Контракт

Корвус действительно не хотел, чтобы волшебный мир узнал, что он взял Гарри под свою опеку. Реакция была бы… разрушительной. Он это знал, и один Мерлин ведает, какой хаос бы за этим последовал. Гарри больше не знал бы покоя. Мальчика бы подавили, сделали бы всё, чтобы настроить его против них. Душевные муки, которые за этим последовали бы… были бы невыносимы. В конце концов, он был всего лишь одиннадцатилетним ребёнком. Эта мысль всегда вызывала тревогу, но пока всё шло гладко, и он не испытывал ни волнения, ни страха, которых ожидал. — Опека? Наследник Клируотер… вы в своём уме? — недоверчиво спросил лорд Слизерин. — Мистер Блэк только что провёл десять лет в Азкабане. Он не в состоянии позаботиться даже о себе, не говоря уж о ребёнке. Ради всего святого, ему потребовалась помощь, чтобы добраться сюда! То, о чём вы просите, — верх безрассудства и глупости. Корвус внимательно посмотрел на покорное, но принявшее его слова лицо Сириуса. Возможно, Блэк окажется не таким бестолковым, как он предполагал. Стоило помнить, что десять лет в Азкабане могли изменить кого угодно. — Давайте не забудем, что он бросил своего крёстного сына, чтобы гнаться за Питером Петтигрю, — спокойно добавил Люциус. — Тот только что потерял родителей, а он подумал: «А почему бы не отдать его первому встречному?» Это неправильно. Я бы точно не хотел, чтобы такой человек был рядом с моим сыном. Никто не удивился словам Люциуса — все знали, как он оберегает наследника. Сириус поморщился, услышав это. О, как же он сожалел, что оставил Гарри, чтобы мстить. Он поступил ужасно, но им двигало лишь желание воздать тому, кто погубил его лучших друзей. Он много лет думал об этом… что было бы, останься он с Гарри, а не кинулся за Петтигрю. — Сомневаюсь, что Хагрид был для него «первым встречным», — сухо парировал Клируотер, стараясь, чтобы эти замечания не засели в головах членов Визенгамота. Он с горечью понимал, что терпит поражение: ему было приказано обеспечить Сириусу Блэку опеку над Гарри Поттером… или, по крайней мере, сделать всё возможное. — Неужели? Они были в бегах. И как вы думаете, сколько времени мистер Хагрид мог провести с наследником Поттером, чтобы ребёнок почувствовал к нему доверие? — ехидно поинтересовался Корвус. Клируотер уже открыл рот, чтобы продолжить спор, обдумывая, как лучше повернуть дело. Но всё пошло наперекосяк. — Полагаю, мы все упускаем один важный аспект, — заметил лорд Гринграсс, прекрасно осведомлённый о том, где находится наследник Поттер и насколько тот счастлив. Гарри подружился с его дочерью Дафной и вёл с ней переписку, равно как и с некоторыми другими своими друзьями. — Наследнику Поттеру одиннадцать лет, скоро будет двенадцать. Он достаточно взрослый, чтобы выбрать, с кем хочет жить. — Это верно, — кивнула Амелия. — Мистер Блэк… если вы хотите получить опеку над крёстным сыном, вам придётся пройти все положенные инстанции. Это не слушание об опеке, а суд. И, честно говоря, прямо сейчас, в данный момент, вы не получите опеку над ребёнком. У вас нет условий, чтобы считаться подходящим кандидатом для усыновления кого бы то ни было, не говоря уж о мальчике, которого так обожает всё наше сообщество. Без дома, с подорванной психикой, неспособный позаботиться о себе, без средств к существованию… над вами бы только посмеялись в соответствующем отделе. Сириус, выглядевший ещё более измождённым и потрёпанным (если это было возможно), просто кивнул. Его одолевала усталость, хотя он изо всех сил пытался сохранять бдительность и не провалиться в сон. Слушать их, вникать в сказанное — это отнимало последние силы. — Ему требуется медицинская помощь, — добавил лорд Слизерин. — Он только что провёл десять лет в Азкабане. Я предлагаю поместить его в больницу Святого Мунго до тех пор, пока он не сможет жить самостоятельно без ущерба для здоровья. По спине Сириуса пробежал холодок. Мысль оказаться в палате для душевнобольных Святого Мунго повергла его в ужас. Всегда был риск никогда оттуда не выйти. — Ни за что, — прохрипел он. В его серых глазах читался животный страх, боязнь, что они все это одобрят. — Вы намерены и дальше держать моего клиента под стражей? — рявкнул Клируотер, кипя от ярости. — Он не был бы в таком состоянии, если бы вы просто выполняли свою работу! — Не мы, наследник Клируотер, и вы это знаете. За его заключение ответственна экс-министр Миллисент Бэгнолд, — резко парировала мадам Боунс, разъярённая его обвинениями. Они понятия не имели, что натворила министр… то было смутное время, и никто не задавал вопросов об аресте Блэка. За тот период они провели столько процессов, что все они слились в один. Более того, суды часто были групповыми — из-за обилия задержанных, которых пытались изолировать, чтобы вернуть мир в нормальное состояние. — Именно! И отсюда вопрос: сколько ещё людей были незаконно осуждены в те годы? Маловероятно, что мистер Блэк оказался единственной жертвой подобного беззакония! — воскликнул Клируотер. — Мы рассмотрим этот вопрос, — твёрдо заявила мадам Боунс, бросив на него серьёзный взгляд. Она выполнит свою работу, и выполнит хорошо, сколько бы времени и процессов это ни потребовало. Она понимала, что с принятием новых законов те групповые процессы тоже окажутся под вопросом. Они были противозаконны, и защищаться министерству было нечем. Судя по разрабатываемому законодательству и тому вниманию, которое ему уделяли, сомнений в его принятии не было, и, кажется, все с этим соглашались. Даже если нет — они следовали букве закона, а закон, будь то магический или маггловский, утверждал, что это незаконно. И это было не единственное изменение за последнее время — все они касались Азкабана и обращения с заключёнными. Не все приветствовали перемены, но в Визенгамоте и Совете магов такие были в меньшинстве. — Легко заметить, что мой клиент в здравом уме, — сменил тему Клируотер. — Он в сознании, отлично понимает происходящее и не представляет опасности ни для себя, ни для окружающих. Помещать его в Святой Мунго… всё равно что снова бросить в тюрьму. Вы ему должны больше. Министерство ему должно. — Иначе его история могла бы сложиться иначе, — вступил Люциус. — Дамблдор пытался сохранить это в тайне, но в определённых кругах известно… — О чём вы говорите? — спросил Дож, уставившись на Люциуса своими бусинками-глазками. — Если верить слухам, мистер Блэк в шестнадцать лет отправил одного ученика в Визжащую хижину на встречу с оборотнем, если я правильно помню. Я мог бы уточнить, с каким именно, — ответил Люциус, бросая на Сириуса взгляд, ясно дававший понять, что он всё расскажет, если понадобится. На самом деле он никогда бы этого не сделал, но Блэк об этом не знал. Сириус с трудом сглотнул. Судя по словам Люциуса… и недвусмысленному намёку… Ремус был жив. Почему же он не пришёл? Конечно, он знал. В газетах наверняка что-то было… да и с Орденом он, безусловно, поддерживал связь. Возможно, он был близок с Гарри… а что, если ни тот, ни другой не верили в его невиновность? Что, если его крёстный сын не хотел его видеть? — Это правда, — прохрипел он. — И я сожалел об этом с того самого дня. Тогда чуть не погиб его лучший друг. Он не хотел впутывать Ремуса в это… и если бы тот оказался замешан в планах Люциуса, Гарри, без сомнения, пришёл бы в ярость. По крайней мере, Ремус мог бы быть для мальчика дядей или отцом, когда сам он не мог. — Речь не о его прошлом! — отрезал Клируотер. Все совершали глупости, не думая о последствиях… правда, в шестнадцать такое случалось нечасто, но всё же… всё шло не по плану. Дамблдор предельно ясно дал понять, что нужно сделать для погашения долга. — Использовать его юношеские ошибки против него сейчас — нечестно. — Возможно, но это говорит о проблемах с самоконтролем. Хотим ли мы, чтобы такой человек опекал наследника Поттера? — вмешался лорд Гринграсс, делая то, о чём его просили. — Я полагаю, несколько недель, быть может, месяц в Святом Мунго — это как раз то, что нужно мистеру Блэку, чтобы восстановиться и стать полноценным членом общества. Если ему помогут целители разума, у нас появятся веские основания передать ему опеку над наследником Поттером, когда придёт время. Конечно, Корвус планировал не допустить этого, но это давало им время подготовить оборонительную стратегию. Сириус нахмурился. Они говорили так, будто ему требовалось лечение у целителя разума, прежде чем он сможет приблизиться к Гарри. Внутри у него всё сжалось. Он просто хотел увидеть своего крестника … почему, чёрт возьми, все были против? Он не был плохим человеком… он не хотел причинять мальчику боль, он любил его так сильно, что именно мысли о Гарри помогли ему сохранить рассудок за все десять лет в тюрьме. Они что, намекали на обратное? Теперь ему стало ещё труднее сохранять бдительность… тело требовало сна, вопреки воле разума. — Тогда пусть целитель наблюдает за ним амбулаторно, с еженедельными визитами к психиатру! — раздражённо воскликнул Клируотер. — Наследник Поттер будет навещать его по вечерам, после школы. Жаль, что Хогвартс закрыли на карантин и занятия идут только днём, иначе он мог бы предложить, чтобы к концу учебного года Блэк поправился настолько, что Гарри мог бы жить с ним. — Кажется, вы упускаете суть: он не в состоянии позаботиться о себе, не то что о ребёнке, — протянул Люциус. Члены Визенгамота закивали в знак согласия, глядя на Клируотера так, словно сомневались в его адекватности. — Я согласен, — пробормотал Сириус, потирая усталые глаза. — Я… я согласен, — вздохнул он, словно марионетка, у которой внезапно оборвали все нити. — Что? — глаза Клируотера расширились, когда он резко обернулся к Блэку. Этого не было в планах. Он шагнул к волшебнику. — Ты с ума сошёл? — прошипел он в ярости. — Ты понимаешь, что делаешь? — Что лучше для меня и что лучше для моего крёстного сына, — тихо ответил Сириус, глядя на адвоката с глубокой усталостью. Тот тоже должен был действовать в его интересах, а они были правы: он не в том состоянии, чтобы заботиться о Гарри. Если он действительно этого хочет, ему нужно пройти через всё это — поправиться, стать здоровым. Выздороветь, пройти терапию, получить одобрение и, надеюсь, наладить связь со своим крёстным… выяснить, хочет ли мальчик жить с ним, а если нет — то хотя бы видеться. Он хотел быть частью жизни Гарри. — Ты губишь свою жизнь, — сквозь зубы процедил Клируотер, багровея от гнева. — Дамблдор приложил титанические усилия, чтобы выбить для тебя этот чёртов суд, а ты просто плюёшь ему в лицо! Сириус моргнул, уставившись на Клируотера. У него не было даже сил стереть слюну, которой тот в порыве ярости брызнул ему в лицо. Реакция адвоката была странной, но он не мог понять, почему. Даже попытка подумать об этом изматывала. Он просто хотел спать. Неужели это слишком много — просто поспать, чтобы не слышать своих самых страшных воспоминаний? — Думаю, мистер Блэк ясно высказал своё мнение… — заявила мадам Боунс. — Если только вы не предполагаете, что он в данный момент психически неспособен принимать решения, — последовал едкий, саркастичный ответ от одной из дам в Визенгамоте. Люциус подавил ухмылку: когда леди Смит злилась, она становилась настоящим мастером язвительных замечаний. Что ж, похоже, все их тревоги были напрасны. Ну, не совсем, ведь придёт время, и Блэк, вероятно, будет бороться за опеку, но до тех пор… Корвус оставался свободен и мог беспрепятственно формировать сознание Поттера. — Вы вынуждаете его! Он готов пойти на ваши условия, лишь бы получить опеку над крестником! — заявил Клируотер, обращаясь к Визенгамоту. Он не подал виду, что потерял самообладание и проговорился Сириусу о том, кто стоит за этим. — Есть множество людей, которые могли бы помогать мистеру Блэку, пока он восстанавливается вместе с мистером Поттером… — Наследником Поттером, — укоризненно поправил лорд Слизерин. Титулы требовали уважения, особенно от тех, кто чтил старые традиции. — Наследником Поттером, — саркастически передразнил Клируотер, бросив на лорда Слизерина вызывающий взгляд и не заметив холодной искры в его глазах в ответ на этот тон. — …сможет получать необходимую заботу, одновременно знакомясь со своим крёстным отцом. Он не понимал, кому бросает вызов, иначе вёл бы себя иначе. — Довольно! — твёрдо произнёс главный чародей Огден. — Ещё раз повторяю, Клируотер, это не слушание об опеке. — Они ходили по кругу, и это ни к чему не вело. Он не собирался терпеть это до ночи. — Прекратите немедленно. — Да, сэр, — сквозь зубы ответил Клируотер, не собираясь сдаваться. — А теперь давайте вынесем решение, — заявил Огден, взмахнув палочкой, чтобы изолировать адвоката и Сириуса от их слуха. — По правде говоря, не существует суммы, которая могла бы компенсировать более десяти лет незаконного лишения свободы, — нахмурившись, признал Огден. — Нет, это не так, — поправила леди Смит. — Годовая компенсация составляет двенадцать тысяч четыреста сорок девять галлеонов. Это примерно 62 000 фунтов стерлингов, а умножить на десять… получается колоссальная сумма. 682 000 фунтов. У Корнелиуса скрутило живот, его буквально захлестнула тошнота. Все они знали итоговую цифру — 136 947 галлеонов. — Все согласны? — спросил Огден, слегка удивлённый, что согласие достигнуто так быстро. — А теперь, чёрт побери, подождите минутку! Думаю, сумму стоит уменьшить, — возмутился Фадж. — Это же целое состояние. — Деньги пойдут из резервов, а не с твоего личного счёта, Корнелиус, — заметил Огден, качая головой. Честно говоря, судя по тому, как тот рассуждал о деньгах, можно было подумать, что каждый потраченный кнат — с его собственного кошелька. Люциус едва сдержал фырканье. Фадж обожал черпать из резервов, так что ему стоило быть поосторожнее. Он был не так осмотрителен, как следовало, и мог угодить в неприятности, если не остановится. Что ж, ему это было очевидно, а остальные, вероятно, просто слепы и считают, что он слишком горд, чтобы брать чужое. — Если уж на то пошло, должно быть больше. Год — это одно, но мы говорим о целом десятилетии, — проворчал Дож. Его ноющие кости начали ломить. Он был слишком стар для этого, возможно, пришла пора уходить… но мысль о том, что он подведёт Альбуса… нет, это было неприятно. — Может, поднимем сумму до двухсот тысяч? — предложила леди Эбботт. — Он прошёл через ад, и я не сомневаюсь, что мой муж легко одобрит такую сумму, несмотря на все его показные возражения. Клируотера, похоже, волнует не столько компенсация, сколько то, чтобы наследника Поттера отправили жить к Блэку. Неудивительно, что большинство это заметило. Они были неплохими наблюдателями, и складывалось впечатление, будто у Клируотера свои планы. То ли он был в восторге от мысли высказаться о «великом и могучем Гарри Поттере, Мальчике-Который-Выжил», то ли ещё что-то — никто не знал. Фадж молчал, но выглядел так, будто только что проглотил перцовую настойку: он пылал багрянцем, и казалось, пар вот-вот повалит у него из ушей. Возможно, он ошибся, пытаясь урезать выплаты, и вот результат — ещё больше денег уходит на то, чтобы ублажить Сириуса Блэка! У того и так есть поместье Блэков, зачем ему такие огромные суммы? Мысленно проклиная себя за поспешность, он угрюмо наблюдал, как они обсуждают, что тому понадобится: дом, медицинская помощь, возможно, длительный уход, зелья, целители разума, одежда и помощь в возвращении в общество, вплоть до замены всего, что было утрачено при пожаре в квартире. Это определённо не их вина! Почему они должны платить за замену этих вещей? Они спорили ещё полчаса, прежде чем сошлись на сумме в двести тысяч галлеонов. Честно говоря, это было целое десятилетие его жизни, которое уже не вернуть. Его молодые годы, целых десять лет в Азкабане, стали адом для тела и разума. В конце концов, они и сами перестали понимать, почему спорят из-за такой мелочи, ведь по закону они всё равно обязаны были выплатить ему сто тридцать шесть тысяч девятьсот сорок семь галлеонов. Это была минимально допустимая годовая компенсация. — Хорошо. Поднимите палочки, если согласны с вышеупомянутой компенсацией, — громко произнёс Огден, чтобы его услышали стоявшие позади. Ему не нужно было беспокоиться о тишине — пока они совещались, он поддерживал вокруг себя заклинание немоты. Абсолютно все подняли палочки в знак согласия. — Тогда решено, — заявил Огден. Он выпишет чек и попросит Корнелиуса немедленно подписать его, чтобы у Сириуса Блэка был доступ к средствам, пока он находится в Святом Мунго. Он также лично вручит Сириусу Блэку его ключ, поскольку тот добровольно остаётся в больнице. Ему разрешат взять с собой вещи, но всё остальное придётся заказывать по сове. Возможно, он добавит и несколько последних выпусков «Совиножора». Чары немоты вновь опустились, и все приняли официальные позы, устремив взгляд прямо перед собой. — Решено, мистер Блэк. Вам будет выплачена компенсация в размере двухсот тысяч галлеонов, — объявил Огден от лица всего собрания как главный чародей. Челюсть Сириуса слегка отвисла, будто вот-вот грохнется на пол от такой суммы. Конечно, его дядя Альфард оставил ему деньги — у того не было наследников, и он решил помочь племяннику. Этого хватило бы на квартиру и безбедную жизнь, по крайней мере, если бы Сириус был осмотрительнее. Но он всегда сорил деньгами, Джеймс же всегда его выручал, так что необходимости в осторожности не было. Эти средства очень помогли бы ему вернуться к нормальной жизни. Но они никогда не вернут всё, что он потерял… Мерлин, абсолютно всё, все личные вещи, особенные безделушки, письма от Лили и Джеймса, подарки, которые он получал все эти годы… всё обратилось в пепел. Сгорело дотла. Корвус наблюдал за Сириусом, как и большую часть процесса. В нём шевельнулось что-то вроде сочувствия. Не из-за того, что волшебника принудили к лечению, — нет. Вероятно, это было как раз то, что ему требовалось: от мужчины остались кожа да кости, и, кажется, если бы его ущипнуть, не за что было бы ухватиться — так он был истощён. Его собственные сыновья были такими же, хотя они уже немного поправились, особенно Рабастан, который теперь регулярно ел и получал пищу прямо в камеру. В Святом Мунго ему давали зелья и еду, необходимые для выздоровления. За то время, пока Блэк будет там, им следовало придумать, как сделать так, чтобы, выйдя на свободу, он не стал бороться за опеку. Это означало, что его нужно держать подальше от Клируотера и ото всех, кого Дамблдор мог подослать, чтобы заморочить ему голову ложью и манипуляциями. Включая того оборотня, Ремуса Люпина, который боготворил Дамблдора за то, что тот дал ему образование в Хогвартсе. И неважно, что больше никто не оказал ему такой милости. Жалкий, он даже не понимал, что его используют. — Пойдёмте, мистер Блэк, — сказал мракоборец, беря его под локоть, чтобы помочь подняться. Мракоборец с другой стороны сделал то же самое, чтобы тому не пришлось прилагать лишних усилий. Им предстояло сопроводить волшебника в больницу Святого Мунго, где он перейдёт под опеку целителей и колдомедиков. К счастью, не нужно было вести его через всё здание — у них при себе были портключи для экстренной доставки в Святой Мунго. Чрезвычайной ситуацией обычно считались ранения в бою или помощь тяжело пострадавшим мирным жителям. От ощущения переноса портключом из Министерства в Святой Мунго Сириуса затошнило. В его желудке не было ничего, что можно было бы извергнуть, поэтому всё ограничилось лишь мучительными спазмами. Его безвольное тело вели по коридорам больницы, и он не обращал — или не мог обращать — внимания на звуки вокруг. Он пришёл в себя лишь тогда, когда заметил название палаты. «Палата Марионы Мунго», а не палаты Януса Тики, чего он не ожидал. Авроры быстро объяснили ситуацию персоналу, которому собирались передать Сириуса Блэка. Они, конечно, знали, что он был в тюрьме, и им сообщили, что на самом деле он невиновен. Что он согласился прийти за помощью, в которой отчаянно нуждался. Они могли ответить на их вопросы, но не знали, есть ли у Блэка аллергия на что-нибудь. Или каково его истинное психическое состояние, но они не считали, что он представляет опасность для себя или окружающих. Прошло совсем немного времени, и он почувствовал, как грубоватые мужские руки, поддерживающие его, сменились более мягкими, женскими. Много лет назад он бы неустанно флиртовал с этими целительницами, лукаво ухмыляясь, но теперь всё было иначе. По их лицам он понял, что они в ужасе от его состояния. Он и сам это ощущал — порой ему казалось, что он и не человек вовсе. Просто пустая оболочка, бесчувственная и холодная, как сухая ветка, готовая переломиться в любой момент. Они продолжали что-то говорить, но Сириус не слушал. Даже слова «ванна», а затем и «еда» не могли пробиться сквозь окутавший его туман. — Гарри… — тихо пробормотал Сириус, убитый горем оттого, что ему так и не удалось увидеть его хотя бы на секунду. Как он сейчас выглядит? Последнее, что он помнил, — это маленького красивого мальчика с огромными зелёными глазами и такой же растрёпанной шевелюрой, как у всех Поттеров. Детский плач, слёзы, особый запах малыша… Мерлин, зачем он погнался за Петтигрю? — О, милый, — услышал он мягкий голос целительницы, помогавшей ему. Сорокапятилетняя женщина с материнским лицом погладила его по спине. — Когда ты немного придёшь в себя, почему бы не написать ему? Уверена, ему бы это понравилось. Вы могли бы встретиться здесь, на время посещений, правда? Сириус услышал это громко и отчётливо, словно её прикосновение придало ему сил. Он кивнул, не обращая внимания на раскалывающуюся голову. Да, он напишет Гарри. Может быть, они увидятся… может быть, тот захочет приехать. Ремус тоже узнает, что он невиновен, если, конечно, не прочитает об этом в «Ежедневном пророке» раньше. — А теперь давай снимем с тебя этот ужасный наряд и приведём тебя в порядок, переоденем во что-нибудь удобное, — сказала целительница. Её голос никогда не звучал ни весело, ни бодро, но в нём не было ни ужаса, ни отвращения. — Сначала душ, а потом, думаю, и ванну… чтобы ты как следует согрелся! — Ты промёрз до костей, — добавил другой голос, когда дверь душевой открылась и зажурчала вода. — Вы бы предпочли, чтобы вам помогли целители-мужчины, мистер Блэк? Сириус лишь вяло покачал головой. Нет. — Ладно, давай снимем с тебя это, — заявила целительница, взмахнув палочкой, и отвратительная одежда исчезла с тела Сириуса. Приглушённые вздохи едва долетели до его затуманенного сознания, но от тепла в помещении ему наконец-то стало немного лучше. Ощущение воды, стекающей по его холодной коже, окончательно разбудило его, заставив ахнуть и содрогнуться. О, как же это было прекрасно! В Азкабане он мылся редко, и вода всегда была ледяной. Поддон душа быстро наполнился отвратительной чёрной жижей, пока они смывали с него грязь, пот и бог весть что ещё, накопившееся за десять лет. К тому времени, как они закончили, по всей комнате уже клубился пар. Целительницы помогли ему выбраться — их униформа не намокла, поскольку они сделали её водонепроницаемой перед тем, как войти. Затем его опустили в ванну, и Сириус резко вдохнул. Мерлин, это было чудесно. Просто чудесно. Следующими были его волосы. Они потратили двадцать минут, чтобы распутать этот колтун, и он почувствовал, как ножницы срезают его волосы, делая их более послушными. Удивительно, но это значительно облегчило головную боль. Затем они проделали то же самое с его густой бородой и полностью сбрили её. Он больше не был похож на Дамблдора с чёрными волосами и бородой. Его по-настоящему баловали, и он чувствовал себя живее, человечнее, чем когда зашёл. Ему больше не было холодно до самых костей. — Вы с нами, мистер Блэк? — спросила целительница, внимательно наблюдая за ним, пока они обрезали его ногти на руках и ногах. — Меня зовут Сельма Селвин, я буду вашим лечащим целителем на всё время пребывания здесь. Как только закончим, мы проводим вас в вашу комнату, дадим поесть и несколько зелий. Она мысленно уже составила список необходимых ему зелий, и к тому времени, как они дойдут до палаты, этот список уже будет там. Их коллега уже ушёл с новым перечнем назначений, чтобы всё было организовано для Сириуса Блэка как можно быстрее и проще. — Да, — прохрипел Сириус. Было приятно чувствовать запах чего-то, что не было гнилью или сыростью. — Отлично, я рада это слышать. Кстати, главный чародей Огден уже побывал здесь и оставил вам посылку, ваш ключ и несколько брошюр для заказов по сове, — пояснила Сельма. — Всё это ждёт в вашей комнате. Комната у него была одноместная — лучше позволить ему самому решить, хочет ли он соседа. — Когда… я… смогу… написать… — невнятно пробормотал Сириус. — Гарри? — Он облизнул губы, что стало куда легче делать без бороды. — Как насчёт завтра? Дай себе время привыкнуть к обстановке и хорошенько выспись, а? — мягко предложила она. Она искренне сочувствовала ему, но знала, что пациенты могут разозлиться, почувствовав жалость, поэтому всегда старалась сохранять профессиональное, спокойное выражение лица. После ужина ему дадут снотворное без сновидений. Никаких «если» и «но» — он примет его обязательно. Сон был сейчас для него лучшим лекарством. Если он не заснул сразу, как только его тело коснулось матраса, то был на грани истощения — это было очевидно. Он хотел возразить, настоять, чтобы написать крёстному сыну прямо сейчас, немедленно. Но не мог выдавить ни слова… да и понимал, что даже писать не в состоянии, не говоря уже о том, чтобы попросить кого-то написать за него. Для этого нужно было говорить, а от тех нескольких слов, что он только что произнёс, у него свело челюсть… даже просто говорить было мучительно. Вместо этого он просто закрыл глаза, позволяя себе наслаждаться теплом, которое окутывало его тело. Завтра… завтра он будет в состоянии написать. Ещё он хотел знать, где Ремус, где Дамблдор… что случилось с его палочкой… получит ли он новую до того, как его выпустят отсюда… разрешают ли вообще пользоваться палочкой в отделении… но сильно в этом сомневался. Его размышления прервало громкое урчание в животе. Целительницы засуетились и вытащили его из ванны, несмотря на его слабые протестующие гримасы. Он не замёрз — они взмахнули палочками и полностью высушили его, затем одели в пижаму, которая пахла чистотой, свежестью и теплом и мягко облегала его сухую кожу. Поверх на его исхудавшее тело накинули синий халат, чтобы было ещё теплее, словно согревающих чар на нём было недостаточно. Затем на ноги надели тапочки. — А теперь отведём тебя в комнату и накормим, — сказала Сельма. Еда была незамысловатой, но она была уверена, что это лучше, чем то, что предлагали бедняге в Азкабане. Две целительницы с лёгкостью перенесли его из ванной в спальню. Они привыкли ежедневно иметь дело с пациентами и были сильнее, чем казались, а Сириус был худ как щепка, так что справиться с ним было нетрудно. В воздухе пахло рисом, картофелем и рыбным супом — теми жизненно важными питательными веществами, которые были нужны Сириусу для восстановления. В миске была скромная порция — с полбуханки хлеба. Комната была небольшой, но вполне просторной для одного человека. В ней стояли кровать, встроенный шкаф с выдвижными ящиками, стол, лампа и стул, за которым можно было есть, писать или читать, когда он начнёт восстанавливать силы. На полках можно было разместить личные вещи, а два коврика не давали ногам мёрзнуть. Большинство пациентов здесь были уязвимы, поэтому всё было продумано для их безопасности. Сириуса пришлось кормить с ложки, предварительно убедившись, что он принял зелья, одно из которых было питательным отваром. К сожалению, его руки дрожали так сильно, что он не мог есть самостоятельно. Еда просто стекала с ложки и пачкала пижаму. Кашу, которую подавали в Азкабане, было легче есть, несмотря на дрожь… но суп — совсем другое дело. Он смог съесть почти всё, а потом просто покачал головой, показывая, что больше не хочет. И они оказались совершенно правы: как только Сириуса уложили на кровать, он мгновенно провалился в сон. Тихо укрыв его одеялом, они вышли из комнаты, оставив дверь слегка приоткрытой, чтобы он не чувствовал себя запертым, как в тюрьме. Конечно, после отбоя пациентам полагалось оставаться в своих палатах, но до тех пор, пока они не представляли опасности для себя или окружающих, они могли свободно перемещаться по отделению, посещать библиотеку, гостиную, сады… -------0 — Как думаешь, можно ли хотя бы сделать так, чтобы Блэк стал нейтральным? — спросил Корвус, когда они стояли у Министерства магии, окутанные заглушающим заклинанием. Никто не слышал ни слова из их разговора, и это было к лучшему. — Блэк? — фыркнул Люциус. — Сомневаюсь. Он всегда был ярым сторонником Света. — Да, десять лет назад, — согласился Корвус. — Но Азкабан может изменить человека. Если мы сможем дать ему понять, насколько его предал Свет… а точнее, Дамблдор… возможно, он не так уж и захочет возвращаться в ряды борцов. Сириусу потребуются годы, чтобы полностью восстановиться, но сам по себе он довольно могущественный волшебник. Не такой сильный, как я, Гарри или Том, но не уступающий тебе, Люциус, — добавил он, понимая, что тому это вряд ли понравится. — Он не станет плохо думать о старом дураке, — усмехнулся Люциус. — А может, и станет, если показания будет давать Гарри, — задумчиво произнёс Волдеморт. — Чувство предательства и невозможность поговорить с Дамблдором будут терзать его. Такое предательство будет саднить, как открытая рана. — А если Гарри будет честен насчёт ситуации в своей бывшей семье, это вобьёт между ними непоправимый клин. Особенно если Блэк действительно любил своего крёстного так сильно, как утверждал. Любовь так легко обратить против кого угодно. Он знал это не понаслышке — в прошлом он делал это не раз. — Есть только одна проблема, — сухо заметил Корвус. — Гарри не проявляет ни малейшего желания познакомиться с Блэком. — Действительно, — сказал Люциус. — Это создаёт трудности. Но не его трудности — это должен решить Корвус. Он сомневался, что подросток прислушается к его совету, учитывая всё, что о нём говорили и Корвус, и его собственный сын… Гарри вряд ли стал бы слушать человека, которого едва знает. Корвус вздохнул. — Что ж, думаю, мне пора идти. Он, без сомнения, уже сходит с ума от беспокойства. — В его голосе не было и тени нетерпения, лишь лёгкая, почти ласковая досада. Люциус быстро и проницательно взглянул на старшего Лестрейнджа… и уловил это раздражение. Неужели Корвус действительно начал привязываться к мальчику? С другой стороны, он получил строгое предупреждение, которое никак не могло повлиять на его отношения с Поттером. Даже Нарцисса получила от него суровый наказ. Предупреждения, которые ни он, ни она не посмели бы проигнорировать. Взглянув на Тёмного Лорда, Люциус не увидел на его лице никаких эмоций. Очевидно, тот не был удивлён. Он сделал ещё одну важную мысленную пометку: никогда не настраивать подростка против себя. Не то чтобы он собирался это делать — он был хорошим другом Драко и никогда не стал бы вредить тому, кто стал настоящим товарищем его сыну. В отличие от таких, как Паркинсоны, которые лишь пытались повысить свой статус в его глазах, используя для этого собственную дочь, как бы отвратительно это ни было. — Я скоро свяжусь с вами, — заявил Волдеморт, и это прозвучало скорее как зловещая угроза, чем как прощание. После этого он исчез с характерным хлопком, а его вещи уже были возвращены во временное жилище, примыкающее к его поместью. Само здание было построено даже раньше намеченного срока. Его это очень порадовало, но, учитывая, сколько он им заплатил, хотелось бы думать, что они старались изо всех сил. — Тебе стоит пригласить Драко в гости, думаю, Гарри это понравится, — предложил Корвус, но в его голосе слышалась едва скрываемая настойчивость, говорившая о том, что это не просто мысль, а требование. Люциус мог считать себя «высокопоставленным» Пожирателем Смерти, но Корвус никогда не носил этой метки и считался человеком, крайне важным для Тёмного Лорда — и все это знали. — Может, поужинаем? — предложил Люциус. Его сын решил посещать импровизированную школу, которую для них организовали. Честно говоря, он не мог его винить: вкусив свободы, Драко вернулся в поместье, где не было той воли, к которой он привык, и друзья навещали его нечасто. Он знал, что сын будет очень рад этой новости. — Завтра? — Считай, что договорились, — согласился Корвус. По крайней мере, это были хорошие новости для Гарри. Тот был вполне доволен своей жизнью и счастлив. Конечно, он заслуживал гораздо большего, но Гарри научился смирению за то время, что ему пришлось пережить. Даже спустя месяцы всё здесь было для него в новинку и приносило радость. — Тогда я сообщу Драко и Нарциссе, — ответил Люциус. — Доброго дня, Корвус. — И с этими словами он тоже исчез. Корвус снял заглушающие чары и аппарировал обратно в поместье Лестрейнджей. Он улыбнулся, увидев свой дом. Он надеялся, что скоро сможет снова поприветствовать здесь своих сыновей, когда их «невиновность» будет доказана. Он предпочёл бы, чтобы они не скрывались, как того хотел Том. Ему не нужно было долго искать — он точно знал, где будет Гарри, и через пять минут убедился, что не ошибся. Гарри сидел в гостиной с несколькими открытыми книгами, усердно делая домашнее задание. Выглядел он спокойным и собранным, но, судя по тому, как резко он поднял голову, забыв о работе, ждал с нетерпением. — Как всё прошло? — спросил Гарри, затаив дыхание. Его зелёные глаза внимательно изучали лицо Корвуса, пытаясь уловить хоть какую-то подсказку. — Мистера Блэка признали невиновным в совершении преступлений, и он согласился провести некоторое время в больнице Святого Мунго, чтобы поправиться, — объяснил Корвус, присаживаясь рядом с мальчиком и аккуратно отодвигая книги, чтобы не потерять нужные страницы. — Вопрос об опеке действительно поднимался, но ему дали понять, что для этого нужно пройти все официальные процедуры. Пройдут месяцы, прежде чем он восстановится настолько, чтобы даже рассматривать такой вариант, не говоря уже о том, чтобы получить на это разрешение. — Возможно, это было лишь предположение, но Корвус верил, что так и будет. Гарри с облегчением выдохнул. — Но это только на время… он всё же может попытаться получить опеку? — Полагаю, да… если только кто-нибудь не подтолкнёт его к другому решению… — Корвус бросил на Гарри многозначительный взгляд. — Ты имеешь в виду — меня? — спросил Гарри, скривившись. — Да, — согласился Корвус. — Никогда не знаешь заранее — может оказаться, что он тебе понравится. Я не предлагаю позволить ему усыновить тебя. Просто найди с ним общий язык, позволь ему стать для тебя важным, так же, как ты стал важен для меня, Рабастана и Родольфуса. Ты можешь заботиться не только о нас, Гарри, и это не будет предательством. — На самом деле, чем больше людей окажется на его стороне… тем в большей безопасности он будет. — А если я не захочу… Дамблдор позаботится о том, чтобы Сириус сделал это, не так ли? — резко спросил Гарри. — Это весьма вероятно, особенно сейчас, пока Дамблдора не освободили, — честно ответил Корвус. — Сходи к нему несколько раз, и если тебе будет неприятно… мы найдём другой путь. — Он дал ему это обещание. Даже если для этого придётся раскрыть, кто его настоящий опекун. Ему нужно будет рассказать Гарри всю правду о том, какой станет его жизнь, если они пойдут этим путём.