было в радость. Особенно глядя на их лица, когда они хотели что-то рассказать. Сейчас им всегда было что сказать, в отличие от начала, когда они могли лишь повторять уже заезженное, и становилось только хуже. — Тогда пойдём, — сказал Корвус, отодвигая пустую тарелку. — Увидимся позже, — добавил он, обращаясь к Волдеморту, который, как всегда, пытался найти способ безболезненно извлечь крестраж из Гарри. Уже прошли недели, и он начинал смиряться с мыслью, что, возможно, извлечь его не удастся. К сожалению, они ничего не могли поделать — такова жизнь. Корвус не был уверен, как Гарри отнесётся к этой новости. — Передай мальчикам, что я их люблю, — сказал Волдеморт, тоже вставая и кивая. Несмотря ни на что, он здесь гость и с одиннадцати лет воспитывался в соответствии с нормами чистокровного общества, поэтому не позволил бы себе проявить невежливость. — Обязательно, — пообещал Корвус, пока Гарри спешил на кухню за коробкой. — Сколько ещё мы будем искать решение, прежде чем сообщим Гарри, что его, возможно, не существует? Волдеморт поджал губы, в его глазах мелькнуло раздражение. Ему не нравилось, когда что-то не поддавалось его контролю. Обычно, когда он концентрировался, у него всё получалось. Но сейчас ответ ускользал, и это его бесило. — На следующей неделе. Если я ничего не найду — сообщу ему, — произнёс он. У него были и другие дела, и он не мог продолжать эти бесплодные, изнурительные поиски несуществующего ответа. — Хорошо, — согласился Корвус. — Хотя я не удивлюсь, если он уже догадывается, что мы можем ему сказать. Уголки губ Волдеморта дрогнули в подобии искренней улыбки. — В этом ты прав, — сказал он. Мальчик был смышлёным. Волдеморт никогда раньше не встречал никого с таким острым умом. Себя, конечно, он не считал, поскольку не мог оценить себя со стороны. Все остальные казались ему такими медлительными, что в детстве и юности это невероятно раздражало. Надеюсь, Гарри не почувствует того же — его окружали люди, не уступающие ему в интеллекте, и множество книг, способных удовлетворить его любопытство. — Хочешь, чтобы я что-то спросил у ребят? — предложил Корвус. — Просто поинтересуйся, как у них дела, — Волдеморт сделал паузу, прежде чем добавить: — Однако я уверен, что Барти-младший всё ещё жив. Метка активна, просто приглушена. Как и все метки, когда мои последователи находятся у себя дома. Глаза Корвуса расширились от шока. «Это невозможно! Он умер в Азкабане, не отбыв и года своего срока!» Об этом трубили в газетах несколько недель, и новость едва не довела его до сердечного приступа. Он жил в страхе, что его сыновья могут умереть в любой момент, и он ничего не сможет с этим поделать. Даже тела он не смог бы забрать: любого заключённого, умершего на острове, бросали в общую яму вместе с останками тех, кто погиб от дементоров. Этот страх никуда не делся, но в самые мрачные дни он отступал на второй план. А таких дней не было с тех пор, как в его жизни появился Гарри. Мальчик дал ему повод продолжать жить, бороться за справедливость и надеяться снова увидеть сыновей. Он отдал бы жизнь за этого мальчика, как отдал бы за своих собственных сыновей. «Тем не менее факт остаётся фактом: Тёмная метка всё ещё активна», — сообщил Волдеморт, видя, что Корвус озадачен не меньше него. — Как и у Регулуса Блэка, а он мёртв, мы это знаем, — заметил Корвус. На самом деле его магия была активна лишь потому, что он стал инферналом. Однажды они могут это узнать, но это маловероятно. «Я узнаю, когда кто-то из моих последователей умрёт, — заявил Волдеморт. — Либо произошла ошибка, и Барти где-то на другом конце острова…» Ему было нелегко принять эту мысль. Он не ошибался — он знал, что Барти жив. Ему нужно было установить на каждого из последователей маячок, чтобы в случае чего суметь их найти. Он случайно наткнулся на сигнал прошлой ночью, пытаясь навести хоть какой-то порядок в своей магии. Камень и ритуал, возможно, вернули многое на свои места, но не исправили абсолютно всё. — Я спрошу у мальчиков, что они помнят, — предложил Корвус. Раньше он не спрашивал их об этом, но, возможно, они что-то знали… Хотя разве Родольфус и Рабастан не упомянули бы об этом раньше? — Спасибо, — сказал Волдеморт. Что бы он ни услышал, он определённо воспользуется заклинанием для определения местоположения и выяснит, где находится Барти. Затем он передаст информацию тем, кто на него работает, чтобы те забрали Барти, где бы он ни застрял на острове, и вернули туда, где он получит необходимую помощь. Он ни на секунду не сомневался, что Бартемиус Крауч-младший находится в Азкабане. Скоро всё встанет на свои места, и тогда месть будет поистине незабываемой. — А что насчёт суда над Блэком? — спросил Гарри, напоминая о себе. — Мы давно ничего об этом не слышали? — Ему было интересно, кто такой Барти и насколько он важен. «Без Дамблдора, который настаивал на процессе, дело постоянно откладывали из-за других, более неотложных проблем», — объяснил Корвус, повернувшись к мальчику, который в тот день крепко сжимал свою неизменную шкатулку. — «Конечно, это не будет длиться вечно. У Блэка есть государственный защитник, который следит за его делом — вернее, за отсутствием дела, поскольку ему не дали возможности предстать перед судом. Когда это вскроется, Министерству придёт конец». Либо до адвоката что-то дойдёт, либо его просьба о встрече будет наконец удовлетворена. — Это нормально? — спросил Гарри. Дела постоянно откладывались, и он не мог сказать, было ли это странно с точки зрения магглов или волшебников. Он не очень хорошо разбирался в том, как работают уголовные суды. — Весьма, — ответил Корвус, призывая свой плащ и накидывая его. — Время от времени случаются чрезвычайные ситуации, или же дела откладывают, чтобы у адвокатов было достаточно времени для сбора доказательств или их опровержения. — Я готов, — сказал Гарри, хотя в этом не было особой необходимости. Было ясно, что он готов идти, но это была единственная вежливая фраза, которую он мог сказать, раз уж получил ответы на все вопросы. Он был откровенно недоволен перспективой выхода Блэка из тюрьмы, но если тот невиновен, то не заслуживает сидеть там. Гарри просто не хотел в итоге оказаться с ним в одном доме. Он не знал Блэка и был счастлив здесь. — Тогда пойдём, — сказал Корвус, кивнув Тому, и они с Гарри начали свой десятиминутный путь к границе защитных чар, откуда можно было аппарировать или воспользоваться портключом. Края чар были окутаны маскирующими заклинаниями, так что, выходя за их пределы, они оставались невидимыми. Это была ещё одна мера предосторожности, которую он ввёл, чтобы избежать опасности — будь то случайные волшебники или авроры. Портключ перенёс их к двум стражникам, и Гарри автоматически протянул свою коробку для досмотра. «Мне кажется, или здесь стало теплее?» — Гарри огляделся. Может, сырость испаряется? Или Министерство работает над улучшением условий в Азкабане, не прибегая к законодательным мерам? Маловероятно, но спросить стоило. «Стало немного теплее», — согласился второй охранник, которому это очень нравилось. Согревающие чары на одежде помогали не так уж сильно, особенно когда в помещении, где они находились, было очень холодно. Это был один из многих недостатков работы, но, по его мнению, зарплата того стоила. Тем более теперь, когда они не были постоянно окружены дементорами. Хотя из-за того, что заключённые стали сильнее, он чувствовал себя рядом с ними немного не в своей тарелке, но выполнял свою работу, как и ожидалось. — Я так и думал, — сказал Гарри, забирая коробку, которую ему вернули. В воздухе витал аромат приготовленного им печенья, от которого у обоих волшебников-охранников заурчало в животе. Гарри ухмыльнулся и предложил им угоститься, на что они, слегка растерянные, согласились. — Спасибо, — сказали они, слишком голодные, чтобы вежливо отказаться. Корвус едва сдержался, чтобы не закатить глаза, гадая, что задумал этот мальчишка. Он ничего не делал, не припрятав что-нибудь в рукаве, по крайней мере, не без скрытого умысла. Мальчишка определённо был слизеринцем, выдающим себя за когтевранца. — Не за что, — ответил Гарри на ходу. Охранник поспешил за ними и открыл дверь, чтобы Гарри и Корвус могли войти в переговорную, где уже сидели Рабастан и Родольфус с обычным разбавленным горячим шоколадом. — Привет! — радостно поприветствовал он их, уже доставая приличную чашку горячего шоколада и тарелку с едой, которая так и норовила вывалиться. Охранник автоматически закрыл за ними дверь, чтобы они могли уединиться. Он уже привык к этому распорядку. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Рабастан Гарри, интересуясь его здоровьем. Он выглядел бодрым, но знал, какие зелья принимает мальчик. Он понимал, насколько плохо тому на самом деле, несмотря на прошедшее время. К сожалению, зелья не творят чудес и не могут исправить последствия десятилетнего лечения одним лишь зельем. Он уже пускал слюни при виде еды, которая стояла перед ним. Родольфус обнял отца, затем то же самое сделал Рабастан, всё ещё ожидая ответа от Гарри, который уже уселся. — Я в порядке, теперь я могу тренироваться больше, чем раньше, — ответил Гарри. Конечно, до того момента, пока его снова не свалит с ног. — А вы двое? Как дела? — спросил Корвус сыновей, критически глядя на них, пока они садились. — В последнее время мне стало легче мыслить яснее, — признался Родольфус, и на его лице отразилось облегчение. Он взял пластиковую вилку и начал есть то, что стояло перед ним на тарелке. Это была вторая по популярности часть дня. Когда дело доходило до еды, его отец, несомненно, был на первом месте, и брат, без сомнения, чувствовал то же самое. — А с остальными ты разговаривал? — спросил Корвус, переходя к сути вопроса и давая им время между вопросами откусить и проглотить. — Нет, — Родольфус покачал головой. — Они всё ещё немного не в себе, но приступы… безумия становятся всё реже. «Безумием» они называли те моменты, когда заключённые кричали до хрипоты после того, как дементоры высасывали из них все силы. Было заманчиво уйти в себя, и он, честно говоря, не удивился бы, если бы люди так и поступили. — А Беллатриса? — спросил Корвус, нахмурив брови при упоминании её имени. — То же самое, — ответил Родольфус. — Никаких признаков улучшения… Но когда её поместили сюда, она ещё не была «серпом», так что стало только в десять раз хуже. — Рабастан, ты был ближе всех к Барти, верно? Ты мог видеть его камеру из своей? — спросил Корвус, и Гарри слегка оживился и прислушался. Он слышал, как Волдеморт и Корвус говорили о нём, и знал, что он друг Рабастана, Родольфуса и Беллатрисы, поскольку в тот день был с ними, но это всё, что он знал. — Да, мог бы, — с грустью ответил Рабастан. Он не мог смириться с тем, что Барти так быстро угас и умер так скоро. — Можешь ли ты вспомнить что-нибудь из того времени? — спросил Корвус. Родольфус приподнял бровь, недоумевая, почему отец спрашивает брата о таком… ведь должна быть какая-то причина. — Например, что? — безучастно спросил Рабастан. Всё их пребывание здесь слилось в одно длинное воспоминание, в котором смешались страдание, тошнотворный страх и холод. — Визиты, его поведение, говорил ли он? Всё, что могло быть необычным до этого момента, — уточнил Корвус, дав ему список вопросов, над которыми нужно подумать и на которые нужно ответить. — Эм, его отец приходил за несколько дней до того, как это случилось, и после этого он, кажется, стал другим… но разве мы все не становимся другими после этого? Безнадёжность просто просачивается внутрь. Думаю, он не ел, но пил — отец приносил ему воду во фляге, — сказал Рабастан. Он вспомнил, как остальные выпрашивали у него воду, но им хватало только на то, чтобы выжить. — Через несколько дней он умер, его унесли дементоры. — И это точно был он? — спросил Корвус. — Ну да, похоже на него, — ответил Рабастан. — Что происходит? Почему ты спрашиваешь о Барти? — Наш гость считает, что он жив, и метка говорит ему об этом, — довольно легко объяснил Корвус. — Я не сомневаюсь ни в его вере, ни в его заклинании. — Значит, этому должно быть какое-то объяснение, но какое — оставалось только гадать. У Рабастана перехватило дыхание, в груди расцвела надежда. — Жив? — выдохнул он. Мерлин, он надеялся, что так и есть. Это было бы чудесно. — Мы предполагаем, что это так, пока не выяснится обратное, — объяснил Корвус. — Хотя визит его отца вызывает большие подозрения. Бартемиус едва ли покидал Министерство, чтобы отправиться домой, не говоря уже о том, чтобы навестить сына на острове после того, как он его оклеветал. — Наверное, хотел напоследок сказать что-то гадкое, — усмехнулся Рабастан, и на его лице появилось уродливое выражение. Он ненавидел Бартемиуса Крауча так же сильно, как и его сын, и слышал о нём всё… да и как иначе? — Кстати говоря, в Хогвартсе новый директор, и так уж вышло, что он — лорд Слизерин, — сказал Гарри, пытаясь сдержать смех при виде их лиц, но в итоге расхохотался. Это было слишком забавно. Если бы у Волдеморта был ребёнок, Гарри никогда бы не стал наследником Слизерина, потому что Волдеморт был старше. Он был законным лордом поместья и заявил на него права. Не то чтобы его это сильно беспокоило, но он не мог себе представить, каково это — иметь дело с поместьями Поттеров, Блэков и Слизеринов. Это был бы ад на земле. — Ты, чёрт возьми, шутишь! — выдавил из себя Родольфус, непривлекательно разинув рот. Его собственный отец, предатель по натуре, прятал ухмылку, словно его забавляло их потерянное самообладание. — Отец? — спросил он, словно требуя, чтобы тот сообщил ему, что Гарри жестоко ошибся. Тёмный Лорд ни за что не откажется от своего дела и не станет директором. Ни за что. — Это правда, — любезно объяснил Корвус, широко ухмыльнувшись. Такой ухмылки на его лице не было уже очень давно. — Что, чёрт возьми, произошло? — спросил Рабастан. Прошла всего неделя! Что могло произойти за неделю, чтобы Тёмный Лорд стал директором? А как же Дамблдор? МакГонагалл? Он едва мог в это поверить. — На самом деле довольно много, — признался Корвус. Он то присутствовал на собраниях, то нет, а иногда и вовсе не ходил — настолько они его раздражали. Несмотря на это, он каждый вечер получал обновления и знал, что происходит. Это произошло внезапно, но он ожидал чего-то подобного, когда в школу вызвали инспекторов. — Ты знаешь о штрафе, который Дамблдору пришлось заплатить. Во время той встречи действительно обсуждали вопрос о направлении в школу инспекторов для внезапной проверки на предмет соблюдения всех стандартов. Никому не нравились ходившие слухи. Что ж, похоже, все пришли к единому мнению, и в начале недели их отправили в школу. — Хм, — пробормотал Родольфус, удивлённый и впечатлённый тем, что они наконец-то увидели Дамблдора таким, какой он есть на самом деле. Он никогда не думал, что такое возможно: Дамблдор был слишком хорош в своём деле, и почти все считали, что он родился с золотой ложкой во рту. — Они пробыли там всего час, а потом ушли и сообщили Совету управляющих, что нужно доставить Визенгамот в Министерство, — сказал Гарри, роясь в коробке и доставая напитки, которые они с Корвусом предпочитали: себе — горячий шоколад, а Корвусу — кофе. — Визенгамот? Мерлин, что же они такого нашли, что потребовалось информировать Визенгамот? — Рабастан разинул рот. Обычно всё, что касалось Хогвартса, решалось с помощью попечителей — это была их работа. Чтобы пришлось привлекать Визенгамот, нужно было серьёзно нарушить закон. — Кое-что, — продолжил Корвус, согреваясь кофе. Он был превосходен. Должно быть, Гарри наблюдал за домовыми эльфами или за тем, как он сам наливает себе кофе, или как они его готовят. — Дамблдор снял чары с медицинского кабинета в начале учебного года. Они выяснили, что студентку-маглорождённую должны были перевести в больницу Святого Мунго, но её родители не знали об этом. И, что ещё важнее, защитные чары были серьёзно повреждены, и если бы они сработали… это привело бы к катастрофическим последствиям: у тех, кто ещё не достиг совершеннолетия, отняли бы магию. Родольфус и Рабастан затаили дыхание, потрясённые до глубины души тем, что услышали. Даже они не могли себе представить, насколько всё серьёзно, и поняли это, лишь услышав, что в дело вмешался Визенгамот. — И сильно ослабили бы тех, кто достиг совершеннолетия, — добавил Гарри, прекрасно осведомлённый обо всём, что произошло. На этот раз братья потеряли дар речи. — В отношении Дугласа Доджа и Криса Армитиджа проводится расследование, — мрачно продолжил Корвус, уже не пытаясь шутить. — Они десятилетиями подписывали отчёты о том, что защитные чары находятся в идеальном рабочем состоянии, в соответствии со своими обязанностями. Их отстранили от работы до завершения официального расследования, чтобы выяснить, виновны они или нет. — Если да… то помоги им Мерлин, потому что никто другой не поможет. Всё Министерство было в шоке. — Вот как он получил эту работу, — пробормотал Рабастан, всё ещё не оправившийся от потрясения, вызванного тем, во что превратился волшебный мир. — Но зачем? Зачем ему становиться директором? Это не имело смысла. Изменились ли его цели? Хотел ли он по-прежнему того же? — Не навсегда, — ответил Гарри. — Он просто хочет кое-что изменить и выбрать достойного заместителя директора, который не будет сторонником маггловского образования и не будет делать то же, что и Дамблдор. Даже Корвус был поражён, услышав это. — Ты спросил его, что он собирается делать? — его голос слегка дрогнул, и он не мог понять, то ли он впечатлён хитростью Гарри, то ли шокирован его дерзостью. — Да, — просто ответил Гарри, как будто задавать вопросы Волдеморту было в порядке вещей. — И он ответил? — В этот момент голос Родольфуса был очень похож на голос его отца. Никто не смел задавать вопросы Тёмному Лорду или сомневаться в его намерениях. Никто. И всё же он, судя по всему, ответил Гарри Поттеру? Что, чёрт возьми, происходит? Почему Поттер? Неужели он станет новым заместителем? Неужели ветер дует в эту сторону? Даже заместители не смели задавать вопросы Волдеморту и получать ответы. — Да, — ответил Гарри. О, он был далёк от наивности и глупости. Он знал, что они шокированы, и понимал почему. Он не испытывал ни удовлетворения, ни самодовольства от того, что у него хватило смелости задавать вопросы, но он считал, что именно поэтому Волдеморт решил ответить. Также помогало знание того, когда и где задавать вопросы. Он не был каким-то особенным, не было никакого секрета в том, почему он получал ответы. Если бы они выбрали подходящий момент, чтобы задать вопрос, они, вероятно, тоже получили бы ответ. В зависимости от того, как они задавали вопрос. — Что ещё он сказал? — спросил Корвус. Он был удивлён, что Том согласился на эту должность, ведь она не соответствовала тому, чем он хотел заниматься. Однако Том знал, чего хочет, так что если он взялся за это дело, значит, у него была на то веская причина. Теперь он узнавал, что это была временная работа. На какой срок? Почему? Судя по всему, Гарри знал ответы на эти вопросы. Как часто они разговаривали? О чём они говорили? И не ревность ли это, которую он испытывал? Ему лучше поскорее с этим разобраться. Гарри покачал головой: — Не особо. Просто он хотел, чтобы Хогвартс снова получил международное признание и стал одной из лучших школ. — Удивительно, но Хогвартс не получил международного признания, несмотря на то, что утверждали все его ученики. Они не только постоянно получали самые низкие оценки, но и не получили международного признания, в отличие от времён бывшего директора. Какими бы предрассудками ни обладал Дамблдор в отношении Хогвартса… он никогда не позволял им включать школу в списки. Всё было не так, как раньше, когда школой руководил Диппет. Тогда ожидания были гораздо выше. Гарри был удивлён, услышав это, и провёл собственное расследование. — Для этого придётся потрудиться, — восхищённо сказал Родольфус. Возможно, однажды волшебная Британия станет чем-то, чем можно будет гордиться. Тёмный Лорд просто шёл другим путём, и Родольфус не был уверен, как к этому относиться. Что он мог сделать? Какой от него был толк, если не было сопротивления и Тёмный Лорд намеревался действовать мирно? Было ли ему место в этом новом мире? Насилие было всем, что он знал, всем, что он знал по эту сторону, несмотря на то, что отец говорил ему, что так было не всегда. Он был пехотинцем, он знал это, знал своё место. — Да, и когда ты освободишься, ты нам поможешь, — решительно заявил Гарри, упрямо выпятив подбородок. Он вытащит их отсюда, чего бы ему это ни стоило. Они выйдут отсюда свободными людьми. У него уже была нужная информация, а это означало, что Блэку предстоит суд, которого он не хотел… но на самом деле это было неизбежно. Это также означало, что он может оказаться рядом с Сириусом Блэком, и Корвус ничего не сможет сделать, кроме как рассказать всё. Но даже в этом случае Гарри увидит их только в субботу. — О? Как так? — сухо спросил Родольфус, забавляясь и просто подыгрывая ребёнку. У него в животе всё перевернулось: неужели что-то отразилось на его лице? У Родольфуса мурашки побежали по коже от мысли, что даже одиннадцатилетний ребёнок всё ещё может видеть его насквозь. Чёрт бы побрал Азкабан, он хотел бы вернуть свои ментальные щиты и способность скрывать эмоции. К сожалению, они были настолько сильными и внезапными, что он не смог сдержать их проявление на своём лице. Он взглянул на отца и увидел на его лице любовь. Корвус был настолько очарован мальчиком, что Родольфус должен был бы ревновать, но вместо этого почувствовал облегчение. — Поскольку у тебя и Беллатрисы есть свои места, которые остаются незанятыми, чем больше у нас мест, тем выше шансы получить хоть какие-то голоса, — заметил Гарри. Он уже знал всё, что ему нужно было знать. Корвус не мог использовать эти места, даже по доверенности, пока с его имени не снимут все обвинения и пока они не вернутся к семье Лестрейнджей, к Родольфусу. А места Беллатрисы принадлежали Родольфусу, поскольку он был её мужем. Даже Гарри не мог использовать эти места как лорд Блэк. Или скоро станет лордом Блэком. Это не работало, как и его неспособность вернуть хранилище Беллатрисы. Да, было просто ужасно, что этот мальчик так хорошо умел читать людей.