Контракт

В тот момент, когда Гарри и Корвус воспользовались портключом, чтобы попасть в Азкабан, они снова наглядно убедились, что тюрьма медленно, но верно меняется. Честно говоря, у Корвуса сложилось впечатление, что стены и пол были чёрными, чтобы создать как можно более зловещую атмосферу. В этом он сильно ошибался. Пол на самом деле был серым, а стены — белыми. «…На три этажа ниже», — раздался один из голосов стражников. — «Наследник Дарвин будет сопровождать вас», — продолжил он. И Гарри, и Корвус чувствовали бы себя неловко в ожидании… если бы не внимательный и в то же время удивлённый взгляд охранника. Здание совсем не было похоже на прежнее, и они не могли не задаться вопросом, не перестраивают ли и отдельные камеры. Вскоре в комнату вошёл один из охранников. Он выглядел не просто уставшим, а измотанным. Вероятно, он не привык к тому, что из тюрьмы выходит так много людей. Они могли только представлять, каким он будет, когда действительно изменят законы и семьи смогут навещать заключённых каждую неделю. Гарри и Корвус не собирались останавливаться, пока тюрьма не станет лучше и никому не придётся проходить через то, через что прошёл Корвус. Независимо от вины, никто не должен подвергаться пыткам или, что ещё хуже… лишаться возможности видеться со своей семьёй… со своими детьми… со своими жёнами и мужьями. Хотя большинство заключённых на самом деле были волшебниками, и это не подлежало сомнению. — Прошу прощения, лорд Лестрейндж, наследник Поттер, но мы заняты тем, что освобождаем нижние камеры, чтобы их можно было почистить и установить там душевые и туалеты… — ответил он, поклонившись в знак признания своего места в иерархии. Иерархии Тёмной стороны. — Занятно. Сколько времени потребуется, чтобы привести в порядок тех, кто повыше? — спросил Корвус. Другими словами, когда они доберутся до камер его сыновей и как скоро они смогут принять душ с тёплой водой? Ему не нравилось, что его сыновья всё ещё были грязными, когда он навещал их, и он знал, что для них это невыносимо. Они были единственными наследниками поместья Лестрейнджей, и для них было унизительно быть такими. — Трудно сказать, они только начинают заниматься сантехникой, — признался охранник, проведя рукой над коробкой Наследника Поттера и, к всеобщему удивлению, не обнаружив ничего подозрительного. — Я дам вам ответ в ближайшие несколько дней. Ваши мальчики уже ждут… следуйте за мной. Гарри склонил голову набок. Судя по тому, как говорил охранник, он знал Корвуса… разговаривал с ним фамильярно… но Гарри никогда не встречал его раньше. Ему приходилось смотреть на фотографии кого-либо заметного в волшебном обществе — лордов, леди и наследников, — а затем удивляться и спрашивать, кто это был. Это было попадание и промах, независимо от того, узнавал он их или нет. Охранник не был похож ни на кого из тех, кого Гарри видел на фотографиях. Возможно, его отец знал Корвуса и перенял фамильярную манеру разговаривать с ним. Такое нечасто увидишь: все так осторожно общались с Корвусом, и Гарри это очень нравилось. Ну, кроме Волдеморта, конечно, он не ходил вокруг Корвуса на цыпочках. — Гарри? Ты идёшь? — спросил Корвус, пристально и обеспокоенно глядя на Гарри. — Прости, — сказал Гарри, отгоняя несвоевременные мысли, и ускорил шаг, чтобы догнать Корвуса. Они быстро нашли Рабастана и Родольфуса, и дверь за ними закрылась, оставив их наедине. — Ну и как всё прошло? — спросил Родольфус, наблюдая, как Гарри достаёт еду и напитки и ставит их прямо перед ними. Будь он менее сдержанным, у него бы потекли слюнки. Чёрт, может, у него и потекли в первые несколько раз, но, спасибо, он не любил вспоминать об этом. Корвус по очереди обнял каждого из своих сыновей, а затем сел и с благодарностью принял горячий кофе, который приготовил для него Гарри. Он откинулся на спинку стула, как всегда радуясь встрече с сыновьями. — Я навестил его, — подтвердил Гарри. — Всё прошло… примерно так, как я и ожидал. — Хотя на самом деле это было не совсем так, всё прошло лучше, чем он ожидал. Он был просто рад, что Сириус не начал автоматически говорить об усыновлении, когда выйдет, или бороться за право опеки. У Гарри даже не было возможности спросить, кто опекал его в тот момент. — Ты рассказал ему, что с тобой случилось? — спросил Рабастан, прожевав кусок рыбы. Пикша была очень вкусной, как и всё остальное, особенно по сравнению с тем, что он ел в остальные дни недели. Каша в эти дни была немного вкуснее, но ненамного. Он продолжал есть её, несмотря на то, что Гарри приносил ему другую еду, — ему нужны были все силы, какие только можно было получить. Кроме того, Гарри приносил ему чипсы, сладости, шоколад, батончики для завтрака, а не полноценные блюда. — Нет, он… ушёл после того, как я сказал ему, что Дамблдор раньше был главным волшебником Визенгамота. — Взяв яблоко с блюда с фруктами, которое он принёс с территории Лестрейнджей, Гарри объяснил, что там были все сорта, включая клубнику, виноград и чернику. Это было то время года, когда большинство плодов созрело для сбора. — Он был очень расстроен. — И если бы он доверял Дамблдору… это мог быть он… но, к счастью, он этого не делал. Ему было трудно доверять кому-либо. — Неудивительно, — тихо прокомментировал Родольфус с набитым ртом, стараясь говорить как можно меньше. Как бы забавно было посмотреть на реакцию Блэка… он вроде как понимал, что тот чувствовал бы себя, если бы Тёмный Лорд решил оставить их здесь, несмотря на то, что они вернулись. К счастью, их довольно быстро заверили, что Тёмный Лорд работает над этим. Что он даёт Гарри возможность попробовать, прежде чем действовать. — У него была насыщенная неделя, — согласился Корвус, и на его губах появилась забавная улыбка. — В том числе он искал способ обойти твой брачный контракт с Беллатрисой. Вилка Родольфуса замерла в воздухе, а взгляд устремился на отца и Гарри, словно он подозревал, что они шутят. Если бы это сказал Гарри, он бы решил, что это шутка… но его отец не стал бы так шутить, по крайней мере не об этом. Отец знал, как отчаянно он хотел развестись с Беллатрисой. — Что? — прохрипел он, и вилка выпала из его онемевших пальцев обратно в тарелку. — Что ты сказал? — переспросил он, опасаясь, что ему послышалось и на самом деле было сказано совсем другое. — Да, это возможно, но, конечно, пройдёт несколько лет, прежде чем Гарри исполнится пятнадцать и он официально станет лордом Блэком, — объяснил Корвус, многозначительно взглянув на сыновей. Они и так поняли, о чём идёт речь. Конечно, он рассказывал им об этих заклинаниях, ведь все чистокровные передают знания из поколения в поколение, независимо от того, одобрено это обществом или нет. Как можно учиться на истории, если ничего о ней не знать? Незнание закона, в конце концов, не является оправданием, и то же самое можно сказать об истории. Подавившись едой, Рабастан выдавил из себя: — Relego familia arbore? — Это означало «изгнать из семейного древа». Отречься от них, оставить их без гроша и без имени. Лорд Орион никогда бы так не поступил, в то время как его жена Вальбурга любила изгонять их из семейного древа и отрекаться от них… но это сильно отличалось от использования этого заклинания. Даже Сириуса Блэка не лишили наследства таким образом. Лорд Орион не был настолько зол, чтобы сделать это, и, вероятно, был благодарен после смерти Регулуса… иначе после его смерти род Блэков исчез бы навсегда. — Так и есть, — подтвердил Корвус. — На самом деле я собираюсь просмотреть записи Блэков и выяснить, может ли Гарри раньше вступить в права наследования. Поскольку Блэк не может оспорить это из-за того, что он не имеет права претендовать на титул лорда или наследника… возможно, он сможет вступить в права раньше. Родольфус продолжал молча пялиться на него, впервые в жизни лишившись дара речи. — Ты бы поосторожнее, Долфус, а то мухами подавишься, — поддразнил его Гарри с широкой ухмылкой на лице. Он самодовольно надулся, довольный тем, что сумел их удивить. Рабастан подавился собственным смехом, с трудом проглотив застрявшую в горле еду. Глаза заслезились, он покачал головой. Он не привык к тому, что люди шутят с ним или его братом. Гарри делал это не так часто, чтобы они перестали удивляться. Сжав челюсти, Родольфус наконец спросил: — А это вообще сработает? — И в его голосе прозвучала задумчивость. Она больше не была Блэк, не совсем, она была Лестрейндж, их связывала магия. — Так и должно быть, — подтвердил Корвус. — Когда она перестанет быть членом семьи Блэк, она полностью исчезнет из всего, что связано с родом Блэк. Она станет Беллатрисой Без Фамилии. Всё, что она подписывала, генеалогические древа, экзамены, контракты на её имя. Всё. Всё исчезнет, как будто её никогда не существовало. От Беллатрисы Блэк-Лестрейндж не останется ничего, кроме воспоминаний людей, конечно, заклинание на это не повлияло. — Она не оставит себе фамилию Лестрейндж? — осторожно спросил Родольфус, слишком осторожно, чтобы дать надежду на то, о чём нельзя упоминать. Но, несмотря на свою осторожность, он не мог сдержать прилива тоски и надежды на то, что наконец-то нашёл выход из безумия, в которое превратилась его нынешняя жена. — Нет, даже если бы она это сделала, как лорд Блэк… и Корвус, и я можем разорвать брачный контракт, если она откажется от него, а это не сработает. Но должно сработать, я не вижу причин, почему бы этому не случиться, — нетерпеливо объяснил Гарри, переполненный чувством собственного превосходства. Ему нравилось помогать, когда была возможность, и хорошо, что он собирался стать лордом Блэком… иначе… он мог бы искать до скончания времён и ничего не найти. Это была чистая удача. Родольфус кивнул, соглашаясь с тем, что это правда. Поскольку оба лорда, так сказать, «согласились» аннулировать брак… это сработало бы, даже если бы заклинание не исключило Беллатрису из брачного контракта… они могли бы это сделать. Внезапно он взмолился, чтобы сработал план Гарри, а не Тёмного Лорда. Без свободы он не смог бы встретить кого-то, с кем захотел бы связать свою жизнь… а это было одним из его самых больших желаний. — Ты не против, — сказал Гарри с лёгким удивлением, учитывая реакцию Корвуса. Он ожидал, что Родольфус сразу же отвергнет идею о полном устранении Беллатрисы — формально он должен был называть её леди или наследницей Лестрейндж, но она не была леди, поэтому он использовал её имя. Родольфус фыркнул, легко догадавшись, как поступил его отец, по реакции Гарри на его нейтральную реакцию. — Чёрта с два, — ответил он. Ему слишком долго приходилось терпеть Беллатрису. Единственное, что его беспокоило, — если он доведёт дело до конца, она разозлится и может стать ещё более невыносимой. К счастью, это не будет его проблемой и не отразится на репутации Лестрейнджей. Она просто поставит себя в неловкое положение, если узнает, кто это сделал… и подвергнет Гарри большой опасности. Учитывая, как сильно отец переживал за него, он точно не мог допустить такого. На самом деле он и сам невольно проникся симпатией к этому парню, хотя и отрицал это. Отец наверняка знал об этой проблеме, а значит, он либо будет ждать и наблюдать… либо решит проблему до того, как она возникнет. Зная своего отца, он будет наблюдать, выжидать и нанесёт удар в самый подходящий момент, заявив, что у него не было выбора. Как ни странно, это будет правдой, и ему это сойдёт с рук. Чёрт, это в значительной степени показало, насколько сильно его отец заботился о Гарри, раз он рискнул навлечь на себя гнев Тёмного Лорда. Тёмный Лорд был бы в ярости, если бы что-то случилось с Беллатрисой, будь она Лестрейндж или Безфамильная. Конечно, ни Родольфус, ни Рабастан не знали одного важного факта: Гарри был крестражем, а значит, был вне досягаемости для всех. Если бы кто-то хоть пальцем его тронул или хоть чем-то ему угрожал, ему пришлось бы иметь дело не только с Корвусом… но и с самим Тёмным Лордом. Два самых страшных — и самых могущественных — волшебника в магическом мире, с которыми никто в здравом уме не захочет связываться. Мерлин поможет тому, кто это сделал. Просто чертовски жаль, что Беллатриса не была ни здравомыслящей, ни умной, ни осведомлённой. — Интересно, — прокомментировал Гарри. — Я купил тебе несколько пакетиков с разными вкусами, — сказал он, имея в виду бобы Берти Боттс, и встряхнул упаковку, прежде чем передать её Родольфусу. — Спасибо, — сказал Родольфус, криво усмехнувшись. Он упомянул об этом всего один раз, когда Гарри был у них в последний раз. Он не ожидал, что из этого что-то выйдет, но, видимо, ему следовало быть умнее. — Дай мне красную, — попросил Рабастан, когда его брат открыл упаковку. Ему нравились клубничные. По крайней мере, те, которые действительно были клубничными. Те, что были на вкус как кровь, были отвратительными, он никогда не любил кровавый попкорн. Положив маленькую конфету в рот, он поморщился. Вот незадача, конфета со вкусом крови, а не клубники. Родольфус рассмеялся и самодовольно вытащил себе один. — Приходила Миллисент, состояние Гарри начинает улучшаться, ему дают менее сильные зелья, — прокомментировал Корвус, и это было хорошо. — Его выздоровление проходит гораздо легче, чем она ожидала, даже несмотря на небольшую… заминку. — Заминка, как же. Дамблдор мог нанести непоправимый ущерб. — Кажется, я знаю, почему я выздоравливаю быстрее, чем они надеялись, — прокомментировал Гарри, доедая яблоко. — И почему же? — Корвус резко повернул голову, услышав комментарий Гарри. — Я провёл ритуал, чтобы узнать, что я за существо, — просто ответил Гарри. Корвус выпучил глаза: — Ты что сделал? — Из всех безответственных поступков… — Зачем? — Почему он почувствовал необходимость сделать это? — А ещё лучше, как ты это узнал? — спросил Родольфус с набитым ртом, ворча, когда его брат схватил коробку и отсыпал себе горсть бобов, глядя на отца и Гарри так, словно это было самое интересное зрелище за последние месяцы. — Я наг, и я провёл ритуал, потому что узнал, что являюсь носителем, — объяснил Гарри, невозмутимо пожав плечами. Родольфус и Рабастан начали кашлять и давиться бобами, а Корвус в недоумении уставился на них.