Контракт

Тёмный Лорд Волдеморт, которого для всех, кроме его приближённых, всё чаще называли директором Аврелием Адамосом-Слизерином, подвёл итоги года. Вот уже год он носил это звание, и учебный год подошёл к концу. Завтра утром ученики позавтракают в последний раз и отправятся на поезде на летние каникулы. С одной стороны, он не мог поверить, что время пролетело так быстро. С другой — был искренне благодарен за это: ему определённо требовался отдых. Если кто-то полагал, что должность директора школы — синекура, тот жестоко ошибался. Это вовсе не означало, что можно просто сидеть в кабинете и ждать, пока провинившихся учеников приведут на ковёр. Приходилось постоянно разбираться с бумажной волокитой, отвечать на горы писем и следить, чтобы сотрудники вовремя получали жалование. Хотя, когда Хогвартс наконец заработал в полную силу, стало легче: исчезла необходимость подгонять расписание под немногочисленный преподавательский состав. С новыми учителями прибавилось хлопот — хотя должно было быть наоборот, — но он справился. — Директор? Чем могу помочь? — почтительно осведомился Маркус Долохов, входя в кабинет. Он получил записку с просьбой явиться после ужина, и явился без промедления. Он твёрдо усвоил, что здесь не следует называть его «милорд» или как-то иначе. — Ах да, мистер Долохов. Как вам понравилось обучение в Хогвартсе? — Том обернулся от окна, внимательно разглядывая юношу. Даже не зная его имени, можно было догадаться, что он из рода Долоховых: поразительное сходство с отцом, Антонином. — Всё превосходно, сэр, — с жаром ответил Долохов, принимая предложенный Тёмным Лордом жест и садясь в кресло. Преподавать магию без палочек оказалось непросто, особенно второкурсникам и старшим, привыкшим к инструменту. С первокурсниками, не имевшими никаких ожиданий, было куда легче. — Рад слышать, — кивнул Том. — Если вы желаете продолжить работу в качестве стажёра-преподавателя, мы заключим с вами новый контракт. Документы в этой папке. Подпишите и верните до начала следующего семестра. — Он протянул Маркусу папку с письмом, на котором виднелись какие-то пометки, и строго взглянул на него. — Да, сэр, — ответил Долохов, принимая папку. Впереди было напряжённое лето. Весть о том, что всем узникам Азкабана, не представавшим перед судом, будет предоставлен справедливый процесс, вселяла надежду. Значит, у его отца есть шанс. Он знал, что разрабатываются планы, и с нетерпением ждал встречи. Мать никогда не брала его с собой в тюрьму — отец запретил. Он не желал, чтобы сын видел его в таком состоянии. Двенадцать лет они не виделись. — Что-нибудь ещё? — Нет, можете идти, — произнёс Том. Он уже изложил свои инструкции в папке, доверив волшебнику исполнить задуманное. — Да, сэр, — Маркус поднялся, коротко кивнул на прощание и вышел из кабинета. Его переполняло волнение: он продолжит учёбу в Хогвартсе. Потребуется три-четыре года, чтобы получить полноценную квалификацию и начать преподавать самостоятельно. Оно того стоило. Он и мечтать не мог, что будет учительствовать в своей альма-матер. Маркус вернулся в личные покои, расположенные в той части Хогвартса, о существовании которой он даже не подозревал, когда только поступил на работу. Впрочем, теперь, когда учеников стало больше, школа действительно использовалась куда активнее. Оказавшись внутри и плотно закрыв дверь, он раскрыл папку. Внутри лежало уже запечатанное письмо и, конечно, его контракт. Подписывать он его пока не стал. В записке, приложенной сверху, говорилось, что магию использовать нельзя, и предписывалось отправить письмо в Министерство магии с самой неприметной совой — анонимно. Он не смел оспаривать приказы Тёмного Лорда. Положив контракт и папку на стол, Маркус подошёл к камину и бросил записку в огонь. Он смотрел, как она корчится и исчезает в пламени, пока не осталось ничего, кроме пепла, и ещё несколько минут стоял, грея руки. На каминной полке стояла фотография его семьи: мама, папа и он сам, ещё совсем маленький. Мать подарила ему этот снимок — на нём отец улыбался ему, и в глазах его светилась гордость. Воспоминания об отце согревали его... но после более чем десяти лет в Азкабане... он боялся того, что может увидеть, но отчаянно мечтал снова встретиться с ним. — Скоро, отец... Я обещаю, — прошептал он, проведя пальцем по движущемуся изображению. Ему было всё равно, понадобится ли отцу круглосуточный уход; он сделает всё, чтобы отец получил необходимую помощь. Резко развернувшись, он вышел из покоев и направился в Совиную башню, где в ожидании отправки сидело множество ничем не примечательных сов. Собственные совы учеников тоже оставались там, но, к счастью, хогвартские совы были помечены. Через десять минут сова уже летела в Министерство магии. Точнее, к Амелии Боунс, главе Отдела магического правопорядка. Маркусу было любопытно, что же содержалось в письме, но он не осмелился бы вскрыть его и навлечь на себя гнев Тёмного Лорда. Провожая взглядом сову, исчезающую в ночном небе в сторону Министерства... он знал, что рано или поздно узнает правду. И оказался совершенно прав: он узнает её следующим же утром. --- — Войдите! — откликнулась Амелия, отрывая взгляд от стола, заваленного папками с делами, которые необходимо было закончить сегодня вечером, прежде чем отправиться домой. Рабочая нагрузка обещала значительно снизиться: завтра на летние каникулы возвращалась её племянница. — Дела, которые вы запрашивали, мэм, — доложил младший клерк, входя в кабинет и протягивая ей две папки. — И свежие отчёты авроров. — Их сдали перед сменой караула, когда дневная смена авроров уступала место ночной. — Что-нибудь срочное? — спросила Амелия по обыкновению. — Всего несколько закрытых дел, мэм, — объяснил клерк уже гораздо увереннее, чем в первые дни. Он привык к работе в Министерстве и перестал так сильно нервничать. — Ничего неотложного. — Хорошо, — Амелия подписала очередной документ, затем взяла уже прочитанные и подписанные бумаги и протянула ему. — В архив, пожалуйста. — Больше ничего говорить не требовалось; она знала, что эти папки скоро заменят новыми. — Да, мэм, — чётко ответил он и вышел, оставив женщину за работой. Амелия быстро расправилась с делами, радуясь предстоящему возвращению племянницы. Письма её сейчас не интересовали, хотя она была счастлива, что Сьюзен нравится в Хогвартсе и она там не скучает. Образование значило для Амелии многое, а для родителей Сьюзен — тем более. Её брат оплатил обучение дочери сразу после её рождения. Обычно ждут первого проявления стихийной магии, но не все следуют этому правилу. Во время войны... было принято платить сразу после рождения ребёнка, так поступали даже Поттеры и Лонгботтомы. Мерлин, как же ей не хватало чашки кофе. В камине огонь погас, и в комнате стало зябко. Просить растопить его снова она не стала — через полчаса она уже будет дома. Файл за файлом она читала, подписывала и раскладывала по стопкам: одни — в архив, другие — вернуть аврорам на доработку. Грамматика в отчётах была просто чудовищной. Младших авроров нужно было обязательно учить грамотно излагать мысли. Она не намерена была это терпеть; если придётся быть единственной, кто будет за этим следить, — значит, так тому и быть. Несколько дел она отложила без подписи: для передачи в суд не хватало доказательств. Суд... Мерлин, три месяца судебных разбирательств уже позади. Она разрывалась между Советом магов и Визенгамотом. Избежать участия в летних процессах ей не удастся. К несчастью, некоторые из них тянулись по нескольку дней и даже недель. К счастью, не круглые сутки — и на том спасибо. Стук в дверь прервал её размышления. — Войдите! — позвала она, подписывая последний документ, и с облегчением выдохнула, не увидев в руках вошедшей никаких папок. Хорошо. Сегодня она не задержится. — Тебе письмо, Амелия. Раз уж я шла мимо, решила захватить! — Летиша жизнерадостно помахала конвертом, в одной руке держа кофе, в другой — письмо. — Спасибо, Летиша, — поблагодарила Амелия, принимая конверт, и едва не застонала от аромата крепкого кофе, который так и просился в руки. Запах был божественным. Взглянув на конверт, она поняла: это не от племянницы. Машинально выхватив палочку, она проверила письмо на наличие магии. Сотрудники Министерства уже сделали это, но она не собиралась отказываться от привычки. Никаких магических следов, никаких проклятий или заклятий. А ведь она получала немало проклятых писем от родственников осуждённых. Заинтригованная, она вскрыла конверт и первым делом взглянула на подпись внизу. Анонимно: «Обеспокоенный гражданин». Но почерк... женский, довольно характерный. Кажется, она знает, чей это почерк. Берта Джоркинс. Амелия редко с ней сталкивалась — та работала под началом Людо Бэгмана в Отделе магических игр и спорта. Особым умом не отличалась, зато любила посплетничать. Неужели это она? Маловероятно. Берта разболтала бы всё, что знает, за считанные секунды... и уж точно не смогла бы составить письмо столь грамотно. Слишком хорошо для этой пустоголовой ведьмы. Должно быть, совпадение. Амелия перевела взгляд на текст, и через мгновение глаза её расширились, дыхание перехватило. Она впилась взглядом в строчки, не в силах поверить. — Амелия? Ты в порядке? — всполошилась Летиша, выхватывая палочку в уверенности, что подругу прокляли. — Я... я в порядке, — выдавила Амелия осипшим голосом. Это казалось невероятным абсурдом. Невозможным. И всё же... если в письме была хоть доля правды... Она обязана отнестись к этому серьёзно. — Бартемиус всё ещё здесь? — Ты же знаешь, да, — легкомысленно рассмеялась Летиша. — Он главный трудоголик в мире! Даже хуже тебя! Они оба редко бывали дома — небольшое преувеличение, но они действительно задерживались на работе дольше, чем следовало. Амелия кивнула, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она вскочила, сжимая письмо в руке. — Спасибо, Летиша. Прошу простить меня, — не забыв о вежливости, она дождалась, пока ведьма выйдет, и только тогда выскочила из кабинета, прикрыв за собой дверь. Почти бегом она спустилась на нижние уровни, даже не подумав воспользоваться лифтом — слишком была взволнована. — Невыразимец Уэлвин на месте? — спросила она, тяжело дыша. — Да, мэм, — ответил дежурный и скрылся. — Вольфганг! Мадам Боунс хочет тебя видеть! Лишь немногие знали этих людей в лицо и могли обсуждать их. — Иду, — донёсся ответ. — Я слышала, — сухо отозвалась Амелия, прежде чем он успел повторить. Она стояла, пытаясь успокоить дыхание. Сердце начало биться ровнее. Она теряет форму, пожалуй, стоит снова начать бегать по утрам. — Я могу вам помочь? — настороженно спросил Уэлвин, глядя на запыхавшуюся ведьму. Амелия Боунс нечасто обращалась к ним. Она руководила целым отделом авроров, у неё было полно подчинённых. — Ты ведь можешь определить, находится ли кто-то под Империусом? — с ходу спросила Амелия. Уэлвин нахмурился: — Невозможно определить сам факт воздействия, но я могу увидеть последствия магическим зрением. У Империуса характерный цвет, а его магическая паутина уникальна. — То есть ты увидишь это с первого взгляда? — Да, — подтвердил Уэлвин, всё более настораживаясь. — Любой, кто способен видеть магию, скажет вам. Это редкий дар. За всю историю известно лишь трое волшебников и одна ведьма, обладавших им. — Он помедлил. — Откуда вы узнали о моих... способностях? В его голосе зазвучала тревога. Будто он сам не позаботился о том, чтобы нужные люди знали о его даре. Отец позаботился. Он не знал всех деталей, но подозревал, что это часть какого-то плана. Либо так, либо он сейчас лишится должности в Министерстве... он очень надеялся, что нет. Амелия слегка покраснела, решив не признаваться, что до неё доходили слухи. — Мне крайне необходим ваш опыт, — твёрдо сказала она и, решившись, протянула ему письмо. Пусть сам оценит и серьёзность ситуации, и необходимость соблюдать тайну. Вольфганг принял письмо, всё ещё недоумевая, но, пробежав глазами текст, изумлённо распахнул глаза. Части головоломки начали складываться воедино. Не полностью, но достаточно, чтобы понять происходящее. Облизнув пересохшие губы, он пробормотал: — Ясно... — и, переведя дух, спросил: — Вы и вправду собираетесь обыскивать его дом на основании анонимки? — Он, может, и не был министром, но когда-то стоял близко к этому креслу, и кое-какое влияние у него ещё оставалось. — Ордер есть? — Он отказывался участвовать, если всё будет не по правилам. — Будет через несколько минут. Вы возглавите операцию вместе со мной, — заявила Амелия. Она намеревалась присутствовать лично, чтобы всё прошло гладко и авроры вели себя достойно. — Да, мэм, — кивнул Уэлвин. — Я готов. — Одного этого слова было достаточно, чтобы подтолкнуть её к действию. Плащ, палочка — всё необходимое для операции было при нём. В течение десяти минут Амелия получила ордера на обыск и собрала команду из двенадцати волшебников, включая невыразимца и себя. Никто не знал цели назначения; перед ними установили портключ. — Ждите, — твёрдо приказала Амелия. Авроры явно недоумевали из-за такой секретности, но приказ начальницы выполнили беспрекословно. Через мгновение они оказались у ворот поместья Краучей. — Мэм, а где мы? — с беспокойством спросил Праудфут. — Мы здесь для обыска поместья Краучей. Есть основания полагать, что здесь под Империусом содержится Бартемиус Крауч-младший, — резко оборвала их смешки Амелия. — Мы обязаны это проверить. — Так он же мёртв... Умер через год после заключения? — подал голос один из авроров, Смит, явно порываясь съязвить, но благоразумно осекшись под тяжёлым взглядом. Он мог быть самоуверенным до безрассудства, но не настолько глупым, чтобы перечить старшему по званию. — Тогда и искать нечего, верно? Амелия стиснула зубы, сверля Смита взглядом. — Уэлвин возглавляет операцию. Вы будете подчиняться ему беспрекословно, или вылетите с работы быстрее, чем успеете подать апелляцию в трибунал! — Да, мэм, — хором ответили авроры, мгновенно подобравшись и насторожившись. Она действительно верила, что Бартемиус может быть внутри. Праудфут без возражений уступил командование, хотя был старшим в отряде, а Уэлвину едва ли исполнилось двадцать пять. К тому же он никогда прежде его не видел. Новичок откуда-то? Из другого отдела Министерства? Должно быть, он высококлассный специалист, раз Амелия пошла на такой риск. Невыразимец склонился над картой, над которой парил светящийся шар. Он начал отдавать распоряжения, и авроры сразу поняли: этот человек знает своё дело. На карте детально было изображено поместье Краучей с окрестностями. — Работаем парами, начинаем с крыши и движемся вниз. Проверьте каждый шкаф, загляните под каждую кровать. Используйте магию поиска. Домовых эльфов оглушать немедленно — не дайте им возможности вытащить его. Я иду в помещения для прислуги, разберусь с ними сам. — Он не знал, сколько эльфов у Крауча. Единственным основанием заниматься ими было предупреждение в письме: там говорилось, что эльф, верный Краучам, может сбежать вместе с пленником, и упоминался плащ-невидимка, факт покупки которого подтверждался. — Есть, сэр, — отозвались авроры, поняв приказ. — Хорошо, выдвигаемся, — Уэлвин погасил светящийся шар, свернул карту и убрал. — Защита устаревшая, проникнем без проблем. Они быстро вошли в дом; авроры устремились на свои позиции: крыша, третий этаж, второй, первый, подвал. Уэлвин и Боунс направились в комнаты прислуги. Там они обнаружили лишь одного домового эльфа, спавшего на жалком подобии кровати. Остальная часть помещения пустовала. Либо эльфы были заняты уборкой — что маловероятно, учитывая состояние дома, — либо у старшего Крауча был всего один эльф, что казалось более вероятным. Эльфа оглушили мощнейшим заклятием, из-под которого даже эльфам было бы трудно выбраться. Только после этого они принялись тщательно обыскивать остальные подсобные помещения, проверяя каждый уголок. Вольфганг, видящий магию, накладывал чары поиска... в отличие от Амелии. Остальные подвалы подверглись той же обработке. Это не заняло много времени — было очевидно, что помещения не используются, заброшены и пусты. — Всегда удивляешься, когда попадаешь в чужой дом, — призналась Амелия, когда они поднимались на первый этаж. — Он всегда так безупречен, хорошо одет, прекрасно говорит, а его поместье... оставляет желать лучшего. В голове у неё закрадывалось сомнение: «А что, если она ошиблась?» Тогда Корнелиус устроит ей разнос. Но она действовала в рамках закона, и максимум, что ему светит, — это выговор. Вольфганг молчал. Он никогда прежде не вторгался в чужой дом. Его работа невыразимца была совсем иной, но он твёрдо знал: то, что человек показывает миру, — лишь малая часть его истинной сути. Внезапно до них донеслись возбуждённые голоса и приглушённые ругательства. Они поспешили на звук. Там, на кровати, крепко спящий, лежал Бартемиус Крауч-младший... живой. — Твою ж... — выдохнул Смит, разинув рот. — Не могу поверить... — прошептала Амелия. — Он что... под... Она замолкла, и в комнате повисла тишина. Авроры не поняли вопроса. — Да. Давно, — негромко ответил Вольфганг, вглядываясь в магическую паутину, опутывающую разум спящего. — Много лет. Больше десяти. Я бы сказал, пятнадцать-шестнадцать. — Он немного прибавил для верности, всего четыре-пять лет. — Погодите, вы видите магию? — благоговейно выдохнул Праудфут. Мерлин, какой же это дар! — Пятнадцать лет? Вы уверены? — сердце Амелии ухнуло вниз. — И заклинание всё ещё действует? — Да, и да. — Вольфганг указал на незримые для остальных нити. — Ему ежедневно дают новые приказы. Когда приказы обновляются, магическая нить становится плотнее и ярче. — В его голосе явственно слышалась жалость. — Он вряд ли когда-нибудь будет прежним... Ему было четырнадцать или пятнадцать, когда наложили проклятие... — Семнадцать, — тихо поправила его Амелия, совершенно подавленная. В голове крутилось это страшное открытие. Письмо не солгало: кто-то видел, как старший Крауч общался с сыном, понял, что происходит, но был слишком напуган, чтобы вмешаться. — Ему было всего семнадцать лет. — Значит, он невиновен? — растерянно спросил Праудфут. Все знали, кто такой Бартемиус Крауч-младший... все. Мысль, что он мог быть невиновен в приписываемых ему преступлениях, потрясла их до глубины души. Десять авроров стояли в тесной спальне, не зная, что делать дальше. — Но кто? Сам-Знаешь-Кто мёртв... — неуверенно произнёс Смит. — Зачем Краучу-старшему натравливать сына на Лонгботтомов? — И как, и зачем он вытащил его из Азкабана? — вторил ему Хоукс. — Разве Элис Лонгботтом не собиралась баллотироваться в министры? Я слышал, она хотела выдвинуть свою кандидатуру, — осторожно заметил аврор Хендерсон. Все перешли на шёпот. Амелию захлестнула тошнота. Это правда, они с Элис были в приятельских отношениях. Элис хотела заняться менее опасной деятельностью, чтобы, не дай Мерлин, её сын не потерял обоих родителей. Неужели? Всё это было так запутанно... — Зачитайте ему права и препроводите в камеры предварительного заключения Министерства, — приказала она, взяв себя в руки. Нужно срочно созвать экстренное заседание Визенгамота. Но сперва арестовать Бартемиуса Крауча-старшего, пока тот не сбежал. Она и представить не могла, чем обернётся это утро. Потом предстоит решить, что сообщить общественности, пока они сами не узнали правду и не выставили всё в самом невыгодном свете. Амелия устало вздохнула, потирая глаза, пока Праудфут зачитывал Краучу-младшему его права. Тот, впрочем, оставался безучастным: сидел с открытыми глазами, глядя сквозь них. Очевидно, ему не дали инструкций на случай обнаружения. Очевидно, старший Крауч не ожидал, что это случится. Младший покорно последовал за ними, словно во сне, и у Амелии сжалось сердце. Когда чары спадут... как он переживёт то, что сделал с ним отец? То, что ему пришлось делать? Пятнадцать лет под Империусом... Мерлин, помоги ему. Ему нужен Мунго, а не Азкабан... это было очевидно. Вскоре они покинули поместье, оставив всё ещё оглушённую эльфийку на её постели. Никто не вернётся домой ещё очень нескоро. --- — Праудфут, Смит, за мной, — приказала Амелия двум старшим аврорам из десятка. Стажёров сегодня не было — к неудовольствию Грюма, но она решила не брать его, чтобы не связываться с раздражённым стариком. У неё и так хватало забот. Он был прав, что Тонкс нужно набираться опыта, но сегодня был не тот случай. — Коллинз, Рид, доставьте его в камеру. Остальные — пишут отчёты и могут быть свободны. Ночная смена уже заступает. — Да, мэм, — раздалось в ответ. Двое авроров без слов последовали за мадам Боунс к лифту, который доставил их на пятый этаж, прямо к кабинету Бартемиуса Крауча-старшего в Отделе магического сотрудничества. — Амелия? Чем обязан? — настороженно осведомился глава отдела, с тревогой косясь на авроров за её спиной. Она редко появлялась здесь, да и в их работе не было нужды в переписке. — Бартемиус всё ещё у себя? — коротко спросила Амелия. Она никогда не доверяла Краучу. Он был слишком жесток даже для неё; во время войны он проповедовал принцип «клин клином вышибают» в отношении Пожирателей. Да, они заслуживали наказания, но не ценой уподобления им. — Ну да, через пять дверей отсюда, — растерянно ответил тот. Она кивнула и, развернувшись, направилась по коридору в сопровождении авроров. Глава отдела остался стоять, с любопытством наблюдая, как из всех дверей высовываются головы сотрудников. — Да? — раздражённо бросил Крауч-старший в ответ на стук. Его манера поведения была ещё одной причиной антипатии Амелии. Крайне неприятный человек. Она ничуть не огорчилась, когда его сняли с должности и перевели сюда. Впрочем, это не имело никакого отношения к тому, что она заняла его место. — В чём дело? — спросил он, с подозрением глядя на авроров. — Бартемиус Крауч-старший, вы арестованы. Вы не обязаны говорить, но любое сказанное вами слово может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете его нанять, он будет вам предоставлен. Вы понимаете свои права? — отчеканила Амелия, пока авроры призывали его палочку и защёлкивали наручники, не давая шанса на побег. Волшебник хранил зловещее молчание, пока Праудфут и Смит, взяв его под руки, выводили из кабинета. Они переглянулись: это было ненормально. Совсем. Они провели Крауча через весь отдел, не обращая внимания на изумлённые лица. Им было не привыкать. Доставив его в камеры предварительного заключения, они поместили его как можно дальше от камеры сына. Впрочем, они всё равно не могли бы поговорить: на каждой камере стояли индивидуальные заглушающие чары. — Как думаешь, почему его до сих пор не сняли с Империуса? — спросил Смит, закончив с процедурой и отходя в сторону. — Пятнадцать лет... это большой срок, — Праудфут устало потёр затылок. — Возможно, потребуется Мунго... Мерлин знает, какой будет реакция. — Наверное, — нахмурился Смит. — Может, он даже разучился ходить... говорить... — Праудфут поёжился. — Никто не должен находиться под такими чарами так долго. Возможно, он сейчас совершенно безумен. — Если раньше это было не так, теперь трудно сказать. — Я помню его. Он учился на шестом курсе, когда я поступил в Хогвартс. Он был из Пуффендуя, а я из Когтеврана. — Смит задумчиво покачал головой. — Он был энергичным, всегда помогал людям. Мне было очень трудно, когда открылась «правда». Это казалось таким невероятным. Когда он смирился с «реальностью», то забыл всё хорошее, что знал о Крауче... Забавно, что сейчас это всплыло в памяти. — Скоро узнаем, — Праудфут хлопнул Смита по плечу. — Пошли, эти отчёты сами себя не напишут. Если я не вернусь до того, как дети уснут, жена меня убьёт. — Он всегда читал сыну на ночь, когда задерживался. Смит рассмеялся и рассеянно кивнул. Он и сам через это прошёл. Его сыну уже двенадцать, он не так нуждается в отце. Зак был замечательным мальчиком, наследником; они с женой очень гордились им. Забросив все мысли о работе, они спешили домой, чтобы провести с семьёй хоть немного времени, прежде чем снова окунуться в дела. У Зебадии сегодня был выходной вечером, чтобы встретить сына на вокзале, так что завтра ему нужно было работать только до полудня. --- — Доброе утро, Гарри, — поприветствовали его Дафна и Трейси, когда он подошёл к слизеринскому столу. Он почти всегда сидел здесь, гораздо чаще, чем за столом Когтеврана. — Доброе утро, Дафна, Трейси, — отозвался Гарри. — Привет, Драко, Винс, Грег, — добавил он, усаживаясь в специально освобождённое для него место. — Отец устраивает несколько вечеринок. Придёшь? — поинтересовалась Дафна, промокая губы салфеткой. — Мы получили приглашения, — кивнул Гарри. Корвус рассказал ему. — Мне предложили приехать. Мне уже не раз намекали, что в моих законах много сомнительных мест, и это, мягко говоря, не радует. — Он не скрывал раздражения. — Я бы тоже так сказал. Ты потратил на них кучу времени, — твёрдо заявил Драко, качая головой. — Будто взрослые не могут поверить, что мы, подростки, способны думать самостоятельно. — Это было ужасно обидно. Конечно, Гарри воспитывали не так, как их, но он учился очень быстро. О том, чего не знал, спрашивал или вычитывал в книгах. — Не говори, — вздохнула Дафна. — Хорошо хоть мой отец и мой жених не совершают той же ошибки. — На её губах мелькнула лёгкая усмешка. — Кстати, о твоей наречённой. Она ведь приедет к тебе в следующем году? — спросил Гарри у Драко. — Да, Астория, — улыбнулся Драко. Он регулярно писал ей, налаживая дружеские отношения. Помолвка не означала, что они обязаны немедленно пожениться. Но они отнесутся к этому серьёзно, как того требует традиция, и соблюдут условия контракта. — Скорее всего, она тоже попадёт на Слизерин. — Он ни секунды в этом не сомневался. — Конечно, попадёт, — самодовольно заявила Дафна. — Ей больше некуда идти. — Никто другой не посмел бы сказать такое, кроме неё. — Должно быть, ей было тяжело. Ты был рядом всю её жизнь... и вдруг пропадаешь почти на три месяца в году, — сочувственно заметил Гарри. Он слишком хорошо знал, что такое одиночество. — О, не обращай внимания на её надутые губы, к ней постоянно приходят друзья. Отец вообще ни одной из нас ни в чём не отказывает, — объяснила Дафна, и Трейси согласно кивнула. Несмотря на близость, сёстры не были настолько привязаны друг к другу, чтобы это мешало им обретать независимость и заводить друзей вне семьи. — Значит, в этом году ты пойдёшь на вечеринки? — уточнила Трейси. Гарри пока не дал определённого ответа. — Я обсужу это с ним, но, скорее всего, появлюсь хотя бы на одной, — задумчиво произнёс Гарри. — Видимо, ещё слишком рано, чтобы воспринимать меня всерьёз... И если они продолжат относиться ко мне снисходительно, клянусь... я заставлю их посинеть. И не только в переносном смысле. Слизеринцы удивлённо уставились на него. Заставить кого-то посинеть — не такое уж сложное проклятие. — От недостатка кислорода, — с иронией пояснил Гарри. Это была чисто маггловская поговорка. — В этом году я тоже устраиваю вечеринку... — вмешался Винсент. — Разошлю приглашения через пару дней. — Он всё ещё немного сомневался, хотя Гарри всегда находил время поговорить с ними и давал понять, что ценит их дружбу, пусть и негромкую. — А что вообще происходит на чистокровных вечеринках? Это же не просто посиделки с едой? — Гарри склонил голову набок. Взрослые, наверное, так и делают, но подростки? — Всякое бывает, — пожал плечами Винсент. Драко внимательно посмотрел на Гарри и принялся перечислять: — Игры в пейнтбол, аренда животных на день, конкурсы с призами: поймай снитч, приделай хвост гиппогрифу... ну, знаешь, игра вроде «приделай хвост ослику», только для волшебников. Игра в «испорченный телефон», фанты, торт, угощение... и подарочный набор на прощание. Конечно, Гарри не знал, что считается нормальным или «обычным». Корвус ещё не устраивал для него дня рождения. Без сомнения, Гарри только что приехал в поместье Лестрейнджей незадолго до своего одиннадцатилетия или сразу после, а на двенадцатый день рождения ему было не до праздников. Может быть, в этом году он получит палочку... если, конечно, сам захочет. Насколько он знал, Корвус мог предложить, а Гарри — отказаться. Он мало знал об их отношениях, кроме того, что Гарри очень трепетно относился к Корвусу и яростно защищал его от любых, даже мимолётных, пренебрежительных намёков в адрес Лестрейнджей. Намёков, которые они бы никогда себе не позволили. Только потому, что знали: в противном случае окажутся на шесть футов под землёй. — Звучит весело, — признал Гарри. Насколько он помнил, его никогда не приглашали на дни рождения. У него даже защипало в глазах: друзья — это одно из самых прекрасных и удивительных явлений в его жизни. Второе по значимости — Корвус, который всегда будет на первом месте, потому что именно благодаря ему всё это стало возможным. — Родители вечно пытаются перещеголять друг друга, — фыркнул Винсент. — Это даже забавно, хотя и печально. — Да, потому что они перестают нас слушать и просто добавляют в список всё более экстравагантные вещи, — ухмыльнулась Трейси. — К счастью, они прекращают это безобразие, когда нам исполняется девять-десять, — заметил Блейз, присоединяясь к беседе. — Ага, а следующий, по словам мамы, будет моим дебютным балом, — вздохнула Трейси. — Честно говоря, я совсем не жду его с нетерпением. Она не была помолвлена, так что это неизбежность. Бал влетит в копеечку, и, несмотря на её протесты, мать всё равно его устроит, копя на него все возможные средства. Она хотела для дочери самого лучшего и намеревалась пригласить всех не помолвленных молодых людей, чтобы дочь могла с ними познакомиться. — Ну, ты же не обязана выходить замуж за первого встречного? Это же просто развлечение? — с любопытством спросил Гарри. — Не обязана, — согласилась подошедшая Пэнси, всё ещё сонная. — Но у родителей бывают нереалистичные ожидания... Так её мать пытается обеспечить ей хорошую партию. Такого, кто сможет дать ей всё, что она пожелает, и позволит оставаться в высшем обществе. — Твоя мама ведь не ждёт, что ты выйдешь замуж после первого же танца? — весело хихикнул Блейз. — Нет, — отрезала Трейси, но в её голосе прозвучала нотка беспокойства, говорящая, что она всё же переживает. — Эти балы дебютанток проводят в шестнадцать или семнадцать? — заинтересовался Гарри. Он впервые слышал о таком. Стук десятков и сотен крыльев возвестил о приближении утренней почты. — В семнадцать. Некоторые девочки могут остаться в Хогвартсе на лишний год, в зависимости от дня рождения, — наклонившись, объяснил Драко. Совы с криками устремились к адресатам. На Драко спикировали две: его домашняя и та, что принесла газету. Гарри помог ему освободить одну из птиц от груза. Сова тут же улетела, а Драко угостил свою любимицу особым лакомством — премиальными совиными угощениями от «Илопс», которые она быстро проглотила. Если кого и удивляла его трогательная забота о птице, вида они не подавали. — Увидимся дома, — пробормотал он, погладив сову после того, как напоил её. — Мерлин всемогущий! — восклицания, шёпот, крики пронеслись по залу. Все бросились разворачивать газеты, пытаясь понять, что случилось. Даже учителя, сидевшие за своим столом, выглядели озадаченными. — Ты видел? — Ты знал? — Ты это сделал? — тихо прошептал Драко, глядя на Гарри расширенными глазами. — Бартемиус Крауч-младший жив! Бартемиус Крауч-старший арестован! — заголовок кричал с первой полосы, обещая сенсацию. — Может быть, — уклончиво ответил Гарри, пряча довольную усмешку за своей газетой. Похоже, всё идёт по плану. Правда, ответа о дате слушаний по делу Родольфуса и Рабастана они так и не получили. — Мерлин! — выдохнул Драко. — Это ты! — Он ткнул его локтем. — Как ты мог держать это в секрете? — Потому что моя жизнь мне дорога, — сухо бросил Гарри. Драко побледнел и понимающе кивнул. Гарри не боялся Волдеморта, по крайней мере, не слишком, хотя ему не хотелось думать о его реакции, если бы он провалил такое важное дело. Не то чтобы он стал рисковать Родольфусом и Рабастаном, распуская сплетни. Да и сплетничать он не умел. — Это... это всё правда? — спросил Драко, чувствуя тошноту после прочтения трёхстраничной статьи. Остальные слизеринцы пребывали в похожем состоянии. Гарри даже не оглянулся, чтобы увидеть реакцию других факультетов. — Всё это правда, — мрачно подтвердил Гарри. К сожалению, они не могли забрать сына из-под контроля отца раньше, чтобы всё прошло гладко. Всё нужно было сделать аккуратно, особенно учитывая, что Волдеморт не собирался возвращать к жизни змееподобного Тёмного Лорда. По крайней мере, он так сказал. — Меня тошнит, — сказала Дафна, с отвращением глядя на статью. — Это отвратительно, — согласилась Пэнси. Винсент и Грег согласно хмыкнули из-за газет, перечитывая статью. — Как можно так поступить с собственным сыном? — в ужасе спросил Драко. Он не мог представить, чтобы его отец сделал нечто подобное. Это было немыслимо жестоко: ребёнок — твоё наследие, продолжение рода, что так важно для всех чистокровных, включая Крауча. — Это отвратительно. Извращённо и отвратительно. Отец всегда говорил, что Крауч заслуживает порицания. — Торопитесь, поезд скоро отправляется, — окликнул их староста Слизерина с беспокойством на лице. Он зорко следил за младшими курсами, особенно со второго по пятый, которые знали, что такое Империус, и могли быть слишком впечатлены. Ни у кого из них не было отцов, способных на такое. Крауч-старший был чудовищным исключением, а не правилом. — Что ж, пора, — Гарри закинул на плечо сумку с вещами, которые могли пригодиться в долгой поездке домой. Вообще-то он мог бы просто аппарировать, и никто бы не возражал, но ему нравилось проводить время с друзьями, даже если это означало отложить встречу с Корвусом и Волдемортом. — Слушай, а ты не знаешь, кто меня встретит? Это мог быть либо сам Корвус, либо Гринграсс, либо Малфой, если Корвус не захочет рисковать. — Думаю, отец тебя подбросит, — сказал Драко, тоже вставая и собирая вещи. Все последовали примеру Гарри, готовясь к поездке на Кингс-Кросс. — Зависит от расписания. Может, мама. После сегодняшней утренней газеты... я не удивлюсь, если соберут экстренный Визенгамот. — Думаешь, из-за этого? — наморщила нос Пэнси. — Они собирают Визенгамот по любому поводу, — закатил глаза Драко. — Привыкай, — поддразнила Дафна. — Если только ты не собираешься пойти по стопам отца? — Этого никогда не случится, Люциус не позволит, — усмехнулась Пэнси. — Мне и не нужно там появляться, пока отец не отойдёт от дел, — заметил Драко. Пока он вполне доволен своей жизнью. — Лично я считаю, Гарри, что ты сошёл с ума, раз собрался вступить в Визенгамот так рано. Это же кошмар. Гарри лишь усмехнулся. Лично он не мог дождаться. --- — Благодарю вас, лорд Малфой, — сказал Гарри, когда они аппарацией прибыли в поместье Лестрейнджей. При виде величественного особняка на его лице расцвела улыбка. Ничто не могло сравниться с этим зрелищем, даже Хогвартс не завораживал так. Это был дом. Это была семья. Это было всё, о чём он когда-либо мечтал, и даже больше. — Зови меня просто Люциус, — настоял лорд Малфой, с едва скрываемым любопытством наблюдая за мальчиком. — Всегда рад. Передай Корвусу, что скоро увидимся. — Непременно, — пообещал Гарри, кивая. Он уже заметил Корвуса, стоящего у дверей и машущего на прощание. Гарри быстро зашагал по территории замка навстречу. Он и не пытался скрыть, как рад быть дома. — Корвус! — просиял Гарри и буквально бросился на волшебника, обхватывая его руками. — Ого! Ты с каждым разом становишься сильнее, — прокомментировал Корвус, обнимая подростка в ответ. — С возвращением, — добавил он уже мягче. — Спасибо! Ты не спал всю ночь? — Гарри отстранился, заметив тени усталости на лице Корвуса. Радость мгновенно сменилась беспокойством. — Не всю, — Корвус обнял его за плечи, увлекая внутрь. — Пойдём, нельзя мешкать. — Он взмахнул рукой, и тяжёлые двери начали медленно закрываться. Когда они дошли до противоположного конца вестибюля, приглушённый стук возвестил, что двери затворились. — Почему? — удивился Гарри, с любопытством глядя на Корвуса. — Миллисент, как всегда, ждёт тебя, — напомнил Корвус. Гарри последнее время виделся с ней нечасто, но достаточно. — Ах да, я и забыл, — смутился Гарри. — А с тобой точно всё в порядке? — К этому моменту управление поместьем и место в Визенгамоте должны были бы перейти к Родольфусу или Рабастану, а Корвус мог бы наконец отдохнуть. С другой стороны... судя по тому, что говорили животные... возможно, нет. Корвус не любил бездельничать. — Я в порядке, — Корвус молча сжал его руку в знак поддержки. — Если ты уверен... — пробормотал Гарри, всё ещё волнуясь. Он был готов взять на себя как можно больше забот, чтобы дать Корвусу отдохнуть. Ему было всё равно, как сильно тот будет протестовать, — он найдёт способ. Миллисент только подтвердила бы его опасения: дело было вовсе не в усталости.