Контракт

Прошло три недели с момента отстранения Альбуса Дамблдора от должности директора Хогвартса вместе с его заместительницей Минервой МакГонагалл. Не то чтобы в школе кто-то особенно возмущался — подробности все узнавали из «Ежедневного пророка», по крайней мере, те, кто получал газету. Большинство первокурсников газет не выписывали, поэтому пребывали в неведении, если не считать писем, которые массово рассылались родителям. В них сообщалось о событиях, связанных с закрытием Хогвартса, а также давались советы по обучению детей в этот период и идеи, как вернуть их в «школьную среду», так сказать. — Полагаю, у меня есть идея насчёт обучения детей, — произнёс лорд Слизерин мягким, успокаивающим голосом, глядя на Визенгамот и Совет магов с видом царственного властителя. Это вполне соответствовало его имени — Аврелий Адамос-Слизерин. Он сменил фамилию, официально приняв титул и владение поместьем Слизеринов. Иначе претендовать на наследие было бы невозможно. — В таком случае, слово за вами, лорд Слизерин, — разрешил главный колдун, позволяя волшебнику изложить свою идею. Он и сам был измотан: в одной комнате собралось столько людей, а споры были столь ожесточёнными, что уже начиналась мигрень. «Временную школу можно организовать в «Дырявом котле» или в специально возведённом здании на Косом переулке, — начал лорд Слизерин. — Те, у кого уже есть наставники, сами решат, отправлять ли детей в эту начальную школу. Близость к магловскому Лондону позволит родителям-магглам оставлять отпрысков в «Дырявом котле» на весь день и забирать вечером. Уверен, профессора Хогвартса не стали бы возражать против такого временного решения». Он изо всех сил старался не выдавать отвращения к маглам, чтобы не расстраивать чистокровных и не отталкивать остальных. «Одна комната? Но что с ней делать?» «Согласен, это бесполезно!» «Нам понадобится как минимум двадцать комнат!» «На Косом переулке едва ли найдётся подходящее место!» «У нас есть возможность расширять помещения, а вы мыслите как маглы», — усмехнулся Люциус, даже не пытаясь скрыть своё презрение. Ему и не нужно было это скрывать. — Он совершенно прав, — поддержала мадам Боунс. — Мы мыслим слишком узко. Нельзя отвергать все идеи, иначе ничего не добьёмся. Она сняла монокль и устало потёрла глаз. Все присутствующие были измотаны и жаждали поскорее закончить заседание, чтобы наконец поспать. «А как насчёт одного из пустующих магазинов? — предложил Корвус. — Там будет как минимум пять комнат, даже без расширяющих чар». Он выдвинул эту «идею» так, будто только что её придумал, хотя на самом деле это была тщательно спланированная манипуляция. Визенгамот и Совет магов оказались крайне предсказуемы. «На Косом переулке, полагаю, сейчас пустуют два магазина. На Тисовой — ещё больше, но, думаю, мы все согласимся, что это не подходит для студентов». Корнелиус Фадж произнёс это с важным видом, будто предложил гениальную идею, достойную аплодисментов. — Действительно, — иронично отозвался Люциус, едва заметно дрогнув губами. Его небрежное замечание лишь подтолкнуло Корнелиуса к нужному выводу. «Тот, что рядом с кондитерской, — самый большой. Другой не подходит, — откликнулся кто-то из Совета магического отдела. — Раньше там была старая редакция «Ежедневного пророка», значит, там есть кабинеты, возможно, два или три?» Настоящие кабинеты были только у начальства, остальные же работали в общем зале. «Совершенно верно, это идеально!» — поддержал другой голос из совета. «Дополнительное преимущество в том, что проход короткий, а значит, Косой переулок не будет постоянно переполнен студентами», — задумчиво заметила мадам Боунс. Как и «Сладкое королевское патиссерье», старая редакция «Пророка» находилась всего в трёх дверях от входа на переулок. «Нам нужно будет установить время их выхода, чтобы не мешать другим посетителям». «Учитывая, что студенты будут покупать что-то на переменах и во время обеда, доходы магазинов вырастут, а не снизятся, — протянул Люциус. — Даже если некоторые посетители станут избегать Косого переулка в часы скопления студентов». В любом случае, после открытия Хогвартса магазины снова потеряют этот доход. Самые прибыльные месяцы для них — август и сентябрь, когда студенты закупаются перед началом семестра. Хогсмид же всегда был отличным местом для бизнеса. «Сотни студентов не поместятся в этом здании, даже с расширяющими чарами», — раздражённо заметил Дож, и на этот раз он был прав. Места действительно не хватило бы. «Может, ученикам с пятого по седьмой курс заниматься в Министерстве магии? — предложил лорд Слизерин. — Это очень важные годы, им понадобится вся возможная помощь для подготовки к экзаменам, которые наступят раньше, чем мы успеем оглянуться». — Ну… есть помещения, которыми мы не пользуемся, — неохотно признал главный колдун, хмурясь. — Но профессора не могут находиться в двух местах одновременно. Просить их постоянно перемещаться — слишком. Да и подходящих помещений для зельеварения и прочего у нас нет. По крайней мере, таких, где бы они никому не мешали. «Как насчёт того, чтобы поручить это будущим младшим аврорам? — последовало предложение. — Им пока нельзя работать в поле, так что это станет дополнительным заданием. Мы сможем оценить, как они справляются с неожиданными ситуациями и взаимодействуют с подростками». Обычно их всё равно нужно обучать, так что вариант идеален. «Кроме зельеварения, конечно». Какими бы опытными ни были авроры, преподавать этот предмет подросткам они не смогут — для этого нужен настоящий мастер, каковой и был в Хогвартсе. «Ингредиенты для уроков зельеварения можно закупать в магазинах, — предложил Корвус. — Это один из предметов, который невозможно перенести». Организовывать временные лаборатории было бы неосмотрительно — требовались защитные чары на случай неизбежных происшествий. «Чтобы попасть в Министерство, им понадобятся портключи. Если слишком много людей попытается войти маггловским способом, это вызовет ненужные вопросы», — добавил главный колдун. Огдену показалось, что они наконец сдвинулись с мёртвой точки. «Мы также не хотим, чтобы сюда приходило и уходило столько магглов. Не дай Мерлин, если они заблудятся, — криво усмехнулся Гринграсс. Все знали, что магглы слишком любопытны. — Особенно если они доберутся до Отдела тайн». Это должно было напугать семьи и отвадить их от идеи приводить детей в Министерство. «Создать портключ для повседневного использования не составит труда», — неожиданно раздалось согласие. Удивительно, но многие поддержали, даже те, кто благоволил к маглам. В конце концов, в этом была своя логика, и большинство согласилось, что это поможет избежать неприятностей. — Значит, договорились? — переспросил Огден. — Ученики с первого по четвёртый курс будут заниматься на Косом переулке, а с пятого по седьмой — в Министерстве магии? Раздалось несколько недовольных возгласов, но большинство согласилось. Зажжённые палочки символизировали согласие, и их было больше половины — намного больше, что позволило принять решение, пусть и временное. «Есть ли ещё возражения? Если есть, высказывайтесь!» — твёрдо произнёс Огден, окидывая взглядом зал. «А где мы найдём квалифицированного мастера рун? Или того, кто сможет преподавать арифмантику? Алхимию? Эти предметы крайне сложны». — Должно быть, вы отстали от жизни, леди Смит, — с лёгкой жалостью в голосе заметил лорд Слизерин. — В Хогвартсе уже давно не преподают алхимию. Вообще, если покопаться, окажется, что за последние десятилетия из программы исчезло множество предметов. В том числе продвинутое искусство, музыка, алхимия, занятия по беспалочной магии… я мог бы продолжать. — Он намеренно замолчал. «Но алхимия — чрезвычайно важный предмет. Конечно, она никогда не была популярна из-за сложности, но…» Леди Смит не могла поверить своим ушам. Она читала об этом в газете, но не стоит верить всему, что пишут в «Ежедневном пророке». Однако, похоже, на этот раз они были правы. — Именно поэтому я так хочу вернуть этот предмет в Хогвартс, — согласился лорд Слизерин. «Теперь я начинаю понимать, почему Хогвартс так пришёл в упадок», — недовольно пробурчал кто-то из Совета магов. «Я сам подберу преподавателей для древних рун, алхимии и арифмантики, — заявил лорд Слизерин. — Мне в любом случае нужно искать профессоров для возвращаемых предметов». Он отмахнулся, как от чего-то само собой разумеющегося, чтобы не вызывать лишних подозрений. «Сколько времени понадобится, чтобы всё организовать и запустить?» — спросил лорд Адам Гринграсс. Его дочь сводила его с ума: даже с наставниками ей не нравилось сидеть взаперти в поместье после такой свободы в Хогвартсе. «Как я уже сказал, я уже ищу потенциальных профессоров для Хогвартса… У меня на всю неделю запланированы собеседования, — ответил лорд Слизерин с лёгким раздражением, будто ему не терпелось приступить к делу, хотя в действительности всё обстояло с точностью до наоборот. Все, кого он нанимал, были более чем квалифицированны и при этом определённо находились на его стороне. Он был благодарен за собственную предусмотрительность, позволившую не клеймить всех подряд. Он отмечал лишь тех, кого считал… достойными Тёмной метки. Всё должно было выглядеть правдоподобно — эти люди не были полными идиотами. По крайней мере, не все. — Он перевёл взгляд на Дожа, который, казалось, догадывался, кто он такой. Дамблдор, без сомнения, рассказал ему. Но, судя по взгляду Дожа, старик не был до конца уверен — ведь он «сделал так много хорошего» для волшебного мира. К тому же его личина была безупречна, и вряд ли кто-то мог заподозрить, что он не тот, за кого себя выдаёт. Деньги и связи творили в волшебном мире настоящие чудеса. «Смогут ли профессора Хогвартса сразу приступить к работе с учениками с первого по четвёртый курс? — поинтересовалась леди Эбботт. — Ханна очень хочет вернуться к учёбе». Её отец полностью восстановился и занимался с ней в свободное время. «Я готова пожертвовать средства на временную школу и всё необходимое для её открытия». «Пожертвований не потребуется — здание «Ежедневного пророка» принадлежит Министерству», — заявил Люциус, не дав Корнелиусу открыть рот и с готовностью принять любые взносы. Он и так отложил достаточно средств, чтобы не беспокоиться об этом. К тому же, будь у него больше денег… что ж, подкупить его было бы гораздо сложнее. «Всё необходимое можно привезти из Хогвартса, а у учеников уже есть книги и оборудование». — Совершенно верно, это ничего нам не будет стоить, — согласился Корнелиус, ещё больше проникшись идеей, раз она не повлечёт расходов для Министерства. Хотя он был слегка раздосадован, что Люциус отверг возможность дополнительных пожертвований, которые могли бы оказаться весьма кстати. — Должен ли я сообщить своим профессорам, чтобы они вернулись к работе завтра? — спросил лорд Слизерин, довольно сверкнув глазами. «Думаю, это вполне осуществимо. Я распоряжусь, чтобы несколько мракоборцев очистили здание и подготовили его для занятий». Корнелиус поспешил согласиться, энергично кивая: «Через несколько часов всё будет готово». Он позаботится о том, чтобы там присутствовали репортёры, — это пойдёт на пользу его имиджу. Особенно если он лично поучаствует в обучении студентов — ведь это так важно. «Лаборатория займёт больше всего времени, — задумчиво заметила Амелия. — К концу недели нужно будет провести занятия по зельеварению». «Я полагаю, подготовку следует поручить Северусу Снейпу. У него чрезвычайно высокие стандарты, и я сомневаюсь, что он согласится обучать студентов в неподобающих условиях». Люциус заявил это уверенно — его дружба с волшебником была общеизвестна, и никто не стал бы оспаривать его слова. «Безопасность учеников в его классе всегда была его главным приоритетом». — Не очень-то похоже на Снейпа, — раздался озлобленный голос, и зал ответил одобрительным шёпотом. Все они слышали от своих детей или внуков, каков Снейп в Хогвартсе. «То, что он не гонится за похвалами и не старается понравиться студентам, не делает его плохим профессором. Зельеварение — крайне опасный предмет, и за время его преподавания ни один ученик не пострадал. Ни один другой профессор зельеварения не может сказать того же». Он тут же резко парировал, защищая своего друга и крёстного отца своего сына. Напомнил всем, что тот — профессор зельеварения и один из лучших в своём деле. Даже преподавая, он продолжает создавать новые зелья и совершенствовать существующие. Это мгновенно прекратило ропот. — Совершенно верно, — поддержал Гринграсс, полностью соглашаясь с ним. — Слизнорт был профессором, когда я учился в Хогвартсе, и даже с ним случались досадные происшествия. А ведь все знают, как его обожали во время работы в Хогвартсе. — Я лично сообщу об этом мастеру Снейпу, — заявил лорд Слизерин, делая вид, будто не собирается отдавать приказ или что он вообще знаком с ним. Проявляет уважение, подобающее его титулу. Записывает это новое «задание» в список дел, которых и так хватает. Никто не стал спорить — все были на стороне лорда Слизерина. Снейп и вправду не славился дружелюбием. — Я отправлю авроров сразу после собрания, — добавил Корнелиус, радуясь, что встреча близится к концу. — Могу я спросить, как продвигается расследование в отношении Дугласа Доджа и Криса Армитиджа? — поинтересовался Корвус, глядя на Эмили Монтегю, главу Совета магов и первую женщину на этом посту. Расследование передали Совету магов, в то время как Визенгамот, так сказать, занимался «более крупной рыбой». «Работа ещё не завершена, но мы обнаружили многочисленные блоки в воспоминаниях Криса Армитиджа. Сегодня он должен прибыть в больницу Святого Мунго для их снятия — в сопровождении мракоборцев. Мы полагаем, его воспоминания были изменены, и он может быть невиновен». Эмили высказалась от имени группы: «Что касается Дугласа Доджа… боюсь, таких блоков нет, и он, скорее всего, останется в заключении». Дож поморщился: они так бесстрастно говорили о его племяннике, которому в Азкабане придётся несладко. Он велел ему молчать — это была его единственная надежда, пусть и не слишком крепкая. Пока тот молчал, но Дож не знал, как долго это продлится. Все боялись Азкабана, и не без причины. — Понятно, — кивнул Корвус, поблагодарив за информацию. — Кстати, о расследованиях. Прежде чем мы разойдёмся, как продвигается проверка финансов Хогвартса? — в свою очередь спросила Эмили. Прошло уже две недели, а они до сих пор ничего не слышали. Учитывая, что нужно было изучить данные за несколько десятилетий, это никого особо не удивляло, но ответы всё равно были нужны. — Это моё расследование, — поправил Люциус Эмили, которая была уверена, что дело ведёт Корвус. Это было понятно: Корвус, вероятно, лучше всех подходил для такой работы, но у него и без того хватало дел. — Прошу прощения, — сказала Эмили, склонив голову и полностью переключив внимание на Люциуса. Остальные тоже замерли в напряжённом молчании. Все они жаждали узнать, в каком положении находится Хогвартс и сколько усилий потребуется, чтобы всё исправить. Люциус поджал губы, но признал их право знать: «Я ещё не завершил отчёт, но то, что уже есть, довольно… отвратительно». Все вздрогнули от презрения, прозвучавшего в его голосе. Что бы это ни было, дела обстояли плохо. «Со счетов Хогвартса до сих пор списываются «зарплаты» несуществующим профессорам или за классы, которых больше нет — и так десятилетиями. Например, профессору Бинсу, которому не нужны ни комнаты, ни еда, ни зарплата, всё равно продолжают перечислять средства, и, что любопытно, они оседают в хранилище, принадлежащем Дамблдору. «Это могут быть сотни тысяч галеонов в год. Сколько всего зарплат выплачивается несуществующим профессорам?» — лорд Слизерин изобразил ярость. Он был прекрасно осведомлён о результатах и на самом деле не удивился. Небольшое «разоблачение» Гарри оказалось точным, и они поручили Люциусу разобраться в этом деле. Неудивительно, что он сообщил им такие результаты. — Шесть, — с отвращением ответил Люциус. — Все они поступают в одно хранилище на имя Дамблдора. — Он и не пытался это особо скрывать, считая себя выше подозрений, да и необходимости в этом не было. Воцарилась гробовая тишина, пока собравшиеся осмысливали всё новые шокирующие подробности о характере Дамблдора. — Что-нибудь осталось? — прохрипел Корнелиус, продрогший до костей. Он всегда знал, что Дамблдор не так прост, как любит казаться, но чтобы настолько? Он и представить не мог, на что тот способен. — В личном хранилище или в казне Хогвартса? — иронично уточнил Люциус. — И то и другое, — заикаясь, произнёс Корнелиус, не в силах сдержать изумление. «Я связался с Гринготтсом, но ответа пока не получил. Однако, насколько я понимаю, ему пришлось обратиться в Гринготтс, чтобы оплатить наложенные штрафы. Скорее всего, у Дамблдора ничего не осталось». «Либо так, либо он не хотел прикасаться к этим деньгам, — предположили они. — Будем надеяться, что дело в этом!» Учитывая, сколько лет он был директором… мысль о том, что он мог воровать десятилетиями, пока школа приходила в упадок, приводила их в ужас. «Кроме того, профессора получают совсем не ту зарплату, которую должны, особенно учитывая их квалификацию и должность». Люциус признался, сильно нахмурившись. Обычно его лицо оставалось бесстрастным, но его искренне беспокоило, как мало они получают за свой труд. «Доплата за обязанности декана факультета составляет всего десять галеонов в год». Да, им предоставляли жильё и питание, да, они получали всё необходимое, но они всё равно заслуживали большего. С каждого профессора выжимали по максимуму. — Когда вы закончите отчёт? — спросила леди Эбботт, и её взгляд стал ещё мрачнее. — Мой муж хочет увидеть всё своими глазами. «Думаю, я смогу завершить полный отчёт завтра вечером, если не возникнет непредвиденных обстоятельств», — сообщил Люциус леди Эбботт. — Есть ещё что-то, что нам нужно обсудить до конца заседания? — спросил Огден, главный колдун, оглядывая присутствующих. Он был более чем готов поскорее завершить эту встречу. К сожалению, на этом его день не заканчивался: ему предстояло посетить ещё несколько совещаний. Дамблдор действительно заставил их всех попотеть. — Да, — сказал Дож, глядя на них всех одним глазом, который был прищурен сильнее другого. — Тогда говорите, — подтолкнул его Огден, взглянув на часы и дав понять, что время поджимает. Дож появился двадцать минут назад, и главный колдун надеялся, что его вопрос не займёт много времени. «Я навёл справки: адвокат Сириуса Блэка начинает терять терпение из-за всех этих проволочек. Я хочу, чтобы была назначена дата суда, и чтобы её соблюдали, — кисло сообщил им Дож. — Вы знаете, сколько нам могут взыскать за незаконный арест? Особенно такого чистокровного, как Сириус Блэк? Если мы продолжим тянуть время, это будет выглядеть так, будто нам есть что скрывать». — Кто именно представляет интересы Сириуса Блэка? — спросил лорд Слизерин с мягким любопытством на лице, что противоречило его истинной сущности. Он чаще обращался так к Дожу просто чтобы увидеть выражение его лица — смесь отвращения и изумления. Было очевидно, что тот не мог решить, верить ли, что перед ним тот самый злобный Волдеморт, с которым он боролся десятилетиями. — Дело взял на себя Билл Клируотер, — ответил Дож, слегка улыбнувшись. Тот работал над этим делом бесплатно. Дамблдору пришлось выложить всё, что у него было, чтобы привлечь волшебника к расследованию. Он использовал старый долг в качестве компенсации. Честно говоря, Дож счёл это крайне оскорбительным. Клируотер должен был согласиться сразу — ведь его просил сам Альбус Дамблдор, а тот не стал бы просить без веской причины. — Я слышал о нём, — признал лорд Слизерин. — Он хорошо справляется со своей работой. Если Блэк невиновен, он сможет ему помочь. — Он согласился с мнением Дожа, подталкивая его в нужном направлении. — Действительно, — ответил Корвус с невозмутимым видом, скрывая растущую тревогу за маской чистокровного аристократа. Из всех адвокатов он выбрал именно его, ошибочно полагая, что тому, кто взялся за это дело, всё равно. Да и не похоже было, что он что-то делает для своего клиента. Чёрт, Гарри не обрадуется этой новости. Билл Клируотер был довольно безжалостным, просто выигрывал меньше дел, чем Антонио, поэтому все предпочитали Эббота. Шансы Антонио Эббота на победу выше, чем у Клируотера, которому просто не хватало той же хитрости и беспринципности. — Хорошо, в среду в три часа, — объявил главный колдун дату суда над Сириусом Блэком. Информация записывалась в книгу рядом с ним — она должна была появиться во всех экземплярах, и это было единственное, что они могли сделать в ближайшие недели. Придётся менять расписание других процессов, если чрезвычайная ситуация снова внесёт коррективы, а ему это крайне не нравилось — такое случалось уже слишком часто. Корвус поджал губы: даже из тюрьмы Дамблдору удавалось влиять на ситуацию. Это было неприемлемо. Как минимум, нужно было убрать Дожа из Визенгамота. Он стар, и, возможно, для старого дурака можно было бы устроить что-нибудь вроде сердечного приступа… Он перевёл взгляд на Тёмного Лорда и увидел такое же раздражение в его глазах. Возможно, тому даже не придётся действовать самому. Как только Огден поднял палочку, из неё вырвались три длинных языка пламени, испуская красные искры. Собрание было официально закрыто. Почти все встали, желая поскорее покинуть зал. К счастью, они вели себя как взрослые люди, а в зале было несколько дверей, так что все смогли выйти в разумном темпе, не доводя друг друга до раздражения и спешки. ----0 Гарри поднял голову, услышав, как открывается дверь, и положил закладку на страницу. Его зелёные глаза устремились на Волдеморта и Корвуса. «Что случилось?» — спросил он Корвуса, откладывая книгу и ожидая ответа. Он не видел их весь день, завтракал и обедал один, а ужин, судя по запахам, доносящимся с кухни, был почти готов. «Боюсь, ситуация с Сириусом Блэком только что усложнилась», — объяснил Корвус. Он никогда не обращался с Гарри по-отечески и не собирался начинать сейчас. Да, у мальчика должно быть детство, свободное от бремени, которое подчас тяготит даже самых стойких взрослых. Но то время давно прошло, и если скрывать от Гарри информацию, он просто замкнётся в себе, вместо того чтобы довериться кому-то и опереться на его поддержку. Это станет для него ещё большим грузом, чем прямое известие. — Ладно, а почему? — спокойно спросил Гарри. За последние несколько недель он почти не думал о нём. Корвус объяснил, что из-за постоянных потрясений многие судебные процессы, считавшиеся незначительными, были отложены, чтобы ускорить рассмотрение более важных дел. Родители были в ярости, узнав, в какой опасности находились их дети под крышей Хогвартса… они жаждали крови. Министерство совершенно справедливо направило её прямиком к Дамблдору и его потенциальным сообщникам. Гарри верил, что Корвус будет держать его в курсе, и это доверие оправдалось. — Суд назначен на среду, — сказал ему Корвус, усаживаясь на диван напротив, чтобы Гарри мог и дальше лежать, растянувшись, и наслаждаться теплом огня. — Я сильно сомневаюсь, что его снова перенесут. Дож указал, кто адвокат Сириуса Блэка и сколько Министерство может потерять, если тот подаст в суд. Особенно учитывая, что Блэк — один из последних наследников своего рода. Он всегда останется Блэком — если, конечно, Гарри не отречётся от него, — но лордом Блэком он уже не станет. Этот титул Гарри принял полностью и безоговорочно. Он поступил разумно, оформив всё во время встречи и с Советом магии, и с Визенгамотом. Они были бы слишком напуганы, чтобы даже заикнуться об отмене этого решения. — Так и есть? — спросил Гарри, и в его зелёных глазах отразилось сомнение. «Ты совершенно прав в своих подозрениях. Да, более чем вероятно, что Дамблдор по-прежнему действует из Азкабана. Прискорбно, что он продолжает это делать — он так просто не откажется от контроля», — согласился Волдеморт с догадками Гарри. Что он мог сказать? Мальчик был умен. К счастью, не так, как обычно умны ученики Когтеврана. Не зря на его службе было не так много когтевранцев. Книжная смекалка ничего не значила в масштабах вселенной, особенно когда ему нужна была смекалка уличная. «Как к нему могут приходить люди, не являющиеся членами семьи?» — спросил явно расстроенный Гарри. «Вполне возможно, Дож узнал, что ему говорить, от Аберфорта Дамблдора, но нужно выяснить, кто его навещает», — признал Волдеморт. «Но наши источники сообщают, что ни один волшебник не идёт на контакт, и что Альбус — последний, кого Аберфорт хотел бы видеть в тюрьме». Корвус заявил: «На самом деле, по слухам, они ненавидят друг друга уже несколько десятилетий. Однако нам не удалось выяснить, что именно произошло». А ведь это могло бы принести огромную пользу. Особенно если бы это можно было как-то использовать. Гарри сжал кулаки: «Я не хочу с ним жить». Это было очень редкое проявление гнева. Его магия отреагировала на сильные эмоции, и огонь вспыхнул, будто кто-то воспользовался каминной сетью, но это было ещё опаснее. Из камина вырвалось пламя и ударило бы Гарри прямо в спину, если бы Корвус не среагировал так быстро и не потушил огонь. Корвус побледнел и был потрясён случившимся. Он никогда в жизни не видел такой мощной вспышки случайной магии. Гарри всю жизнь реагировал на «неожиданные» события, происходившие вокруг него, и эта привычка настолько укоренилась, что он действовал, не задумываясь. Он съёжился, застыв в ожидании удара, который, как он был уверен, вот-вот последует. — Гарри! — Корвус бросился ему на помощь. Неужели огонь добрался до него? Он ранен? Ему нужно зелье? — Что за… — он растерялся и даже разозлился, почувствовав, как Том оттаскивает его назад. Волшебник даже не пошевелился, наблюдая за проявлением случайной магии и её быстротой, но на его лице было выражение глубокого понимания… Корвус не был уверен, что когда-либо видел такое выражение на лице Тома. — Он не пострадал, ты бы почувствовал запах, — резко сказал Волдеморт. Запах горелой плоти был очень характерным. Он был слишком резок, но знал, что это единственный способ достучаться до Корвуса прямо сейчас. Если ему нужны были ещё какие-то доказательства того, что Корвус считает Гарри своим сыном… что ж, теперь всё ясно. Он видел, как Корвус паниковал только из-за Родольфа и Рабастана. «Посмотри на него, он замкнулся в себе. Поговори с ним, но не трогай». Да, он знал, что может вызвать у Гарри воспоминания и заставить его ещё больше замкнуться. Корвус напрягся в руках Тома, когда до его перепуганного сознания наконец дошли слова о том, что Гарри обожжён. Миллисент, конечно, предупреждала его, что у Гарри могут случаться провалы в памяти, которые будут напоминать ему о прошлом, но он по глупости думал, что у Гарри не будет таких приступов — ведь до сих пор всё было в порядке. Однако это был его первый случайный магический выброс с тех пор, как он присоединился к волшебному миру… так что, возможно, ему следовало этого ожидать. Корвус коротко кивнул, показывая, что всё услышал и понял. Хватка Волдеморта ослабла, и тот отступил, предоставив им уединение, — редкое проявление самоотверженности с его стороны. По правде говоря, это удивило и самого Волдеморта и заставило его задуматься о собственном детстве, чего он не делал с юности. — Гарри? — тихо произнёс Корвус, опускаясь на колени перед диваном. Слова Тома крутились у него в голове. Он ни на секунду не задумался о том, что может произойти, поэтому понятия не имел, как поступить. Желание прикоснуться к нему было настолько сильным, что у него перехватило дыхание. Но он понимал, что это очень плохая идея. — Гарри, ты можешь сказать мне, кто я? Корвус не получил ответа. — У тебя не будет проблем, случайное применение магии случается со всеми, — продолжил Корвус, словно разговор шёл не только с ним. — Ты же знаешь, Рабастан вызвал свою метлу прямо в доме и в итоге разбил мраморную статую, что стояла на лестнице в паре с другой? О да, она летела так быстро, что превратилась в пыль. К счастью, её было легко починить — ведь магия не использовалась. Корвус заметил, что Гарри слегка вздрогнул, и продолжил развлекать напуганного подростка рассказами о магических способностях своих сыновей. Вариантов было много, так что ему не пришлось долго искать тему. — Ты с нами? — спросил Корвус Гарри, который стал более внимательным, но при этом ещё более застенчивым и смущённым. Гарри с трудом сглотнул. — Прости, — пробормотал он, уставившись на диван так, словно это было самое интересное, что он видел в жизни. — За что? — спросил Корвус. Он не хотел ошибиться и нуждался в подсказках, чтобы понять, как действовать дальше. Он не хотел сказать что-то не то и снова вызвать негативную реакцию Гарри. Гарри вздрогнул и, нахмурившись, взглянул на Корвуса, гадая, не насмехается ли тот над ним. — Из-за твоей случайной магии? Как я уже сказал, Гарри, такое случается со всеми, просто не так драматично, как у тебя, — криво усмехнулся Корвус, глядя на подростка. — Но ты же никогда не делаешь ничего наполовину, верно? — попытался он показать Гарри, что тот не сделал ничего плохого. Судя по всему, это был правильный подход, потому что Гарри расслабился и его щёки покраснели. — Что касается ущерба… я всегда хотел сделать здесь ремонт, — сказал Корвус, оглядываясь по сторонам. — Ничего такого, что нельзя было бы заменить. Я бы предпочёл, чтобы огонь уничтожил материальные ценности, а не тебя. Гарри улыбнулся, его улыбка была трепетной, но искренней, как всегда. «Ты не будешь наказан за случайное применение магии в любой форме. А теперь, думаю, тебе стоит принять ванну. Сегодня вечером ты можешь прийти на ужин в ночной рубашке или надеть её в постель — но только один раз». Корвус успокоил подростка. «Нушала!» — Да, сэр? — Нушала предстала перед ними, и её глаза даже не расширились при виде и запахе разрушений. — Принеси мне успокаивающее зелье, — попросил Корвус. Гарри оно точно не помешало бы. К счастью, это было одно из тех зелий, которые он мог принимать, несмотря на свой режим. Нушала поклонилась и с хлопком исчезла, чтобы выполнить просьбу хозяина. — Ну что, ты поужинаешь с нами или мне заказать ужин наверх? — спросил Корвус, сжимая руку подростка и давая ему понять, что всё действительно в порядке. Что это не какой-то трюк и он не собирается наказывать его, когда тот меньше всего этого ожидает. Гарри облизнул пересохшие губы: «С тобой». Он не хотел оставаться один — это было последнее, чего он хотел. Он слишком много времени провёл в одиночестве, запертый в шкафу. — Хорошо, — Корвус кивнул в знак согласия. Когда Нушала вернулась, он принял зелье, не поблагодарив и не кивнув в ответ, повернулся к Гарри, откупорил зелье и протянул ему. Гарри выпил его, не сказав ни слова в знак протеста. «Набери Гарри ванну, а когда он выйдет, положи на кровать его ночную рубашку, — коротко проинструктировал её Корвус. — Отложи ужин на полчаса». — Да, сэр, — и с этими словами она снова ушла. — Тебе нужна моя помощь или ты думаешь, что справишься сам? — спросил Корвус, готовый сделать всё, что нужно, чтобы Гарри пришёл в себя. — Я справлюсь, — заверил Гарри Корвуса. Ему просто нужно было несколько минут, чтобы понять, что, чёрт возьми, произошло и почему. Ему было так неловко, что он хотел убедиться, что это не повторится. К сожалению, Гарри не мог повлиять на подобные вещи.