Контракт

Сириус не двигался с места у ног крестника, хотя уже не молил о прощении. Он просто замер, наслаждаясь ощущением пальцев, скользящих по его волосам. Слишком много времени прошло с тех пор, как к нему прикасались просто так — не по необходимости, не с медицинской целью. Целители и целительницы были добры, но ни один не смел задерживаться дольше положенного, рискуя карьерой. Гарри оказался первым за долгие годы, кто коснулся его не как пациента и не как заключённого под надзором. Но это не мешало ему искать ответы. — Вы уверены, что не предпочли бы жить в отрицании, мистер Блэк? — осведомился Корвус. Сириусу никогда не позволяли называть его просто по имени. Хотя технически Корвус имел на это право — он дружил с Блэками и присутствовал на крещении Сириуса. Тогда, в кругу близких, Орион разрешал обращаться к сыну по имени. Но теперь формальное «мистер Блэк» звучало как напоминание о границах. Сириус нахмурился, переводя взгляд с Корвуса на Гарри. В словах крылось нечто большее, чем просто вопрос. Отрицание было его второй натурой, привычной броней. Но здесь, сейчас, он не мог позволить себе эту роскошь — риск потерять Гарри навсегда был слишком велик. Крёстный остался единственным, что у него было. Джеймса и Лили больше нет… Петтигрю предал… Ремус предал своим молчанием — и его, и Гарри, а значит, и Лили с Джеймсом тоже. Он облизал пересохшие, потрескавшиеся губы — после Азкабана, после всей этой солёной сырости, они были в ужасном состоянии. — Мне нужно знать, — твёрдо произнёс он, глядя на Корвуса исподлобья. Он должен был понять, как его крестник оказался связан с Корвусом Лестрейнджем и насколько сильно им манипулировали. Если манипулировали вообще. Эта мысль кольнула его. — Что ж, если ты этого хочешь, — Корвус чуть склонил голову. — А теперь, может быть, вернёшься на своё место, и мы продолжим разговор в более дружеской обстановке? Сириус уловил завуалированное предупреждение. Гарри, кажется, узнал этот тон — на его губах мелькнула тень ухмылки, которую Сириус едва сдержал. Хитрый маленький засранец. Его забавляло, что Корвус ему угрожает. Что ж, погоди, он ещё найдёт способ подшутить над этим мелким пройдохой и отомстить за то, что тот встал на сторону Лестрейджа. Мысль эта была совершенно добродушной. Гарри поднялся и помог Сириусу встать, но тот ухватился за край стула, принимая помощь. Зная, насколько хрупким стал его крёстный, можно ли винить Гарри за осторожность? Чёрт возьми, Сириус всё же был взрослым мужчиной и весил немало. Ну, по сравнению с другими взрослыми — да, он был тощим, но не до опасной степени. По крайней мере, теперь уже нет. Усевшись, Сириус не решился притронуться к еде, но взял кофе. Тот был обжигающе тёплым, и он пил медленно, позволяя теплу растекаться внутри — после Азкабана это было самое приятное ощущение. До тюрьмы он вообще не пил ни кофе, ни чай. — Так когда же вы познакомились? Корвус почувствовал, как на его губах заиграла едва заметная улыбка, когда он взглянул на подростка. Именно действия Гарри свели их вместе. Честно говоря, он забыл о том контракте — по крайней мере, сознательно. Он вопросительно приподнял бровь: Гарри начнёт сам или предоставит это ему? В конце концов, он был здесь по просьбе Гарри — подставить плечо, помочь, если тот начнёт задыхаться от эмоций. — Письмо из Хогвартса пришло, — начал Гарри, — но Вернон несколько дней отказывался отдавать его мне. Пытался рвать — приходили новые. Сжигал — приходили новые. В конце концов он решил, что лучший выход — уехать из дома. В ту ночь мы остановились в гостинице, и нам принесли целые мешки писем, адресованных мне. — Тогда Вернон, проявив свою гениальность, решил, что хижина посреди океана — это именно то, что нужно, чтобы обыграть магический мир в его собственной игре. — Гарри хмыкнул. — Это были забавные несколько дней, несмотря на вечные жалобы Дадли. Я и не думал, что Вернон способен так багроветь… В голосе его прозвучала задумчивость. Корвус слушал так же внимательно, как и Сириус, и был удивлён услышанным. Ему об этом не рассказывали, он и не спрашивал. Разве магический мир обычно заваливает получателя письмами? Это не походило на норму… но кто же отказывается открывать свою почту? Он непременно это выяснит. — Ещё приходили? — спросил Сириус, задавая тот самый вопрос, который Корвус хотел задать сам. Гарри покачал головой: — Нет, они прислали человека. Рубеуса Хагрида, предыдущего хранителя ключей в Хогвартсе. — Подожди, они послали Хагрида? — Сириус выглядел совершенно сбитым с толку. — Хагрида? — повторил он, словно ожидая, что Гарри сейчас рассмеётся и скажет, кто пришёл на самом деле. — Да, моим первым знакомством с магическим миром стал полувеликан-полуволшебник, обожатель и защитник Дамблдора, который не мог законно колдовать, — Гарри криво усмехнулся. — Но он был добр ко мне. Испек торт — первый в моей жизни, хоть я его почти и не попробовал… Он поморщился, вспоминая, как руки Дадли вмиг облепили остатки глазури. — Мы добрались до Гринготтса после того, как несколько часов слушали, какой Дамблдор замечательный и великодушный… Я… не доверяю людям, которые слишком легко раздают обещания, — признался Гарри. — После того, через что тебе пришлось пройти, это совершенно нормально, — отрезал Корвус жёстко и твёрдо. Он не хотел, чтобы кто-то считал чувства Гарри неправильными. — Возможно, тебе потребуется время, чтобы научиться доверять… но это лучше, чем не доверять никому вообще. Сириус, собиравшийся горячо возразить, что нельзя жить совсем без доверия, резко захлопнул рот. Целительница сказала ему: он имеет право на свои чувства. Не ему указывать Гарри, что чувствовать. Это было бы несправедливо. Он должен радоваться, что, кажется, входит в узкий круг доверия крестника… если, конечно, входит. — Я знаю, — Гарри мягко улыбнулся, и улыбка эта предназначалась только Корвусу. Сириус переводил взгляд с одного на другого. Это выглядело… искренне. Вопрос в том, было ли обожание Корвуса подлинным? Или это часть тщательно продуманной игры? Похоже, он доверял людям не больше Гарри. Действия — или бездействие — Дамблдора оставили глубокий след. Ремус, бросивший его, тоже не способствовал доверию. Мерлин, его мать была права: каждому что-то нужно от тебя. Ничего в этой жизни не даётся даром, совсем ничего. — Я просто удивлялся, почему Хагрид всё время твердит о ком-то, о ком я раньше не слышал, — продолжил Гарри с лёгкой усмешкой. — Почему он так настойчиво повторял: «Великий человек Дамблдор»? Словно это единственное, что он вообще способен был сказать. Сириус фыркнул: — Да уж, Хагрид — это Хагрид. Рассеянный, не умеющий хранить секреты и преданный до мозга костей. — Он бы сделал всё, что скажет Дамблдор. Интересно, где теперь этот полувеликан? — Но он купил мне мой первый подарок, — Гарри улыбнулся уже по-настоящему, тепло. — Хедвигу. Мою сову. — Снежную сову, — добавил Корвус. Дорогие и редкие птицы, и, что бы ни говорили, Хагрид не поскупился на подарок. — Она мой друг и мой фамильяр, — заявил Гарри. Он разговаривал с ней почти каждый день. Дома было проще — в его комнате стояла большая клетка, и он узнал, что совы спят на животе, когда остался на свадьбе у Лестрейджей. Сириуса захлестнула волна жалости. Сова была первым другом его крестника. Мерлин, через что же ему пришлось пройти? За первые десять лет жизни — ни одного друга? Он закрыл глаза и резко вдохнул, только сейчас осознав, насколько одинок был Гарри. Даже у него, Сириуса, в детстве были друзья, прежде чем он поступил в Хогвартс и завёл своих… Корвус с лёгкой усмешкой наблюдал, как Гарри играет на чувствах Сириуса Блэка, словно на скрипке. Каждое слово было выверено. Жалость, гнев, ярость — всё для того, чтобы Блэк понял: быть с ними лучше, чем с кем-либо ещё. Гарри не из тех, кто давит на жалость, значит, делает это ради Блэка. — Когда мы обналичили деньги в моём хранилище… — Гарри оживился, — поднялись наверх. Кататься на вагонетке было очень весело. В кои-то веки он вёл себя соответственно возрасту, живо помня, как позеленел Хагрид. — Мой управляющий хотел поговорить со мной, но Хагрид всё пытался утащить меня за школьными принадлежностями. Сириус напрягся, серые глаза полыхнули гневом. Никто не имел права вмешиваться в управление поместьем Гарри. И судя по тому, что говорил Гарри, Хагрид именно это и пытался сделать. Сириус внимательно наблюдал за крестником. О, он понимал, что происходит. Гарри делал это ради него. Искренне или наигранно — но за десять лет издевательств маглов он научился выживать, подстраиваться. Сириус задумался: позволить Гарри продолжать или сказать, что он всё понял? В конце концов, он когда-то сам был наследником дома Блэк. Неужели они считают его глупцом? — Я настоял на своём. Пошёл к гоблинам и узнал о своём наследстве. И о том, что Дамблдор — мой магический опекун. — Голос Гарри был абсолютно искренним. — Тогда я впервые всерьёз задумался: что, чёрт возьми, происходит? Насколько Дамблдор меня контролирует? — Я хотел получить эмансипацию, но гоблины сказали, что у Дамблдора слишком большое влияние в Министерстве. Спросил, поможет ли признание в жестоком обращении… но это освободило бы меня только от Дурслей, не от Дамблдора. И не было гарантии, что там, куда он меня отправит, будет лучше. Дрожь пробежала по его спине. Губы Сириуса сжались, глаза вновь вспыхнули яростью. Будь Дамблдор проклят. Как он посмел так поступить с жизнью его крестника? Лили и Джеймс перевернулись бы в гробах! Они не хотели, чтобы Гарри попал к Дурслям. Слёзы блеснули в глазах Сириуса, но не пролились, пока он думал о десяти годах одиночества, которые пережил Гарри. — Я умолял гоблинов о помощи, — мягко сказал Гарри. — Они пообещали сделать всё возможное. Я попросил дать им несколько дней на размышления. Через два дня… у них был ответ. Сириус подался вперёд: — Ученичество? — Вряд ли, мистер Блэк, — покачал головой Корвус. — Для ученичества несовершеннолетнему нужна подпись родителей или опекунов. Дурсли, может, и подписали бы, но Дамблдор оспорил бы это и выиграл. Гоблины искали способ навсегда избавить Гарри от контроля Дамблдора. Сириус кивнул, припоминая, что сам когда-то думал об ученичестве аврора — лишь бы сбежать из дома Блэков. Родители бы не одобрили, конечно. Они были непростыми людьми, а он — вечно бунтующим подростком. Конфликты разгорались с обеих сторон, говорились слова, за которые никто не хотел извиняться. В конце концов, Блэки были упрямы до мозга костей. — Да, помню… — пробормотал он, делая глубокий вдох. — Так что же нашли гоблины? Руки его сжались в кулаки при одной только мысли о Дамблдоре. Ему хотелось избить старого ублюдка до состояния кровавого месива. Обычно он держал такие чувства под контролем, зная, что люди осудят. Но сейчас… — Они нашли контракт, — тихо сказал Гарри, потирая голову. Воспоминание о сковороде Петунии было всё ещё болезненным. Несколько дней после того удара он чувствовал себя странно, словно пытался выплыть на поверхность. Глаза Корвуса холодно сверкнули. Он подавил гнев, но заметил, как Сириус выпрямился, заметил его реакцию. Губы Блэка сжались в тонкую линию, серые глаза полыхнули. — Подожди, какой контракт? — запоздало спросил Сириус, когда смысл слов Гарри дошёл до него. Он был напряжён, насторожен. С контрактами не шутят. Что могло быть подписано? Особенно с Дамблдором в роли опекуна… Как Гарри удалось ускользнуть? Сириус начинал терять терпение. Почему крестник боится рассказать? — Брачный контракт, — ответил Корвус, и в глазах его блеснула гордость. Сириус поперхнулся: — Джеймс и Лили ни за что не составили бы брачный контракт! — Он яростно замотал головой. Это невозможно. Он знал их. Джеймс ненавидел такие штуки, его родители не заключали для него контракта! Джеймс не поступил бы так с сыном. Лили бы не позволила, ради всего святого. — К счастью для твоего крестника, это сделала Дорея, — невозмутимо заметил Корвус. Блэк не способен оценить то, что Гарри сделал для его семьи. Слишком озлоблен прошлым, судит других за то, за что не хотел бы, чтобы судили его самого. Чистое лицемерие. — Не может быть! — ахнул Сириус. — Она не заключала такой контракт с Джеймсом… — Он был сбит с толку. Джеймс никогда ничего не говорил, а Сириус жил с ними и обязательно услышал бы о чём-то подобном. Особенно учитывая возраст Джеймса. — Неужели? — глаза Сириуса расширились. — Джеймс знал, что его сын будет связан обязательствами? — Контракт заключался не с конкретным Поттером. — Корвус позволил себе лёгкую улыбку. — Мы с Дореей составили его вскоре после того, как стали главами семей. Она вышла за Чарлуса и стала леди Поттер, а я занял этот пост после смерти отца. Мы были молоды и смотрели в будущее с оптимизмом. У Сириуса перехватило дыхание. Как он и подозревал — контракт связывал Поттеров и Лестрейджей. — Скажи мне, что ты не помолвлен с моим двенадцатилетним крестником, — выдавил он, содрогнувшись. Технически это не было незаконно, но должно было быть. Это отвратительно. Корвусу Лестрейнджу было… сколько? Шестьдесят? Семьдесят? — Если бы я был лет на сорок моложе, — усмехнулся Корвус, явно забавляясь выражением крайнего отвращения на лице Блэка. — И если бы не встретил свою прекрасную жену. — В его мыслях она навсегда оставалась прекрасной, хотя время не пощадило бы её, останься она жива. — Когда-нибудь Гарри станет прекрасным мужем для кого-то. Сириус выдохнул, чувствуя лёгкую вину за свои мысли. Чистокровные прятались за масками, не позволяя эмоциям прорываться наружу. Когда умерла жена Корвуса… это было тяжёлое время. Сириус даже видел Корвуса мельком, прежде чем родители заперли всех в гостиной. Воспоминания прояснялись, и вдруг его осенило: — Рабастан, — пробормотал он с отвращением. — Следите за тем, что говорите о моих сыновьях, мистер Блэк, — прошипел Корвус, излучая едва сдерживаемую ярость. — Я этого не потерплю. Вам ясно? Сириус напрягся под этой недвусмысленной угрозой, заметив, что и Гарри смотрит на него с гневом. — Ты хоть сказал моему крестнику, с кем он обручён? — на лице его появилась усмешка, в голосе зазвучала ярость. — Ты предупредил его, как магический мир это воспримет? Они систематически разрушали жизнь Гарри, его будущее. И когда об этом узнают… всё будет кончено. Гарри подвергнется остракизму со всех сторон. — Терекс и Грипхук рассказали мне, — твёрдо ответил Гарри. — Всё рассказали: за что Рабастан и Родольфус попали в Азкабан, как ко мне отнесутся, если узнают. И Корвус сам сказал мне, когда мы подписывали контракт. Он хотел убедиться, что я принимаю осознанное решение. — Гарри посмотрел прямо в глаза крёстному. — Ты бы правда предпочёл, чтобы я остался у Дурслей, Сириус? Ещё на год? Если бы они меня просто не убили? Страх отразился на его лице. Слова Миллисент напугали его до смерти — так, как ничто другое. Он понял, что это началось три года назад. — Корвус заставил меня пойти к целителю. Иначе я бы никогда не пошёл. Корвус закрыл глаза. Чистая правда: ему пришлось потрудиться, чтобы уговорить Гарри встретиться с Миллисент. К счастью, успокаивающее зелье помогло, и с тех пор он каждый день благодарил Мерлина за свою настойчивость. Предсказание Миллисент было отрезвляющим, но тогда он ещё не был так привязан к Гарри. — Ты… ты действительно счастлив в этой жизни, которую выбрал? — спросил Сириус, пытаясь оценить реакцию. Он использовал уроки отца, данные ему до того, как он должен был стать лордом Блэком — чего так и не случилось. Ему многое хотелось сказать о Лестрейджах, но он понимал: Гарри не потерпит ни слова против них. Гарри посмотрел прямо на Сириуса и без колебаний ответил: — Да. Мысль о том, чтобы больше не жить с Лестрейджами, приводила его в ужас. Он не знал, что значит любить отца… но очень хорошо представлял это по тем чувствам, что испытывал к Корвусу. Тот баловал его, заботился, учил, защищал. Корвус научил его всему, что нужно знать, чтобы вписаться в магическое общество. Именно так и поступают отцы. Корвус давал ему чувствовать себя нужным и счастливым — письмами каждый вечер, встречами каждую субботу. Любовь к Родольфусу была иной — как к ворчливому, но прямому старшему брату. Он никогда не называл его кузеном или дядей — это напоминало о временах, которые он хотел забыть. А Рабастан… Чувства к Рабастану были совсем другими. Гарри не мог точно объяснить, чем именно. Ему хотелось защищать Рабастана от всего мира. Укрыть от всех бед. Завернуть в тёплое одеяло и накормить. Братья были очень похожи — не идентичны, — но вызывали разные чувства. Если Родольфус излучал силу, власть и готовность убить каждого, кто посмеет его унизить, то Рабастан был мягче, его труднее было разозлить. Может, потому что ему не пришлось иметь дело с больной и жестокой женой до Азкабана. По сравнению с ними чувства к Сириусу были… бледными. Гарри в любой день недели предпочёл бы Лестрейджей. Он заботился о Сириусе по-своему, просто не так сильно. Не особенно стремился узнать его ближе, что, вероятно, не помогало. Может, теперь, когда правда раскрыта и Сириус не может претендовать на опеку, всё наладится. Если он примет в свою жизнь Корвуса, Родольфуса и Рабастана… — Он моего возраста… — пробормотал Сириус, вспоминая, как сам отчаянно хотел сбежать из дома. Он не страдал так, как его крестник. Мерлин, у него внутри всё переворачивалось при мысли о тех травмах. — Вы оба потеряли десять лет в Азкабане, — тихо сказал Гарри, подаваясь вперёд. — Тебе был двадцать один, когда ты попал туда после войны… Ни у кого из вас не было шанса жить своей жизнью после школы. Всё не так, как кажется, Сириус. Посмотри хотя бы на то, что случилось с тобой. По всем признакам, ты выглядел виновнее некуда… Он бросил на крёстного выразительный взгляд. Сириус фыркнул, разразившись громким, почти истерическим смехом, хлопнул себя по ноге и резко затих. — Ты серьёзно? Думаешь, они невиновны? Это они тебе сказали? Так вот почему Гарри так их защищает? Из-за лжи, которой его кормили? Гарри вскочил, зелёные глаза сверкнули. — Думаю, мне пора, — ответил он сердито. — Мне всё равно, что ты о них думаешь. Я их люблю! И не хочу слышать о них ничего плохого! Ты чуть не убил человека — по мнению общества, ты ничем не лучше их. Если не можешь принять их, не связывайся со мной. Я не хочу… я не хочу это слышать! Голос его сорвался, он чувствовал себя настолько расстроенным, что готов был расплакаться — и от этого смутился ещё сильнее. Сириус в ужасе уставился на крестника. — Гарри, я… — Достаточно, мистер Блэк, — резко оборвал Корвус. Он всё ещё злился, но не так сильно, как минуту назад. В ушах всё ещё звучали страстные слова Гарри. Им придётся разобраться с этим инцидентом. Некоторые люди, когда расстроены, готовы расплакаться — особенно когда не могут выразить чувства словами. Нужно просто дать Гарри время, позволить ему выдохнуть после этой тирады. Это всегда помогало его жене, которая не была сильна в публичных выступлениях. Корвус непринуждённо поднялся и положил руку на плечо тяжело дышащего Гарри. — Думаю, тебе стоит помолчать и хорошенько подумать о том, чего ты хочешь. — Он перевёл взгляд на Сириуса. — Вопрос в том, что для вас важнее: ваши жалкие детские предрассудки или присутствие в жизни крестника? — Это не так! — Сириус запаниковал. — Прости, мне правда жаль, я не хотел! Я просто… я ревную… и веду себя глупо, и предвзято, как он и сказал… Я исправлюсь, обещаю! Он не мог потерять крестника. Гарри — единственное, что у него осталось. Он потерял десять лет жизни и не вынесет новой потери. — Клянусь, скажи, что мне сделать, прошу! — умолял он. — Ты… ты не можешь прожить жизнь, постоянно пытаясь угодить другим, — устало произнёс Гарри. Злость всё ещё кипела в нём, но внезапно навалилась усталость. — Сначала ты должен подумать о себе. Делать то, что хочешь. Думать о том, о чём хочешь. Быть тем, кем хочешь. Ты не можешь становиться тем, кем, по-твоему, должен быть, чтобы оставаться в моей жизни. — То же самое можно сказать и о тебе, Гарри… — Сириус посмотрел на него понимающе, лицо его всё ещё было опухшим от слёз. — Насколько это представление было ради меня? Гарри усмехнулся: — Даже не думай, что я спланировал какую-то сложную схему, чтобы заманить тебя. Да, я использовал то, через что прошёл, чтобы показать тебе, как хороша моя жизнь сейчас. Чтобы ты не пытался обратить это против меня и не твердил, какие они плохие. Они не мои враги. И это единственное, что имеет значение. Почему его должно волновать, что случилось с Лонгботтомами? Он их даже не знал. А Корвуса, Волдеморта, Родольфуса и Рабастана — знал. — Ты не можешь выбирать, какая часть меня тебе нравится, Сириус. Ты должен принять меня целиком. Сириус сглотнул, но прежде чем успел ответить, Гарри повернулся к Корвусу — торжественный, серьёзный, собранный. — Я готов. Корвус активировал портключ. Были выходные, Гарри не нужно было на занятия. Он успеет вернуться в гостиную Рейвенкло до отбоя по каминной сети — и избежать наказания.