Контракт

Рабастан ждал с нетерпением, которое почти физически ощущалось в его камере. Суббота, выходной — а значит, скоро его сопроводят к отцу, брату и его «наречённой». Фотографию отца с Гарри, ту самую, он надёжно спрятал в первой же книге о рунах, подаренной ему Гарри. Она не была самым ценным его приобретением — не чета глобусу, дававшему защиту от дементоров, или даже рунам, которые он вырезал на ониксовом камне из своего набора, чтобы поддерживать чистоту в камере. Другая руна наполняла пространство ароматом сандала, граната или апельсина — он клялся, что однажды даже уловил запах кофе. Эти запахи навсегда смыли вонь сырости и стоячей воды. Что до помолвочных подарков — их у него не отняли. С десяток магических предметов, подаренных Гарри, гарантировали ему лёгкий, почти парящий сон. Пусть даже спал он, свернувшись калачиком на узкой койке, мало заботясь о том, что он старше других или что его одежда слегка поношена. Это были мелочи. Рабастан снова взял в руки фотографию. Отец выглядел счастливым, а Гарри… Гарри обещал превратиться в потрясающе красивого юношу. Носители обычно отличались стройностью и андрогинной внешностью. Интересно, будет ли это справедливо для Гарри, так похожего на Дорею Блэк-Поттер. В глубине души Рабастан почти завидовал тому, кто в итоге заслужит его расположение настолько, чтобы заключить брак между их домами. Кого бы Гарри ни выбрал — этот человек окажется под пристальным вниманием Лестрейнджей. Они должны быть уверены, что он достоин. А что, если бы это был я? — пронеслось у него в голове. Брак никогда не волновал его слишком сильно — он не был наследником, и женитьба не считалась обязательной. Но теперь? Мысль о союзе с Гарри казалась… идеальной. Самый выгодный альянс: красивый, умный, влиятельный, невероятно богатый и многообещающий… чего ещё можно желать? Любви? Да, но Рабастан мог бы полюбить Гарри — даже слишком легко. В каком-то смысле он уже любил его. Пока это была не любовь к партнёру, а нечто иное — благодарность, привязанность, радость от встреч… но он обожал этого мальчика. Хитрый, умный, бесстрашный и невероятно заботливый. И всё же он хотел большего. Иногда он задавался вопросом — не просто ли это благодарность? Ведь он провёл в одиночестве десять долгих лет, пока Гарри не ворвался в их жизни, как вихрь, и не изменил всё, сделав её лучше. С тихим вздохом он провёл большим пальцем по изображению, затем закрыл книгу и засунул её в самый низ стопки — подальше от любопытных глаз. Если кто-то захочет её найти, придётся изрядно покопаться. Едва он успел подняться на ноги, как дверь со скрипом открылась, и вошёл охранник. Рабастан с лёгкой усмешкой отметил, что сегодня снова был «свой». Он молча встал, дождался, пока дверь закроется и заблокируется, и последовал за ним к камере брата. «Охранник» делал вид, что выполняет обязанности, палочка наготове, но без тени энтузиазма. Надо было взять тюрьму под контроль раньше, — мелькнула мысль. Вскоре их проводили в переговорную, где на столе уже стояли бумажные стаканчики с горячим шоколадом. Родольфус, скривившись, немедленно вышвырнул свой за пределы тюремных стен — решётки были расположены достаточно широко, чтобы пропустить маленький стаканчик. «Всё в порядке?» — спросил Рабастан, занимая место. — Да, — коротко ответил Родольфус, глядя в окно. — Скоро мы отсюда выберемся. — Он ждал этого дня с почти болезненным нетерпением. Часть его роптала на необходимость ждать, на то, что Гарри избрал законный путь. Но разум подсказывал — так лучше. Свобода не будет настоящей, пока их официально не освободят. Жить в бегах, выходить только по ночам, постоянно оглядываться — это не свобода. «Да, так и будет, — согласился Рабастан. — Похоже, с пересмотром дел прогресса нет». Будь он — отец бы сообщил. — Надеюсь, скоро будет, — пробормотал Родольфус, разворачиваясь к столу как раз в тот момент, когда дверь открылась и вошли Корвус с Гарри, неся привычную картонную коробку с угощениями для Рабастана. Братья мгновенно встали и обняли отца, на мгновение утопая в долгожданной близости. Неделя за неделей он не старел, и они были бесконечно благодарны за эти встречи. Гарри тем временем деловито расставил на столе тарелки с едой. Никого не волновало, что формально это был «ужин», а не завтрак. «Как с питанием?» — спросил Корвус, наконец отстранившись и занимая своё место. Сыновья последовали его примеру. «Или перемен ещё нет?» — Ещё одна маленькая победа: теперь заключённых кормили три раза в день полноценно. «Пока нет», — покачал головой Рабастан, придвигая к себе тарелку и начиная есть с почти стоном удовольствия. «Ещё один закон изменили?» — спросил Родольфус, с аппетитом набрасываясь на еду. «Я провёл свой первый закон!» — выпалил Гарри, и хотя выражение его лица почти не изменилось, в глазах вспыхнул такой восторг, что для него это было равносильно ликованию. «Какая была реакция?» — криво усмехнулся Родольфус. «И кого ты выбрал?» — Он задал оба вопроса, не успев прожевать, и снова принялся за еду, ожидая ответа. Он поклялся никогда больше не принимать пищу как должное — даже спустя десять лет. Корвус жестом предоставил слово Гарри, наблюдая, как тот буквально светится от волнения. Гарри обожал эти встречи. Корвус был рад, что давление дементоров ослабло, но его беспокоила некоторая замкнутость Гарри, вернувшаяся после первых месяцев визитов, даже несмотря на то, что с братьями тот расслаблялся. «Я выбрал лорда Эбботта!» — с жаром объявил Гарри. «Нашего адвоката?» — Рабастан удивлённо приподнял бровь. «Хм… не ожидал. Но, если подумать — отличный выбор». Эбботтов считали нейтралами, склонявшимися к светлым, хоть и с тёмными симпатиями. Как адвокат, Антонио должен был быть беспристрастным — идеальный кандидат. «Да, выбор действительно идеален, — согласился Корвус. — Я, разумеется, не возражал подписать контракт, предварительно убедившись, что он не противоречит его существующим обязательствам». У юриста, конечно, было множество конфиденциальных соглашений. Гарри ответил искренней, чуть хитрой улыбкой — похвала, хоть и не прямо ему, касалась его действий. «Выбор Гарри вызвал немалое удивление, в основном потому, что о связях между Поттерами и Эбботтами известно не было, — рассказал Корвус, живо припоминая заседание Визенгамота, где объявили, что Дом Поттеров снова вступает в политическую игру. — Думаю, некоторых потрясло уже то, что место вообще используется, причём не Дамблдором или его ставленником». «Когда Дамблдор узнает… готов поспорить, он решит, что я помолвлен с Ханной, — ухмыльнулся Гарри, представляя, как старый волшебник будет пытаться втереться в доверие к Эбботтам или манипулировать Ханной. Корвус вздрогнул. «Да, — медленно согласился он. — Ты прав… он так и сделает». Он упустил этот момент. Возможно, в этом и крылась кратковременная нерешительность Антонио. Хелена прекрасно справлялась с управлением поместьем в его отсутствие. Само нападение на Антонио так и осталось нераскрытым — он не помнил нападавшего. «Это было в газете, на следующий день, — прокомментировал Гарри. — В политическом разделе. Все должны думать, что это из-за Сириуса… он сам так думает». Он не стал его поправлять. Он делал это в первую очередь ради братьев… и ради всех остальных, кто страдал в Азкабане. Это было бесчеловечно. «Кто-то проболтался?» — Родольфус нахмурился, тон стал угрожающим. — «Утечка в Визенгамоте?» «Скорее всего, кто-то просто жаждал повода поговорить о Гарри Поттере. Не забывайте, клерки архивируют законы, — сказал Корвус. — Никто не настолько глуп, чтобы рисковать должностью. Закон не был настолько революционным, чтобы его скрывать». «Возможно», — задумчиво произнёс Родольфус, отпивая из дорожной кружки тыквенный сок. «Но присмотреться стоит». «Есть дела поважнее», — возразил Корвус. Они вычисляли сторонников Дамблдора среди охраны Азкабана, чтобы те случайно не стали свидетелями встреч. Не то чтобы Дамблдор сам представлял угрозу — он никуда не денется, и репутация его сильно подорвана. Но у него оставались преданные последователи, и с ними нужно было быть осторожнее. «Я не против, чтобы знали, — заверил Гарри Родольфуса. — Просто… нужно привыкнуть. Надеюсь, теперь, когда я в магическом мире и не загадка, интерес поутихнет…» Его отсутствие делало его легендой. Теперь он был реальным человеком. В глубине души он понимал, что это наивная надежда — интерес к нему никогда не угаснет полностью. Но мечтать можно, правда? Когда-нибудь, когда он станет старше и все всё узнают, они наверняка оставят его в покое. К тому времени он будет в безопасности от тех, кто хотел бы его использовать. Родольфус и Рабастан одновременно фыркнули, прекрасно зная, что этого не случится. Родольфус лишь криво усмехнулся. Оптимизм Гарри был заразителен, но иллюзорен. Он уважал мальчика за ум, но эта надежда была самой наивной из всего, что он слышал… хотя он понимал её истоки. И был готов защищать Гарри до конца своих дней — в благодарность за доброту последнего года. «Жаль, мы не рядом с камерой Дамблдора, — с горьковатым весельем усмехнулся Рабастан. — Было бы забавно увидеть его реакцию. Что-нибудь известно о дате суда?» «Через две недели, — сообщил Корвус. — Минерва МакГонагалл уже предстала перед судом». «На сколько её посадили? — спросил Родольфус. — И за что именно?» Тогда его просто позабавил арест Дамблдора и МакГонагалл. К самой трансфигураторше он был равнодушен. «За препятствование правосудию, — легко объяснил Корвус. — Она провела в Азкабане… дай подумать… с Хэллоуина. Почти девять месяцев в ожидании суда». За невыполнение служебных обязанностей ей больше не светила преподавательская карьера, даже в качестве мастера-наставника. Её фактически исключили из гильдии. Ей повезло, что звание мастера трансфигурации за ней сохранили. Большинство мастеров продолжали практиковать именно так. Связав свою судьбу с Дамблдором, она заплатила высокую цену. «Авроры не выдвинули обвинений?» — удивился Родольфус. Он был бы менее великодушен. «Решили не выдвигать, — подтвердил Корвус. — Она никому не причинила вреда, так что ей ещё повезло — срок могли сократить». — Тогда ей повезло, — хмыкнул Родольфус. — Спасибо, — добавил он, когда Гарри пододвинул ему чашку с тёплым кофе. Рабастан и Корвус получили то же самое. Судя по запаху, Гарри пил апельсиновый сок. «Как тебе перемены в школе?» — спросил Рабастан, зная, что Тёмный Лорд взял управление в свои руки. Гарри оживился: «Теперь можно раньше начать изучать древние руны, арифмантику и даже прорицание!» Он был в полном восторге. «Раз в неделю, но это уже что-то… Профессор Бэбблинг потрясающая. Она предложила заниматься со мной дополнительно, чтобы мне не стало скучно из-за опережения программы». Он был не единственным — ещё семь человек в классе тоже шли впереди. Хотя в основном с ними занимался её сын Брайан, она лично наблюдала за процессом. «Ты изучаешь прорицание?» — фыркнул Родольфус. Этот предмет он считал жалким. Гарри энергично замотал головой: «Нет, гадание на кофейной гуще не для меня. Вряд ли у меня есть дар». «Мало у кого он есть, — признал Родольфус. — А те, у кого есть, редко им пользуются». «У нас ввели четыре маггловских предмета: естествознание, математику, английский и физкультуру, — продолжил Гарри. — Реакция всех просто забавна. — Он широко ухмыльнулся. — Драко в полном недоумении». «Почему? — спросил Рабастан. — Слишком по-маггловски для его вкуса?» Он сомневался, что его бы это впечатлило. «Нет, потому что магглорождённые ученики оказываются впереди, особенно когда дело доходит до того, как маглы могут отследить свою родословную по капле крови… — сказал Гарри. — А ещё на английском мы учимся правильно пользоваться перьями. Жаль, что этому не учат на первом курсе…» Ему действительно было непросто привыкнуть к перу. «Мы научились быстрее», — почти оправдываясь, заметил Родольфус. «Мы научимся и тому, и другому, — прокомментировал Гарри. — Будет интересно — люди смогут узнать о своих родственных связях. Я, например, узнал, что связан со Слизерином по обеим линиям. Будет интересный семестр». «Он и вправду ввёл маггловские предметы?» — всё ещё не веря, переспросил Рабастан. «Да, и мы сравниваем подходы. Вы бы видели реакцию Драко, когда он узнал, как устроено маггловское оружие. Мисс Уоррен, преподаватель маггловедения, начинает с самых интересных фактов». Гарри тихо рассмеялся. «Мне очень нравятся перемены… особенно в истории магии… впервые — никаких гоблинских войн!» «Что вы изучаете?» — спросил Корвус, беря печенье из пакета, который сын поставил в центре стола. «Войну с Грин-де-Вальдом. В конце семестра будут дебаты и большое эссе, хотя тему пока не назвали», — признался Гарри, надув губы. Ему хотелось бы начать готовиться заранее. «Тебе не слишком тяжело?» — спросил Рабастан. Обычно Гарри занимался в одиночку, и возвращение к обычному расписанию могло быть трудным. — Всё нормально, — медленно произнёс Гарри, стараясь, чтобы это не прозвучало как жалоба. «Но даётся с трудом?» — мягко подтолкнул его Корвус. «Просто немного утомительно, как после интенсивной тренировки. Но я привыкну, — настаивал Гарри. — Зелья не дают боли затянуться». «А спишь хорошо?» — спросил Корвус. Ему нужно было чаще спрашивать об этом, а не полагаться на предположения. Гарри выглядел уставшим… и он почти ежедневно общался с ним через двусторонний дневник. «Очень хорошо», — заверил Гарри. От усталости он вырубался почти сразу после отбоя. «Расписание плотное, но очень интересное. Мне нравятся уроки рисования…» «Какие предметы доступны для третьего курса и старше?» — поинтересовался Родольфус. Ему было любопытно, как изменился Хогвартс. «Беспалочковая магия, алхимия… ещё несколько, названия не все запомнил. Тёмные искусства — факультатив для пятого курса», — сказал Гарри, нахмурившись в попытке вспомнить все нововведения. «В основном — здорово». «У тебя есть проблемы с кем-то?» — спросил Рабастан, желая убедиться, что над Гарри не издеваются. Умные часто становились мишенью. — Ну… — начал Гарри и замолчал. — Гарри? — Корвус повернулся к нему, тон стал твёрже. Его встревожила нерешительность мальчика. Он думал, что Гарри всегда будет обращаться к нему. «Ничто из сказанного здесь не покинет эту комнату без твоего согласия, — сказал он наконец. — И не нужно ждать встречи, чтобы сказать мне что-то важное». «Ничего серьёзного, просто… глупости, — вздохнул Гарри. — Один мальчик из Гриффиндора ходит за мной по пятам и фотографирует. Он магглорождённый, много обо мне читал». «Снимать без разрешения и преследовать — неприемлемо, и ты имеешь право злиться, — серьёзно заявил Рабастан, опережая отца. — Если не пресечь, это станет проблемой. Ты говорил с преподавателями?» «Я поговорил с ним. Объяснил, что это незаконно и может привести к серьёзным последствиям, вплоть до суда, — объяснил Гарри. — Я не был резок. Даже сфотографировался с ним после разговора. Он пообещал прекратить». «И?» — спросил Корвус, глаза сузились. Если мальчик не послушается, придётся просить Тома присмотреть за ним. «Это было только вчера, так что не знаю, послушается ли, — сказал Гарри. — Скорее неудобство, чем проблема. Он просто взволнован. Мне было некомфортно — я не могу просто убежать и спрятаться». Он был недостаточно быстр. — Тебе не следует мириться с тем, что причиняет дискомфорт, — проворчал Родольфус. — Как его зовут? Корвус кивнул — он тоже хотел это знать. — Колин Криви, — ответил Гарри. — Но я надеюсь, он поймёт и остановится. Корвус запомнил имя. Гарри, судя по всему, что-то утаивал. Нужно было задавать больше вопросов. «Ты дашь мне знать, если он не отстанет?» — Обещаю, — кивнул Гарри. — Я не хотел беспокоить тебя, пока не попытаюсь решить сам. — Он уловил лёгкое разочарование Корвуса. «Я знаю, какой ты самостоятельный, Гарри. Но я бы очень хотел знать, что тебя что-то тревожит — даже мелочи. Даже если ты не хочешь, чтобы я вмешивался. В этом смысл семьи и друзей — делиться», — мягко, но твёрдо сказал Корвус. Он едва верил, насколько привязался к этому мальчику, но это было так. «Он был не один…» — выпалил Гарри, решив выложить всё. Он не хотел, чтобы Корвус узнал позже и разочаровался ещё больше. — О? — переспросил Корвус. К сожалению, такое будет происходить. Гарри — публичная фигура. Рано или поздно кто-то перейдёт границу, и тогда придётся реагировать. Пока же лучше, чтобы взрослые решали такие вопросы. «Девочка, тоже из Гриффиндора. Джиневра Уизли, но все зовут её Джинни», — сказал Гарри. На лицах Лестрейнджей одновременно отразилось отвращение. Гарри удивлённо моргнул. «Для чистокровных, которым с трудом даются дети, демонстративное разведение потомства — оскорбление, — поморщился Корвус. Это была не единственная, но одна из главных причин неприязни. — К тому же родители… весьма неприятные люди». Один — шумный и резкий, другой — безвольный подкаблучник. «Сомневаюсь, что она тебя фотографировала. Её семья не может позволить себе фотоаппарат, не то что проявку», — усмехнулся Родольфус, не скрывая презрения. Гарри хотел возразить, что отсутствие денег не делает людей хуже, но чувствовал — дело не только в этом. Он слышал, как Корвус хорошо отзывался о людях из светлых и нейтральных семей. «Что именно она делает?» — потребовал Рабастан, чувствуя, как по спине пробегает холодок ярости. Почему никто не помогает? Где Драко и Дафна? «Когда мы не на занятиях, она всегда где-то рядом и постоянно на меня смотрит. Это жутковато, — сказал Гарри. — Даже во время еды. Клянусь, она каким-то образом раздобыла моё расписание… или мне просто не везёт. Я несколько раз подходил и спрашивал, что ей нужно. Она просто дико краснела, заикалась и убегала». Родольфус усмехнулся: «Кто-то влюбился». Рабастан сжал кулаки под столом. «Одиннадцать лет — слишком рано для влюблённости, — обеспокоенно заметил Корвус. — Пока звучит безобидно, но нужно следить, чтобы не переросло в проблему». Детские увлечения обычно проходят. «Скажи ей, что у тебя есть невеста, — заявил Рабастан. — Это отвадит». Гарри моргнул. «Но чтобы это понять, достаточно взглянуть на мою руку, — заметил он. — Разве не все уже знают?» — Не обязательно, — фыркнул Родольфус. — Сомневаюсь, что Уизли могут позволить себе газету. — Он немного лукавил, но ненависть к Уизли была искренней. Корвус бросил на сына насмешливо-раздражённый взгляд. «Возможно, она просто не заметила кольцо. Или не читает газеты. Многим детям нет дела до новостей. Вы двое, например, не читали бы политический раздел, если бы я не заставлял». «Да, — совершенно серьёзно согласился Рабастан, выдерживая взгляд отца. — Раздел с комиксами гораздо увлекательнее». Гарри расхохотался. Чтение коротких комиксов в «Ежедневном пророке» было одним из его тайных удовольствий. Он старался следить за ними, хотя не всегда успевал. Корвусу же нравились кроссворды. «И мне тоже!» — радостно поддержал он. Корвус даже не пытался скрыть улыбку. Через несколько минут Родольфус сменил тему: «Кто заменил МакГонагалл?» — с показным безразличием доставая шоколадку. «Профессор Корбин Яксли. Но с нами занимается мистер Гиббон. Ассистенты, кажется, ведут младшие курсы, оставляя старших с мастерами, — объяснил Гарри. — Заместитель директора не преподаёт. Его зовут Имон Каллен». «Да, он не хочет, чтобы у преподавателей было слишком много обязанностей. Попечительский совет согласен. Ни одному профессору не разрешено иметь более двух активных ролей, — сухо сказал Корвус. — Чтобы избежать повторения ситуации с МакГонагалл, разрывавшейся между преподаванием, обязанностями заместителя и декана. У неё не оставалось времени на студентов. Жалкое оправдание». «Кому вообще есть дело до Грейнджер?» — скривился Родольфус. «Она ведьма, и глава факультета должна была о ней заботиться, — твёрдо сказал Гарри. Он не позволял предрассудкам Лестрейнджей влиять на себя. — Не могу поверить, что защищаю её». Хотя был рад, что больше не сталкивается с ней на занятиях. Родольфус рассмеялся, искренне позабавившись. Подросток был загадкой: терпеть не мог Грейнджер, но защищал её. Было ли у них что-то общее? Это раздражало… но именно это сочувствие привело Гарри к ним, заставило помогать. За это он его и уважал. «О, я как раз разрабатываю новый законопроект!» — воскликнул Гарри, вспомнив. «Неужели есть что-то ещё?..» — поражённо пробормотал Рабастан. Дементоров ограничили, тюрьму привели в порядок, появились душевые, новая одежда, свидания… Что ещё можно было сделать? «О нет, не для тюрьмы. Чтобы вас судили, — сказал Гарри. — Я связался с гоблинами Гринготтса, получил данные по похожим делам — их несколько десятков. Чем больше доказательств, тем больше шансов, что Визенгамот согласится. — Он повернулся к Корвусу: — Я отправлю тебе или передам на рождественских каникулах». «Несколько десятков? Сколько это тебе стоило?» — тихо, но тревожно спросил Корвус. Гоблины могли быть очень жадными. «Неважно. Оно того стоит, если вы выберетесь», — возразил Гарри. Деньги для него не имели значения. Корвус прищурился. Чтобы проверить транзакцию, ему пришлось бы заглянуть в документы Поттера без спроса. Он не мог предавать доверие Гарри. Попросит показать во время одного из уроков. «Ты забываешь одну важную деталь… мы виновны. Наших палочек и наших слов достаточно… — Родольфус вздохнул. Они никогда толком не обсуждали этот аспект. «Корвус может нанять кого-нибудь, чтобы стереть память с ваших палочек. А я знаю, как обойти Истинную жидкость… тогда все сочтут вас невиновными. Мне нужно… ещё немного обсудить это с Волдемортом. Он сказал, что идея хорошая», — сказал Гарри. Ему не терпелось проверить, сработает ли. «Что именно ты собираешься делать?» — встревоженно спросил Родольфус. «Если не доверяешь мне… доверяй хотя бы Волдеморту», — слегка обиженно заметил Гарри. Он знал, что возраст работает против него, но докажет всем. «Я доверяю тебе», — тут же ответил Родольфус, почувствовав на себе взгляд отца. «И Тёмному Лорду тоже доверяю. Просто… трудно поверить, что мы на шаг ближе к свободе… настоящей свободе». Это стоило того, чтобы увидеть, как загораются глаза Гарри и в них появляется непоколебимая решимость. Его брат, вероятно, доверял Гарри больше, чем он, но он сказал правду — он доверял Тёмному Лорду. Ценой своей жизни.