Контракт

Прошло две недели, прежде чем Гарри согласился встретиться с Сириусом. За эти две недели он получил дюжину писем, ни одно из которых не было оскорбительным или чем-то подобным. Хотя в них снова и снова повторялась одна и та же информация, пока Сириус не извинился, осознав, что делает. Только после этого Гарри согласился навестить его и спросил, в какое время можно прийти. Гарри не винил его — он сам прошёл через то же самое с Рабастаном и Родольфусом, когда они впервые встретились. Азкабан основательно промывал мозги, хотя Гарри должен был признать, что был удивлён тем, как долго Сириус приходил в себя. В конце концов, Корвус сказал, что во время суда тот был вполне адекватен. — Так сойдёт? Или мне нужно одеться попроще? — спросил Гарри у Корвуса, войдя в его кабинет в своей обычной одежде. Он почти не носил маггловскую одежду с тех пор, как Корвус дважды потратил целое состояние на сшитую на заказ одежду для него. — С чего бы тебе так наряжаться? — спросил Корвус, одобрительно кивнув в ответ на его выбор одежды. Он терпеть не мог эту маггловскую одежду — она была такой безвкусной и обыденной. Они были лучше магглов и должны были вести себя и одеваться соответственно. — Это больница, — сказал Гарри, едва сдержавшись, чтобы не пожать плечами. — Тогда нет, тебе не стоит переодеваться, — ответил Корвус, когда камин вспыхнул. Он ничуть не удивился, увидев в своём кабинете Антонио Эбботта. Как всегда, тот пришёл вовремя и выглядел значительно лучше. — Антонио, спасибо, что пришёл, — добавил он, вставая и приветствуя волшебника с теплотой, которую редко проявлял вне дома. — Доброе утро, — быстро ответил Антонио. — Не за что, — и это была чистая правда: он был не против помочь, и уж точно не ради денег, но он не стал бы… — Ты готов идти? — Независимо от того, был он против или нет, он не мог медлить: ему нужно было быть на встрече ровно через два часа, так что пора было выдвигаться. — Да, — согласился Гарри, слегка поёживаясь. Он чувствовал себя очень неловко, почти так же, как в тот день, когда гоблины повели его на встречу с Лестрейнджами. — Ты уверен? — Антонио пристально посмотрел на Гарри. Честно говоря, парень выглядел так, будто был готов сбежать. Гарри криво усмехнулся: — Да, — понимая, как это, вероятно, выглядит со стороны, но он имел право чувствовать то, что чувствовал. Корвус всегда ясно давал это понять. — Тогда пойдём, — сказал Антонио. — Я позабочусь о нём, — кивнул он Корвусу, прекрасно понимая, что Гарри значит для Корвуса Лестрейнджа. Возможно, он не участвовал в его повседневной жизни, но он хорошо знал Корвуса и видел, как сильно тот переживает. — Да, — согласился Корвус. — Антонио бы так и поступил, потому что он прекрасно понимал, какие последствия ждут его, если с Гарри, находящимся под его опекой, что-то случится. Корвус проводил Антонио и Гарри до входной двери и смотрел им вслед, пока они не воспользовались портключом в конце коридора. Даже когда они ушли, он продолжал смотреть в пустоту и мог только молиться, чтобы всё прошло хорошо и чтобы Блэк прислушался к своему крёстному сыну и его желаниям. Если бы он начал давить, Гарри просто дал бы отпор, и в конце концов мир узнал бы, кто на самом деле «контролирует» — как они любят выражаться — «мальчика, который выжил», и захотел бы «спасти» его от самого себя. Именно это беспокоило его больше всего — что люди готовы сделать, чтобы Гарри стал таким, каким, по их мнению, он должен быть. Отбросив эти мысли, он решил не беспокоиться об этом, пока это не станет реальностью, и только тогда. Он не был волшебником, который обычно размышляет о том, «что было бы, если бы…», потому что на самом деле это ничего бы не изменило. Однако в последние несколько месяцев он беспокоился больше обычного, и это его тяготило. Если бы Гарри удалось понравиться Тому, он был уверен, что Сириус плясал бы под его дудку уже через несколько дней. -----0 — Антонио Эбботт и Гарри Поттер хотят увидеться с Сириусом Блэком, — сообщил Антонио медиведьме, протягивая ей пропуск для проверки. Гарри сохранял невозмутимость, стоя чуть позади Антонио и напоминая скорее застенчивого человека, чем того, кто просто не хочет привлекать внимания. К его плащу был прикреплён собственный пропуск. К счастью, в больнице Святого Мунго, судя по всему, ценили профессионализм. Ведьма-медик даже не отреагировала, услышав его имя. Она не пялилась на Гарри и не глазела на него, как на экспонат в музее. Вместо этого она уточнила детали, а затем объяснила, как добраться до нужного отделения, чтобы навестить мистера Блэка. Вернув ему значок, она прикрепила его к лацкану. — Спасибо, — коротко ответил Антонио, положив руку Гарри на спину и инстинктивно оглядываясь по сторонам. После нападения он был начеку, как никогда бдителен, и уводил Гарри подальше от целительницы вглубь здания. Запоздало осознав, что он делает, Антонио сказал: — Прошу прощения. — Ему определённо не следовало прикасаться к Гарри без его разрешения. Тот и так пережил достаточно, не стоило добавлять ещё. — Всё в порядке, Корвус тебе доверяет, — сказал Гарри, не уточняя, что это значит и для него самого. Он, честно говоря, не возражал против прикосновений, если это был кто-то, кого он знал и кто ему нравился. А вот от кого-то другого он предпочёл бы держаться подальше. Антонио слегка улыбнулся. — Это было заслуженное доверие, которое переросло в дружбу, — признался он. Независимо от того, обсуждал ли он это с одиннадцатилетним мальчиком или нет, Гарри вырастет грозным воином, и Антонио хотел быть на его стороне. Гарри улыбнулся вместо ответа. Пока они приближались к оживлённому крылу, заполненному людьми, они больше не говорили ни о Корвусе, ни о чём-либо другом. Целительницы, волшебники-медики и пациенты были заняты своими делами и едва бросали взгляд на посетителей. Они привыкли к тому, что люди приходят и уходят, особенно в часы приёма. Целители всё же взглянули на их бейджи, чтобы убедиться, что это действительно посетители, и после подтверждения оставили их в покое. — Ты готов? — спросил Антонио юношу, когда они подошли к комнате для посетителей и стали терпеливо ждать у двери. — Таким и останусь, — твёрдо заявил Гарри, кивнув ему, и вошёл, с любопытством оглядываясь по сторонам, когда Антонио открыл перед ним дверь. Здесь было мило и уютно, совсем не как в Азкабане: стулья и столы расставлены так, чтобы можно было уединиться, в камине потрескивал огонь, и многие люди увлечённо беседовали, а лишь немногие пока что сидели одни. Ему не потребовалось много времени, чтобы заметить Сириуса Блэка, пока Антонио разговаривал с другим медиком. На них не было мантий целителей, так что, возможно, это были просто охранники или наблюдатели, следившие за тем, чтобы в комнате ничего не происходило. Гарри просто уставился на него. Сириус выглядел старым… измождённым и хрупким. Казалось, что от одного хорошего удара он разлетится на миллион осколков. Он вспомнил Рабастана и Родольфуса — они тоже были такими. Рабастан сейчас выглядел немного лучше, чем Сириус… а ведь они были ровесниками. Им был тридцать один год, а выглядели они на пятьдесят или шестьдесят… можно ли было что-то изменить? Или Азкабан навсегда состарил их? — Готов, когда будешь готов, — подбодрил Гарри Антонио, по-прежнему стойко державшийся позади него. Он не торопил его, он понимал, что происходит. Корвус рассказал ему об этом, когда попросил присутствовать при встрече Гарри с Блэком, чтобы тот не узнал, с кем Гарри живёт. Серые глаза Сириуса, находившегося в другом конце комнаты, встретились с глазами Гарри. У Сириуса перехватило дыхание, когда он впервые за одиннадцать лет увидел своего крёстного сына. Он впитывал в себя всё, что мог: глаза, которые были такими же, как у Лили — прекрасного зелёного цвета, о котором Джеймс часто говорил с поэтическим пафосом. Волосы были такого же цвета, как у Джеймса, но длиннее, чем позволял себе тот, и они немного укрощали торчащие во все стороны пряди. У него были скулы, как у Дореи, что придавало ему более классический вид, но на первый взгляд он был похож на любого другого Поттера. Ему не нужно было объяснять, что Гарри вырос в семье чистокровных волшебников. Он был уверен в себе, спокоен и носил одежду чистокровных волшебников, которую носил с детства. Он был невероятно аристократичен. Он был красив и собирался стать выдающимся волшебником. — У него такие же серые глаза, как у Драко, — заметил Гарри, прежде чем заставить себя сдвинуться с места. — Да, они родственники, — с иронией ответил Антонио. Гарри и сам это знал, ведь Нарцисса и Сириус были двоюродными братом и сестрой. В квадрате, учитывая, что Орион и Вальбурга сами были двоюродными братом и сестрой. Гарри кивнул и пошевелился. Когда Сириус оторвал взгляд от Гарри, он в замешательстве уставился на волшебника рядом с ним, гадая, почему тот здесь… и не он ли растил Гарри. — Г-Гарри… — благоговейно произнёс Сириус. Его голос всё ещё звучал хрипло из-за того, что он давно не говорил, и это, похоже, его смущало. Ему было больно говорить слишком долго, у него болело горло, и ему действительно нужно было поговорить со своим психотерапевтом — что было обязательным условием пребывания здесь. К счастью, посещение групповых занятий не было обязательным, и он их полностью пропускал. — Привет, — ответил Гарри, ободряюще улыбнувшись. Он знал, как поначалу стеснялись Рабастан и Родольфус своих мнимых «слабостей». О, они бы разозлились, если бы узнали, что он, конечно же, в курсе, поэтому он никогда ничего не говорил. Они так старались сохранять стоическое выражение лица, несмотря на свои страдания. — Спасибо, что пришли, — сказал Сириус, снова взглянув на Антонио. — Это лорд Антонио Эбботт, — представил его Гарри, поняв, чего тот хочет, и чувствуя себя обязанным немного помочь. Сириус выглядел растерянным, и, учитывая, что он ничего не знал о том, что произошло после его заключения в Азкабане… что ж, теперь он здесь, чтобы помочь ему с этим, не так ли? — Ты… вырастил Гарри? — спросил Сириус, не сводя глаз с Антонио, смутно узнавая его в своих туманных воспоминаниях. Это было совершенно нормально, как сказал его психотерапевт, и со временем, если он продолжит медитировать, его воспоминания станут яснее. Если он правильно помнил, его отец говорил об Антонио Эбботте, но он не знал, тот ли это человек. — Нет, не садился, — твёрдо заявил Антонио, бросив взгляд на стул и напомнив Блэку, что, по его мнению, садиться без разрешения было неприлично, а Гарри не мог долго стоять. Не без боли и ломоты, и он предпочёл бы, чтобы на его спине не было защитного Корвуса, если Гарри вернётся с болью. — Пожалуйста, присаживайтесь, — с опозданием сказал Сириус, поморщившись. Он ненавидел формальности и уж точно не хотел, чтобы между ним и его крёстным были церемонии. К сожалению, пока они не узнают друг друга получше… это неизбежно. — Спасибо, — любезно ответил Антонио и подождал, пока Гарри сядет, а затем устроился подальше от них, чтобы они могли поговорить без его вмешательства, если Гарри этого захочет. — Угощайтесь, чем хотите, — добавил Сириус, выпрямившись. Он хотел произвести на Гарри хорошее впечатление. Особенно если его воспитывала чистокровная семья, где манеры имеют значение и могут закрепить первое впечатление в сознании ребёнка. На столе была накрыта небольшая трапеза для гостей. К сожалению, Сириусу ничего не досталось, и наблюдательница с глазами-бусинками следила за ним. Антонио спокойно налил себе чашку кофе. Он был крепким и пах как настоящий кофе. Должно быть, его «пожертвовал» кто-то из посетителей, потому что обычно он был отвратительным. По крайней мере, так было в тот единственный раз, когда он там был. Гарри осмотрел всё, что было на столе, и понял, что ничего из этого ему не подходит. Судя по всему, в большинстве блюд было много сахара. Он заметил несколько диетических печений, спрятанных в дальнем углу тарелки со сладостями, и взял одно. — Если лорд Эбботт тебя не воспитывал… то кто? — спросил Сириус. И что ещё важнее, почему они не с ним? Почему они прислали с ним человека, который, как он был уверен, был адвокатом? В этом не было никакого смысла. Впрочем, в последнее время мало что имело смысл, но он уже приближался к этому. — Почему Ремус не с тобой? — Письма Гарри были… очень скудными, как будто он не знал, что сказать своему крёстному, с которым не общался. Что ж, он его и не знал. — Боюсь, я никогда не встречал этого Ремуса Люпина, о котором вы продолжаете писать, — задумчиво произнёс Гарри. — Мне сказали, что его не видели и о нём ничего не слышали с ночи вашего ареста, но правда это или нет… ещё предстоит выяснить. Сириус побледнел, ему стало не по себе… неужели с Ремусом что-то случилось? Он отдалился от Ремуса… чёрт, к концу он уже мало кому доверял, даже членам Ордена, в рядах которых был шпион. Но он ошибался — это был не Ремус… нет, это всё время был Петтигрю. Для него было немыслимо, что кто-то может предать своих лучших друзей, с которыми он дружил десять лет… он скорее умрёт, чем предаст их. Он должен был стать Хранителем Тайны. — Если хотите, я могу найти для вас кого-нибудь, кто займётся его поисками? — предложил Антонио, потягивая свой кофе. Ему нужно было узнать, что это за сорт, потому что кофе был просто божественным. Он был уверен, что его жене тоже понравится. — Он не объявлен мёртвым, так что есть все шансы, что он жив. Сириус покачал головой. — Он бы не бросил Гарри, — в отчаянии сказал он. Ремус бы не бросил остальных членов своей стаи ради одинокой жизни. Ему просто нужно было смириться с тем, что с Ремусом что-то случилось… и из-за его импульсивных действий… он не смог защитить его… как не смог защитить своих лучших друзей и крёстного сына. — Если вы передумаете, можете связаться со мной, — любезно сказал Антонио, зная, что Ремуса Люпина уже разыскивают. — Спасибо, — сказал Сириус, слегка улыбнувшись, но это была скорее гримаса, чем улыбка. Он был уверен, что Ремус сделал бы всё, чтобы быть рядом с Гарри. Если его там не было… что ж, на это могла быть только одна причина. Он был в этом уверен. Антонио кивнул и принялся за угощение, делая вид, что не обращает на происходящее ни малейшего внимания. Только Гарри знал, насколько внимательно Антонио на самом деле следил за их общением. — Ты должен знать, — тихо сказал Гарри, — что в данном случае незнание не освобождает от ответственности… знание поможет тебе поставить точку, будь то в этой конкретной главе твоей жизни или в жизни самого Люпина. Глаза Сириуса слегка расширились. Это было довольно… не по-детски для его крестника. На секунду он задумался, действительно ли мальчику одиннадцать или он провёл в Азкабане больше времени, чем он думал. Он был очень зрелым для своего возраста. — Мне не нужна информация, чтобы понять, что произошло. Ремус бы тебя не бросил, — тихо сказал он, несмотря на то, что его голосовые связки были повреждены. Гарри выгнул бровь. — Ты это имел в виду? — Ему было немного обидно, что Сириус всё ещё идеализирует своих друзей, несмотря на то, что один из них уже предал их. Неужели так сложно поверить, что Люпин просто сдался и ушёл? Видимо, да. Сириус вздрогнул и съёжился, даже Антонио поморщился от резких слов Гарри. — Я… я не бросал тебя, клянусь… — прохрипел Сириус, яростно качая головой. — Я собирался поймать Петтигрю и сам тебя воспитывать. Всё просто… вышло из-под контроля… Я обещаю тебе, что собирался вернуться. — Он прижал дрожащие руки к бёдрам, пытаясь согреться и не показывать свою слабость. Гарри вздохнул. — Всё в порядке, это не имеет значения, — признался он. — Мы не можем изменить прошлое. — И это была правда. Да он и не хотел этого, ведь тогда в его жизни не было бы Лестрейнджей, а эта мысль была невыносима, независимо от того, как всё началось. Сириус с трудом сглотнул. Ему вспомнились слова, которые ему сказали во время суда. По сути, это было то же самое, что только что произнёс Гарри: «Нет, это важно. Если бы я мог что-то изменить… я бы так и сделал, прости меня, я должен был поставить тебя на первое место. Джеймс и Лили… прокляли бы меня до седьмого колена за то, что я сделал, если бы были здесь…» Для них не было ничего важнее Гарри. — Оглядываясь назад, — сказал Гарри, пожимая плечами, — я… прощаю тебя. — Но забыть это он не скоро. Серые глаза Сириуса заметно просветлели — он словно не мог поверить, что Гарри так легко его простил. Он ждал продолжения… но Гарри больше ничего не сказал. — Ты ведь сейчас в Хогвартсе, да? — Он явно получил разрешение уйти на весь день. — Да, я готов вернуться в Хогвартс, но школа закрыта, — задумчиво объяснил Гарри. — Разве вам нельзя читать «Ежедневный пророк»? Это был бы лучший способ быть в курсе всего… так почему бы вам не взять его? — Это было разумно… если только пациентам не запрещали читать газеты. Серые глаза Сириуса расширились. — Закрыто? — повторил он. — Погоди, в газете ничего не было о закрытии Хогвартса. — За какой год газета, которую вы читаете? — прямо спросил Гарри. Антонио внезапно закашлялся и отвернулся, с силой прикусывая язык, чтобы не рассмеяться. Сириус расхохотался, и его смех был очень похож на собачий лай. — Я только недавно начал получать её, два дня назад, и у меня возникла проблема с заказом. — Хм, ну, рано или поздно об этом снова заговорят… но Дамблдор был арестован, и МакГонагалл тоже, — терпеливо объяснил Гарри, наблюдая, как глаза Сириуса становятся невероятно большими. — Дамблдор? — пролепетал Сириус. — Что… почему? — Он был в шоке. Дамблдора арестовали? Он в Азкабане? Он не пожелал бы такого даже своему злейшему врагу… не говоря уже о старике. — Я не уверен, какие именно обвинения ему предъявлены, — признался Гарри, взглянув на Антонио. Он знал все подробности, но не знал, в чём именно его обвиняют. Вероятно, он мог бы довольно точно предположить. — Более трёхсот случаев создания угрозы для детей, вмешательство в работу защитных чар Хогвартса, сопротивление аресту, незаконное использование забвения для сокрытия плохо выполненной работы, воровство, растрата, и это только то, что они смогли доказать на данный момент, — произнёс Антонио. — Защитные чары, окружающие Хогвартс, достигли критической отметки… Полагаю, вы понимаете, что это значит с точки зрения того, что могло бы произойти с большинством учеников в стенах Хогвартса? — Он выжидающе посмотрел на него. Сириус отшатнулся, с трудом сглотнул и, пошатываясь, снова потянулся за водой, выпив полстакана. — Да, — прохрипел он, и на этот раз дело было не в горле, — я знаю. — Он прекрасно понимал, что может произойти, если защитные чары такого уровня обрушатся на людей. Его отец, Орион, был опытным заклинателем, он установил в их доме почти все возможные защитные чары. — Ты уверен, что он… — Да, — резко ответил Антонио, — доказательства неопровержимы, магические подписи невозможно подделать. И это было единственное, в чём все чистокровные не сомневались. Даже если использовать чью-то палочку, выпив зелье Оборотного, магическая подпись всё равно будет твоей собственной. Одна бедная ведьма узнала об этом после того, как попыталась убить жену своего любовника, а мужа арестовали. Это произошло несколько десятилетий назад, ещё до моего рождения, но это дело до сих пор используется в качестве примера. Я узнал о нём, когда учился на юридическом факультете. Оно меня бесконечно увлекало, и я даже нашёл полное описание этого дела. Сириус выглядел растерянным, но, стоило ему взглянуть на Гарри, как его взгляд прояснился. Если бы Гарри был в Хогвартсе, когда пали защитные чары… это могло бы убить его или, что ещё хуже, лишить его магии и сделать сквибом… что в любом случае могло бы привести к смерти от шока. О чём только думал Дамблдор? Такое количество студентов… это могло означать конец волшебного мира, каким они его знали. Конец десятков и десятков магических чистокровных родов… он этого не понимал. — А… а МакГонагалл? — спросил Сириус, вспомнив, что она упоминалась. — Она пыталась остановить авроров, когда те пришли, чтобы закрыть Хогвартс, — невозмутимо сообщил ему Антонио. — Она мешала им и препятствовала их работе, поэтому проведёт в Азкабане несколько месяцев, но срок Дамблдора… будет значительно дольше. — В этом не было никаких сомнений. — Тиберий Огден сменил его на посту главного чародея, — добавил Гарри, оценивая реакцию Сириуса на эту новость. У Сириуса перехватило дыхание: — Главный чародей? — Смятение, обида, отчаяние, страх, боль, предательство — все эти чувства пронеслись в его голове так быстро, что он едва мог их различить. Дамблдор стал главным чародеем во время его заключения? — Я… я должен идти, мне нужно идти… Прости, — запинаясь, выговорил Сириус и с трудом поднялся на ноги. Через несколько мгновений рядом с ним оказалась целительница, которая помогла ему выйти из комнаты. Сириус всю дорогу извинялся. Гарри почувствовал, как в груди у него закипает чувство вины. Сириус был так расстроен этим замечанием. Но на самом деле дело было не в этом, не так ли? Дело было в том, что Дамблдор мог бы помочь ему, добиться для него суда, прийти к нему, по крайней мере, поговорить с ним. Он видел слёзы на его лице. — Это нужно было сделать, — тихо сказал Антонио, ставя чашку на стол. — Пойдём, я очень сомневаюсь, что он вернётся, по крайней мере сегодня. — Несомненно, он переживал из-за предательства. Для такого человека, как Блэк, это должно было быть болезненно. Он сражался на стороне Дамблдора, веря, что поступает правильно, что Дамблдор был добрым, светлым и праведным. Узнать правду… что ж, да, он и представить себе не мог, какую боль тот испытывал. Он никогда не сталкивался с таким предательством и не собирался с ним мириться. — Ладно, — пробормотал Гарри, вставая и глядя туда, где в последний раз видели Сириуса, прежде чем позволить вывести себя из комнаты. Затем они вернулись тем же коридором, через который вошли, и вышли через те же двери, вернув свои значки, после чего с помощью портключа вернулись в поместье Лестрейнджей всего через сорок минут после ухода.