Контракт

Когда зал взорвался аплодисментами и поднялся на ноги, Гарри ловко повторил движение Корвуса — так, словно всё делал нарочно, хотя на самом деле терялся в догадках. «Кажется, это ещё не конец», — проговорил он, когда овации стихли и сцена погрузилась во тьму, возвещая окончание действия. Корвус наклонился, чтобы расслышать его сквозь гул. «Это антракт», — пояснил он, поднимаясь и направляясь к выходу из ложи. Их места сбоку от сцены были идеальны — весь спектакль открывался как на ладони. «Перерыв, во время которого артисты отдыхают перед вторым действием. Осталось ещё полтора часа». Последние девяносто минут они провели в непрерывном движении, поистине неистовом, и наверняка изрядно устали. — А, — кивнул Гарри, осознав логику. — Надолго? «Зависит от постановки. Некоторые обходятся без антракта, но это редкость. Обычно он длится от тридцати до сорока минут», — легко объяснил Корвус, направляясь не в привычный бар, а в ресторан при театре. Подобные светские мероприятия всегда раздражали его своей вымученностью. «Потому я и предложил поужинать позже — займём время и вернёмся к финалу свежими». «Monsieur, votre table vous attend au «Le Strange»», — обратился он к метрдотелю на безупречном французском. Хостес в изысканном, строгом чёрном платье — не слишком откровенном, но безукоризненно профессиональном — с улыбкой подтвердила бронь. Метрдотель здесь был фигурой знаковой, олицетворением стандартов заведения. «Parfaitement à l'heure, — кивнула она. — Suivez-moi, s'il vous plaît». Взяв кожаные меню, она повела их в зал. Единственным признаком усталости было едва заметное покачивание и лёгкая гримаса. — Merci beaucoup, — с изящным поклоном ответил Корвус, занимая место. Гарри, как и ожидалось, сел напротив. «Merci», — пробормотал Гарри, когда ему тоже вручили меню. Ни детских вариантов, ни ценников — он уже успел это заметить. «Bon appétit! — пожелала она, уверенная, что еда им понравится. Шеф-повар здесь был одним из лучших в округе. — Votre serveur sera avec vous dans un instant». «Que puis-je vous proposer ce soir, messieurs?» — почти материализовался официант. «Le menu cinq, s'il vous plaît, — попросил Корвус. — Pour nous deux». Тем самым он дал понять, что их выбор одинаков. «Excellente choix», — слегка склонился официант, забирая меню. Он пообещал принести вино и, разумеется, сливочное пиво для Гарри, после чего удалился, чтобы передать заказ на кухню. «Ну, как тебе постановка?» — спросил Корвус, пробуя вино и одобрительно кивая вернувшемуся с напитками официанту. «Рабастан и Родольфус впервые попали в оперу примерно в твоём возрасте», — добавил он с лёгкой ностальгической ноткой. Гарри с благодарностью отпил из бокала — жажда мучила его нестерпимо. Во время спектакля нельзя было ни пить, ни есть. Обезболивающие зелья, которые он принимал, оставляли во рту неприятное послевкусие, провоцируя сухость. Он привык, но глоток сливочного пива всё равно был спасением. «Не хочешь попробовать?» — мягко спросил Корвус. Они во Франции, и он не намерен был делать из алкоголя запретный плод. «Мне не нравится его запах», — откровенно признался Гарри, и его взгляд на мгновение стал отсутствующим. Даже мысль о вкусе вызывала у него тошноту и воспоминание о перегаре Вернона. Корвусу не потребовалось больше слов, чтобы понять намёк. Он не позволит этому… этому отвратительному магглу омрачить их вечер. «Хочешь, чтобы я не пил при тебе?» Обычно он выпивал уже после того, как Гарри засыпал, и мог продолжить эту традицию. Гарри тут же замотал головой: «Вернон презирал вино, называл его бабьей выдумкой. Сам он пил только виски и бурбон». Петунии тоже не позволялось прикасаться ни к чему, кроме этих напитков. Вино в доме появлялось лишь для званых ужинов, которые Вернон устраивал для клиентов — до тех пор, пока не потерял работу и не угодил за решётку. — Давай не будем о нём, — твёрдо пресёк Корвус. — Итак, представление? — спросил он, когда официант вернулся с супами и, коротко поклонившись, удалился. Взяв ложку, Корвус принялся за блюдо, пока оно не остыло. «Это было… интересно, — дипломатично ответил Гарри, следуя его примеру. — Но больше всего понравились моменты с магией. Может, когда я лучше выучу немецкий, оценю выше». Он уже мог поддержать простой разговор, но до свободного владения было далеко. К счастью, общий смысл был понятен. Корвус утверждал, что для оперы язык не так важен. Гарри был не до конца согласен, но опыт определённо оказался впечатляющим. «Мальчики отреагировали так же, — улыбнулся Корвус. — Их первые впечатления были похожи». «Сколько им тогда было?» — поинтересовался Гарри, быстро управившись с супом — тот оказался восхитительным. Он едва не попросил рецепт, но вовремя сообразил, что это бессмысленно. «Попробую воссоздать дома», — подумал он, облизывая губы. «Рабастану было десять, — ответил Корвус, когда тарелки исчезли, а официант принёс закуски. — Как раз перед Хогвартсом». Родольфус тогда бурчал что-то о том, что пропускает чемпионат мира по квиддичу, проходивший в тех краях. Но ворчание мгновенно стихло, когда Корвус неожиданно вручил им билеты в бельэтаж прямо перед оперой. «Если бы не боязнь выглядеть дураком перед публикой, он бы устроил истерику, как капризный ребёнок, которому пора бы уже повзрослеть». Родольфус всегда был вспыльчивым, но с годами его пыл поутих. Гарри удивлённо моргнул: «Ты поощрял плохое поведение?» Он не мог этого понять. Корвус был строг, хоть и любящ — по крайней мере, в его опыте. «В тот день он испытывал моё терпение на прочность, — с усмешкой признал Корвус, легко справляясь с закусками. Он отпил вина и долил бокал. Выбор оказался идеальным — оно гармонировало со всеми блюдами. — Но это часть взросления, — добавил он, с нежностью глядя на Гарри. Он с нетерпением ждал дня, когда и Гарри проявит характер, но сомневался, что тот станет подобен Родольфусу. Шрамы были слишком глубоки. Нет, Гарри повзрослел раньше времени — это было видно по его речам, не типичным для мальчика, которому скоро исполнится двенадцать. Гарри усмехнулся, скрывая смех, и доел закуску. Несколько месяцев назад этого хватило бы на целый ужин. Теперь же — лишь на то, чтобы разжечь аппетит. Меню было на французском, поэтому он не знал точно, что будет на горячее. В особняке Лестрейнджей он видел множество фотографий братьев в разные годы — по ним было ясно, насколько те были близки. Эту сцену он мог легко представить. Корвус с одобрением наблюдал за ним, радуясь, что Гарри снова здесь, с ним. Он сделает всё, чтобы тень Вернона не вернулась в его мысли. «Забавно, как все Лестрейнджи на портретах похожи… будто видишь двойников, — заметил Гарри. — Хотя Лета была очень красивой». Он несколько раз заходил в портретную залу, и большинство предков встречали его доброжелательно, особенно Лета. «Так и есть», — согласился Корвус, и в его голосе прозвучала глубокая печаль. Её жизнь сложилась трагически, и лишь в конце она обрела счастье с тем, кто искренне заботился о ней — но её убили, не дав насладиться им. «Красивая» — слишком простое слово для Леты. С тёмными волосами и глазами, она была похожа на эльфа — грациозная, сияющая. «Но сходство не абсолютно. Мне кажется, ты больше похож на Блэков, чем на Поттеров. Может, найду фото твоего деда в твоём возрасте для сравнения. С Джеймсом ты не схож почти ничем, разве что волосами». Джеймс Поттер унаследовал черты обоих родителей, но копией Чарльза не был. «Сириус тоже хочет найти фотографии, — признался Гарри. — Всё его имущество…» «Да, это подлый шаг, и такое могло случиться», — вздохнул Корвус, качая головой. Одна мысль о том, что нечто подобное могло произойти с поместьем Лестрейнджей, вызывала у него слёзы. Вся история, все портреты… К счастью, они предусмотрели копии в хранилище, и даже в случае катастрофы наследие не будет утрачено. Они приняли все меры, чтобы защитить родовой дом, включая защиту от огня — хотя против адского пламени ничего не было неуязвимо. «Он предложил прислать копии, когда разыщет людей, которые смогут их передать, — сказал Гарри. — Merci, — поблагодарил он официанта, когда тот поставил основное блюдо. — Он удивился, узнав, что я никогда не был в Годриковой впадине или на кладбище… Думаю, скоро он обо всём догадается…» — что Гарри отдали магглам и он новичок в магическом мире. «Блэки умны, но рациональность — не их сильная сторона, — заметил Корвус. — Нарцисса, Андромеда и её дочь, кажется, единственные исключения. Не удивляйся, если Сириус будет соображать медленнее, чем ты ожидаешь». Что он уже и делал… но, возможно, лишь потому, что боялся отпугнуть Гарри. Эта страховка не сработает вечно — Сириус скоро покинет Святой Мунго, и, к счастью, похоже, не стремится оформить опеку. Оставить Гарри счастливым там, где он есть… было жизненно важно, чтобы Блэк не пошёл другим путём. «Думаю, он умнее, чем кажется, — возразил Гарри. — Когда поправится, это проявится». «Возможно», — допускал Корвус. Он предпочитал выжидать. Дальнейшее образование Сириуса свелось к собраниям Ордена и дуэлям. Работы у него не было, и он даже не искал. Несомненно, Орион и Вальбурга стыдились поведения сына. «Ты хочешь побывать в Годриковой впадине?» — серьёзно спросил он, как того требовал момент. Мысленно он уже видел это место — оно не подходило для одиннадцатилетнего. «Разве дом не стоит заброшенным?» — задумчиво спросил Гарри, глядя на недоеденную порцию и размышляя, не взять ли добавки. — Нет, — осторожно ответил Корвус, не зная, как Гарри отреагирует, но не желая скрывать правду. — После нападения нашлись… мародёры. Они растащили, что могли. Это быстро прекратилось, но не всё вернули. Всё застыло в том состоянии. Гоблины позаботились, чтобы никто, кроме тебя, не мог войти без твоего разрешения. То, что уцелело и представляло ценность, переместили в хранилища». «Они знают, что именно украли?» — спросил Гарри. Его тошнило от мысли о человеческой низости… но он не был удивлён. Стервятники, жадные до чужих несчастий. «Гоблины вернули многое, были аресты, — признал Корвус, слегка хмурясь при воспоминании. Для него то время было полным потрясений. — Но кое-что до сих пор… утеряно. Ты можешь обратиться в управление, чтобы вещи разыскали». Возможно, что-то ещё найдётся. Гарри удивился. Неужели вправду кого-то арестовали? Ему было интересно, какой срок им дали за кражу. Впрочем, учитывая условия в тюрьме… такого не заслуживал никто, даже те, кто обокрал его. «Что касается коттеджа… он в очень плохом состоянии. Я бы… — Корвус задумался, подбирая слова. — Я бы предпочёл получить твоё разрешение привести его в порядок до твоего визита. Возможно, даже… укрепить структуру». — Укрепить? — переспросил Гарри, с трудом глотая. — Что ты имеешь в виду? «В тот день произошёл мощный магический выброс. Крышу сорвало, возможно, часть стены — я не уверен, видел лишь фото в «Ежедневном пророке», — ответил Корвус. — Я не хочу, чтобы ты поранился». Или чтобы это зрелище причинило тебе боль. Он не всегда мог предсказать реакции Гарри, но чем больше времени они проводили вместе, тем лучше понимал его. К тому же мальчик не был из тех, кто выставляет эмоции напоказ — будь то боль, страх или усталость. — О, — медленно кивнул Гарри. — Тогда я напишу в Гринготтс по возвращении. — Он доверял суждению Корвуса. Возможно, в доме найдутся фотографии. Для Сириуса это, кажется, было важно. «Я знаю людей, которые приведут впадину в порядок, — легко сказал Корвус. — Никто не посмеет осквернить память твоих родителей. Они погибли, защищая тебя, и заслуживают уважения. Независимо от их взглядов, связей или домов. Доверь это мне», — пообещал он. Они доели в задумчивом молчании. Корвус погрузился в размышления. — Ты… думаешь о Рабастане и Родольфусе? — спросил Гарри, когда подали десерт. Он снова поблагодарил официанта, который, казалось, сочетал магию и обычную работу: убирал посуду заклинанием, но подавал блюда лично. «Скажи, Гарри… теперь, когда ты лучше узнал Сириуса… ты сомневаешься в своём решении остаться в поместье Лестрейнджей?» Слова «со мной» остались невысказанными, но Гарри был ещё слишком юн, чтобы уловить этот подтекст. Пока что. — Нет, — мгновенно ответил Гарри, не заподозрив и тени сомнения, что Корвус хочет «сдать» его Сириусу. Сомнения остались в прошлом — если они вообще были. Он знал, что Корвус мог отказаться от него в любой момент. Том как-то сказал: «Ты не заставишь Корвуса Лестрейнджа делать то, чего он не хочет. Даже мне это не удалось». Он добавил, что присутствие Гарри в жизни Корвуса не было необходимостью для встреч с сыновьями. Том намекнул, что Гарри не может дать Корвусу ничего такого, чего тот не мог бы получить сам. Фраза должна была звучать унизительно, но она возымела обратный эффект — в отличие от всей доброты Корвуса. Корвус медленно кивнул и принялся за десерт. Честно говоря, он не считал Сириуса идеальным опекуном для Гарри. Подростку нужны границы, дисциплина, внимание к деталям — чтобы зелья принимались вовремя, чтобы был режим, а не жизнь по Прихоти. Гарри был не по годам развит, и в его возрасте чёткие рамки — первый шаг к тому, чтобы вырасти достойным человеком. Но именно свобода могла соблазнить юную душу. «Пусть будет так», — ответил он, как всегда стремясь к гармонии между счастьем Гарри и его собственным выбором. «Это восхитительно!» — с энтузиазмом воскликнул Гарри, откусив первый кусочек десерта. «Да, шеф-повар здесь всегда превосходит ожидания», — согласился Корвус. Ужин удался на славу, жаль лишь, что об опере говорили так мало. Возможно, она не пришлась Гарри по вкусу, но не всем дано любить оперу. «Я всегда захожу сюда после спектакля — это моё любимое место». И, конечно, оно хранило память о его жене, навсегда заняв особый уголок в его сердце. Он допил остатки вина, завершая трапезу. «Устал?» — спросил он, заметив, как Гарри сдерживает зевоту. Было ещё рано, но для своего обычного графика мальчик бодрствовал уже долго. «Нет, я в порядке, — заверил Гарри. — Мне не терпится увидеть развязку… даже если не все слова понятны». Чем дольше ожидание, тем сильнее желание узнать финал. «Жаль, что твой первый опыт не может быть полным, — признал Корвус. — Может, стоило подождать, пока ты лучше освоишь немецкий». Нескольких месяцев для языка недостаточно, а попытки Гарри параллельно учить итальянский к предстоящей поездке в Рим лишь усложняли дело. Он предупреждал мальчика, что не стоит браться за два языка сразу. Но Гарри был амбициозен и упорен — он преуспевал, хотя до совершенства было далеко. Со временем освоит, в этом Корвус не сомневался. «Нет-нет, я очень рад, что ты спланировал эту поездку! — воскликнул Гарри, и его лицо озарилось восторгом. — Я знаю, будет потрясающе!» Он видел маршрут и читал о местах, которые им предстояло посетить. Это определённо станут лучшие две недели в его жизни. «Так и будет», — ответил Корвус с лёгкой улыбкой. Его тарелка исчезла, как только он доел. Он позаботился, чтобы поездка была не только развлечением, но и полезным опытом, без скуки. Говорили, тёплый климат тоже должен был смягчить боль Гарри. Корвус щёлкнул пальцами, безмолвно требуя счёт. Официант отреагировал мгновенно. Если бы Гарри не видел его движения, то подумал бы, что тот аппарировал. Поверх счёта легла золотая карта Гринготтса вместе со щедрыми чаевыми. Корвус мог не благодарить вслух, но его признательность выражалась в сумме. Гарри ещё раз поблагодарил, когда счёт был оплачен и карта возвращена. Корвус не носил с собой столько наличных, чтобы покрыть счёт в таком эксклюзивном месте — более трёхсот галлеонов за ужин на двоих с изысканным вином. — Пойдём? — Корвус жестом пригласил Гарри следовать за ним. Они шли неспешно — времени вернуться в ложу было более чем достаточно. Корвус, в конце концов, не молодел. «Ты… будешь рядом, когда придётся рассказать Сириусу? — спросил Гарри, вытягивая шею, чтобы видеть лицо Корвуса. Он почти выбежал из ресторана, не желая задерживать других. — О моём прошлом…» Он замолчал, словно давая понять, что время уходит и Сириус скоро всё узнает. Если они хотят, чтобы Блэк был полностью на их стороне, нужно действовать. Нельзя допустить, чтобы Дамблдор или его приспешники перехватили инициативу. «Тебе будет спокойнее, если я буду там?» — спросил Корвус. Он знал, что через несколько месяцев Сириуса выпишут из Святого Мунго, а Гарри к тому времени будет в безопасности в Хогвартсе. «К моменту его освобождения ты будешь в школе. Вам останется только переписка». «Но Дамблдор может до него добраться, если мы будем медлить», — заметил Гарри. Он точно не хотел связываться с Сириусом, если тот окажется под влиянием старого волшебника. Кто знает, на что способен Дамблдор, какие слова найдёт, чтобы склонить Сириуса на свою сторону. «Верно», — задумчиво согласился Корвус. Он часто размышлял об этом. За Сириусом в больнице присматривали, в том числе проверяли почту. Пока от Дамблдора ничего не поступало… но всё могло измениться. «Я очень хочу, чтобы ты был там», — признался Гарри, пока они шли, не обращая внимания на окружающую суету. «Хорошо. Я забронирую «Дырявый котёл» на день его выписки. Вы с Антонио уговорите его подписать контракт о неразглашении. Тогда и только тогда я присоединюсь. Но имей в виду — его реакция может быть неадекватной, — предупредил Корвус. — Он способен на неразумные поступки». «Из-за Элис и Фрэнка Лонгботтомов? Но ты же не виноват, — возразил Гарри. — Сириус должен это понять. Обвинять целую семью… но ведь Беллатриса была его кузиной. Разве это не всё равно, что обвинять самого себя?» «Некоторые раны слишком болезненны, они заглушают логику. К тому же мы — тёмная семья, а Сириус отверг всё это, провозгласив себя светлым. Ничто не могло переубедить его», — объяснил Корвус, открывая дверь и пропуская Гарри вперёд. «Тебе нужно обезболивающее?» — как всегда, его заботил комфорт мальчика. «Обезболивающее? А что случилось, малыш? Попал в аварию?» — почти пропела ведьма, наклоняясь, чтобы рассмотреть его, словно куклу. Её длинные алые ногти коснулись его подбородка, заставляя поднять голову, но Гарри отпрянул — он ненавидел, когда к его лицу прикасались без спроса. «Красавец. Будь он девочкой — за него дали бы целое состояние». В её речи слышался ирландский акцент. «К счастью, это не так», — холодно ответил Корвус. Хотя, по правде говоря, в их отношениях Гарри считался «женской стороной», особенно теперь, когда выяснилось, что он носитель. Если бы Рабастан женился на нём, то стал бы Рабастаном Лестрейнджем Блэк-Поттером, а Гарри — Гарри Джеймсом Лестрейнджем Блэк-Поттером. На нём лежала бы обязанность произвести трёх наследников мужского пола — по одному для каждого поместья: Поттера, Блэка и, конечно, Слизерина (на случай, если у Тома не возникнет желания продолжить род — чего тот явно не хотел). Тяжёлая ноша для любого, но таковы были правила их мира. «Пожалуйста, не прикасайтесь к нему, леди Грей», — добавил он уже без тени мягкости. Предупреждение прозвучало ясно. Леди Грей слегка побледнела, выпрямляясь. Всё пошло не так, как она планировала. Она надеялась, что внимание к ребёнку смягчит его. Все знали, как важны дети и внуки, нравятся они вам или нет. «Приношу свои извинения. Возможно, вы примете моё предложение выпить в знак примирения? И, конечно, сливочное пиво для вашего внука». Гарри кашлянул, скрывая смех. Происходящее рядом с ним оказалось невероятно занимательным. Он заметил взгляды, которыми женщины в отеле провожали Корвуса, но не подавал вида, что заинтересован. В глазах Корвуса блеснула весёлая искорка: «Внук, надо же!» По правде, если бы его сын обзавёлся ребёнком вскоре после свадьбы с Беллатрисой, как и полагалось, то его внук был бы ровесником Гарри. Нет, он хотел бы видеть Гарри своим зятем, а не внуком. Мерлин, как было бы прекрасно увидеть Гарри с собственным ребёнком на руках. Это зрелище сделало бы его счастливейшим волшебником в мире — за исключением, конечно, освобождения сыновей. Но этот план уже приводился в действие. Они будут свободны — вопрос лишь в том, будут ли они свободными людьми или объявленными в розыск, пока Том не осуществит свой замысел (каким бы он ни был). Том не был из тех, кто делится планами. Он мысленно вздохнул. Эта женщина и десятки подобных преследовали его постоянно. Сначала он был вежлив и терпелив, мягко отказывал, но они были неумолимы. Хуже всего, что они не знали о нём самого простого. Если бы они искали не его состояние, а его самого, он, возможно, даже согласился бы на разговор под покровом анонимности. «Боюсь, я не могу — мы с внуком должны занять места для второй части. Возможно, в другой раз, леди Грей». Он предложил это лишь из вежливости и уважения к её годам. «Ложа? — в её глазах блеснул едва заметный алчный огонёк. — Я всегда мечтала посмотреть оперу из ложи». Она драматично надула губы, ожидая приглашения. В конце концов, она первая предложила выпить, и джентльмен должен исполнить её желание. — Дедушка, нам пора, — капризно сказал Гарри. — Мы опоздаем! — В его зелёных глазах искрился смех, и он едва сдержал улыбку, когда она бросила на него раздражённый взгляд. Корвус действительно вздрогнул от этих слов и взглянул на Гарри. Губы его дрогнули в попытке скрыть веселье. «Действительно, пора. Прошу прощения», — сказал Корвус, и они с Гарри направились к залу. «Наглец», — добавил он, когда она осталась вне слышимости. Но он был рад, что инцидент исчерпан. Гарри лишь бросил на него вопросительный взгляд «ну, кто я?», слегка вздрогнув, когда ему почудилось знакомое лицо в толпе. Конечно, ему показалось… Тома здесь быть не могло.