Контракт

Ежедневное расписание Гарри было… невероятно плотным, и любой другой одиннадцатилетний подросток жаловался бы на него без конца. Гарри, похоже, не возражал. Более того, он процветал в таких строгих — или, по мнению других, слишком строгих — условиях. Утром он вставал, завтракал, ухаживал за животными на уроке по уходу за магическими существами, а затем начинал изучать главу о магических существах и записывал то, что узнал. Потом он делал упражнения, как и велел его целитель. Это было только начало дня. Затем следовал перерыв на еду, а после — уроки рисования, музыки и ораторского искусства. Ещё один перерыв — и начинались занятия с наставниками: от изучения древних рун до трансфигурации, а также уроки права и обучение ведению дел в поместье. Как бы Корвусу ни хотелось провести весь день с Гарри — а он действительно считал, что Гарри был таким добродушным молодым человеком, что ему было всё равно, что перед ним, — у него были и другие обязанности, и не только в Визенгамоте. Напряжённый учебный день Гарри заканчивался ровно в 18:30, как раз к ужину, а затем весь вечер был в его распоряжении — если только наставники не задавали ему домашнее задание. В таком случае он делал его после ужина, прежде чем расслабиться и заняться своими делами. Единственным «свободным» днём для него было воскресенье — если, конечно, он не навещал Сириуса, где мог делать всё, что ему заблагорассудится, в основном читая всё, что хотелось. Кроме второй половины дня, когда он катался с Корвусом, но только на более спокойных кобылах, так как тело Гарри в тот момент было ещё слишком хрупким. Когда вероятность того, что он сломает себе что-нибудь при падении или замедлит свой прогресс, стала ниже, они стали кататься дольше вокруг поместья Лестрейнджей и его живописных окрестностей. — Ты с нетерпением ждёшь отпуска во Франции? — спросил Корвус, глядя прямо перед собой, пока его лошадь трусила рысью. Гарри ехал рядом с ним, не отставая и стараясь держаться прямо. Как только он вернулся домой после визита к Сириусу, Корвус предложил ему прокатиться верхом после того, как он выпьет зелья. Это помогло бы привести мысли в порядок и дало бы возможность поговорить, если бы он захотел. — Определённо, — сказал Гарри с воодушевлением и радостью в голосе. — Я никогда раньше не был нигде, кроме Хогвартса. Дурсли и поместье Лестрейнджей не в счёт, верно? Разве что можно считать прогулкой поход в зоопарк… который закончился катастрофой, как и всё, что было связано с Дурслями и моей случайной магией. «Это изменится», — заявил Корвус. Как можно быть искушённым в житейских делах, если не познал мир и все его культуры? Просто отвратительно, сколько раз Дурсли уезжали в отпуск и оставляли Гарри с этой сквибкой. Они, без сомнения, тратили его деньги на свой экстравагантный образ жизни. Гарри промолчал, крепко сжимая поводья и наслаждаясь пейзажем, спокойствием и безмятежностью. — Как прошла твоя встреча? — спросил Корвус, бросив быстрый взгляд на юношу с невозмутимым лицом. Он почти пожалел о своём вопросе, когда лицо Гарри слегка исказилось. Очевидно, встреча прошла не очень хорошо, и он получит подробный отчёт от Антонио независимо от того, что расскажет Гарри. И Гарри это знал. — Я чувствую себя… немного не в своей тарелке, — признался Гарри с кривой усмешкой, явно вопреки здравому смыслу. — Когда я сказал ему, что Дамблдор какое-то время был главным волшебником… он расклеился, был в отчаянии и очень быстро ушёл… он плакал. Я довёл своего крёстного до слёз, до настоящего срыва. «Многие люди благоговеют перед Дамблдором, и Блэк — один из них, — легкомысленно сказал Корвус. — Для него всегда было невыносимо осознавать, что в планах старика он был расходным материалом. Дамблдор заставляет их всех чувствовать себя важными, самыми важными для него, но, как всегда, подводит, когда это действительно важно». — Для того, кого столько раз предавали… он кажется… заблуждающимся, он отказывается верить, что кто-то может просто взять и уйти, как Люпин, — объяснил Гарри. — Он как будто не способен думать о ком-то плохо. «Всё, что сейчас есть у Блэка, — это его воспоминания, — осторожно объяснил Корвус. — Его эмоции… по-прежнему практически недоступны для него. За исключением редких всплесков сильных эмоций или эмоций, которые ему удалось скрыть от дементоров». Например, когда он снова увидел своего крестника, это могло вызвать навязчивое состояние, пока он не научится контролировать свои эмоции. Под контролем это будет держать его лечение в больнице Святого Мунго. Ему потребуются недели, если не месяцы, чтобы снова научиться испытывать полноценные эмоции, и даже спустя годы это может застать его врасплох. — Например, то, как легко Родольфус выходил из себя… — задумался Гарри. Он полагал, что не смотрел на это с такой точки зрения. Да, он знал, как дементоры воздействуют на людей, но какое-то время не задумывался об этом с эмоциональной точки зрения, пока Рабастан и Родольфус выздоравливали. — Да, — задумчиво согласился Корвус. Его сын крепко держал в себе ярость и гнев, отказываясь их отпускать, и это с самого начала приводило его в раздражение. К счастью, со временем другие его эмоции проявились, и он начал приходить в себя — в основном благодаря зельям, которые добавляли в горячий шоколад при каждом их визите. — Со временем Сириус успокоится. Это хороший знак, что он не отреагировал агрессивно и не сказал ничего такого, о чём, скорее всего, пожалел бы, когда новость дошла бы до него. Известно, что Блэки крайне импульсивны и склонны к насилию, если их спровоцировать. Гарри прикусил губу: — Ты когда-нибудь пытался расторгнуть контракт с Родольфусом или считал, что его нельзя разорвать? — Было дерзко с его стороны говорить такое, учитывая, кем был Корвус и насколько тщательно он всё продумывал. У Гарри ещё не было возможности самому ознакомиться с контрактом: он получил копию от Корвуса в прошлое воскресенье, прямо перед сном. Но гоблинам потребовалась неделя, чтобы найти её в хранилищах Блэков, так что она была отправлена только сегодня утром. — Конечно, я пытался, — сообщил ему Корвус, видя, как его сын пытается совладать с женой… это было совершенно нелепо и удручающе. Она позорила и смущала имя Лестрейнджей… и не стоит забывать, что она не выполнила свой долг и не родила наследника. Не помогало и то, что ни его сын, ни Беллатриса не могли долго находиться в одном помещении, не желая при этом убить друг друга. Единственным, кто мог заставить Беллатрису вести себя прилично, был Том… и даже он не знал и половины того, что она вытворяла. Всё, что она делала, забавляло его… в том состоянии, в котором он находился. — Но, как ты знаешь, браки здесь не расторгаются. — В мире маглов это было возможно, на самом деле всё было очень просто, но, к сожалению… из-за магии это было не так легко сделать. Вот почему нужно быть осторожным в выборе супруга, особенно если речь идёт о традиционном браке чистокровных, включающем в себя магические клятвы. Он жалел, что всё сделал не так, но, к сожалению, у него не было дара предвидения. — Когда вы с Дорией заключили этот контракт… вы когда-нибудь собирались его использовать? — спросил Гарри, пришпорив своего пони и сорвав с дерева яблоко. Оно было сочным и зелёным, без признаков насекомых. Неудивительно, ведь чары не позволяли никому добраться до фруктов и овощей, которые они выращивали, включая улиток и других существ, которых естественным образом привлекала еда. — Мы бы хотели, — задумчиво произнёс Корвус. — К сожалению, у Дории, Чарльза и моей жены были только сыновья, и ни один из них не был носителем. Это делало такой союз невозможным. К тому же Чарльз не одобрял браки по договорённости и, вероятно, не позволил бы своему сыну жениться на той, кого не любит. Гарри взглянул на Корвуса: — Носители? — Носители чего? Он на время забыл о своей задаче — собрать яблоки. Корвус взглянул на вопрошающего подростка, которому вскоре предстояло стать совершеннолетним. — Носитель — это тот, кто способен выносить ребёнка в своём теле. Само по себе это не редкость, но таких людей становится всё больше и больше. Просто из-за вымирающих родословных те, в чьих жилах течёт кровь существ, похоже, унаследовали способность быть носителями. При рождении ребёнка проводится простой тест, чтобы определить, есть ли у него эта способность. — Кровь существа? — спросил Гарри, и в его голосе прозвучала тревога. — Действительно, в жилах многих магов, от наг до гоблинов, течёт кровь волшебных созданий. Иногда это очевидно, а иногда невозможно определить, если только они сами не решат, что об этом нужно знать, — просвещал Гарри Корвус. — Немногие решают об этом рассказать. Магический мир уже не так предвзят, как раньше, но тех, в чьих жилах течёт кровь волшебных созданий, часто считают «нечистыми» или в чём-то запятнанными. — Несмотря на то, что, согласно записям, те, в чьих жилах течёт кровь волшебных созданий, особенные, одарённые или чрезвычайно могущественные в магическом плане. — О, — пробормотал Гарри. Он этого не знал, и это было довольно неожиданно. Он фыркнул, представив реакцию своего дяди, если бы тот узнал, что волшебники могут беременеть. По его мнению, это было бы ещё одним «доказательством» того, что они все ненормальные. Увидев вопросительный, но в то же время забавный взгляд Корвуса, он объяснил свою реакцию: — Я просто представил, как бы отреагировал Вернон, если бы узнал… он категорически против всего, что хоть немного выходит за рамки нормы. Даже готы и им подобные считаются ненормальными. Корвус поморщился. Он никогда не встречался с Дурслями, а если бы и встретился, то послал бы в их сторону вспышку зелёного света, чтобы покончить с ними. Ему было бы всё равно, что они скажут в своё оправдание или во что поверят, хотя на самом деле они заслуживали гораздо худшего за то, как обращались с ребёнком, да ещё и волшебным. Они поплатились за свои поступки… но не так, как ему хотелось бы. То, что на Вернона напали в тюрьме, было просто… жалко. Он бы предпочёл, чтобы кто-нибудь постоянно мучил его до конца его жалких дней на этой земле. Его не удивляло, что маглы так предвзято относятся даже к своему народу. — Готов вернуться? — предложил Корвус, заметив, что Гарри слегка дрожит. — После того как я сорву ещё несколько таких, — прокомментировал Гарри, потянувшись, чтобы сорвать ещё яблок с веток, на которых они тяжело лежали. — Я давно не ел яблочный пирог с корицей… — Когда ему всё-таки удавалось стащить кусочек, что было непросто, ведь Петуния всегда требовала «идеала». Но он находил способ. Этого, конечно, было недостаточно для растущего мальчика, но на несколько минут урчание в животе прекращалось. Лицо Корвуса исказилось от кипящей внутри ярости, когда он услышал эти слова. Он снова осознал, что Гарри годами готовил для этой неблагодарной семьи, причём в таком нежном возрасте он уже умел готовить и печь для них. А себе ничего не позволял. — Я уверен, что домовые эльфы приготовят его, если ты попросишь, когда принесёшь яблоки, — спокойно сказал он, снова тщательно скрыв свою ярость. Затем, к удивлению Корвуса, Гарри согласился, не упомянув о том, что сделает это сам. Как только собранный урожай оказался в надёжном кармане, они вдвоём погнали лошадей обратно к конюшням. Они позволили лошадям бежать немного быстрее и дали им ту нагрузку, которой им, вероятно, так не хватало, хотя в это время им разрешали пастись на пастбищах, где они тоже могли вдоволь побегать. Через пятнадцать минут они благополучно вернулись в конюшню, где старое сено было заменено на новое. Гарри тайком дал своему пони ещё один кусочек сахара. У Корвуса их было не так много, и он считал их не самым полезным лакомством. Он предпочитал давать лошадям фрукты с небольшим количеством сахара, например манго и яблоки. Корвус по привычке сменил и воду. Хорошенько их ощупав, два волшебника покинули конюшню, оставив животных отдыхать. — Пойдём, отнесём эти яблоки домовым эльфам, — сказал Корвус, медленно направляясь к самому поместью. — Как думаешь, меня проверяли, чтобы узнать, являюсь ли я носителем? — рассеянно спросил Гарри, проводя рукой по кустам, пока они пробирались к поместью. Он так много не знал об этом мире и о себе самом. Ему не нравилась мысль о том, что он может чего-то не знать. — Невозможно сказать наверняка, всё зависит от того, рожала ли твоя мать дома из-за опасности или же она обратилась в больницу Святого Мунго. Если она обратилась в больницу Святого Мунго, то, возможно, не стала проходить тестирование из-за своего воспитания… но твой отец — чистокровный… возможно, он пошёл по нашему пути, — просто ответил Корвус. — Этот вопрос тебе нужно задать в больнице Святого Мунго. Если ты запросишь всю свою медицинскую карту, то получишь ответ. — Конечно, Гарри нужно было отправиться туда, чтобы забрать её лично. Они не отправляли её с совой — слишком много писем могли перехватить, а у них не было таких ресурсов, как у Гринготтса, для защиты подобных документов. — Что включает в себя тестирование? Сколько времени оно занимает? — спросил Гарри, когда они поднялись по ступенькам и вошли в поместье. — Капля крови расскажет им всё, что нужно знать, а простое заклинание займёт не больше нескольких мгновений, — сообщил ему Корвус, похлопав по спине, пока тот направлялся на кухню. Сам Корвус тем временем шёл в свой кабинет: сегодня ему нужно было разобраться с большой корреспонденцией. Он мог бы сделать это, пока Гарри был в отъезде, но слишком переживал за то, как всё пройдёт. Судя по всему, Блэк не упоминал о том, как Гарри живёт и что его усыновили, иначе Гарри не был бы таким спокойным. Хотя он был немного подавлен, вероятно, из-за реакции Блэка на Дамблдора. Этого и следовало ожидать: Блэк почитал старого глупца, а его семья была полностью манипулируема и верила, что Блэки — воплощение тьмы и зла. Корвус вздохнул и сел. До прихода Гарри он был благодарен за эту переписку, которая отвлекала его от мрачных мыслей. Но в последнее время… это доставляло ему неудобства, но он не мог этим пренебречь. В основном это были счета за большое количество корма, который он ежемесячно покупал для животных, находящихся под его опекой. Он отправлял Локи чеки в Гринготтс, чтобы гоблины снимали средства с его счёта и переводили их прямо в его хранилище. Большую часть времени он пользовался прямым дебетованием, так как это был регулярный платёж, который, по его мнению, не должен был задерживаться. Снятие происходило только в Гринготтсе. Затем шли письма от коллег и знакомых, на некоторые из которых он отвечал, а на другие — нет. Затем, конечно, письма от его контактного лица и источника большей части информации. Тихо напевая, он просматривал полученную информацию. Судя по всему, Ремус Люпин не умер, он жил в Лондоне, в маленькой квартирке, и за последние десять лет сменил двадцать девять мест работы. Его неизбежно увольняли из-за «постоянных необъяснимых отлучек», так что Дамблдор не избавился от него, и это печально. Стук в приоткрытую дверь заставил Корвуса крикнуть: — Войдите! — В конце концов, это мог быть только один человек. — Я знаю, как это сделать! — сказал Гарри, чуть не подпрыгивая на месте, с широкой радостной улыбкой на лице. В руках у него было четыре книги, договоры и пергамент. Губы Корвуса дрогнули. Неужели он снова недооценил этого мальчишку? Или переоценил свои способности? — О? — отреагировал он на заявление Гарри. Гарри энергично закивал и разложил всё на столе, стараясь не испачкать документы Корвуса. — На самом деле всё очень просто, — сказал он, — но я не могу найти ничего, что подсказало бы мне, могу ли я сделать это сейчас или мне нужно подождать до пятнадцати лет. — До этого возраста оставалось ещё четыре года… это было слишком долго. Корвус остался сидеть. — Принеси стул, — растерянно сказал он Гарри. Ему не следовало так быстро передвигаться, особенно с таким тяжёлым грузом. — Видишь ли… контракт заключён с Блэк… если бы её лишили наследства и отлучили от семьи… сделали бы так, чтобы она больше не была Блэк ни по имени, ни по крови… она бы больше не была Беллатрисой Блэк… её имя было бы вычеркнуто из гобелена Блэков и из контракта, потому что её бы не существовало! — выпалил Гарри, едва успев сесть, и начал всё объяснять Корвусу. — Я наследник Блэков, в пятнадцать лет я стану лордом Блэком! Я смогу полностью отречься от неё и лишить наследства! — Это… довольно радикальный шаг, — признал Корвус, неловко поёрзав — в основном из-за природы заклинания и того, что оно может сделать. — Ты должен понимать, что они также теряют значительную часть своей магии, а их внешность может измениться, утратив более… характерные семейные черты. Это было абсолютным табу, и к такому прибегали только в самых ужасных случаях. Семья значила всё, и изгнание обычно означало, что они сделали что-то настолько плохое, что даже семья не могла больше это терпеть. — Но это освободит Родольфуса от необходимости оставаться с ней в браке, — заметил Гарри. — Думаю, он может сделать это, не исключая её из семьи Блэк, но я думаю, что сама магия принимает во внимание их заключение. Они заперты и не могут иметь детей, но к этому моменту у них уже должен был появиться наследник. Ты мог бы воспользоваться этим, чтобы попытаться выяснить, возможен ли развод. — Теперь его голос звучал тише, ведь не было никакой гарантии, что это сработает… но его способ сработает. Даже её хранилища будут конфискованы, она станет безымянной, без гроша в кармане и будет изгнана. — Совершенно верно, — кивнул Корвус. — Однако Том… я имею в виду Тёмного Лорда, — он бросил на Гарри взгляд, который говорил о том, что Корвусу лучше никогда не называть Волдеморта Томом, — он может быть крайне… неприятным, когда расстроен. — И это было ещё одним проявлением его мастерства в преуменьшении. — Не то чтобы она собиралась умирать, — фыркнул Гарри. Губы Корвуса дрогнули, едва сдерживая усмешку: — Вполне возможно, что она могла бы это сделать, но шок от такого поступка в её состоянии… может оказаться катастрофическим. — Честно говоря, он бы и глазом не моргнул, но если бы стало известно, что сделал Гарри… особенно светлой стороне — полукровкам и грязнокровкам, — его бы сурово осудили, и это навсегда изменило бы их отношение к нему. Все на тёмной стороне знали Беллатрису, опасались её и не любили иметь с ней дело… даже на собраниях Пожирателей смерти. Об этом бы узнали — такие заклинания оставляют следы, и когда её черты изменятся, станет более чем очевидно, что с ней что-то сделали. Конечно, он мог бы сохранить в тайне своё лордство Блэков… но не навсегда. Это было бы невозможно с его политическими амбициями. — О, — Гарри от удивления округлил рот, — ну, в книге об этом не говорилось, — признал он. Да, он читал об этом. — Нет, пожизненное заключение в расчёт не принимается, — сухо сообщил Корвус Гарри. Гарри хихикнул, прикрыв рот рукой. Его зелёные глаза весело блестели. — Оставь книгу у меня, — решил Корвус. — Я её перечитаю… но, Гарри… ты понимаешь, какие последствия повлечёт за собой использование этого заклинания, когда мир узнает, что ты — лорд Блэк, и о том, что ты сделал? А это станет известно… даже в тюрьме не удастся сохранить всё в тайне. — Он предостерегал его, не зная, пытается ли отговорить от этого или нет… он уже много лет хотел, чтобы Беллатриса покинула семью, и это был его шанс. Гарри серьёзно кивнул: — Да, я знаю, но это не противозаконно. — Реакция остальных его не волновала. Честно говоря, его не волновали другие люди… кроме тех, кто был ему дорог. Например, Корвус и Родольфус, и он собирался помочь им, чем мог. Они хотели, чтобы Родольфус развёлся с Беллатрисой и в будущем у него появилась семья. Он мог это сделать, так почему бы и нет? Ради незнакомцев? Людей, которых он не знал? Кто бы вообще стал осуждать его за всё, что он сделал? — Это правда, — согласился Корвус. — Но от этого не легче, когда все тебя осуждают. Одиннадцатилетнему ребёнку приходится с этим мириться. — Но мне исполнится пятнадцать, прежде чем об этом узнает общественность, — прямо сказал Гарри. — Никто из тех, кто знает, не проболтается. На самом деле знают немногие: Рабастан, Родольфус, Волдеморт и ты… даже Драко не знает, хотя Люциус и Нарцисса, вероятно, в курсе. — Так что ему пока не нужно было бояться осуждения. — Единственный минус в том, что, возможно, все подумают, что это сделал Сириус, ведь он был следующим лордом Блэком, пока его не отстранил Орион. По крайней мере, так мне сказали. — Это правда, но стоит репортёрам навести справки, и они поймут, что он не лорд Блэк и даже не наследник Блэков… ему повезло, что Орион не списал его со счетов, — искренне согласился с ним Корвус, иногда забывая, что разговаривает с одиннадцатилетним ребёнком. Иногда Гарри вёл себя так по-взрослому, что это заставало его врасплох. — Кстати говоря… на прошлом уроке ты сказал, что я несу ответственность за каждого Блэка… значит ли это, что я должен выплачивать им стипендию? — спросил Гарри, протягивая книги. Он знал, что Корвус захочет их увидеть, поэтому и принёс. Он также подчеркнул возможные способы расторжения контракта и имя Беллатрисы, когда час назад сорвал куш. — Остаются только женщины из рода Блэк, и когда они выходят замуж, они больше не считаются проблемой для Блэков или лорда Блэка. Они уходят, забрав своё хранилище, но больше ничего не трогают. Они либо работают, чтобы заработать денег, либо живут на пособие от мужа. Что касается Сириуса, ему не нужно пособие, и если он заработает достаточно денег, то больше никогда ни в чьей помощи не будет нуждаться. Других Блэков больше нет. — В роду Поттеров и Блэков не осталось никого, о ком Гарри нужно было бы заботиться, пока у него не появятся собственные дети. И разве не досадно, что они не достанутся Лестрейнджам? Он не мог ошибиться сильнее.