Контракт

— Как всё прошло? — первым делом спросил Рабастан, как только за стражниками закрылась дверь. Он молча смотрел на отца и Гарри, жаждая узнать подробности. — Как и следовало ожидать, — ответил Корвус, пока Гарри накрывал на стол, готовя для всех завтрак и напитки. Он сел и продолжил: — Сириуса Блэка поместили в больницу Святого Мунго, где он будет проходить лечение после десятилетнего незаконного заключения. — Он пробудет там недолго. Он на удивление в здравом уме для того, кто провёл там так много времени, — заметил Родольфус. Его камера была рядом с камерой Блэка, так что он знал это наверняка. — Его разум может быть в порядке, но тело явно не выдерживает нагрузки, — возразил Корвус. Его сыновья были не намного лучше. Как только они выйдут из Азкабана, он наймёт для них личного целителя. У него был широкий выбор, даже среди тех, кто скрывался от властей. Много нейтральных и тёмных волшебников и ведьм обладали целительским даром и могли бы помочь его сыновьям. Родольфус поморщился. — Точно. — Он пытался, действительно пытался заниматься, чтобы привести тело в форму… но уставал так быстро, что сдавался почти с облегчением. К тому же из-за охранников и дементоров он не мог использовать свой кулон, как раньше, а значит, в их присутствии снова ощущал их подавляющую силу, от которой слабел на несколько часов. Последнее, чего ему хотелось после того, как он приходил в себя, — это упражняться. Но он делал, что мог, и ненавидел себя за то, каким слабым и жалким стал. — Говори за себя, — пробормотал Рабастан. Он справлялся неплохо, учитывая, что десять лет был не в форме. Он уже не был таким сильным, как раньше, и это его смущало, но что он мог поделать? Он знал, что пройдут годы, прежде чем он вернётся в норму, если они вообще выберутся отсюда. Он надеялся на это, как никогда раньше. Когда-то он думал, что они с братом умрут здесь. — Ты не выглядишь счастливым, — прямо заявил Родольфус, проницательно глядя на Гарри. — Он всё ещё может попытаться добиться опеки, — признал Гарри, и в его глазах отразилось беспокойство. — И это плохо? — с иронией спросил Родольфус. — Кому-то не всё равно? — Я просто снова окажусь в исходной точке, — нахмурился Гарри. Ему показалось, что Родольфус намекает, будто ему стоит уйти с Блэком. Он вообще не знал, как к этому относиться, ведь сейчас они неплохо ладили. — И Дамблдор будет управлять моей жизнью. — Именно этого он и боялся больше всего. Он ни капли не жалел о своём выборе и никогда не был так счастлив. — Блэк, может, и внушаем, но не идиот, — неохотно признал Родольфус. — По оценкам он уступал в учёбе только Рабастану и Ремусу Люпину на всём их курсе. Он мог бы многого добиться, но вместо этого повёл себя как глупец и вступил в Орден. На его лице появилась презрительная усмешка. Последний из Блэков. После того как этот дурак отправится в мир иной, не останется ни одного Блэка — ещё одна фамилия будет вычеркнута из истории. Слишком многие пошли по тому же пути, и они ничего не могли с этим поделать. — Твои попытки подбодрить меня — отстой, — заявил ему Гарри, заставив Родольфуса скривиться в попытке сдержать ухмылку. У него тоже не получилось, что неудивительно: Родольфус не знал, как подбадривать людей. Рабастан усмехнулся, не вынимая изо рта вилку с куском мяса. — Он всегда был таким. — Затем с лёгкой иронией добавил, обращаясь к Гарри: — Мне кажется, у тебя больше проблем с Блэком, чем ты показываешь. — Неужели всё дело в Дамблдоре? Чёрт, тот волшебник, скорее всего, никогда не вернётся к управлению Хогвартсом, что в долгосрочной перспективе облегчит жизнь Гарри. Блэк только что вышел из Азкабана, и вряд ли он позволит Дамблдору контролировать свою жизнь. Чёрт возьми, он бы взбесился, если бы Тёмный Лорд попытался провернуть такое с ним и Родольфусом. — Например, как? — спросил Гарри, хмуря брови и пытаясь понять, что Рабастан имеет в виду. — Тебе не хватает сочувствия, — заметил Рабастан. — Ты ни разу ему не посочувствовал… ты знаешь, что мы сделали, и продолжаешь пытаться нас вытащить. — Если честно, это его чертовски озадачивало, но дарёному коню в зубы не смотрят. За последние десять лет это принесло ему больше утешения, чем что-либо другое. — Я… сочувствую ему, — пробормотал Гарри почти раздражённо. — Почему вы все хотите, чтобы он мне понравился? — в его голосе прозвучала обида. Они что, хотят, чтобы он ушёл с Блэком? Чтобы позволил себя усыновить? В его голове роились тревоги и страхи, от которых он чувствовал себя неполноценным. Разве он не доказал, что он хороший? Может, он недостаточно хорошо учился? — Нам это безразлично. Нас интересует твоё сопротивление. Вряд ли дело только в Дамблдоре… — спокойно сказал Рабастан, с любопытством глядя на мальчика. — Чего ты на самом деле боишься? — Что на самом деле творилось в его юной голове? Корвус хранил молчание, наблюдая за своей семьёй и, что важнее, за реакцией Гарри. Он и сам время от времени задумывался об этом. На самом деле он не спрашивал Гарри, потому что не был уверен, что мальчик сам знает ответ. Неужели его страх перед Дамблдором настолько силён? Гарри крепче сжал край стола. — Я не хочу, чтобы что-то менялось, — признался он. Разве это так плохо? Почему они всё переворачивают? Родольфус приподнял бровь. — Тогда подтасуй факты, малыш, — сказал он Гарри. — Иди к Блэку, переверни всё с ног на голову и убедись, что Блэк не увидит Дамблдора. Разрушь их отношения и сделай так, чтобы Блэк тебя слушался. Тогда Корвус полностью осознал: поместье Лестрейнджей и его сыновья, как и он сам, стали первой настоящей стабильностью в жизни Гарри. Каким бы независимым тот ни был… он стал зависеть от Лестрейнджей в плане дома и уверенности в завтрашнем дне. Корвус был рад, что Гарри настолько ему доверяет. Гарри боялся, что Сириус Блэк всё испортит. Честно говоря, он был не единственным, кто так думал. Возможно, если он объяснит это Гарри, это его успокоит… или, наоборот, вызовет ещё большее беспокойство. Гарри недовольно посмотрел на Родольфуса. Похоже, все так считают. — Иногда приходится делать то, что тебе не нравится, это часть жизни, — тихо сказал Рабастан. — Но если это ведёт к наилучшему результату… тогда делай это. К тому же, судя по тому, что я видел… Блэк нравился почти всем, и ты тоже можешь к нему проникнуться. — О, он попал в точку: Гарри боялся, что Блэк ему понравится. — Я уже сказал ему, что он может заботиться не только о нескольких людях, что необязательно испытывать к кому-то неприязнь из принципа, — вмешался Корвус, тепло глядя на Гарри и давая понять, что тот ведёт себя крайне глупо. — Ты ведь делаешь то же самое, верно? Готов поспорить, на светлой стороне тебе никто не нравился? — Гарри проворчал что-то в ответ и ухмыльнулся, когда Рабастан достал кубик Рубика. — Нужно сделать так, чтобы все квадраты на каждой стороне были одного цвета. — Это, по крайней мере, дало бы ему занятие. — Ну, в этом он нас переиграл, — усмехнулся Родольфус, глядя на забавное выражение лица отца. — Что это, чёрт возьми, такое? — Он смотрел на кубик Рубика так, словно тот вот-вот взорвётся. — Это кубик Рубика. Нужно собрать все цвета на каждой стороне, это очень сложно, — объяснил Гарри. — У меня был один такой… моему двоюродному брату он не понравился, и когда его нашли, то выбросили. У меня оставалось собрать всего несколько сторон. — Он немного расстроился из-за того, что не успел закончить. — По его подобию сделали рунический кубик, — который уже был у Рабастана. Поэтому он решил подарить ему вот этот. Это поможет сохранить остроту ума, а это важно, пока он в Азкабане. Родольфус склонил голову набок, взял кубик у Рабастана и начал вертеть его в руках, ожидая, что это будет легко. Но с каждой неудачной попыткой его лоб всё больше хмурился, и ему казалось, что он только усугубляет ситуацию. Он так сосредоточился на задаче, что не услышал сдавленного смеха Корвуса, Гарри и Рабастана, вызванного тем, как он неосознанно корчился от своих неудач. — Я сдаюсь, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, кладя проклятую штуку обратно на стол. Ему очень хотелось швырнуть её в стену, но он сдержался. — Я учил тебя не этому, — сказал Корвус с притворным разочарованием, но уже через мгновение снова улыбнулся. Он учил их никогда не сдаваться, всегда идти вперёд, пока не добьются успеха. Это были те же уроки, которые теперь усвоил Гарри. Несмотря на неудачное начало… казалось, ситуация немного стабилизировалась, и Гарри с его сыновьями начали получать от этого удовольствие. — Миниатюрные шахматы, — сказал Рабастан, доставая их и открывая коробку. Все фигуры уменьшились и заняли свои места. — Обычно они так не делают, их нужно расставлять вручную. Ну, миниатюрные шахматы всегда нужно было расставлять вручную. — Ты можешь сыграть сам, — сказал Гарри, и фигуры разбились и восстановились. — Или ты можешь сыграть со мной или с Корвусом! — Гарри почти переполняла гордость. Рабастан взглянул на Гарри, приподняв бровь. — Я сделал так, чтобы ты мог делать и то, и другое, — с энтузиазмом кивнул Гарри, показывая ему нижнюю часть доски. — Видишь, если эта руна синяя, значит, ты играешь со мной или с Корвусом… на другой доске, дома… а если она красная, значит, ты играешь сам с собой. Третья руна подсвечена, значит, мы можем сыграть лицом к лицу здесь и сейчас. — Ты умеешь играть? — спросил Рабастан, слегка поддразнивая его, хотя голос его звучал хрипло и надтреснуто из-за долгого молчания. — Он молодец, — сказал Корвус своим сыновьям. — Он стал лучше предугадывать ходы противника, на днях он чуть не обыграл Драко. — Гарри был очень рад, что Драко приехал в гости. Конечно, тот пробыл у них всего несколько часов, но после ужина они сыграли в шахматы. Судя по всему, Драко учил его, пока они были в Хогвартсе. Это, безусловно, объясняло, почему Гарри так быстро прогрессировал, когда вернулся домой после инцидента в школе. Родольфус рассеянно кивнул. Драко… он помнил малыша. Они с Беллатрисой навещали его, но за ними пристально следили, очень пристально. Им едва позволили подержать младенца, ведь как бы Нарцисса ни любила сестру… она никогда не доверяла ей сына. Поэтому и ему, как мужу сестры, не доверяли племянника. Чёрт, он ни разу не слышал, чтобы мальчик называл его «дядя», пока его не увезли. — В кого он больше похож: на Люциуса или на Абраксаса? — У него были светлые волосы и милый курносый нос. Он всегда хотел детей, но Беллатриса точно не желала их заводить и почти не уделяла внимания собственному племяннику. Подумать только, если бы всё сложилось иначе… Нарцисса могла бы стать его женой, а Драко мог бы быть его… Люциусу повезло. Даже если бы он избавился от Беллатрисы… кому, чёрт возьми, захочется жениться на таком старике, как он? Он состарился раньше времени, и телом, и душой. Он уже не был тем молодым и уверенным в себе мужчиной, каким был десять лет назад. Разведённый мужчина без наследника — от одной мысли о новом браке у него мурашки бежали по коже, но ни одна уважающая себя ведьма или мужчина-носитель не стали бы заводить ребёнка вне брака. Если бы он хотел ребёнка, ему пришлось бы жениться, а ребёнок ему был нужен — род Лестрейнджей зависел от него и его брата. Он отбросил эти мысли, им здесь не место. Он не мог развестись с Беллатрисой — Орион заключил с его неуравновешенной племянницей нерушимый контракт. — В нём есть что-то от них обоих, — задумчиво произнёс Корвус. — Но у него чёрные глаза. — В последнее время у детей часто встречалась такая особенность: они выглядели в точности как отцы, но с глазами матери. — В следующий раз я принесу его фотографию! — пообещал Гарри, взглянув на Родольфуса, прежде чем вернуться к шахматной партии с Рабастаном… вернее, к тому, как Рабастан надирал ему задницу, но всё равно это было весело. Рабастан не был злопамятным, хотя Гарри и надеялся когда-нибудь выиграть. — Хм, я так понимаю, раз его родители — Нарцисса и Люциус, то он упрямый и самоуверенный? — размышлял Родольфус вслух. Конечно, он и раньше слышал о Драко, но никогда не спрашивал о нём. — Может быть, — ответил Корвус. — Но, по крайней мере, Чёрное безумие его не коснулось. — Это было правдой: Драко мог быть избалованным, но он не унаследовал ту семейную неуравновешенность, что была у некоторых Блэков. Они называли это безумием, но это было не совсем точно, учитывая все междоусобицы в их семье… они были слегка не в себе, некоторые больше, чем другие… Беллатриса определённо унаследовала худшую часть, и он жалел, что не знал об этом раньше. После того как это выяснилось, его дружба с Орионом уже не была прежней. Орион умер в одиночестве после того, как Корвус порвал с ним… рядом не было никого, кроме жены. Сыновья ушли — один погиб, другой оказался в Азкабане. Его племянницы не хотели иметь с ним ничего общего, даже Нарцисса. Несмотря на то, что семья важна, очевидно, не настолько. — Полагаю, это хорошо, — признал Родольфус. В жилах Малфоев не текла кровь Блэков, они приехали из Франции… много поколений назад. Если верить слухам, они также время от времени вводили в род свежую кровь, чтобы избежать слишком тесного родства. — Хотел бы я, чтобы то же самое можно было сказать о Беллатрисе. — Его лицо исказила гримаса. — Почему ты с ней не развёлся? — спросил Гарри, ожидая, когда Рабастан сделает свой ход, и не сводя глаз с доски, даже разговаривая с остальными. Вопрос был несколько бесцеремонным, но он пытался понять, какой ход сделать следующим. Уж Корвус-то не позволил бы загнать сына в угол и заключить неподходящий контракт? — Лорд Орион Блэк сделал это невозможным, — возразил Родольфус, и в его голосе прозвучала ярость. — Ты бы развёлся с ней, если бы мог? — Гарри склонил голову набок и что-то прошептал шахматной доске. — В мгновение ока, — заявил Родольфус. Но этого не произошло. — Копия контракта всё ещё где-то хранится? Обе копии? — спросил Гарри, обдумывая возможные пункты, которые могли быть не выполнены. Помолвка и брачный контракт… хотя, если Орион использовал Дорею, свою сестру, его, возможно, было и вправду невозможно изменить, как и в случае с Гарри. И это было досадно, потому что он предпочёл бы не ехать в Хогвартс, а контракт обязывал его это сделать. Кто бы мог подумать, что это станет единственной причиной, по которой такой в целом прекрасный контракт его раздражает? — Конечно, от чего-то настолько важного никогда не избавляются, — ответил Корвус. — Это вполне логично. — Я всё равно хотел бы на это взглянуть, — сказал Гарри, нахмурив брови. У него было предчувствие, что решение окажется простым. Вера в то, что контракты «нерушимы», мешала им увидеть очевидное, как считал Гарри. — Это тоже Дорея составляла? Как и мой? — Возможно, она давала советы, но нет, это была не её работа, — ответил Корвус. — Думаю, в то время она была на большом сроке беременности, и, к сожалению, ребёнок не выжил после рождения. — Он искренне сожалел и скорбел о ведьме, которая была ему так дорога. Ребёнку очень повезло бы, будь его матерью Дорея Блэк-Поттер. Жестокая и любящая одновременно. К сожалению, Джеймс был уже взрослым, и рождение ещё одного ребёнка в столь позднем возрасте… могло оказаться фатальным не только для малыша, но и для неё самой. — О… — пробормотал Гарри. Невероятно. У него могли бы быть тётя или дядя… почти на два десятилетия младше его отца. Не то чтобы это как-то изменило ситуацию в его семье, просто было бы два сироты Поттера. Он знал, что его бабушка и дедушка умерли где-то в течение пяти лет между той трагедией и гибелью его родителей. Ему или ей в этом году исполнилось бы семнадцать, если он правильно рассчитал. — Она также была крайне недовольна Орионом. Один Мерлин знает, что ей наговорил Сириус Блэк, когда появился на её пороге после побега из дома, — задумчиво добавил Корвус. — Так что маловероятно, что она предложила какую-то помощь. — Тем не менее, адвокат Блэков был хорош, а сам Корвус был слишком рад контракту, объединявшему обе семьи, чтобы слишком пристально присматриваться к Беллатрисе. Он предполагал, что она, как и её сёстры, станет идеальной изящной чистокровной ведьмой, которой будет гордиться семья Лестрейнджей. Они пытались сохранить всё в тайне и настаивали, что Сириус просто уехал навестить Джеймса Поттера на каникулах. Так продолжалось, пока Вальбурга не вышла из себя, и тогда правда всплыла. Его лишили наследства, а вскоре после этого умер Альфард Блэк, и его тоже лишили наследства посмертно. То, что один из их рода ушёл, было позором для семьи. К счастью, почти все они были помолвлены, кроме Сириуса. Даже Регулус за кем-то ухаживал, когда пропал без вести, оставив свою невесту без мужа. Если бы Сириус поступил так раньше, это запятнало бы репутацию семьи. После такого ни одна уважающая себя семья не стала бы иметь с Блэками дела. Любое смущение было почти смертельным для чистокровных. Позор оставался с ними десятилетиями. — Оригиналы будут в хранилищах Лестрейнджей и Блэков, но у меня дома есть копия, если ты захочешь с ней ознакомиться, — сообщил Корвус Гарри. Каким бы умным ни был юноша, он не верил, что контракт можно расторгнуть. Орион был таким же проницательным, как и Дорея, и хотел убедиться, что о Беллатрисе позаботятся, особенно учитывая её психическое состояние. Хотя образ мыслей Гарри был… довольно свежим и необычным, маловероятно, что он смог бы найти способ разорвать узы, связывающие его сына и Беллатрису. — Шах и мат, — самодовольно заявил Рабастан, откинувшись на спинку стула. Он всё ещё мог играть, но, с другой стороны, Гарри был почти полным новичком в этой игре. — Чёрт, — пробормотал Гарри, глядя на ходы, которые только что сделал Рабастан, и запоминая их, чтобы использовать в будущих партиях. Что ж, Азкабан не повлиял на его шахматные навыки. Сколько же всего ходов было сделано? — Он всегда был лучше нас обоих, — сказал ему Родольфус. И в шахматах, и в рунах. — Спасибо, — сказал Рабастан. Фигуры сами сложились в коробку, и он закрыл её. Положив её обратно в ящик, который собирался забрать с собой в камеру, он заменит ею одну из самых грязных коробок на полу, а старую выбросит в окно в море. У него была одна коробка, которую он просовывал сквозь прутья решётки, когда было особенно ветрено, чтобы сквозняк не так сильно продувал камеру. В коробке он нашёл ещё письма, адресованные ему и написанные уже знакомым почерком. Это напомнило ему о том, что он достал из кармана. — Вот, можешь передать их обратно Арамису? — спросил Рабастан, складывая пергамент так, чтобы он поместился в карман. Развернув его, он увидел, что тот заполнен его работой по древним рунам. Пергамент был немного испачкан, но в целом почерк оставался аккуратным и чётким, а работа была выполнена должным образом. Было здорово, что ему было над чем работать, и он чувствовал себя счастливым, когда погружался в изучение рун. — Хорошо, — согласился Корвус. Он бы и сам их забрал, но не стал этого говорить. Он просто сложил их и положил в карман. Арамис присылал ему новости, и пока всё шло по плану. Если так будет продолжаться и дальше… Рабастан получит Мастерство примерно через год, а может, и дольше, в зависимости от того, сможет ли он придумать новые руны. Не было закона, который запрещал бы его сыну получить степень мастера, пока тот находится в тюрьме, и это было прекрасно. Дополнительным бонусом было то, что у Рабастана появился бы независимый источник дохода, к чему Корвус всегда стремился и что поощрял, пока его сыновья учились в Хогвартсе. Это означало, что, независимо от их положения в рядах Пожирателей Смерти, он хотел, чтобы они жили полной жизнью… чего, к сожалению, не произошло. У Рабастана не было такой возможности, а у Родольфуса не было шанса, пока он пытался справиться со своей неуравновешенной женой. — Становится сложнее? — спросил Гарри, наблюдая, как документы исчезают в складках плаща Корвуса. Ему очень хотелось узнать, какие вопросы содержатся в работе на степень мастера по рунам. Но он не стал прикасаться к ней, понимая, что она ему пока не по силам. — Так и есть, — кивнул Рабастан. На самом деле ему пришлось проштудировать десятки книг, прежде чем он понял, о чём идёт речь в задании. К счастью, у него, отца и Гарри были все книги, которые могли ему понадобиться для освоения древних рун, а если появятся какие-то новые… он получит и их. — Задания идеальные, мне это действительно нравится. — Как будто Арамис знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что поможет ему работать лучше всего. А может, он просто так работает. Другие, наверное, запаниковали бы, но только не он. Ему нравилось, нет, он наслаждался трудностями… не то чтобы у него было много других дел. Или других мест, где он мог бы быть. — Тогда это главное, — кивнул Корвус. Он был готов платить Арамису за обучение сыновей столько, сколько потребуется. — Он предполагает, что тебе понадобится ещё полтора года, чтобы завершить курс, а затем тебе нужно будет создать как минимум две новые руны… чтобы сдать экзамен. На лице Рабастана отразилось удивление. Арамис говорил, что у него неплохо получается и он продвигается быстрыми темпами. Он не уточнял, что настолько опережает остальных, но у Рабастана больше не было других дел, поэтому он довольно быстро справлялся с тестами и заданиями. — Интересно, — вот и всё, что смог сказать Рабастан, протягивая брату шоколадку. В этой адской дыре не было никого, с кем он мог бы поделиться. — Есть какие-нибудь новости о Барти? — спросил Родольфус, гадая, занимается ли этим Тёмный Лорд. Возможно ли, что Барти жив и находится где-то на этом острове? Да, но почему? Может быть, его отец пытался замести следы и сделать вид, что сына не существует, в надежде, что после его смерти он вызовет достаточно сочувствия, чтобы стать министром? — Со мной он ничего не обсуждал. Думаю, он пытается найти его с помощью метки, — объяснил Корвус. — Он вернулся к себе, так что я не буду получать новости так же быстро, как раньше. — И если он не ошибался… Гарри действительно скучал по Тому, с которым можно было поговорить. — А что насчёт тех, кто остался на свободе? Он уже позвал их? — спросил Родольфус с усмешкой, от которой можно было порезаться. Получится ли у них выполнить волю своего господина, когда те, кто остался верен ему, застряли здесь? Даже когда они выйдут… насколько полезными они будут, проведя десять лет за решёткой? Он понимал, что ведёт себя по-детски, но если бы у него была хоть малейшая возможность остаться на свободе… он бы ею воспользовался. К сожалению, Беллатриса и Барти в какой-то степени упустили эту возможность. — Он не созывал собрание, он встретился с несколькими людьми по отдельности, — сказал ему Корвус. В основном это были те, кого он мог использовать в создаваемой им политической сфере. Все отмеченные знали, что Том вернулся, они чувствовали это, и, без сомнения, многие недоумевали, почему их не позвали. Его несколько раз ненавязчиво спрашивали об этом, несмотря на то, что он не был отмечен. Все знали, что если кто-то и знает о возвращении Тома, то это он. Или, конечно, Люциус, который занимал довольно высокое положение. — Вам уже разрешили принимать душ? — спросил Гарри, меняя тему. На его лице было решительное выражение. Ему было противно от того, как мало внимания уделялось заключённым, несмотря на совершённые ими преступления. В Азкабане сидели не только убийцы, некоторые были там лишь за то, что использовали магию, воровали и тому подобное. Маглы пришли бы в ужас, если бы увидели Азкабан. Они бы наперебой пытались всё изменить и вытащить людей. — Всё ещё раз в неделю, — сказал Родольфус, и его глаза потемнели. Пятиминутный холодный душ, после которого они ещё несколько дней мёрзли. Он ненавидел это, к тому же без предметов первой необходимости они не могли нормально помыться. Ну, за исключением тех немногих, кто делал то же, что и его брат, и мог приносить предметы гигиены, чтобы удовлетворять свои потребности. — Не волнуйся, всё быстро меняется. В ближайшие несколько недель должны начать устанавливать новые душевые кабины, — рассказал Корвус. — Законы изменились, договорённости достигнуты. Никогда в жизни я так не радовался маггловским законам. — Он был прав: если бы магглы не изменили свои законы… что ж, и волшебные законы остались бы прежними. — Я написал один закон, — признался Гарри. — Он гарантирует, что заключённые смогут получать необходимые вещи, независимо от совершённых ими преступлений. Мыло, дезодорант и тому подобное, а также чистую одежду… но я не уверен, что всё сделал правильно. Я также предусмотрел возможность заказывать товары по сове, особенно если у заключённых нет родственников. — Это был законопроект, который он предлагал, поэтому, конечно, он не был уверен, всё ли сделал правильно. Он не был уверен, не перегибает ли палку с заказом по сове, но все письма и посылки будут проверяться перед отправкой, так что проблем быть не должно. На острове теперь достаточно людей — точнее, охранников, — так что их хватит, чтобы контролировать процесс. В Азкабане же не сидят сотни и не тысячи человек. — Я уверен, что ты постарался на славу, — сказал Корвус, как всегда пытаясь подбодрить Гарри, который часто сомневался в себе. И это несмотря на то, что тот был, откровенно говоря, самым уникальным молодым волшебником из всех, кого он встречал. Он был очень рад, что его позвали в тот день и что он пришёл. Ему было страшно подумать, что творилось бы в голове у Гарри под влиянием Хогвартса и Дамблдора. — Если хочешь, мы можем просмотреть его и исправить всё, что тебя беспокоит? — Он удивился, что Гарри до сих пор к нему не пришёл… но, если он не ошибался, тот, скорее всего, написал его прошлой ночью. Гарри, естественно, довольно быстро согласился — ведь Корвус, скорее всего, всё равно бы помог. Вопрос был в другом… оставил ли он на нём своё имя и начал ли погружаться в политический мир? Возможно, ему пока не разрешат заседать в Визенгамоте, но это не отменяло его права менять законы и правила… или, скорее, предлагать изменения. По крайней мере, так он понял из книг, которые читал. Там прямо не говорилось, что никто не может выдвигать законодательные инициативы. Он был лордом двух домов — или станет им однажды, — и технически он должен был иметь на это право. Просто его не допускали на собрания, пока он не повзрослеет, а лазейки в законах… скажем так, были ему на руку. Если они не хотели, чтобы люди выдвигали законодательные инициативы, то должны были чётко указать это в письменном виде. — Ты же понимаешь, что не можешь его отправить? — сказал Рабастан, уже разворачивая следующую конфету и протягивая Родольфусу ещё одну. — Формально я могу это сделать, — усмехнулся Гарри. — Ничто не мешает принять закон. Просто я не имею права посещать заседания, пока не стану старше. — Он прав, — прокомментировал Родольфус, весело посмеиваясь. Он знал законы как свои пять пальцев — их ему вдалбливали с детства. В конце концов, однажды он должен был стать лордом Лестрейнджем, по крайней мере, так предполагалось. Губы Корвуса едва заметно изогнулись в самодовольной ухмылке. — Ты собираешься сделать так, чтобы об этом узнали? — с любопытством спросил Рабастан. Выйти в свет в политическом мире было непросто. К счастью, его отец позаботится о том, чтобы Гарри не опозорил ни себя, ни род Лестрейнджей — независимо от того, узнают об этом или нет. Если тот облажается, это всё равно навлечёт на них позор. Половина волшебного населения наверняка знала, где находится Гарри и с кем он живёт… даже если они не знали почему и не знали, что он помолвлен с ним. — Я собирался занять своё место в Визенгамоте, как только смогу, — решительно заявил Гарри. — Но я не уверен, стоит ли раскрывать себя так рано… Я всё время взвешиваю все за и против. В основном я просто беспокоюсь, что мой возраст будут использовать против меня. Корвус не удивился этому заявлению — было очевидно, что у Гарри есть политические амбиции. Не у многих одиннадцатилетних детей была такая страсть; ему даже было трудно заставить своих сыновей сосредоточиться. Было приятно обучать кого-то, кто не скупился на похвалу и не был откровенно незаинтересован. — Верно подмечено, но из-за того, что ты Гарри Поттер, люди автоматически будут склоняться в твою сторону, и лишь немногие станут обращать внимание на твой возраст, — усмехнулся Родольфус. Он всё ещё не мог поверить, что мальчик стал знаменитым из-за события, которое эмоционально потрясло их всех. Они, конечно, не знали об этом, пока отец не рассказал им, насколько велика его слава… Корвус подозревал, что даже Гарри поначалу не осознавал, какое влияние он оказывает. По мере того как они узнавали Гарри с новой стороны… они начинали понимать, насколько он проницателен… и что он определённо осознаёт своё влияние. Если бы он был слизеринцем, маскирующимся под когтевранца… то наверняка придумал бы десятки способов использовать свою славу в своих интересах и для достижения целей. — Может быть, — сказал Гарри, нахмурив брови. — Думаю, мы это выясним. — И он определённо собирался это сделать. На этот раз… что ж, это ещё предстоит увидеть. — Глобус всё ещё работает? — к счастью, на этот раз он не забыл спросить. — Так и есть, — ответил Родольфус. Пусть он и нечасто использовал это заклинание, но, по крайней мере, присутствие дементоров значительно сократилось. Люди уже не кричали и не вопили, в соседних камерах царила атмосфера взаимопонимания. Было безумием полагать, что все эти изменения произошли всего за несколько месяцев. Корвус и Гарри уверенно встали на ноги, когда портключ перенёс их в поместье Лестрейнджей. — Ах, Локи, ты всегда знаешь, когда нужен, не так ли? — Умная птица, но, опять же, ястребы — чрезвычайно сообразительные существа, если с ними правильно обращаться. — Мой кабинет! — сказал он птице, наблюдая, как она улетает — действительно, прямо в его кабинет, где для неё было открыто окно. Ему нужно было правильно запечатать письма, прежде чем отправлять. Для Локи это был бы долгий перелёт — ему предстояло лететь во Францию. Арамис жил там почти постоянно и редко приезжал в Британию. — Мы сегодня будем кормить животных? — ухмыльнулся Гарри, как всегда готовый помочь. Он легко поспевал за Корвусом, пока они шли к дому. — Да, мы немного задержались, — подтвердил Корвус. — Мне ещё нужно приготовить зелья… — сообщил он. — Я могу помочь? — спросил Гарри. Он никогда раньше этого не делал, Корвус обычно всё готовил заранее. — Можешь, — согласился Корвус. Когда они подошли, дверь открылась, и они оба вошли в поместье. Как только они отошли достаточно далеко, двери закрылись, и их снова окутало тепло. После возвращения из Азкабана Корвус всегда особенно ценил это тепло. Он был старше, а иммунная система Гарри была ослаблена, поэтому они оба быстрее замерзали. — Почта для Гарри Поттера, сэр, — доложил домовый эльф, положив письмо в центр подноса, который он держал. — Спасибо, — вежливо сказал Гарри, благодарно улыбнувшись и взяв письмо. Он нахмурился — что-то не давало ему покоя… почерк был очень знакомым. Открыв письмо, он взглянул на подпись внизу и замер: Сириус Блэк. Вот почему почерк показался знакомым — неровное письмо было практически идентично тому, что стояло на брачном контракте, который они с Рабастаном подписали. — Гарри? — спросил Корвус, стоявший в другом конце зала. Он продолжал идти, а Гарри застыл на месте. Окинув мальчика взглядом и приподняв бровь, он спросил: — Ты в порядке? — Он не знал, стоит ли подойти к Гарри или лучше оставить его в покое. Дамблдор не мог связаться с Гарри, так что беспокоиться было не о чем. — Блэк… он написал, — признался Гарри, не зная, как к этому относиться. Но все, казалось, постоянно удивлялись тому, что он не даёт волшебнику шанса. Может, они были правы. Может, ему стоило дать Сириусу шанс. Не то чтобы тот сбежал и бросил его по собственной воле, и если бы не Корвус… он знал, он точно знал, что ухватился бы за эту возможность. — Я вижу, ты принял решение, — добавил Корвус, заметив решимость на лице Гарри. Гарри сунул письмо в карман и твёрдо кивнул. — Да, — согласился он и быстро зашагал в сторону Корвуса. — Я пойду к нему, — решил он. В любом случае это было лучше, чем ничего не делать, а потом потерять свою стабильность. Если ему придётся бороться изо всех сил, чтобы Лестрейнджи остались в его жизни… то именно это он и сделает. Он знал… он знал, что, если дело дойдёт до крайности, его отдадут под опеку Сириуса только потому, что не хотят, чтобы он был с Лестрейнджами. Хотят «спасти» его от самого себя или что-то в этом роде. Они думали, что Сириус сможет контролировать его и его наследство, но их ждало бы жестокое разочарование, если бы они действительно так считали. Даже если бы Сириус получил опеку, он не смог бы ничего тронуть. Гарри был лордом Блэк-Поттером, и они пожалели бы, если бы попытались разлучить его с Корвусом. Корвус медленно кивнул, в его глазах мелькнула гордость. Он был рад, что Гарри подходит к этому вопросу ответственно. Было понятно, что тот не хотел этого делать и даже злился, но Блэк был не совсем виноват — у него не было всей информации. Гарри и Корвус вместе наполняли мензурки, отмеряя нужное количество и переливая его во флаконы. Или оставляли в мензурках, если зелья было так много, что оно не помещалось в самые большие флаконы, которые у них были. На самом деле это были три разных зелья, и они накладывали заклинания, чтобы ничего не пролилось. Это были не только зелья, но и просто измельчённые травы или ингредиенты для зелий, которые нужно было подмешивать в еду или мясо в зависимости от животного. — Аликорну становится лучше? — спросил Гарри, наполняя мензурку одной из трав, которые, как он знал, входили в рацион аликорна. Он чувствовал это, видел это каждый раз, когда кормил его. А он старался делать это каждый день — аликорн был таким красивым и мягким, что Гарри не мог не восхищаться им. Да и старого жестокого хозяина хотелось задушить. — Медленно, — ответил Корвус. — Не так хорошо, как мне бы хотелось, но это лучше, чем вообще никакого прогресса. Если бы прогресса не было… бедное животное пришлось бы усыпить. Гарри уставился на стол. — Есть ли шанс?.. — Эта мысль была ужасна. — Возможно, и так, но с каждым днём ему становится лучше, и это хороший знак, — сказал Корвус, отказываясь лгать Гарри, даже чтобы не ранить его чувства. В противном случае это стало бы для него тяжёлым ударом и подорвало бы его уверенность в том, что взрослые не станут ему лгать. — Это грех — оставлять существо сломленным и страдающим, это милосердие — дать ему покой. — Они заслуживали лучшего качества жизни, и Корвус всегда должен был принимать это решение. Люди были обречены гнить в собственных экскрементах, если их тело было повреждено настолько, что не подлежало восстановлению. Животным позволяли достойно уйти из жизни. К сожалению, таков был мир, в котором они жили. Гарри с трудом сглотнул, но храбро кивнул. Если они смогут его вылечить… то, будем надеяться, аликорн поправится полностью. Было бы прекрасно увидеть, как он снова парит в воздухе, расправив крылья. Корвус не мог просто исправить всё, что было не так с аликорном, — ему приходилось выбирать, что важнее, и разбираться с последствиями. Это означало, что хрупкие кости его крыльев… могут никогда не восстановиться полностью. Корвус взмахнул палочкой, и всё, что они приготовили, исчезло. — Я буду скучать по ним, когда придёт время им уйти, — признался Гарри, выходя вслед за Корвусом из лаборатории и направляясь на кухню, куда тот отнёс свои вещи. И в конце концов они все уйдут, включая дракона и аликорна, если он выживет и полностью восстановится. Тогда другие животные займут его место и будут получать любовь и заботу, в которых он отчаянно нуждался, пока выздоравливал. — Я тоже, — тихо признался Корвус. — К счастью, я привык отпускать их. Иначе это было бы невыносимо. — Это всё, что у него было, кроме сыновей, за последнее десятилетие. Он не знал, что бы делал без этого занятия, которое помогало занять мысли и тело. А теперь? Теперь он находил в этом терапевтический эффект и искренне наслаждался однообразием процесса. Это тоже по-своему помогло Гарри и позволило им сблизиться из-за существ, которым он помогал за свой счёт. Гарри кивнул и начал помогать Корвусу размазывать зелье по еде. Часть еды осталась нетронутой, а капельницы ждали, чтобы дать их животным, которые ели такую пищу. У Гарри был список, где указывалось, какое зелье нужно добавлять в ту или иную еду. В конце концов, некоторые из них не были хищниками. Животные, которых они обходили, были очень рады их видеть и получить свою порцию еды. Гарри и Корвус задержались возле единорога ещё на десять минут. Бедняга пока не мог выйти на улицу, так что на какое-то время он застрял в своей конюшне. Даже слишком сильно трясти его было рискованно. Единорог немного оживился после того, как поел. Зелья сделали своё дело. После этого Корвус поднялся наверх, чтобы переодеться во что-нибудь более удобное — до конца вечера ему не нужно было выходить из поместья. Когда он вернулся в гостиную, Гарри задал ему странный вопрос: — Кто такой Ремус Люпин и почему Сириус решил, что он как-то связан со мной? Корвус резко вдохнул. — А… — Подойдя, он сел напротив Гарри. Разве они не обсуждали с Гарри Ремуса Люпина? Он был уверен, что обсуждали… возможно, вскользь… или тому было слишком больно слушать? Или они вообще не упомянули его? — Ремус Люпин был одним из друзей твоего отца с первого дня в Хогвартсе. В эту четвёрку входили Ремус Люпин, Питер Петтигрю, твой отец и, конечно, Сириус Блэк. — Они были сплочённой группой, всё делали вместе, и редко можно было увидеть кого-то из них без остальных, за исключением Джеймса Поттера на последнем курсе в Хогвартсе… где его часто видели с Лили Эванс. В то время это считалось большой новостью, «Ежедневный пророк» даже опубликовал об этом статью. Гарри внимательно слушал, не пытаясь задавать вопросы. Пока. — Ремус Люпин не просто волшебник, большую часть своей жизни он был существом и не должен был учиться в Хогвартсе. Он представлял очень большую опасность для других учеников, которые не знали о его недуге, — продолжил Корвус. — На самом деле он оборотень, детёныш Фенрира Сивого, но Ремус продолжал отрицать свою звериную сущность, и от этого ему было плохо и внутри, и снаружи. Гарри кивнул, показывая, что понял: Ремуса, должно быть, укусили, когда он был совсем маленьким. Это было прискорбно, но оборотни не сохраняют рассудок, поэтому укусы происходят случайно, а не намеренно. И всё же, почему Сириус решил, что Гарри будет иметь к нему какое-то отношение? — На самом деле Люпин чуть не укусил Северуса Снейпа, когда им было по шестнадцать лет. Твой отец спас Северуса, дал Люпину отпор и сумел предотвратить беду, которая могла случиться с его лучшими друзьями. Ведь если бы Люпин укусил или убил Северуса… Дамблдор ни за что не смог бы это скрыть, и Люпина казнили бы. Гарри удивился, что Корвус так много знает об этом, ведь это должно было оставаться в тайне. С другой стороны, Северус был хорошим другом Корвуса, по крайней мере, так казалось. Так что, конечно, он знал почти всё, что происходило. — Вместо этого Дамблдор пригрозил Северусу, и Люпин вышел сухим из воды. С той ночи, когда Блэка посадили в тюрьму, прошло максимум двадцать четыре часа после смерти твоих родителей. Его нет в списке тех, кто погиб во время войны, и его никогда не считали угрозой. — И его никогда не вносили в список нейтрализованных. Другими словами, он не считался достаточно опасным, чтобы с ним разбирался лично Том. Со всеми, кого он считал угрозой, он разбирался сам. — Сириус считает, что этот парень на самом деле вырастил меня вместе с моими «опекунами». Это чертовски странно… в общем, странно, — поправился Гарри. — Это неудивительно. Ты должен понимать, что он не знает, что произошло в ту ночь, когда его арестовали. Его незаконно отправили в Азкабан, и за десять лет, что он там провёл, его навещал только министр, — объяснил Корвус. — А целители не обладают той информацией, которую он ищет, разве что кроме факта, что Дамблдор и МакГонагалл были арестованы и заключены в тюрьму. Поэтому мы и предложили тебе пойти и рассказать Блэку правду. — Прямо как Родольфус и Рабастан, — пробормотал Гарри. Он вспомнил, как те отчаянно нуждались в новостях, хотели знать обо всём, что произошло. — А целители не станут раскрывать слишком много подробностей, опасаясь, что это может помешать его прогрессу, — добавил Корвус. — Это неприятная ситуация, но мы можем использовать её в своих интересах. — Ты ведь не сможешь пойти со мной, верно? — Гарри сделал вывод, что предпочёл бы именно такой исход. — Пожалуй, мне лучше не стоит, особенно для начала, — тихо произнёс Корвус. — Однако мы могли бы попросить Антонио пойти с тобой. Гарри немного расслабился и кивнул в знак согласия. Он предпочёл бы не идти один. — Тогда я спрошу его, — заявил Корвус. Ему было всё равно, сколько это будет стоить, — комфорт Гарри был для него превыше всего. — Он попросил меня навестить его, когда я буду в состоянии… — Гарри добавил, что заставило его неохотно согласиться. — Он будет рад, если я вообще свяжусь с ним. — Гарри стало жаль его, но не из жалости, а просто из сочувствия. Он был в таком же положении, как Рабастан и Родольфус. — Решать тебе, — согласился Корвус. Он был благодарен хотя бы за то, что Блэк не пытался навязать Гарри свою волю. Это означало, что Блэк, возможно, примет чувства Гарри, особенно когда и если поймёт, что они не совпадают с его собственными. Если он позволит Гарри сблизиться с Блэком только для того, чтобы Блэк отказался от Гарри, потому что тот не «светлый», он лично позаботится о том, чтобы Блэк поплатился за такое пренебрежение. Независимо от того, как Гарри это воспримет.