Контракт

Полночь близилась, когда Корвус направился в комнату Гарри. От домовых эльфов он узнал, что мальчик всё ещё не спит. Их просьба присмотреть за подростком была не случайной — Гарри, что характерно, ни за что не побеспокоил бы его сам, даже если бы нуждался. В двенадцать лет он редко бодрствовал после девяти или десяти вечера. «Ирония», — подумал Корвус. Гарри, вероятно, родился около этого времени двенадцать лет назад. Свет под дверью всё ещё горел. Он постучал тихо, на случай, если тот всё же задремал за те минуты, пока он шёл. — Входите, — отозвался голос Гарри — звонкий, ясный, без намёка на сонливость. Корвус вошёл и замер на пороге. Гарри не лежал в постели. Он сидел, закутанный в одеяло, на балконе с распахнутыми дверьми, устремив взгляд в ночное небо. Похоже, он даже не пытался лечь. Странно. «Ты хорошо себя чувствуешь?» — спросил Корвус, подходя и прикладывая ладонь ко лбу мальчика. Жара не было — значит, не лихорадка. «Я в порядке, честно, — Гарри повернулся к нему с виноватой улыбкой. — Не хотел вас беспокоить». И вправду не хотел. Он просто продолжал свою одинокую традицию… хотя теперь всё изменилось. Целый год прошёл с тех пор, как он узнал о магическом мире и обрёл свободу. — Ты никогда не бываешь помехой, — мягко поправил его Корвус, трансфигурировав стул рядом. — Чем раньше ты это поймёшь, Гарри, тем лучше. Если тебе что-то понадобится среди ночи — разбуди меня. Никаких последствий не будет. Гарри ответил ему тёплой улыбкой, затем снова уставился в бескрайнюю темноту поместья Лестрейнджей. Внизу мерцали лишь отблески света от жаровен и фонарей у входа. — Может, выпить снотворное без сновидений? — предложил Корвус, следуя за его взглядом. В темноте он безошибочно знал каждую тропинку. Всё спало — и люди, и животные, кроме, разве что, сов. — Скоро лягу, обещаю, — сказал Гарри, бросив взгляд на часы. — Гарри? — Корвус слегка нахмурился. Такое поведение было нехарактерным. — Что-то не так? — Он тоже посмотрел на часы… словно мальчик не хотел, чтобы он здесь находился. Что само по себе казалось странным. — Скоро полночь, — рассеянно произнёс Гарри, мельком взглянув на Корвуса, прежде чем решиться на признание. — Я узнал дату своего рождения в школе, когда научился читать. С тех пор… я всегда жду полуночи 31 июля. Поздравляю себя и загадываю желание. — Понятно, — сказал Корвус, и печаль сжала ему сердце. Юный ребёнок, такой одинокий, загадывающий желания, которые никогда не сбудутся. Как Дамблдор мог жить с этим? Он был хуже, чем Том когда-либо надеялся стать. Детям нужна забота. «Дурсли никогда ничего мне не дарили… а заставляли работать больше, говоря, что я — обуза для „порядочных“ людей, — тихо признался Гарри. — Однажды тётя Мардж купила мне собачье печенье». Он добавил это словно между прочим. В груди заныло от воспоминаний о той чистой, наивной надежде. Он был слишком мал и глуп, чтобы понять — они никогда не изменятся. Губы Корвуса плотно сжались, в душе поднималось волна отвращения. Мерлин, смерть была бы для них милосердием. Он тут же поклялся про себя… его сыновья узнают, где обитают эти твари. Они получат по заслугам. «Они так же далеки от „порядочности“, как дракон от крота, — сказал он, не скрывая презрения. — И они своё получат». Не сейчас, но когда его сыновья выйдут на свободу… он обеспечит им безопасную встречу с Дурслями. И позволит им поступить по своему усмотрению, разумеется, в контролируемых условиях. Он не хотел, чтобы они снова оказались в Азкабане — независимо от того, насколько законной была бы их месть. — Кажется, я понял, почему Дамблдор отдал меня Дурслям, — произнёс Гарри, и на его лице вспыхнула такая глубокая ненависть, что было страшно видеть её на ребёнке. — Да? — переспросил Корвус, хотя догадывался. «В пророчестве сказано, что я равен ему… возможно, он хотел, чтобы это было так во всём… — Гарри тихо вздохнул. — В магическом смысле… в обстоятельствах. После той ночи у нас уже было сходство: сироты, одарённые волшебники, из одной семьи. Разве можно быть равнее? Может, он просто не хотел, чтобы я к кому-то привязывался… ведь мне, возможно, придётся умереть». Отвращение подкатило к горлу, и Корвусу захотелось вырвать у Дамблдора каждый волосок — медленно и мучительно. А затем показать старому дураку, почему с Лестрейнджами не шутят. Показать ему, что сделали с Элис и Фрэнком Лонгботтомами. Если кто и заслуживал такой участи — так это Дамблдор. — Не зацикливайся на этом, Гарри, — тихо проговорил Корвус, проводя рукой по его волосам, даря утешение, которого мальчик так отчаянно жаждал, но о котором никогда не просил. — Прошлое осталось в прошлом. Направь энергию на будущее. Мы не можем изменить свои поступки, не говоря уже о чужих. — Наверное, — тихо согласился Гарри. «Измени настоящее — и будущее станет прекрасным», — добавил Корвус. В этот момент напольные часы в коридоре пробили полночь — двенадцать размеренных ударов. «С днём рождения, Гарри, — с нежностью сказал Корвус. — Акцио, подарки для Гарри Поттера». — Я… мне нечего желать, — растерянно пробормотал Гарри. — Раньше я загадывал, чтобы родители пришли и забрали меня… пока не понял, что значит „умерли“. Потом просто молился, чтобы кто-нибудь пришёл. И… это случилось. Я счастлив. Он был настолько счастлив, что, казалось, вот-вот лопнет от переполнявших его чувств. — Нет, — поправил Корвус. — Никто не пришёл за тобой. Ты сам нашёл в себе силы уйти от тех, кто причинял тебе боль. Ты сильный, способный молодой человек. Я горжусь тобой. И бесконечно благодарен гоблинам за их решимость. — Вежливость Гарри, вероятно, подтолкнула их помочь. Да и если бы Гарри умер, не оставив наследника, поместье Поттеров отошло бы Министерству. Корвус ловко поймал появившиеся в воздухе подарки. Он мог быть стар, но реакция всё ещё была отменной. Гарри покраснел, и ночная прохлада не могла охладить его щёки. Ему никогда не надоедало слышать, что он поступает правильно. — Держи, — Корвус протянул ему свёрток. Гарри закусил губу. «Мы можем и позже…» — предложил он, хотя его зелёные глаза ярко блестели от нетерпения. «Некоторые традиции стоит беречь, — сказал Корвус. — И если это твоя маленькая традиция — я хочу быть её частью». Чтобы Гарри знал: он не один. Время, проведённое с ним, никогда не было потрачено впустую. — Спасибо! — вырвалось у Гарри, и он, как всегда, бережно начал разворачивать подарок, до конца не веря, что это происходит наяву. Другая его часть, уверенная, знала — Корвус не забудет. Под бумагой оказались карманные часы с эмблемой Когтеврана. — Загляни внутрь, — мягко сказал Корвус, наблюдая, как Гарри аккуратно складывает обёртку. Он знал, что мальчик хранит бумагу и бирки от прошлых подарков. Возможно, однажды они ему не понадобятся как напоминание, но пока он был рад, что у Гарри есть такие вещи. Гарри крепко сжал часы, и глаза его наполнились слезами, когда он прочёл гравировку на латыни. Семья — навсегда. — Семья — навсегда. «Чтобы ты помнил, что здесь всегда есть дом, — нежно сказал Корвус. — Однажды я смогу вписать свое имя правильно». Он поклялся этому и себе. А пока — лишь буква «К» на всякий случай. Гарри вскочил и крепко обнял Корвуса. Слёзы текли по его лицу, когда он уткнулся в шею волшебника. «Это… лучший день рождения в моей жизни», — прошептал он, голос дрожал. Корвус замер, потрясённый внезапной близостью. Затем обнял дрожащего подростка, почувствовал влагу на своей коже и прижал его крепче. Больше десяти лет одиночества, без компании, без прикосновений, кроме редких встреч с сыновьями… Гарри безвозвратно изменил его жизнь. Он был и останется семьёй — вне зависимости от крови. Корвус успокаивающе гладил его по спине, пока тот всхлипывал. Через несколько секунд он мягко прервал объятие: «Есть и другие подарки. Или оставим до завтра, до завтрака?» Гарри лишь крепче сжал в руке часы. Теперь они значили для него больше, чем все сокровища мира. Деньги Дурслей, которые они тратили на Дадли, меркли в сравнении. «Завтра», — согласился он. Боль, усталость и эмоции начали брать своё — его клонило в сон. — Нушала! — позвал Корвус. — Принеси обезболивающее, номер три. Только лёгкое, чтобы не сбить режим. Домовой эльф мгновенно исчез выполнять поручение. «Тебе нужен отдых. Завтра и послезавтра будет много дел», — сказал Корвус, слегка похлопывая его по спине. Гарри, казалось, не хотел отпускать, но и не сопротивлялся. Гарри кивнул, устроившись поудобнее в сгибе его локтя. Он чувствовал себя в безопасности и был так невыразимо счастлив, что готов был прыгать по комнате. Но усталость перевешивала. Целый год он не дожидался полуночи. Обезболивающие зелья обычно усыпляли его рано. Сегодня он заставил себя бодрствовать — чтобы встретить день рождения. Эльф вернулся с флаконом. Корвус кивнул, взял его и отпустил слугу. — Давай перенесу тебя в постель, а то простудишься, — сказал Корвус, поднимая мальчика на руки. Тот был удивительно лёгким. Гарри тихо ахнул от неожиданности. «Не переживай, ты не тяжёлый», — успокоил его Корвус, щёлкнув пальцем, чтобы откинуть одеяло. — Я не ребёнок, — пробурчал Гарри, но не стал сопротивляться. — Слава Мерлину. Иначе я бы волновался, что ты слишком высок для своих лет, — слегка поддразнил Корвус, укладывая его. Он улыбнулся, услышав тихое хихиканье — миссия выполнена. Только Гарри мог разбудить в нём эту дурацкую, почти отцовскую привычку шутить. Открыв флакон, он протянул его мальчику. «Поспи. Уверен, мальчикам будет интересно послушать о твоих каникулах». — Было жарче, чем я думал, — признался Гарри. Его обычно бледная кожа теперь излучала лёгкий загар — следствие времени, проведённого взаперти без солнца. — Спокойной ночи, Корвус. — Спи спокойно, Гарри, — сказал Корвус, поправляя одеяло. Едва он вышел из комнаты, приглушив свет и закрыв шторы, как Гарри уже заснул, крепко сжимая часы в руке. Похоже, он не собирался их отпускать. --- На следующее утро солнце светило ярко, и Гарри проснулся в приподнятом настроении. Несмотря на менее семи часов сна, за завтраком он положил карманные часы рядом с тарелкой, словно боялся упустить их из виду. Это было бы трогательно, если бы не отзывалось лёгкой горечью. Всю жизнь Гарри мечтал о связи. Теперь, получив её, он цеплялся за первое её вещественное доказательство. Надеюсь, не слишком долго, подумал Корвус. — Не торопись, — мягко остановил он Гарри, который поглощал еду с пугающей скоростью. Даже в первые дни после побега от Дурслей он не ел так стремительно. — Портключ не исчезнет раньше времени. У нас ещё полчаса. — Если, конечно, Гарри не рвался поскорее открыть подарки, но Корвус в этом сомневался. Материальные блага не были для мальчика главным. Гарри замедлился и сглотнул. «Прости, — сказал он, сияя. Ему не терпелось рассказать обо всём. «Ты взял зимний плащ?» — спросил Корвус. На прошлой неделе Гарри продрог до костей. После тёплой погоды Азкабан казался арктикой. В итоге Корвус отдал ему свой, лишь бы согреть. Пока иммунитет мальчика не окреп окончательно, рисковать было нельзя. Гарри кивнул, не в силах вымолвить слова с набитым ртом. — Хорошо, — Корвус откинулся на спинку стула, довольный его предусмотрительностью. Даже он сам припас плащ на такой случай, а огонь в камине горел ярче, чтобы согреть их перед выходом. Завтрак быстро подошёл к концу, и посуду унесли. «Будешь открывать подарки здесь или в гостиной?» — как всегда, Корвус предоставил ему выбор. — В гостиной, — ответил Гарри. Там было уютнее. Часы от Корвуса уже были невероятным подарком. Он надеялся, что остальные окажутся скромнее. — Тогда пойдём? — Корвус поднялся, и они неторопливо направились в гостиную. — Когда у тебя день рождения? — спросил Гарри по дороге. — Двенадцатого ноября, — непринуждённо ответил Корвус. — Тебе было двенадцать, когда ты пошёл в Хогвартс! — сообразил Гарри. — Скучал по друзьям? «Именно в двенадцать, — согласился Корвус, открывая дверь и пропуская Гарри вперёд. — Если не ошибаюсь, я очень переживал, что все знакомые поехали раньше. Но потом обрадовался: Том был в такой же ситуации. Мы с ним и со старшекурсниками проводили много времени». В камине уже пылал огонь, наполняя комнату теплом. Гарри ахнул, увидев на столе груду красиво упакованных подарков с лентами и бантами. «Это слишком много», — прошептал он, широко раскрыв глаза. Корвус усмехнулся. «Не все от меня». Гарри нахмурился: «Тогда… от кого?» «Друзья, знакомые, — пояснил Корвус, устраиваясь в кресле. — Почему бы не посмотреть самому? Все подписаны». Каждый подарок он тщательно проверил — никаких неприятных сюрпризов. «Но… я их даже не знаю, — сказал Гарри, разглядывая бирку. — Зачем им это?» И как они вообще узнали про его день рождения? Он не сможет отплатить тем же. «Не беспокойся. В основном безделушки: сладости, подписки на журналы. Ты часть магического мира… таких подарков будет больше, когда ты „выйдешь в свет“, как и предложений». К счастью, контракт с Рабастаном защищал Гарри от новых обязательств. Но мальчик и так не стал бы подписывать что-либо не глядя. «Есть что-то вроде списка дней рождений, о котором я не знаю?» — спросил Гарри, сбитый с толку, но с растущей улыбкой. «О, рождение ребёнка всегда объявляют. Чем влиятельнее семья — тем громче. Рождение наследника — повод для гордости. Многие старые роды прислали тебе подарок». И несколько других, чьих имён Корвус не узнал. — О, я забыл спросить: что с Гермионой Грейнджер? — вспомнил Гарри. — Она всё ещё в Святом Мунго? Он знал, что Корвус следит за всем, связанным с Дамблдором, включая её. Да и связи позволяли узнать всё необходимое. «Её выписали неделю назад. Память почти восстановилась, нападение она не помнит — что неудивительно. По словам Тома, она пыталась перевестись на второй курс, утверждая, что наверстает упущенное и сдаст экзамены, хотя в магическом мире всего три месяца. Том отказал. Умна она или нет — ей нужно научиться общаться». Гарри моргнул. «И это говорит Волдеморт?» — с иронией спросил он, едва сдерживая смех. Всё это казалось до абсурда забавным. Корвус бросил на него многозначительный взгляд, словно говоря: «Ты проявил неуважение к Тому и поплатился». Хотя, честно говоря… тот Том не стал бы пытать ребёнка «Круциатусом». Возможно, обжёг бы. А тот, что вернулся, ясно дал понять, что пытался убить ребёнка. Что, возможно, было ещё хуже. Гарри без тени раскаяния пожал плечами. Он знал, что все боятся Волдеморта. Отчасти понимал почему… но сам волшебник… Гарри больше не боялся его. Он находил его интересным. Знания, сила, их общий парсельтон… Волдеморт открывал ему правду так, как не делал никто другой. И ему это было нужно. Глядя на гору подарков, Гарри почувствовал неловкость. «Большинство — только из-за того, кто я есть, да?» — задумчиво произнёс он. Из-за Мальчика-Который-Выжил. — Да. И если бы Дамблдор не перенаправлял твою почту, ты получал бы такие посылки каждый год… и письма с просьбами об автографах. В основном от детей, без ведома родителей. — Куда же они делись? — спросил Гарри. — Знает только Дамблдор. Хочешь их вернуть? — предложил Корвус. Как магический опекун, Дамблдор имел право перенаправлять почту — якобы для защиты, но и чтобы скрыть правду. «Предложи ему показать, где они, и вернуть?» — переспросил Гарри, задумчиво глядя на письма. «Можем попросить эльфов всё просмотреть и составить список полезного, — ответил Корвус. — Займёт время, зависит от объёма». — Вряд ли много. За последний год я ничего не получал, — предположил Гарри. «Думаю, больше, чем ты представляешь, — усмехнулся Корвус. — С каждым годом твоё исчезновение из магического мира лишь подогревало интерес. Дамблдор время от времени заявлял, что ты „в безопасности“, что только усиливало тайну». Гарри скривился, демонстрируя гнев из-за лицемерия Дамблдора. «Давай откроем подарки, а я пока займусь твоей почтой», — мягко отвлёк его Корвус. Реакция Гарри живо напомнила ему Тома — тот так же реагировал, узнав, что Дамблдор запретил ему оставаться в Хогвартсе на каникулы. Позвав эльфа за вещами, Корвус принялся за письмо. Гарри последовал совету и с облегчением обнаружил, что подарки в основном небольшие — сладости, открытки, больше, чем он получал за всю жизнь. «Не задумывайся над причинами. Просто наслаждайся днём рождения», — сказал Корвус, заметив мелькнувшую на лице Гарри противоречивость. Он также увидел, что мальчик не так бережно заворачивает эти подарки обратно. Гарри первым делом открыл подарки от незнакомцев. Леденцы в форме крови, сахарные перья, бобы «Берти Боттс», ледяные мыши, змейки, разноцветная сахарная вата, вечные леденцы, шоколадные лягушки, ваучеры в «Медовую дыру», товары для розыгрышей от Зонко… кто-то даже прислал набор для починки мётлы с запиской: «Для твоей карьеры в квиддиче». Самонадеянно. «Эм… я не смогу съесть всё это за год…» — пробормотал Гарри, ошеломлённый щедростью. Больше всего тронули открытки. Большинство были обращены к «Наследнику Поттеру», но некоторые осмелились написать просто «Гарри», словно они друзья. «Кажется, они скупили весь „Сладкий королевский паб“». «В „Медовой дыре“ всегда качественно, — заметил Корвус. — Они хорошо зарабатывают, особенно в учебный год, когда студенты посещают Хогсмид». — Они принадлежат только Ханидакам? — спросил Гарри. «Да, они построили бизнес с нуля и держат его в семье, несмотря на… щедрые предложения». Многие предлагали им больше денег, чем они видели за жизнь. Но семья отвечала вежливым, но твёрдым «нет». «Их сын, несомненно, получит такие предложения, когда возьмёт управление в семнадцать». «Хорват Ханидак, он на год старше меня, — вспомнил Гарри. — Однокурсник из Когтеврана. Он почти живёт в нашей библиотеке». У Когтеврана была своя библиотека в гостиной — потому в главной так мало книг по их вкусу. Корвус кивнул. Он припомнил объявление в газете год назад. «Медовые дубы» были нейтралами, не в его кругу, так что он не знал о распределении Хорвата. Не то чтобы это было удивительно. Хэмиш Ханидак тоже был Когтевранцем, а его сестра Хизер вышла замуж и уехала в Австралию. — О, кстати, они прислали мне набор для вышивания, — сказал Гарри, открыв подарок и открытку. Корвус приподнял бровь, приятно удивлённый: «Точно от Ханидаков?» «Здесь подписано „от семьи Ханидак“», — перепроверил Гарри. Так и было. «Интересно, — задумчиво произнёс Корвус. Нейтралы протягивают руку… и не через своего сына. Глава семьи действует сам. Хороший знак. Семья Поттеров имела вес, независимо от их стороны. — Они предлагают союз». Ему стало любопытно, не было ли в прошлом связей между семьями. — Это странно? — спросил Гарри, откладывая следующий подарок. «Учитывая, что они ничего не знают о твоих взглядах, стороне, деньгах или желаниях… очень», — честно ответил Корвус, подписывая письмо внизу и ставя печать Лестрейнджей. Локи заберёт его перед визитом к сыновьям. «Значит, им нужна помощь, — предположил Гарри. — Или они потеряли союзников и ищут новых». Он изучал законы магического мира, но до политических тонкостей ещё не дорос. «Или хотят использовать твоё влияние, — объяснил Корвус. — В ближайшие годы будет много таких предложений. Они помогут в политике, но будь осторожен с кровной враждой. Например, Уизли и Малфои. Если вступишь в союз с Уизли, Малфои разорвут связи и утянут за собой других». Гипотетически, конечно. «С Люциусом немногие хотят связываться — ни в магии, ни в политике». «Они не спрашивали, — заметил Гарри. — Может, это просто жест доброй воли». «Нет. Они знают, что ты пока не можешь принять предложение. Готовят почву на тот случай, когда тебе исполнится пятнадцать», — легко объяснил Корвус, постучав палочкой по пергаменту для просушки и снова позвав эльфа. «Отнеси это Локи для Антонио Эбботта». Письмо без печати и подписи Антонио не принял бы. «Возможно, их сын обратится к тебе в Хогвартсе в сентябре, — добавил Корвус. — А сентябрь уже близко». Том удивил их, появившись на каникулах. К счастью, Гарри неплохо ладил с Энтони Долоховым, однокурсником из Слизерина. Гарри продолжил открывать подарки. Открытки — в одну стопку, обёртки — в другую, подарки — перед ним. «Я не хочу, чтобы люди дружили со мной только потому, что так велели родители». «Знакомства могут перерасти в дружбу. Так устроен наш мир. Но никто не заставляет тебя принимать их ухаживания. Ты подружился с Драко и Дафной через меня. Дети могут пытаться угодить родителям… но им не хватит хитрости притворяться, если им не нравится твоё общество». Это было всё, что он мог гарантировать. — Может быть, — пробормотрел Гарри, откладывая очередную дурацкую вещицу от Зонко. Всего их было девять — вдвое больше, чем из книжного магазина. Почему они решили, что он любит шутки? Ах да, его отец был шутником. — Можно их куда-то сдать? — он никогда ими не воспользуется. Может, кому-то пригодятся. «Почему бы не продать студентам? — предложил Корвус. — Заработаешь на карманные расходы. На книги, например». Он был доволен, что Гарри хочет что-то с ними сделать, а не оставить пылиться. Гарри кивнул — идея казалась хорошей. — Это от Драко, — сказал он, первым вскрывая письмо. Там рассказывалось, как Люциус купил новой команде Слизерина мётлы, и что Драко прошёл отбор в ловцы по заслугам, а не из-за подарка отца. Как он рад играть и надеется, что Гарри придёт на матчи. За всё время учёбы Гарри ни разу не был на стадионе — сидел в общежитии или библиотеке. «Он попал в команду». «Люциус сам играл. Драко пытается соответствовать высоким стандартам отца», — заметил Корвус. — Не думаю. Драко действительно любит квиддич, он постоянно о нём говорит, — возразил Гарри. — Он купил мне новую книгу по рунам! — воскликнул он, заглянув в коробку. — Она выходит только через неделю! И она самообновляющаяся! Корвус улыбнулся, словно это была новость. Он знал о подарке Драко и позаботился, чтобы не было дубликатов. Деньги открывали многие двери. «О! Она с автографом!» — прошептал Гарри, увидев персональную записку. Он бережно провёл рукой по обложке, прежде чем отложить книгу рядом с открыткой. Сегодня и завтра предстоит написать много благодарственных писем. — Это от Дафны, — прокомментировал он, открывая коробку. Внутри лежала именная книга с тиснением. На его лице появилась лёгкая улыбка: они знали, что он любит рисовать. Там было пять холстов размером с портрет и… «Волшебные краски!» Его картины могли оживать. Он ещё не пробовал такое. Ему не терпелось начать. Подарки от тех, кто знал его лучше, открывались один за другим. Коллекционные карточки с рунами — Гарри даже не знал, что такие существуют. Книги о существах, основы ветеринарии для начинающих, ваучеры в книжный магазин — потому что они знали, что он любит читать. Следом шёл подарок от Корвуса — отпуск в Египте следующим летом с подробным маршрутом. «Не сомневаюсь, к тому времени ты будешь в форме, чтобы насладиться поездкой». Гарри шёл на поправку, зелий требовалось всё меньше. Да, к следующему году он сможет выдержать все экскурсии. В этот раз буклета с переводом не было — Корвус усвоил урок и давал Гарри больше заданий. Хотя, будь мальчик упрям, он, вероятно, купил бы книгу сам. Поездки во Францию и Рим пошли Гарри на пользу. Он не только наслаждался, но и погружался в другие культуры, становясь более образованным. Возможно, он поздно расцвёл, но Корвус был полон решимости сделать так, чтобы, когда-нибудь, говоря о своей жизни, Гарри мог без стыда упомянуть и годы у Дурслей. Гарри надул губы, окружённый пахнущими новизной книгами, билетами в оперу, принадлежностями для рисования, игрушками и предвкушением отпуска… но он не мог насладиться всем сразу. Хотя… он предпочёл бы быть с Рабастаном. Возможно, всё было не так уж плохо. Он просто хотел успеть всё, но не мог. — Ах да, нам пора, — сказал Корвус, тихо посмеиваясь при виде его выражения. — Я и не знал, что есть рунные карточки… — признался Гарри, поднимая их, чтобы показать Рабастану. — И я тоже, — честно сказал Корвус. «Нужно делать раскраски с рунами… чтобы дети учили их с малых лет. Ждать до тринадцати — пустая трата времени», — задумчиво произнёс Гарри. Губы Корвуса дрогнули. «Просто подожди, когда придут письма из Хогвартса», — поддразнил он. На следующей неделе Гарри будет очень занят — приближались экзамены. — Что это значит? — встрепенулся Гарри, следуя за Корвусом и принимая протянутый плащ. — Нам разрешат начать руны раньше? — надежда почти захлестнула его. «Придётся подождать и увидеть», — сказал Корвус, и уголки его губ задорно поднялись. «Берёшь коробку?» — в неё он почти ничего не упаковал. Эльфы приготовили любимые блюда мальчиков с особым рвением. — О, я забыл! — смущённо воскликнул Гарри, и в этот момент эльф протянул ему карточки. — Спасибо! — Корвус взял рунные карточки и сунул их в карман Гарри, чьи руки были заняты. Не прошло и десяти минут, как портключ унёс их прочь. На этот раз обслужили быстро, проводив в конференц-зал. Комната и мальчики претерпели разительные перемены. — Вау, — прошептал Гарри, широко раскрыв глаза. И Рабастан, и Родольфус были чисто выбриты, их волосы впервые не лоснились, а одежда… была новой и сидела куда лучше старой. — Я же говорил, — усмехнулся Рабастан. — С днём рождения. «По моей просьбе эльфы испекли торт на всех», — пояснил Корвус. — Торт? — оживился Гарри. — У меня будет торт? — он сглотнул ком в горле. — Хагрид купил мне торт, но съел почти всё сам, Дадли помог… Мне достался лишь кусочек. — Тот торт был приторно-сладким. Но теперь… теперь он сможет насладиться. «Именно так», — согласился Корвус, заказавший два торта — маленький и средний. Маленький разделят здесь, остальное достанется эльфам. Разумеется, только ради Гарри — сам он не считал нужным их баловать. Гарри быстро достал из сумки сливочное пиво, затем торт. На его лице сияла улыбка, а худощавое тело дрожало от волнения. Следом появились пластиковые вилки. «А ты знал, что есть коллекционные карточки с рунами?» Рабастан удивлённо моргнул. «Нет, — ответил он. — Хорошая идея». Но, готов поспорить, не слишком популярная. Лишь треть магического населения мира увлекалась древними рунами настолько, чтобы коллекционировать карточки. Не то что карточки с квиддичем, которые были популярны даже у него в юности. «У меня есть все квиддичные карточки» — от каждой команды. Возможно, устаревшие, но он хранил их. «Драко их коллекционирует, — сказал Гарри. — Так он знакомит меня с игроками и командами». — Умный подход, — согласился Родольфус. — С днём рождения, — добавил он, и на этот раз в его голосе не было недовольства. — Спасибо! — просиял Гарри. — У меня есть фото со всех мест, где мы были! Хотите посмотреть? Оба согласились — Гарри выглядел счастливее, чем когда-либо. Он сиял, и дело было не только в загаре. На его фоне они казались ещё бледнее. Их отец, естественно, загорел меньше, но он и не загорал никогда. Перекусывая тортом и потягивая сливочное пиво, Гарри часами рассказывал о каждом посещённом месте, о том, что они делали и как веселились. «Ты хорошо фотографируешь», — похвалил Родольфус. Снимки были почти профессиональными, словно из брошюры. Не все, конечно — на некоторых видно, что Гарри слишком взволнован, чтобы стоять смирно… или просто устал. «Эльфы сделали копии», — сказал Гарри, чтобы они могли взять фото с собой. — Можно я оставлю эту? — спросил Рабастан, показывая снимок, где Гарри и Корвус стоят у магического памятника в Риме. Его явно сделал кто-то другой. — Конечно, — улыбнулся Гарри. — Попрошу эльфов сделать ещё одну. Он хотел сам её оформить, так что копия точно понадобится. Корвус даже не пытался изображать серьёзность — Энтони слишком торопился. — Будь осторожен, — предупредил Корвус, хотя у них здесь были свои люди… но и у Дамблдора тоже. Он мог приказать обыскать камеру Рабастана. И если найдут фото… последствия будут неприятными. — Им уже разрешили получать посылки с необходимым? — спросил Гарри. Родольфус выглядел чистым — видно, что он мылся с мылом и шампунем. «В душевых теперь можно мыться, — ответил Родольфус. — Тёплый душ… это невероятное облегчение». Смыть годы грязи, почувствовать на коже приятный запах вместо пота и копоти… да и комбинезоны теперь меняли раз в неделю, выдавая чистые. — Пока нет, но мы над этим работаем, — сказал Корвус. — Тюремная реформа идёт, хоть и медленно. Мне не терпится увидеть изменения, но потребуется время. «Я хочу, чтобы моё имя было на следующей мемориальной доске», — заявил Гарри. Его слова никого не удивили. — Почему бы и нет? — задумчиво произнёс Корвус. — Все решат, что это из-за Сириуса Блэка. Многие так и подумают, поэтому копать глубже не станут. Даже Дамблдор. Многие из тёмных знают о твоём положении и помолвке. Знают и то, что реформы — твоя идея, что именно твой прорыв позволил их провести. — Значит, тебе нужен человек на твоём месте в Визенгамоте, — заметил Родольфус. — Иначе твои законопроекты не пройдут… по крайней мере, через отца. — Это единственная проблема, — вздохнул Гарри. — Я просто не знаю, кого попросить. Не Сириуса… да и не хочу. Насколько он знал, у Сириуса не было политических амбиций, он их избегал. Стук в дверь возвестил об окончании времени. Гарри с недоумением взглянул на свои новые часы, не веря, сколько времени пролетело. «В следующий раз предупрежу», — сказал он, сгребая всё в коробку и пододвигая её к Рабастану… который, кстати, впервые за трапезу не набросился на еду жадно. Затем он собрал использованные тарелки и вилки в карман, чтобы выбросить дома, пока Корвус прощался с сыновьями объятиями. — Увидимся на следующей неделе, — сказал Корвус, похлопав их по спине. От них, честно говоря, пахло… намного лучше. Его нос был благодарен, хотя ему было всё равно… даже будь они в навозе, он всё равно обнял бы. Рабастан положил фотографию в карман на хранение. Она стала одним из самых дорогих его сердцу воспоминаний — несмотря на обстоятельства, при которых была получена.