Контракт

Среда наступила слишком быстро — как для Корвуса, так и для Гарри. Для мальчика эта неделя становилась всё хуже и хуже. Вчера Тёмный Лорд наконец признал своё поражение и сообщил Гарри, что не смог найти способа уничтожить крестраж внутри него. Однако он заверил, что Гарри ничего не угрожает и что, если что-то изменится, он немедленно сообщит. Как и ожидал Корвус, Гарри ничуть не удивился, услышав, что они ничего не могут сделать, — иначе всё уже было бы решено. «Ты в порядке?» — спросил Корвус, который после нервного срыва Гарри несколько дней назад стал ещё более заботливым и внимательным. Если уж на то пошло, Корвус, вероятно, перенёс это тяжелее всех, и происшествие стало для него тревожным сигналом о том, какой непоправимый вред нанесли Гарри Дурсли. Было довольно глупо с его стороны на мгновение поверить, что жестокое обращение, которому мальчик подвергался десятилетиями, просто исчезло, потому что он выбрался из той ужасной ситуации. Корвус уже был готов спросить, всё ли с ним в порядке, как только тот вошёл в столовую. — Со мной всё будет в порядке, — сказал Гарри, и его улыбка была немного натянутой. Он всё ещё испытывал ужас и смущение от того, что произошло несколько дней назад. Не из-за случайной магии — нет, на самом деле, слушая о подобных проявлениях у Корвуса, Волдеморта и даже братьев Лестрейндж, Гарри никогда не чувствовал себя таким… нормальным. Если уж на то пошло, это его даже позабавило настолько, что он рассказал и о своих собственных случайных всплесках магии. О последствиях он умолчал, но оба мужчины и так всё поняли. — Ты вообще спал прошлой ночью? — спросил Корвус, наблюдая, как Гарри занимает своё место. Судя по глазам, тот не спал. — Немного, — признался Гарри, и во взгляде его мелькнуло беспокойство. Корвус сдержался, хотя ему отчаянно хотелось дать волю чувствам. По крайней мере, сегодня вечером всё решится, и Гарри наконец узнает результат. Мальчика явно одолевала неуверенность, и Корвус ни за что не хотел, чтобы Гарри достался Сириусу Блэку. Даже если для этого придётся пойти на подлость, он это сделает. У него уже был с десяток предположений, почему Блэк окажется никудышным магическим опекуном. «Кажется, мы получили ответ на вопрос, как Дамблдор поддерживал связь с внешним миром», — прокомментировал Волдеморт, войдя в комнату с присущей ему царственной важностью. Это был его последний день здесь; он возвращался в своё поместье до тех пор, пока не сможет спокойно оставаться в Хогвартсе. Он был здесь лишь для удобства, пока они искали ответы и информацию о крестражах. — Да? — спросил Корвус, поворачиваясь к Тёмному Лорду. Ему самому было любопытно: они знали, что это не Аберфорт, так что оставался вопрос — как Дамблдор передавал письма и информацию, когда ему было нужно? — Похоже, у Дамблдора есть свои люди, охраняющие Азкабан. Мы опознали по крайней мере двоих, — объяснил Волдеморт, коротко кивнув Гарри, когда тот сел. — У нас есть доказательства, что кто-то получает письма и посылки. Осталось решить: поймать их сейчас или подождать, пока не опознаем всех. — Возможно, у него их всего двое; большинство остальных были наняты из-за их... симпатий, — заметил Корвус. — Надо признать, что многие занимают более высокие должности, и на то есть веские причины. Это действительно дало Пожирателям смерти некоторую передышку. — На данный момент нам неизвестны как минимум трое, — отметил Волдеморт. Он проверил всех остальных и знал, что они не помогают Дамблдору. — Как только выясним, работают они на него или нет, информация будет передана соответствующим органам. Они немедленно обыщут камеру Дамблдора, а те, кого он использовал, моментально лишатся работы. Волдеморт мельком взглянул на Гарри, который пил положенное ему на утро зелье, и его внимание привлёк блеск пузырька. — Тогда пусть дежурят посменно сегодня. Чем быстрее их найдут, тем проще будет полностью изолировать Дамблдора и не дать ему вмешаться в наши планы, — Корвус поджал губы. Мерлин, как же он ненавидел Дамблдора и его способность постоянно вставлять палки в колёса, даже находясь в заключении. Конечно, его это не удивляло, но он мог бы обойтись и без этого. Кто знает, может, он подталкивал Визенгамот к тому, чтобы Сириус Блэк получил опеку над Гарри. Он не мог пообещать мальчику, что всё будет хорошо, потому что и сам не был уверен в исходе. — Уже сделано, — самодовольно признался Волдеморт, прежде чем приступить к завтраку. Гарри последовал его примеру, но был более сдержан, чем обычно. Тёмный Лорд отправил письма своим контактам сразу же, как только ознакомился с доступной информацией. Этот путь мог занять гораздо больше времени... но, учитывая, что его полномасштабная атака провалилась... что ж, возможно, лучше действовать исподволь. — Северус уже обустроил свою лабораторию в подвалах «Ежедневного пророка», — рассеянно добавил Корвус, пока они ели, стараясь не слишком волноваться. — Его не впечатлило ни выделенное пространство, ни то, что оно было забито печатными станками. Ему пришлось уменьшить их количество на несколько десятков, и только после этого он смог начать обустраивать лаборатории для студентов. Из-за того, что он был так занят, что забыл отправить им зелья через камин, ему пришлось кое-что объяснять. Обычно он не оправдывался, но Северус счёл это непростительным. — Да, процесс прошёл более гладко , чем я ожидал, — согласился Волдеморт. Конечно, не обошлось без трудностей, но уже на второй день все они работали сообща ради общей цели, как хорошо смазанный механизм. Каждому из учеников, которые жили в мире маглов и не имели возможности добраться самостоятельно, выдали портключ для ежедневного перемещения между Косой Аллей (через «Дырявый котёл») и школой. Многие умели пользоваться сетью каминов и не нуждались в портключах. Другие, ученики постарше, рождённые в семье магглов, были рады возможности ездить на автобусе. Их распределили по годам обучения, с первого по седьмой, пока каждый не обзавёлся средством передвижения до школы. Все чистокровные ученики, кроме пяти, остались с наставниками и не вернулись в школу. — Ты уже решил, хочешь ли вернуться в школу вместе с остальными? — спросил Корвус. Поскольку занятия проходили на одном уровне и в течение дня они оставались в одном классе — за исключением зельеварения, — ему было значительно проще, чем в Хогвартсе. Ему нравилось, что Гарри был здесь, но мальчику на самом деле нравилась школа, а без Дамблдора… он мог бы приложить больше усилий. Гарри молча покачал головой. — Нет смысла строить планы, не так ли? — признался он. По правде говоря, по закону Сириус Блэк мог получить над ним опеку уже через несколько часов. Кто знает, какое влияние Дамблдор оказывает на людей… и могут ли доводы Корвуса повлиять на это решение. Тем не менее, он по-прежнему будет лордом поместья Блэков, и разве это не поразительно? Во всех отношениях, особенно в финансовом, он имел право голоса в жизни Сириуса... если только тот не отрёкся от него. Но даже в этом случае Сириус Блэк остался бы его опекуном как крёстный отец. Гарри не знал, как это работает, но был твёрдо намерен бороться за эмансипацию, если Блэк получит над ним опеку. Он был умён, теперь он знал законы и правила волшебного мира... у него был шанс бороться, чего нельзя было сказать о прошлом. — О, пожалуйста, если ты думаешь, что Корвус с лёгкостью позволит тебе уйти, то я переоценил твой интеллект, — усмехнулся Волан-де-Морт, многозначительно взглянув на Гарри. — Поверь мне, у Корвуса, вероятно, есть план на плане, чтобы обеспечить благоприятный исход. Они не собирались отдавать мальчика на сторону света, ведь кто знает, какой вред может нанести Блэк, если у него будет время. Гарри неохотно улыбнулся: — Надеюсь, что так, — и сам удивился, насколько искренней была эта надежда. Хотя ему не нравилось, когда его умственные способности ставили под сомнение (Дурсли делали это так часто, что хватило бы на всю жизнь), его тревоги и страхи не означали, что он глуп. Он не был виноват, что Волдеморт был психопатом с ограниченными чувствами. По крайней мере, у Гарри они были, пусть и приглушённые. Он не был наивен и понимал, какую опасность представляет Волдеморт, но тот был очень умен, и, несмотря ни на что, Гарри не мог не испытывать к нему некоторой симпатии. Тёмный Лорд был прямолинеен, честен и… немного пугал, но с ним было безопаснее, чем с кем-либо другим… из-за связывающей их Клятвы и того факта, что Гарри сам был крестражем. В нём была частица Волдеморта. Гарри, откровенно говоря, был самым защищённым человеком в Британии. Конечно, он об этом не знал. Остаток завтрака прошёл в более непринуждённой обстановке. Гарри поверил Волдеморту на слово, и это очень порадовало Корвуса — возможно, именно это мальчик и хотел услышать. Это была правда: Корвус собирался сделать всё возможное, чтобы Сириус Блэк не получил опеку над Гарри. Он не позволит планам Дамблдора осуществиться. А к тому времени, как Тёмный Лорд закончит, Дамблдор будет полностью изолирован от общества. Как и следовало ожидать с самого начала его заключения. — Хочешь прийти на суд и посмотреть? — спросил Корвус. Это, вероятно, избавило бы Гарри от долгого ожидания и страха. Конечно, он был бы замаскирован — Корвус не хотел, чтобы общественность узнала о местонахождении мальчика, иначе возникли бы вопросы, стоит ли ему находиться в школе. Он не хотел, чтобы пресса преследовала Гарри в погоне за сенсацией. Подумав несколько мгновений, Гарри решительно покачал головой. Нет, мысль о том, что в Министерстве его будут толкать и пихать, приводила его в ужас. Возможно, люди не хотели ничего плохого, но ему было бы очень больно, если бы кто-то толкнул его локтем, чтобы протиснуться, задел за руку или ударил по голове, ведь он был таким невысоким. Даже в галерее люди толкались, наступали на ноги. Нет, он не хотел провести весь день в таком состоянии. Хотя оставаться здесь тоже было тревожно — при мысли о том, что придётся весь день томиться в неизвестности, у него слегка сводило желудок. Он просто ждал, когда всё закончится, чтобы узнать результат. У него было много книг, которые могли бы отвлечь его, пусть и ненадолго. — Хорошо, — согласился Корвус. Он не собирался указывать Гарри, идти тому или нет. По правде говоря, он был бы не против, но никогда не стал бы ограничивать мальчика. Тому и так хватило этого у Дурслей, где Дамблдор играл роль подстрекателя. Гарри был бы в безопасности в окружении его самого, Тёмного Лорда и даже Люциуса. Конечно, они не сидели бы в одной части зала суда, но все могли бы его видеть — присматривать за ним, следить за безопасностью и знать, как идут дела. Однажды ему предстоит научиться этому, но пока можно и повременить. Корвус не мог отрицать, что был удивлён ответом мальчика. Можно было бы подумать, что Гарри захочет увидеть и услышать всё сам, но тот снова его удивил. — Не волнуйся, если мы задержимся. Нам нужно многое обсудить, и я не удивлюсь, если это займёт больше одного дня. Волан-де-Морт усмехнулся: — Лучше бы этого не было. У него были дела, требовавшие гораздо большего внимания, чем суд над Блэком, во время которого все верили, что он примет этого жалкого волшебника в свои ряды. Подумать только: Сириус и Регулус были сыновьями Ориона. Орион был могущественным, умным, образованным и уравновешенным, чего нельзя было сказать о Сириусе. Но Регулус? Регулус был похож на отца... только без его силы. С другой стороны, все, кроме Дамблдора и Гарри, были посредственными и жалкими в сравнении с ними в магическом плане. Губы Корвуса дрогнули от раздражения Тома. Если бы тот действительно не хотел присутствовать, то не пришёл бы. Его протесты были лишь для вида. Том, похоже, забыл, что Корвус знает его слишком хорошо. — Что ж, я не имею привычки опаздывать на суды и не собираюсь начинать сейчас. Я вернусь, как только смогу, — сказал он Гарри. — Будь осторожен и не забывай принимать зелья по расписанию и вовремя есть. Гарри кивнул. — Обещаю, — сказал он и действительно намеревался сдержать слово. — Хорошо, — довольно произнёс Корвус, рассеянно проведя рукой по волосам Гарри. Это было успокаивающее прикосновение, которое не причиняло боли. В последнее время он делал это всё чаще, сам того не замечая, и, похоже, осознавал это лишь после того, как заканчивал. Гарри, казалось, не возражал — ему даже нравилось. К сожалению, на этом разговор закончился: им обоим нужно было немедленно уходить, чтобы не опоздать. ----0 «Прежде чем мы начнём, есть ли какие-либо предварительные юридические вопросы?» — раздался голос главного чародея. Он обвёл взглядом собравшихся. Суд начнётся довольно скоро, а пока нужно решить формальности. «Мой клиент вообще не представал перед судом — это полный фарс. Он должен был выйти на свободу, когда стало ясно, что его вина так и не была доказана в ходе судебного разбирательства». Билл Клируотер поджал губы, его ноздри раздулись от гнева, когда он окинул взглядом членов Визенгамота, возмущённый тем, что дело вообще дошло до этого этапа. — Прибереги своё рвение на тот момент, когда твой клиент сможет увидеть, как ты его защищаешь, — усмехнулся Люциус, с откровенным презрением глядя на Билла Клируотера. Он ясно давал понять, что знает: Билл лишь притворяется, что заботится о клиенте, а на самом деле его волнуют только деньги. Билл бросил на Люциуса насмешливый взгляд, не удостоив его ответом. «Ты же знаешь, что я прав, особенно учитывая, что единственным, кто вернулся с того места, был этот никчёмный трус!» — он резким жестом махнул рукой в сторону Люциуса. — «Он даже не прошёл проверку...» — Тогда давайте перейдём к делу, хорошо? — твёрдо заявил главный чародей Огден, считая дальнейшие препирательства пустой тратой времени. А времени у них было в обрез, ведь слушания обещали быть долгими и тяжёлыми, а Билл намеренно напоминал о том, что Блэка так и не судили. Губы Билла вновь сжались, но он величественно кивнул, признавая временное поражение. — Есть ещё вопросы? — спросил Огден, оглядывая присутствующих. В ответ повисла тишина. — Тогда суд начинается. Я сейчас впущу публику, и через пять минут, с появлением Сириуса Блэка, мы приступим. Все знали процедуру, но он каждый раз повторял эти слова по привычке, следуя протоколу. Через три минуты двери распахнулись, и в зал хлынули члены Визенгамота, представители прессы, публика и все прочие заинтересованные лица. Служащие молча заняли свои места, готовясь к началу, особенно писец. — Приведите обвиняемого, — скомандовал Корнелиус Фадж, демонстративно игнорируя недовольную и раздражённую гримасу Билла Клируотера. Ему было всё равно, что тот уже высказывал своё мнение не раз. Два крепких аврора направились вглубь здания, чтобы доставить Сириуса Блэка в зал суда. Их возвращение заняло дольше обычного, и причина стала ясна, когда Сириус Блэк, шатаясь, вошёл в зал. Если бы не поддержка двух авроров... он бы уже лежал на полу. С необычайной для мракоборцев мягкостью — особенно учитывая обстоятельства — они подвели его к креслу и усадили, слегка прижав плечами. Цепи, обвивавшие кресло, зловеще загремели, но почти сразу затихли — сегодня в них не было необходимости. Сириус уже в отчаянии смотрел на собравшуюся толпу, и трудно было понять, чего он ждал — жалости или милосердия. По правде говоря, он отчаянно искал в толпе знакомое лицо, которое не было бы лицом его адвоката. Но ни одного знакомого лица не было, даже Дамблдора, что привело его в полное замешательство. Разве Дамблдор не был членом Визенгамота? Он точно был им до того, как Сириуса посадили… Может, что-то случилось? Его размышления прервал громкий звук прочищаемого горла. — Что? — прохрипел он. — Вы — Сириус Орион Блэк? — спросил Билл Клируотер, с беспокойством глядя на своего клиента. — Да, — пробормотал Сириус, широко раскрыв глаза и поморщившись от напряжения в горле. Неужели он просидел в ступоре всё это время? Мысль о том, сколько он мог упустить, просто отключившись, заставила его желудок сжаться. — Официально зарегистрированный по адресу: Хогсмид-авеню, 13, Шотландия? — продолжил Билл, не обращая внимания на трудности Сириуса с концентрацией. — Да, — снова пробормотал Сириус. Альфард оставил ему достаточно денег, чтобы снять жильё. До этого он жил у Поттеров, конечно же, у Джеймса. Поместье Поттеров стало для него спасением после побега от психологического насилия в семье Блэков. — Не могли бы вы рассказать нам своими словами, что произошло в ту памятную ночь, 31 октября, десять лет назад? — Год, который никто не забудет. Сириус облизнул пересохшие губы, но это не помогло — язык был таким же сухим. Он закрыл глаза, и на его лице, как всегда, отразился ужас того дня. Все они не подозревали, что среди них был хищник, который присутствовал там той ночью... который был побеждён той ночью. Который наблюдал за происходящим с безразличием, явно не интересуясь темой разговора. «Я, э-э-э... вышел, позволил себя увидеть в пабе «Три метлы», — сказал Сириус приглушённым, безжизненным тоном, его взгляд был пустым. — Я был приманкой, чтобы защитить своих лучших друзей. Я не был Хранителем Тайны». Он произнёс это с потухшим взором, без тени уверенности или самодовольства. Раздавшийся гул был громче десяти одновременных взрывных заклятий. Визенгамот, как и полагается, сохранял ледяное спокойствие и внимал, но публика на галерее... была потрясена и напугана услышанным. Их охватил страх, что десять лет в Азкабане провёл невиновный человек. Неужели это правда? Может ли это быть правдой? Это невозможно! Поттеры больше никому не доверились бы! Он крёстный отец Гарри Поттера! Он виновен! Он самый преданный из тех самых! Он виновен! Отвратительно! Лжец! — Тишина! — взревел Огден, каким-то чудом перекрыв гул десятков голосов. Тишина не наступила мгновенно, но постепенно голоса стихли, перейдя в шёпот, словно люди надеялись, что Огден их не услышит. — Вы будете молчать, иначе вас выведут из зала и запретят возвращаться, — твёрдо заявил он. В зале воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь скрипом дерева, когда люди снова усаживались поудобнее. — Пожалуйста, продолжайте, — попросил Билл. «Обычно в тот день я навещал Питера, но тут же понял, что что-то не так. Квартира была разгромлена. Я нигде не мог найти Питера, и у меня было очень плохое предчувствие». Сириус признался, и по его лицу скатилась одинокая слеза. Дементоры высосали из него почти все эмоции, иначе он бы не сдержался — зарыдал и не смог бы вымолвить ни слова. «Это дурное предчувствие заставило меня понять, что я знаю, где мои лучшие друзья, где Гарри, хотя не должен был. Я не должен был даже думать о Годриковой Впадине, не говоря уж о том, чтобы произносить это название. Я сел на мотоцикл и помчался туда на предельной скорости. Я понял, что опоздал, в ту же секунду, как увидел дом, объятый пламенем... а потом я увидел их...» — он с трудом выдавил эти слова, после чего горло сжалось, и он не смог произнести больше ни звука. Слушатели качали головами, явно не веря ни единому слову, слетавшему с уст Сириуса. — Согласны ли вы на применение Верitasерума, чтобы доказать свою правоту, мистер Блэк? — спросил Клируотер с самодовольным и высокомерным видом, окидывая взглядом упрямых представителей магического сообщества. Все оживились, уверенные, что их догадки вот-вот подтвердятся. Сириус Блэк был виновен, как и его тёмная, холодная душа, и он ни за что не согласится на зелье... разве только чтобы доказать свою вину. — Даю своё согласие, — ответил Сириус, и челюсти у присутствующих отвисли, а на изумлённых лицах отразились недоверие и замешательство. — Мастер зельеварения Леонард Галлахер введёт зелье, — объявили, и писец зафиксировал это. Упомянутый мастер зельеварения вышел вперёд, и когда Сириус покорно открыл рот, он капнул ему на язык три капли. Прижав пальцы к его пульсу и заглянув в глаза, чтобы убедиться, что зелье не оказывает негативного эффекта на волшебника. Удостоверившись, что зелье действует должным образом, он кивнул главному чародею и министру и отошёл в сторону. Ему оставалось лишь наблюдать и ввести противоядие по необходимости. — Как тебя зовут? — традиционный первый вопрос под действием Верitasерума. — Сириус Орион Блэк, — ответил он. — Вы были тем самым Хранителем Тайны, которого наняли Поттеры для своей защиты? — Нет, — ответил Сириус. Воцарилась гробовая тишина. — Вы предали Джеймса, Лили и Гарри Поттеров? — Нет, — повторил он. — Вы убили тринадцать магглов? — спросил Билл, хотя магическое общество и не особо заботилось о магглах. По правде говоря, если бы Блэка поймали на этом, ему повезло бы отделаться тремя-четырьмя годами. Для большинства волшебников... магглы были назойливыми вредителями, низшими существами. — Нет, — снова ответил Сириус. «Да что же это! Зелье не действует! Должно быть, так!» «Там никого не было!» «БОЖЕ МОЙ, ОН ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕВИНОВЕН!» «ОТВРАТИТЕЛЬНО!» «ПОЧЕМУ ОБ ЭТОМ НЕ СКАЗАЛИ НА ПЕРВОМ СЛУШАНИИ?!» — ТИШИНА! — снова рявкнул Огден, чувствуя, как горло саднит от напряжения. — Ещё одно слово, и я очищу зал. — Он не собирался больше это терпеть. Это был суд, а не уличное представление для потехи высшего общества. — Если не вы убили тринадцать магглов, то кто? — Клируотер бросил взгляд, полный торжества, хотя на самом деле он не боролся в суде с другим адвокатом, а по сути оспаривал решение всего Визенгамота. — Питер Петтигрю, — признался Сириус. «Он герой!» «Он пытался тебя остановить!» Все они отказывались верить, что человек, которого они почитали годами, был виновен в гибели Поттеров. Он даже получил Орден Мерлина, который был вручён его бедной матери, потерявшей единственного сына, единственную семью. От мальчика, которого нашли — а ему был всего двадцать один год, — остался лишь палец. Его больше никто не видел, он просто не мог так долго скрываться. — Кто был Хранителем Тайны Поттеров? — продолжил Клируотер, игнорируя возмущённые возгласы, хотя Огден, казалось, был готов навсегда выгнать всех из зала. На висках у него пульсировали вены, выдавая ярость из-за того, что его указания игнорируют. — Питер Петтигрю, — сообщил им Сириус. Предполагалось, что это будет он, Сириус, но он решил сыграть роль приманки, чтобы защитить друзей и семью. Они были его семьёй, его избранной семьёй. — Что произошло в ту ночь, когда вы прибыли в Годрикову Впадину? — продолжил Клируотер. Сириус закрыл глаза и ответил: «Я нашёл своих лучших друзей мёртвыми, а моего крестника — чудом выжившим. От Волдеморта на полу не осталось ничего, кроме пепла. Я был в ярости, я жаждал мести, я был полон решимости выследить Петтигрю и убить его за содеянное. Я отдал крестника Хагриду, который настаивал, чтобы отвести Гарри к Дамблдору. Я ушёл, отправился по следу Петтигрю, и он меня перехитрил». Петтигрю просто ждал его появления, как и следовало ожидать от такого предсказуемого идиота. — У меня больше нет вопросов, — заявил Клируотер, удобно устроившись в кресле и самодовольно потирая руки в предвкушении лёгкой победы. — Мистер Блэк, почему вас застали на месте преступления в состоянии маниакального смеха? — Мадам Боунс поднялась и начала задавать свои вопросы, точнее, те, что были в её, пусть и коротком, списке. «Питер оказался хитрее меня», — ответил Сириус, не вдаваясь в подробности, как и предписывает зелье. Он не мог поверить, что Питер — застенчивый, скромный, жалкий Петтигрю — смог его переиграть. Он до сих пор не понимал, почему тот присоединился к Волан-де-Морту, почему променял десятилетнюю дружбу на это дерьмо. — Вы сообщили кому-нибудь о случившемся? — спросила мадам Боунс, с ужасом осознавая весь масштаб трагедии. Они позволили невиновному человеку десять лет гнить в Азкабане. Это даже не было неправомерным осуждением — его заключили в тюрьму без суда. — Нет, — признался он. Он был в шоке от потери друзей, от предательства одного из них, а потом от того, как Питер хладнокровно убил тринадцать магглов. Он действовал на автомате, пока его не схватили авроры. Какое-то время он провёл в камерах Министерства, прежде чем его перевели в Азкабан. Больше никто не пришёл, никто не поговорил с ним о суде… его просто оставили там гнить. — У меня больше нет вопросов, — заявила мадам Боунс, отказавшись задавать остальные вопросы, подготовленные Визенгамотом перед слушанием. Ему и так задали достаточно. Ноздри Корвуса раздулись, а губы сжались в неприятной гримасе. Что ж, ему просто нужно будет высказаться, когда придёт время. Он не позволит никому добраться до Гарри, тем более Сириусу Блэку. Противоядие от Веритасерума ввёл мастер зелий. Все остальные хранили гробовое молчание, потрясённые тем, что только что узнали. Некоторые отчаянно хотели верить, что Веритасерум был поддельным, что Блэк виновен. Это значительно облегчило бы им жизнь. Но большинство всё же понимало: если он невиновен, то не заслуживает того, что с ним произошло... и уж точно не заслуживает возвращения в тюрьму. Все они знали, что в противном случае не смогут спать спокойно. — Сириус Орион Блэк, вы свободны, — провозгласила Амелия Боунс, и во взгляде её читалось сочувствие. Она не сомневалась, что адвокат подтолкнёт Сириуса к подаче иска о незаконном лишении свободы. Честно говоря, она бы его не винила: десять лет в Азкабане — это долгий срок. «Пусть он и свободен, но он не вернёт десяти лет потерянной жизни. Я требую компенсации от имени моего клиента», — заявил Клируотер, хотя не получил за это ни кната. Он делал это для Дамблдора на безвозмездной основе — это было одно из последних дел, которые он должен был сделать для старого дурака. Он мог только представить, сколько придётся вытрясти из Министерства… и подумать только, если бы он взялся за это дело как обычно, то получил бы свой процент. — Освободите трибуну! — скомандовал Корнелиус. Суд завершился, и этот вопрос не будет обсуждаться публично. Нет, подобные обсуждения — прерогатива Визенгамота, его самого и мадам Боунс. — Где мой крестник? — тут же спросил Сириус, стиснув зубы. Он не видел своего крестника десять лет. Больно было оттого, что здесь не было Ремуса… но что, если с ним что-то случилось? Его убили? Выследили и убили? Или он погиб во время неизбежной зачистки от Пожирателей смерти? Учитывая, что напротив него сидел Люциус Малфой, он сильно сомневался, что все были арестованы. Отвратительный скользкий ублюдок, должно быть, сумел выкрутиться. Все замерли, и только после того, как авроры рявкнули на них, заставив сдвинуться с места, а затем применили заклинание, их наконец выдворили из зала суда, и двери захлопнулись за членами Визенгамота, министром, Клируотером и мадам Боунс. Даже мастер зелий ушёл вместе с остальными, кто был на галерее. — И только теперь ты обеспокоился? — спросил Корвус с обманчивой мягкостью, глаза его блестели от презрения. — Где было это беспокойство, когда ты оставил его в руках Хагрида? Волшебнику, которому по закону даже не разрешено использовать магию… и у которого нет полноценного магического образования, кроме какого? До четвёртого курса? Если бы произошло нападение, никто бы ничего не смог сделать, чтобы спасти мальчика. — Мысленно он извинился перед Гарри за то, что назвал его так. Сириус побледнел и с трудом сглотнул. — Он жив… верно? — прохрипел он, широко раскрыв глаза. Он даже не допускал мысли, что его крестник может быть мёртв. Сириус был не единственным, кто побледнел, — остальные тоже изменились в лице. Очевидно, они не задумывались о том, в какой огромной опасности мог оказаться Гарри, которого защищал только Хагрид. Если бы Пожиратели смерти устроили массовое нападение, оба были бы обречены. — Он жив, да, — успокоила Амелия обезумевшего волшебника, хотя, вероятно, это было всё, что она знала о тайне, связанной с Гарри Поттером. — Думаю, нам стоит сосредоточиться на чём-то одном, например, на компенсации, — вмешался адвокат, раздражённый тем, что разговор уходит в сторону. — Деньги не важнее моего крестника! — возразил Сириус. Билл в раздражении закрыл глаза. Неужели этот волшебник совсем не думает? У него не было денег, а те, что были, Министерство конфисковало десять лет назад. Его квартира сгорела дотла, и, если он не возьмёт на себя управление поместьем Блэк, у него не будет ничего. Ни средств к существованию, ни крыши над головой… ему нужны были эти деньги… он не сможет получить опеку над своим крестником, пока у него не будет всего этого. Он сообщил об этом идиоту, но тот, похоже, думал только об одном. Он понимал, что это несправедливо, но мысли Сириуса всё ещё блуждали где-то далеко… ему было страшно даже подумать, что было бы, если бы дементоры находились рядом постоянно. — Разве никто не сообщил мистеру Блэку о положении его дел? — усмехнулся Люциус, бросив на Блэка испепеляющий взгляд. Клируотер кашлянул: — Нет, боюсь, у меня не было такой возможности. — Сириус слишком долго пролежал без сознания, а когда удалось поговорить с ним, он смог рассказать только самое важное, прежде чем авроры сообщили, что Визенгамот требует его присутствия. — В каком он состоянии? — беззвучно спросил Сириус, нахмурив брови. Что, чёрт возьми, имел в виду Малфой, когда они просто пытались отвлечь его от крестника? — О чём ты говоришь, Малфой? — его неприязнь к волшебнику была очевидна. Люциус не обиделся, скорее, по его лицу пробежала ленивая усмешка. Глаза блестели от дикого веселья, выдавая секрет, известный только им двоим. О, если бы Блэк только знал, с кем связался его «драгоценный» крестник… бросил бы он его, как бросил свою настоящую семью? Объявил бы Гарри мёртвым и отказался быть его крёстным? Ему было плевать на Поттера или Блэка… но после всего, через что пришлось пройти юному Поттеру, тот не заслуживал, чтобы его снова бросили. Хотя, судя по слухам, которые до него доходили, мистер Поттер вряд ли счёл бы это брошенностью, скорее был бы благодарен. Сириус уставился на Люциуса, озадаченный его реакцией. Обычно тот сильно обижался и огрызался в ответ. Но Сириус не понимал, что за последнее десятилетие Люциус повзрослел и теперь, находясь на службе, не собирался рисковать всем из-за того, что повёл себя как идиот с Блэком. Адвокат приблизился к Сириусу, скрыв его от посторонних глаз и, к счастью, дав ему возможность осознать то, что, как он знал, станет последним ударом. — Когда вас арестовали, у вас конфисковали все средства, несмотря на отсутствие суда. Через несколько недель после вашего заключения ваша квартира была уничтожена, как и другие квартиры, пострадавшие от пожара. — Три семьи остались без крова только потому, что им не повезло жить по соседству с Сириусом Блэком. Лицо Сириуса исказилось от ужаса, тело содрогнулось, когда он осознал масштабы катастрофы. С трудом сглотнув, он спросил: — Ч-что-нибудь… спасено? — Он уже знал ответ. Мерлин, это убивало его. Что они наделали? Что они наделали? Мрачное покачивание головой — вот и весь ответ, который он получил. Он сжал дрожащие кулаки, и от тошноты ему чуть не вывернуло на ботинки адвоката горячий шоколад, который ему дали. Мерлин, помоги ему, все его вещи… личные вещи, которые он получил от Джеймса, Лили и Ремуса… незаменимые и бесконечно ценные. Фотографии… всё. Он стал настоящим бездомным: ни денег, ни дома, ни вещей. Он в изнеможении откинулся на спинку стула, не в силах больше держать себя в руках. Они победили, они наконец-то, наконец-то уничтожили его, а то, что Дамблдора и Ремуса не было, только усугубляло ситуацию. Неужели они всерьёз считали его виновным? — Мистер Блэк? Мне продолжить? — Вопрос остался без ответа, но тем не менее был услышан. Сириус, у которого ком подступил к горлу, слабо кивнул и съёжился, желая только одного — превратиться в анимага и исчезнуть из этого мира. Эмоций было слишком много, ему хотелось и наброситься на кого-то, и забиться в угол подальше от общества. Он не сделал ни того, ни другого, а просто обмяк на стуле, чувствуя, как его в равной степени терзают поражение и отчаяние. Что он сделал такого, чтобы заслужить всё это? У него не было ничего, даже волшебной палочки, только грязная одежда, прилипшая к спине. Он не предвидел такого развития событий и думал, что у него хотя бы будет квартира и старая одежда… которая теперь наверняка окажется ему велика. Мерлин, что же такого он мог предложить Гарри сейчас? Он был без средств к существованию, полностью лишился кнутов и не имел ни единого шанса вернуть ту стабильность, которой добился за последнее десятилетие. — Я требую немедленного соглашения о выплате компенсации Сириусу Блэку за его незаконное тюремное заключение, — твёрдо заявил Клируотер, облокотившись на стол и пристально глядя на членов Визенгамота. Он ясно дал понять, что не позволит запугать себя или вывести из равновесия. — Если соглашение будет подписано сегодня, мистер Блэк согласится не обсуждать публично ни сумму компенсации, ни факт незаконного заключения, ни свою позицию по отношению к Министерству, ни давать интервью. — Это поможет людям быстрее забыть то, что они уже узнали, но его всё равно удивляло, как быстро общественность может спрятать голову в песок. Он разработал эти условия сам, поскольку они не обсуждали этот вопрос заранее, но это поможет министерству быстро принять решение. — На такие вопросы обычно уходят месяцы, — Люциус приподнял бровь, указывая идиоту-адвокату на очевидное. Немедленное возмещение ущерба? Учитывая всё, что им приходилось исправлять после Дамблдора? У них не было ни времени, ни средств на подобные выплаты, как того требовал Блэк. — Мы предлагаем разовую сделку, по условиям которой Министерство не будет подвергаться публичной критике за произошедшее, — Клируотер, как всегда, использовал тактику давления на всех, кого мог, чтобы добиться наилучшего результата для клиента. Сириусу нужны были эти деньги, чтобы начать всё сначала. — И я хочу увидеть своего крестника, — прохрипел Сириус. Он ни за что не позволит отодвинуть это на второй план. — А также опека над Гарри Джеймсом Поттером, — добавил Клируотер. Он был уверен, что они согласятся, ведь теперь им нужно было лишь минимизировать ущерб. Сириус озадаченно посмотрел на Клируотера. Тот не упоминал «опеку». На самом деле Сириус просто хотел увидеться с Гарри, и если бы тот захотел жить с ним позже, когда его положение улучшится, он бы согласился. Гарри не знал его, и последние десять лет, без сомнения, жил с другой семьёй. Однако, движимый эгоизмом, он ничего не сказал, чтобы поправить Билла Клируотера. Джеймс хотел бы, чтобы Гарри жил с ним. Точка. Он уже потерял десять лет жизни Гарри. — Компенсация, я думаю, — это то, с чем мы все можем согласиться и что можно уладить сегодня, но опека — вопрос иного порядка и не входит в нашу компетенцию, — невозмутимо произнесла мадам Боунс, бросив на Клируотера пронзительный взгляд из-под монокля. — Он не был осуждён в официальном порядке, а значит, по сей день остаётся магическим опекуном Гарри Поттера и его ближайшим родственником, — торжествующе заявил Клируотер. У них не было законных оснований для возражений — Гарри Поттер по праву принадлежал Сириусу Блэку, и чтобы оспорить это… они все нарушали бы закон. Корвус закрыл глаза и с трудом сглотнул. Да, адвокат попал в самую точку, озвучив его главную тревогу.