Контракт

— Сириус? Ты делаешь большие успехи. Не позволяй тому, что у тебя на уме, помешать восстановлению. Поговори об этом — это единственный способ, ведь разделённая проблема уменьшается вдвое, — сказала психотерапевт Сириуса Мириам Роул своим обычным спокойным и утешительным тоном. — Мои родители умерли, пока я был в тюрьме, — пробормотал Сириус с отсутствующим выражением лица. — Я понятия не имел. Они были не самыми лучшими родителями… но всё же они были моими родителями. Было больно узнать об этом после того, как я написал им письмо. Одним из уроков терапии для него было искупление своих ошибок, и, как ни странно, он в первую очередь подумал о родителях. Как он мог получить прощение, если их больше не было в живых? Осознание того, что он остался единственным мужчиной из рода Блэков, слегка выбило его из колеи. Его двоюродные братья были живы — вот и всё, что он знал. — Да, многие скорбели по Вальбурге и Ориону, — сказала Роул с сочувственной улыбкой. — Они были похоронены в Годриковой Впадине. Может быть, однажды ты захочешь навестить их? Поговори с ними там. Она боялась, что это будет лучшее, что Сириус Блэк когда-либо получит. — Может быть, — вздохнул Сириус. Он весь обмяк от поражения и выглядел измотанным, хотя только что вошёл в кабинет и они не обсуждали ничего сложного. — Ты действительно хочешь обсудить то, что у тебя на уме? — спросила Роул, чем сильно удивила Сириуса, который недоверчиво взглянул на ведьму. — Да, я понимаю, что это отвлекало тебя от того, что на самом деле тебя беспокоит. Она много лет проработала психотерапевтом и знала, что он не станет просто так выкладывать, что с ним на самом деле не так. От целителей, волшебников и ведьм она также знала, что в последние дни он был очень подавлен. Она также понимала, что, возможно, не узнает истинную причину его подавленного состояния. На то, чтобы выведать её, могли уйти недели. — Гарри приезжал на выходных, — признался Сириус, и его лицо просияло, будто кто-то дал ему бодрящий напиток. — Он похож на смесь Дореи, Чарльза и Джеймса. — Как всё прошло? — спросила она, внимательно наблюдая за ним. Судя по его реакции, всё прошло хорошо. — Я сбежал, как трус, — Сириус слегка поморщился, — но он сказал мне, что всё в порядке, что он всё понял. Он не понимал, как Гарри мог быть таким понимающим, ведь сам бы он разозлился, если бы такое случилось с ним. — Почему? Что случилось? — спросила Мириам. Возможно, сегодня они докопаются до сути проблемы. — Это была не его вина, это было… то, о чём он упомянул, — безучастно ответил Сириус, и его глаза снова наполнились слезами. Он не понимал, почему продолжает плакать, ради всего святого. Он хотел злиться, а не расстраиваться до слёз. — О? — Мириам издала тихий звук, надеясь, что он продолжит. Если он хотел поправиться, ему нужно было поговорить, выплеснуть всё наружу, снова научиться справляться с проблемами, а не держать всё в себе, пока не совершит какую-нибудь глупость. Сириус облизнул пересохшие губы: — Он упомянул, что Дамблдор стал главным волшебником Визенгамота… это должно было произойти после того, как меня посадили в тюрьму. — Насколько он знал… до этого у Дамблдора точно не было мест, необходимых для того, чтобы стать главным волшебником. Он задавался вопросом, кто отдал свои места Дамблдору, чтобы тот смог занять этот пост. Чтобы стать главой Визенгамота, нужно было получить много мест, и голосование проводилось постфактум, если только количество мест не было настолько огромным, что позволяло занять пост главного волшебника без борьбы. Возможно, ему и не нравилась политика, но он хорошо в ней разбирался: отец научил его всему, что нужно было знать. Или, скорее, всему, что он не хотел или не должен был знать. — Почему тебя это расстраивает? — спросила Мириам. Она уже догадывалась почему, но он должен был сказать это вслух, должен был озвучить свои мысли. Сириус молчал, закрыв глаза, и просто сидел в уютной и тёплой комнате. — Сириус? — подсказала она. — Он был главным волшебником, — выдавил из себя Сириус. — Он мог бы помочь мне, мог бы добиться для меня суда, даже если бы считал меня виновным. Хуже всего было то, что он, должно быть, считал меня виновным. Я снова и снова доказывал свою преданность, отказываясь от любых контактов с семьёй, даже с Андромедой, ради всего святого. Он сражался, когда его об этом просили, посещал все собрания Ордена, делал всё, о чём его просил Альбус, и он знал, он знал, что я невиновен, верно? Неужели он действительно думал, что я предам Лили, Джеймса и своего крестника? Что я такого сделал, что Альбус мог так обо мне подумать? Он хотел получить ответы, но в то же время… не хотел их получать, боясь, что Альбусу всё равно. — И что ты чувствуешь? — тихо спросила она. — Почему тебя так волнует, что о тебе думает бывший директор? Орден должен был быть «тайным», и, честно говоря, это был самый плохо хранимый секрет на свете. Она знала, что Сириус был частью группы «мстителей», которые боролись против Тёмного Лорда и Пожирателей смерти. От неё не ждали, что она будет в курсе, поэтому она спросила. Она чуть не рассмеялась, увидев его смущённый взгляд. Помоги ему Мерлин, это было действительно комично. — Правда, ложь делу не поможет, — рассеянно добавила она, гадая, сделает ли он это. — Ты ведь никому не расскажешь о том, что я тебе скажу… правда? — спросил Сириус с хитрым выражением лица. — Ты же знаешь, что не могу, — с усмешкой подтвердила Мириам. Это был самый хитрый взгляд, который она когда-либо видела на лице Сириуса. Возможно, у него ещё есть шанс выйти из этой ситуации с головой на плечах. Он видел, как она подписывала контракт, запрещающий ей что-либо разглашать. Это было первое, что она делала с новыми клиентами. Так они могли быть уверены, что ей можно доверять и что она не расскажет ничего никому, кроме них. — Я был членом Ордена Феникса, тайной организации, которую Альбус Дамблдор создал для борьбы с Волан-де-Мортом и его Пожирателями смерти, — прямо заявил он ей. — Альбус знал, как сильно я ненавижу тьму… он… я думал, он знает меня лучше, чем кто-либо другой, и не мог предположить, что я просто перейду на другую сторону. — Плохо охраняемый секрет, — согласилась Мириам. — Не столько организация, сколько группа линчевателей. — Мы поступали правильно, — тут же горячо возразил Сириус. — Как ни странно, я уверена, что другая сторона думала так же, — Мириам сохраняла спокойствие, несмотря на его гнев. Сириус сник: — Они ошибаются. — И я уверена, что они так и думали, Сириус. У каждой стороны есть своя история… Скажи мне, ты знаешь, за что сражалась другая сторона? — Маглорождённые волшебники заслуживают места в Хогвартсе! Маглы — не чума на этой земле, — решительно сказал он. — Они не заслуживают смерти только потому, что какой-то маньяк считает чистокровных лучше! Пока он говорил, Мириам сохраняла спокойствие, лениво размышляя о том, сохранил бы он свои чувства, если бы знал, что они сделали с его крестником. Гарри и Сириус точно не согласились бы с этим. Она не знала всего, но на это явно намекали. Если он не избавится от своей праведности, то потеряет крестника, и это убьёт юного волшебника. — Ты, конечно, слишком молод, чтобы помнить начало войны, — признала она. Строго говоря, ей не следовало навязывать ему свои убеждения, и она этого не делала. Это было неэтично. — Что это значит? — спросил Сириус, явно растерявшись. — Сами-Знаете-Кто пытался пойти по политическому пути, чтобы защитить наш мир и расширить его границы, — рассказала Мириам. — Это чистая правда, и её легко можно было бы узнать, если бы кто-то поискал в архивах и нормативных актах. Это было бы легко сделать, если бы вы знали его настоящее имя… или его право на имя. Ни один закон не отменяется, независимо от того, принят он или нет. — О чём ты говоришь? — спросил Сириус. — Никто не знает его настоящего имени… — Вы не видели, чтобы Альбус называл его по имени? Несмотря на то, что он никогда не давал ему на это разрешения? — спросила Мириам. — Я думала, что он поделится этим в своём… Ордене. Сириус нахмурился и настороженно посмотрел на неё. Ему это совсем не нравилось. — Твоя мать, отец и я учились с ним в Хогвартсе, как и десятки других людей, — спокойно сказала Мириам. — К сожалению, в юности он был очень обаятельным… он сбился с пути. Думаю, Дамблдор приложил к этому руку, он сделал всё, чтобы настроить против него Визенгамот, не дать пройти ни одному законопроекту, который он хотел принять… — Ей разрешили поделиться этими знаниями с Сириусом Блэком. Том дал ей добро, и она могла бы поклясться, что таким образом он хотел загладить свою вину перед наследником Поттером. Это звучало безумно, но она не просто так была психотерапевтом и могла хорошо распознавать эмоции людей, даже Тёмного Лорда. — Он убил Лили и Джеймса! — возразил Сириус, качая головой. Он не хотел этого слышать. — Да, — печально согласилась она. — Но скольких отцов… матерей, детей… бабушек и дедушек Орден убил и разлучил с родными? Никто из вас не свободен от чувства вины, Сириус, все вы совершили аморальный поступок ради того, что считали правильным. У Сириуса отвисла челюсть: — Безнравственные? — Вот какими их считали нейтральные стороны? Продажными? Разве они не понимали, что, если они не будут действовать, Волдеморт рано или поздно доберётся и до них? Волдеморт был злом, его нельзя было оправдать, что бы там ни говорил его психотерапевт. — Думаю, на сегодня хватит, — прокомментировала Мириам. Время и так подходило к концу. Сириус согласился, но из всего, что они обсуждали, в его голове крутилась одна фраза, пока его твёрдой, но осторожной рукой вели обратно в комнату. Было немного унизительно, что он пока не мог передвигаться самостоятельно, не упав и не навредив себе. Поначалу он из чистого упрямства вывихнул запястье и лодыжку. К счастью, не сломал их. Он добрался до своей комнаты, которая по-прежнему принадлежала ему, и заплатил за неё. Он не хотел ни с кем делить комнату, он уже отвык от людей. От одной мысли об этом у него мурашки бежали по коже, если честно. Он был эмоционально истощён, и меньше всего ему хотелось, чтобы сосед по комнате всё это видел или, что ещё хуже, задавал такие очевидные вопросы, как «Ты в порядке?». Он устроился на кровати, а приговор продолжал крутиться у него в голове. «Сколько матерей, отцов, детей и бабушек с дедушками убил Орден по очереди». На самом деле они никогда не использовали смертельное проклятие, хотя было несколько… несчастных случаев или того, что казалось несчастным случаем… учитывая, что в этом всегда был замешан Грюм, это спорный вопрос. На самом деле он никого не убивал… по крайней мере, он так думал. Так ли это? В те годы, во время тех рейдов, когда они пытались остановить Пожирателей смерти, убивающих всё больше людей… а что, если он это сделал? Это была действительно навязчивая мысль. Изнемогая от усталости, он улёгся на кровати, мысленно перебирая всё, чему научился у своего психотерапевта. Стук в дверь прервал его размышления. — Войдите, — крикнул Сириус, с трудом принимая сидячее положение. — Ваша почта, мистер Блэк, — раздался голос обычной ведьмы, которая доставляла ему почту. Кажется, она представилась как Морин. — Спасибо, — сказал Сириус, выдавив из себя подобие улыбки и принимая небольшой свёрток, который уже проверили на наличие заклинаний и прочего. Его сердце ёкнуло, когда он увидел имя на обратной стороне первого письма. Лорд Эбботт, адвокат, которому он доверил узнать, что случилось с Ремусом. Он не мог искать его, пока находился здесь, и, честно говоря… он не мог заставить себя написать ответное письмо. Он закрыл глаза и едва расслышал, как за Морин закрылась дверь. Его сердце бешено колотилось. Письмо было довольно толстым, и ему показалось, что в нём не сообщается о смерти его друзей… а скорее о передвижениях. Он покачал головой: нет, это означало бы, что Ремус жив… он бы не бросил Гарри. Он бы просто не смог, нет. Нахмурившись, он открыл глаза и вскрыл письмо, прочитав короткое послание от Эбботта, которое подтвердило все его опасения. Ремус был жив и здоров и, судя по всему, жил в беднейшем районе Лондона. В письме рассказывалось о перемещениях Ремуса, его работе, местах, где он жил в Лондоне. Он был в таком замешательстве: почему Ремус бросил Гарри? Он потерял Джеймса, Лили, Петтигрю и его самого, ради всего святого! Остался только Гарри! Он был оборотнем, он не мог бросить стаю! Он всегда настаивал, что Гарри — его детёныш. Было ли это местью? Может, он держался в стороне, потому что они какое-то время подозревали его? Он точно не винил в этом Гарри. Сириус отодвинул пергамент в сторону и нашёл фотографию. Должно быть, она была сделана сразу после полнолуния, дата была написана на обратной стороне, значит, всего несколько дней назад. Он выглядел бледным и болезненным, как и всегда после этого, особенно ближе к концу войны, когда они не могли проводить с ним ночи в облике анимагов. Резко вдохнув, он уставился на фотографию своего старого друга, растерянный и обиженный. Он задавался вопросом, прекратится ли это когда-нибудь. Его эмоции и воспоминания сводили его с ума. Он откинулся на подушки и уставился на фотографию своего лучшего друга, единственного настоящего друга, который, как ему казалось, у него остался… которого, как он подозревал, уже не было в живых. Ему стало стыдно от того, что он почти желал этого… ведь в его книге не было оправдания тому, что он бросил Гарри. За исключением тюрьмы, в которой Ремус не сидел. Он просто не понимал. Он поспит, прочитает письмо Гарри и ответит… ему просто нужно немного отдохнуть, вот и всё. Ему казалось, что его мозг вот-вот взорвётся… просто немного отдохнуть. Три часа спустя Сириус проснулся практически в той же позе, в которой заснул. Было всё ещё странно просыпаться человеком, ведь последние десять лет он в основном жил и спал в облике анимага. Но никто об этом не знал… и он не собирался никому рассказывать. Он потянулся, поморщившись от пронзительной боли, дававшей о себе знать. Скоро ему должны были дать ещё зелий, а это означало, что ведьма-целительница скоро придёт с ними и с ужином. Он слез с кровати, держась за стену, и направился к своему столу, который, к счастью, был недалеко. Дрожащими руками он опустился на стул и открыл чернильницу. Его самопишущие перья ещё не пришли. Так что пока ему придётся терпеть ужасные кляксы вместо букв. В конце концов, магия не всесильна. Он уставился на пергамент, и чернила потекли вниз. Он не мог придумать ни строчки, чтобы написать. Ему хотелось злиться на Ремуса за то, что тот бросил Гарри одного, злиться на него за то, что он не выходил на связь, хотя наверняка знал, что его посадили. Об этом писали в газетах, это было громкое дело… если только он не перестал получать газеты и полностью отрезал себя от волшебного мира… но ничто из этого не оправдывало его поступок по отношению к Гарри. Как он мог правильно выразить свои мысли? Он как будто совсем не знал Ремуса. Ремус никогда не был трусом, он выполнял все поручения Дамблдора, бесстрашно сражался с Пожирателями смерти… его самым большим страхом была чёртова луна, ради всего святого. Страх причинить кому-то боль, когда он был оборотнем. Перо выпало из его онемевших пальцев, когда он отодвинул от себя оба предмета. Он не мог этого сделать, просто не мог заставить себя написать Ремусу хоть что-то. Нет, такой разговор нужно было вести лицом к лицу, а не пока он застрял здесь. Как только он выйдет, он пойдёт к Ремусу и получит ответы на свои вопросы. --- — Ты восстанавливаешься на удивление хорошо, — прокомментировала Миллисент, критически оценив результаты сканирования. — Скоро ты снова сможешь снизить потребление калорий. — А это означало, что можно будет есть реже. Однажды он сможет питаться всего три раза в день и чувствовать себя вполне комфортно. — Я рад, — сказал Гарри, признавая её правоту, хотя и не знал, что ещё сказать. Записывая информацию на пергаментный лист, она добавила: — Вам также будет назначена меньшая доза двух зелий. Я записала их для Корвуса, чтобы он проследил за этим. — Его организму больше не требовалось такое количество питательных веществ. — Хорошо, — согласился Гарри, рассеянно покачивая ногами из стороны в сторону. — Вам нужно что-то ещё? — спросила она, заметив, что он не уходит, как обычно. — Ты можешь с помощью заклинания проверить, является ли человек носителем? — спросил Гарри. Миллисент вздрогнула от неожиданности, и её рука соскользнула. Хорошо, что она ничего не держала, рассеянно подумала она. — Могу, — ответила она, бросив на него любопытный и настороженный взгляд. — Могу я спросить, зачем тебе это? Гарри уже прошёл такое обследование, и она не была уверена, что в жилах Поттеров есть хоть капля крови волшебных существ. — Я хочу знать, — твёрдо сказал Гарри, скорее из любопытства, чем из-за реального желания узнать. Он ещё не достиг «сексуальной зрелости», как было написано в книге. Лично Гарри считал всё это отвратительным, но он знал, что его тело будет меняться по мере взросления, возможно, чуть позже, чем у других, из-за его воспитания и того, что его организм подвергался огромной нагрузке из-за многолетнего голодания. — Ну, я, конечно, могу тебе рассказать, если ты хочешь знать, — ответила Миллисент. — Твоё тело меняется… — Не успела она договорить, как Гарри издал натянутый смущённый звук и покраснел. — Нет! — воскликнул он. — Просто нет, я прочитал всё, что мне нужно было знать. — Судя по всему, было принято информировать детей непосредственно перед тем, как они начинали обучение в Хогвартсе. Они жили в общежитиях со всеми своими друзьями и проводили много времени в школе, где могли делать всё, что им заблагорассудится, и никто их не ловил. К счастью, Корвус сжалился над ним. — Есть разница между чтением и переживанием, — объяснила Миллисент, скрывая своё веселье. Детей так легко смущали разговоры о сексе. Она сама была такой, когда её мать в одиннадцать лет прочитала ей эту лекцию. — Если ты когда-нибудь захочешь поговорить… Я уверена, что Корвус может нанять мужчину-целителя, чтобы тебе было легче… или сам поговорить с тобой. — Наблюдая, как бледнеет Гарри, Мерлин, она яростно прикусила язык, чтобы не рассмеяться. — Я уверен, — поспешно сказал Гарри, — что этого никогда не произойдёт. Большое вам спасибо. — Хорошо. Теперь я воспользуюсь заклинанием, чтобы взять у тебя кровь из пальца, и начну произносить заклинание. Как только я закончу, из моей палочки появится небольшой свиток с информацией, который ответит на твои вопросы. — Она рассказала ему обо всём, что должно было произойти. — Я понимаю, — ответил Гарри, вытянув руку со средним пальцем, и стал ждать, когда она начнёт. Получив разрешение, она пробормотала заклинание, и на кончике его пальца появилась капелька крови. Как только она это сделала, то начала читать заклинание, которое ни разу не произносила с тех пор, как закончила обучение. Она не работала в отделении для новорождённых в больнице Святого Мунго и не училась на акушерку. Обычно она имела дело с детьми, которые были немного старше новорождённых. Она взглянула на Гарри, пока тот разворачивал свиток. Гарри склонил голову набок, просто из любопытства, как он и сказал. Ей не было интересно, откуда он узнал эту информацию… но, судя по тому, что он был заядлым читателем, она не удивилась бы, если бы он наткнулся на это случайно. На её лице отразилось удивление: — Что ж, похоже, ответ на твой вопрос — да, ты носитель. — В жилах Поттеров всё-таки текла кровь существ, и это было интересно. Ей хотелось узнать, что это за существо.