Контракт

Сириус с благодарной ухмылкой кивнул своей целительнице, устроившись на привычном месте в ожидании Гарри. Он всегда радовался этим встречам, хотя мальчик не слишком распространялся о своей нынешней жизни или опекунах. Да, Гарри дал ясно понять, что счастлив, но на этом разговор обычно заканчивался. Любые попытки Сириуса выведать подробности лишь расстраивали крестника, заставляя того сворачивать визиты раньше времени. Сириус расспрашивал всех, кого мог, но, хоть убей, никто не знал точно, куда пропал Гарри после той роковой ночи. Ходили слухи, строились догадки, но стопроцентной уверенности не было ни у кого. После нескольких таких преждевременных уходов Сириус решил больше не затрагивать эту тему. Его огорчало недоверие Гарри или его воспитателей, но он был полон решимости доказать, что достоин его. Гарри оставался единственным, что у него было, единственным, что ещё имело смысл. Он встрепенулся и широко улыбнулся, увидев, как в комнату входит Гарри в сопровождении неизменной тени — адвоката. «Добрый день, Гарри», — произнёс он, как всегда, вежливо и почтительно. Спустя несколько недель встреч ему наконец разрешили называть мальчика по имени. Несмотря на то, что он уже делал это и раньше, теперь это был важный принцип. — Привет, Сириус. Как прошла физиотерапия? — спросил Гарри, одарив его сияющей улыбкой, и устроился на своём месте. Адвокат Корвуса, быстро ставший для мальчика добрым другом, молча занял место рядом. Сириус удивился такому приподнятому настроению и задумался, что же могло его вызвать. «Всё идёт… по плану, — немного неуверенно ответил он. — После каждого сеанса устаю всё меньше». Именно так и должно было быть, но ему не нравилась собственная беспомощность. Он должен был ходить и бегать самостоятельно, а вместо этого нуждался в посторонней помощи для любого передвижения. Азкабан превратил его в жалкую тень волшебника. «Это хорошо. Значит, ты быстро восстанавливаешься. Я знаю, как это тяжело, но когда станет лучше, ты поймёшь, что оно того стоило, — ободрил его Гарри. — Тебе после сеансов дают зелья?» Сириус нахмурился, бросив быстрый взгляд на Антонио. С чего бы Гарри это понимать? Простая доброта или он и вправду знает, каково это? Лучше не спрашивать сейчас, решил Сириус, отложив этот вопрос на потом. Он заметил, как Антонио слегка поморщился. С Гарри явно что-то случилось. Может, последствия проклятия? Физически мальчик выглядел нормально. «Да, — подтвердил Сириус. Именно зелья позволяли ему приходить сюда после душа. Физиотерапия выматывала, но чтобы выйти отсюда, ему нужно было научиться ходить самому. «На следующей неделе я не смогу приехать… прости, — сказал Гарри с искренним сожалением. Они собирались навестить Рабастана и Родольфуса, но только их. — Что-то случилось? — встревожился Сириус, наклонившись вперёд. Он был ошеломлён, хотя понимал: Гарри — ребёнок, скоро подросток, и у него наверняка есть дела поважнее еженедельных визитов. «Я еду во Францию! — глаза Гарри загорелись. — Сегодня вечером! Вещи уже собраны!» Антонио улыбнулся — искренне, что для лорда, воспитанного в сдержанности, было редкостью. — А, каникулы, точно, — осенило Сириуса. — Лето же… Читал, что Хогвартс откроется к началу учебного года… «Так и будет. Работали в сжатые сроки, чтобы студенты не пропускали занятия дольше необходимого, — добавил Антонио. — После закладки фундамента остальное пошло легко, закончат через две недели. Преподаватели и директор готовятся к новому семестру, а потом, наверное, в отпуск». — Я думал, они сделали временное… — начал Сириус в замешательстве. — О, сделали, но преподают только ключевые предметы, необходимые для продолжения обучения, — пояснил Антонио. — У них просто нет ни места, ни ресурсов для полной программы Хогвартса в Косом переулке или Хогсмиде. Сириус медленно кивнул. Это было логично. Хогвартс строился для сотен студентов, а Косой переулок и Хогсмид едва справлялись с ежегодным наплывом за покупками. Он даже порадовался, что пропустил эту суматоху — вряд ли его нервы выдержали бы нынешний хаос. — Ты ждёшь возвращения в Хогвартс? Увидишь друзей? — перевёл Сириус разговор на более приятную тему. — Конечно, — ответил Гарри. — Хотя я не успел соскучиться — мы переписываемся, они приезжали в гости, связывались через камин. Это была правда: он ещё не привык к друзьям, и иногда их постоянное внимание его утомляло. Но почти год, прошедший с тех пор, как его жизнь перевернулась, медленно менял его. «Я бы скучал, не видя их каждый день, — задумчиво произнёс Сириус. — Знаешь, я несколько лет жил с твоим отцом, бабушкой и дедушкой? Лучшие годы». — Вы были родственником бабушки Дореи, — кивнул Гарри. — Да. Она была единственной достойной среди Блэков, кроме дяди Альфарда, — Сириус слабо улыбнулся. — Они причиняли тебе боль? — спросил Гарри задумчиво. Корвус считал, что чистокровные не должны калечить собственных детей, особенно наследников. — Нет, — Сириус яростно замотал головой. — Нет, малыш, не в этом дело. Мы с родителями… просто не сходились характерами. Они любили меня, знаю, но я им не нравился — ни мои убеждения, ни мой бунт. Он смирился с этим. — Мать терпеть не могла инакомыслия… и быстро вычёркивала из семьи тех, кто не разделял её взглядов. — Тогда почему тебя не лишили наследства полностью? Ты не можешь претендовать на титул лорда Блэков, но остаёшься Блэком, — поинтересовался Гарри. «Только мой отец, Орион Блэк, мог это сделать. Как глава семьи. Как бы он ни злился на мой отказ от ценностей, этого было недостаточно, чтобы вычеркнуть меня полностью. Думаю, он надеялся, что Дорея вернёт меня в лоно семьи». Сириус улыбнулся. «Они были близки, даже несмотря на разногласия». — Ты, определённо, изменился с подростковых лет, — с лёгкой иронией заметил Антонио. — Был подростком, — пожал плечами Сириус. — Разумеется, изменился. Всё ещё не могу поверить, что их нет. «Похороны были… достойными. Девочки отлично справились», — просто сказал Антонио. Нарцисса и Андромеда на один день отложили в сторону взаимные обиды и сделали всё как надо. С тех пор, если верить слухам, они не общались. Глаза Сириуса расширились от удивления. «Андромеда и Нарцисса?» — прошептал он. Антонио усмехнулся: «Да, на этот день они заключили перемирие». Все знали, как мало общего осталось у сестёр Блэк после того, как Андромеда отвергла семейные ценности и вышла за маггла. Хотя её дочь, могучий метаморф, возродила угасшую магию Блэков. «Думаю, они действительно любили мою мать, — признался Сириус, всё ещё не понимая этого. — Кажется, она очень хотела дочь». Но наследник и запасной сын её устроили, больше детей она не планировала. — Мне не нравится Нарцисса, — заявил Гарри. — Кажется заносчивой и высокомерной ведьмой, которой не мешало бы встряску получить. Люциус же ему нравился, но признаться в этом он не мог — уже сказал лишнего. Сириус рассмеялся, искренне позабавившись. «Ты с ней сталкивался, да? Идеальное описание… Хотя она не всегда была такой. Её воспитали в традициях семьи, и она им верна». Она никогда не задавалась вопросами о магах или маглорождённых. «Семьёй она дорожит, просто воспитание дало о себе знать». Он поспешил успокоить Гарри. «Её муж ещё хуже». Он ненавидел Люциуса. Гарри промолчал. Он бы не согласился. Люциус был куда более вежливым, менее резким и холодным. — Держись от него подальше, Гарри, он плохой человек, — Сириус неправильно истолковал его молчание. — Он Пожиратель смерти, который избежал правосудия. — Какое это имеет ко мне отношение? — многозначительно спросил Гарри. — Он не собирается меня убивать. Война окончена, Сириус, прошло больше десяти лет. Люди меняются… ты изменился. Решения, принятые в юности, не должны определять всю жизнь. Сириус несколько секунд смотрел на него в недоумении, прежде чем осознать правоту его слов. Он медленно кивнул. «Верно». Он действительно отстал от жизни, просидев десятилетие в Азкабане. Но дружить с Пожирателями смерти не собирался. — Куда именно во Франции? — перевёл он разговор на позитивное. Беседа становилась слишком мрачной, и Сириус с удивлением отмечал, как повзрослел его крестник. — Марсель, Париж и ещё несколько мест, названия не запомнил, — сказал Гарри. — Возьму фотоаппарат, буду фотографировать… — Он предложил это сам — разве не так поступают в отпуске? Впервые в жизни, если не считать нескольких снимков с Драко, Дафной и Корвусом. — Звучит чудесно, — улыбнулся Сириус. — Мы обычно навещали другие владения Блэков, не туризмом занимались. Мать терпеть не могла, когда маглы задевали её… — он усмехнулся воспоминаниям. — А почему не магические кварталы? — не понял Гарри. — Туда пускали только магов, знавших о магии, — сухо пояснил Сириус. Возможно, он пару раз доводил её до белого каления. — По её крикам я точно не скучаю. — Кстати, Вальбурга заказала свой портрет… знаешь? Активировали в день похорон. Нарцисса говорила, его повесили в родовом особняке Блэков, — невинно сообщил Антонио, едва сдерживая смех при виде лица Сириуса. Тот побледнел и уставился на него в ужасе и неверии. Гарри расхохотался, найдя это невероятно забавным. — Ты шутишь… да? — выдавил Сириус. — Насколько я знаю, никто из них не хотел этого! «У твоего отца нет, а у матери — есть», — ответил Антонио. Сириус поморщился. «Может, просто поджечь особняк… Хотя, зная мать, она наверняка наложила несгораемые чары». — Не могу сказать, — ответил Антонио, пока Гарри наконец не перестал смеяться. «А она может посещать другие портреты? Например, в замке? — с любопытством спросил Гарри. — …как Дорея?» — Боюсь, нет. Чтобы переходить между портретами, нужна специальная связь, зачарованная для этого. Не думаю, что Вальбурга и Дорея были настолько близки… чтобы согласиться на такое, — как всегда терпеливо объяснил Антонио. Сириус нахмурился. Неужели Гарри этого не знал? Он сам узнал лет в десять, задолго до Хогвартса… Хотя каждая семья учит наследников по-своему. — Близки? Они вечно ссорились, — криво усмехнулся Сириус. — Совершенно не ладили. Вальбурга пилила Дорею за брак с Чарльзом Поттером. Та ещё счастливо отделалась, что её не лишили наследства, хотя это бы мало что изменило. — Звучит… весело, — саркастически заметил Гарри. Неудивительно, что Сириус хотел сбежать. Гарри и сам не любил громкие ссоры — от них хотелось спрятаться и переждать. Возможно, поэтому ему так нравилось поместье Лестрейнджей. Даже когда Корвус сердился, он не кричал, а спокойно объяснял, в чём неправота, назначал наказание и просил письменно разобрать ошибку. В тот день Гарри отчаянно нуждался именно в таком подходе — он почувствовал себя в безопасности, счастливым и теперь с нетерпением ждал каникул. «А сегодня вечером мы идём в оперу. Не знаю, что о ней думать». — Опера? — Сириус аж подпрыгнул. В его-то возрасте? Опекуны хотели замучить мальчика скукой? — Тебе будет смертельно скучно. Меня водили пару раз — говорили, полезно для языковой практики… а потом засыпали вопросами. Если не слушал — было худо. Ему было тринадцать, когда родители впервые взяли его. Как наследника, его готовили к роли, которой он не хотел. «В конце концов они сдались и стали ездить без нас, оставляя на попечение домового эльфа». «Волшебный Палиас Гарнье стоит посещения в любом возрасте», — мягко возразил Антонио. Заведение было дорогим, он сам водил туда жену на годовщину свадьбы. Детей там обычно не видели, но за деньги открывались особые возможности. Сириус мысленно отметил ещё одну деталь: раз речь о таком месте, значит, опекуны Гарри — из высшего общества. Неудивительно, что мальчик держится так формально, хотя в последнее время смеётся всё чаще — и этот звук греет душу Сириуса, даёт утешение и надежду. Пока Гарри позволял ему тешиться этой иллюзией и сосредоточиться на выздоровлении, а не на бесплодной мести и депрессии — он был счастлив. — И всё же, что ты натворил, чтобы заслужить такое наказание? — усмехнулся Сириус, качая головой. Он не заметил, как Гарри напрягся. «"Волшебная флейта" едва ли может считаться наказанием только потому, что тебе она не понравилась», — поспешил вмешаться Антонио, видя, как бледнеет Гарри. — Эта опера не так уж плоха, — признал Сириус. Именно её родители впервые заставили его посетить, пытаясь «приобщить к обществу». — По крайней мере, в ней есть магия… в отличие от большинства других. Он почувствовал внезапное напряжение, но не понял его причин. — Нормально? — нахмурился Гарри. — А, магия, точно. Наверное, поэтому она и называется «Волшебная флейта». Для Сириуса, выросшего в магическом мире, это обычное дело. Но для Гарри магия всё ещё оставалась чудом, даже после почти года погружения в неё. Он очень надеялся, что так будет всегда — принимать это как должное он не хотел. — Пора, — мягко напомнил Антонио, когда целительница взглянула на наручные часы. «Я привезу тебе что-нибудь», — пообещал Гарри, хотя сам не был уверен, что именно. Но Сириусу нравилась еда, которую он привозил — сегодня, например, фруктовый салат. Как-то раз он даже припрятал в его одежде сахарные перья, любимое лакомство Сириуса, с озорным подмигиванием. Поймали его или нет — неизвестно, но присматривали за ним явно строже. — Буду признателен, — искренне улыбнулся Сириус. Ему предстояло наверстать десять потерянных лет. Учитывая состоятельность опекунов Гарри… Сириус ломал голову, чем же порадовать крестника. Листал каталоги, но понимал: бессмысленно дарить то, что у мальчика уже есть. Скоро день рождения… — Скажи, что ты хочешь на день рождения? — Не знаю… это слишком дорого… — смущённо пробормотал Гарри. — Что? — Сириус пристально посмотрел на него. Гарри, видимо, не понимал, как далеко он готов зайти. — Набор для создания рун третьего уровня, — признался Гарри. — Мне нравятся руны. — Третий уровень? — Сириус разинул рот. — Но это же… «Я знаю, это слишком, но можно просто что-нибудь сладкое», — поспешил добавить Гарри. — Нет-нет, я о том, что третий уровень — для пятнадцатилетних, — выпалил Сириус. Мысль, что набор слишком дорог, показалась ему забавной. — Ты и вправду так продвинулся? Гарри кивнул: «Да, это интересно». Особенно с Рабастаном, чьи уроки были куда увлекательнее сухих учебников. Сириус медленно кивнул: «Твой отец обожал трансфигурацию, он нас всех опережал. Мать увлекалась заклинаниями». — Мистер Олливандер говорил, что их палочки идеально подходили для этого, — вспомнил Гарри. Его собственная палочка была «братом» палочки Волан-де-Морта. — Значит, он был прав, — сказал Сириус. — Слушай… Я спрашивал у людей фото твоих родителей… Хочешь, принесу? Наверное, у тебя уже есть… — Нет, — тихо ответил Гарри. У него не было ни одной их фотографии, кроме школьных, которые раздобыл Корвус. — Ты никогда не был в Годриковой впадине? — спросил Сириус. — На могилах родителей? Может, он был слишком мал, чтобы пробираться через руины, или опекуны решили, что это будет слишком тяжело. — Нет, не был, — покачал головой Гарри. Он не мог допустить, чтобы Корвус появился там. Это маггловский район, но несколько магов там всё же жили. Лишние вопросы были ни к чему. — Лучше не стоит. Представь толпу, фотографов, прессу… Это был бы кошмар, — усмехнулся Антонио. — Никакого уединения. — Неужели всё так плохо? — с ужасом спросил Сириус. — Да, — коротко ответил Антонио. — Всё настолько плохо. Сириус уставился на него в недоумении. Он знал, что имя Гарри известно, но фотографии? Пресса? Толпы? Неужели нельзя просто опубликовать фото? У мальчика есть опекуны, магические опекуны, которые могут это предотвратить… одежда Гарри говорила о его статусе. — Пойдёмте, мистер Блэк. Другие тоже ждут встречи с близкими, — мягко напомнила целительница. Она понимала их желание задержаться, но время вышло. — Увидимся через две недели, — поспешно поднялся Гарри. — Прошу прощения, — добавил он, обращаясь к целительнице. Вежливость, как учил Корвус, всегда окупается в долгосрочной перспективе. Да и они просто делают свою работу. — Не за что, наследник Поттер, — удивилась ведьма. Извинения были редкостью. — Желаю приятного дня, — сказал Антонио, когда Сириусу помогли подняться и проводили. «Моего крестника действительно преследует пресса?» — спросил Сириус по дороге в палату. «Его ни разу не сфотографировали — не было возможности. Дамблдор делал заявления о наследнике Поттере, но никто его не видел… так что интерес огромный», — объяснила она. — Подожди, Дамблдор? Когда перестали принимать заявления? — насторожился Сириус. Когда Гарри попал в магическую семью? Или Дамблдор действовал по просьбе? Вряд ли, судя по сдержанному неодобрению Гарри. Нужно будет покопаться в архивах. — Не уверена, мистер Блэк. Я редко слежу за сплетнями, — сказала она, помогая ему идти. — Пиши мне, Сириус, — пробормотал анимаг. Придётся писать, а он ненавидел писать — из-за дрожи в руках, которая, казалось, никогда не пройдёт. Мысль о жизни с вечным тремором пугала. Гарри был тактичен и никогда не упоминал об этом. Что думали те, кто получал его корявые письма? «Отдохните немного. Скоро ужин», — предложила она, открывая дверь в его палату и помогая добраться до кровати. Обычно он справлялся сам, но после терапии нуждался в поддержке. Сириус не спорил. Как только голова коснулась подушки, он отключился. Тело было измотано — оно отвыкло от нагрузок за годы, когда единственным упражнением была смена формы. --- — А, как раз вовремя, — встретил их Корвус. Он сразу уловил, что Гарри что-то беспокоит, но, поскольку мальчик не выглядел расстроенным, не стал допытываться. — Да, но, боюсь, мне пора — встреча через пять минут. Простите, — извинился Антонио, поклонился и исчез с лёгким хлопком, не дав им ответить. «Вспомнил, что забыл взять с собой?» — спросил Корвус. Домовой эльф в мгновение доставил бы любую вещь. Гарри задумался и покачал головой: «Нет, всё есть». Он прихватил закуски на случай, если не понравится меню, и с десяток книг на досуг. «Опера — это наказание?» — Прости? — переспросил Корвус, сбитый с толку. — Опера — это наказание, — мрачно повторил Гарри. Корвус вздохнул и потер переносицу. «Мерлин, я придушу этого Блэка, — пробормотал он. — Нет, Гарри, это не наказание. Это для твоего удовольствия, и я уверен, тебе понравится». Он сам видел эту оперу с родителями, потом водил сыновей, а теперь ведёт Гарри. Не самая любимая, но для начала — идеальная. — Тебе не нравится опера? — нахмурился Гарри. — Напротив, очень, — легко ответил Корвус, направляясь к точке телепортации. Он и сам пропустил несколько постановок с появлением Гарри, хотя мальчик, вероятно, не стал бы скучать один вечер. — Но именно эту, думаю, ты оценишь. Даже моим сыновьям она понравилась. — О, — облегчённо выдохнул Гарри. Антонио был прав, но теперь всё стало на свои места. — Ты разве не рад? — спросил Корвус, доставая портключ. «Я никогда там не был, — ответил Гарри. — Вообще нигде не был». Он с нетерпением ждал этого — десятилетие в шкафу сделало каждый новый опыт драгоценным. — Тогда вперёд — исследовать Францию, — улыбнулся Корвус. Гарри ответил ухмылкой, кивнул, прижал руку к портключу, и через тридцать секунд их поглотил вихрь телепортации. Через мгновение они оказались во Франции, потеряв не минуту, а целый час — разница во времени. «Распакуем вещи, а потом поужинаем… или подождём? — спросил Корвус. — И не забудь перевести часы на час вперёд», — добавил он рассеянно. — Во сколько опера? — спросил Гарри, вертя головой, чтобы рассмотреть всё вокруг, пока они стояли на ступенях отеля. Le Royal Monceau Raffles. (Ле Рояль Монсо Раффлз (отель в Париже).) Едва Корвус произнёс «люкс Royal Monceau», как к ним поспешил персонал, готовый удовлетворить любое желание. Другие гости с завистью наблюдали за теми, кому выпала честь провести ночь в этих стенах. Женщины открыто любовались Корвусом, строя планы, как втереться в его жизнь. Никто не задерживался здесь надолго. Они жадно разглядывали Корвуса, беззвучно предупреждая конкуренток, что он «их». На Гарри же смотрели свысока — у них и своих наследников хватало, которых они поскорее сбывали с рук нянькам. Они предпочли бы не возиться с ребёнком, этим надоедливым, вечно привлекающим внимание существом. Хотя и делали вид, что он внук — неприятная роль, учитывая, что дети вечно плохо себя ведут. Они ошибочно решили, что это просто прогулка дедушки с внуком. Гарри едва сдерживал смех, пока их провожали в номер. Он чуть не зажал рот рукой, наблюдая, как женщины провожают Корвуса глазами. На самом деле это было не так уж смешно — он знал, что Корвус не желает внимания ни одной из них. Тот всё ещё любил свою покойную жену, и боль в его глазах, когда он говорил о ней, была очевидна. Но этим женщинам было всё равно. А ещё будет забавно наблюдать, как он их отшивает. Это должно было быть весело.