Контракт

Когда Билл и его семья наконец добрались до палатки, он был готов изрыгать пламя, словно драконы Чарли. Ярость кипела в нём, вытесняя даже то унижение, которое он испытал из-за выходки родных на рынке. Первый визит к нему в гости — и чем они занялись? Выставили его посмешищем? — Не говори того, о чём потом пожалеешь, — тихо пробормотал Чарли, крепко сжимая плечо брата. Они замерли у входа, глядя, как их отец нервно теребит в руках шляпу. Артур Уизли всегда терялся в конфликтах, а уж в семейных ссорах и подавно. Билл бросил на брата недоверчивый взгляд — после всего, что они только что пережили, Чарли ещё может думать о сдержанности? Внутри палатки царила привычная суета. Молли хлопотала на импровизированной кухне, заваривая какой-то горячий напиток. Артур, словно ища защиты, сидел за столом, положив шляпу на соседний стул. Рон угрюмо молчал в кресле у холодного камина, а близнецы о чём-то перешептывались, поглядывая на Джинни. Джинни же, капризно надув губы, тянула мать за рукав: — Мамочка, он ведь не может на ней жениться, правда? Ты же не позволишь этому случиться? Он должен жениться на мне… — Должен? — резко переспросил Билл, входя. Его голос резанул по воздуху, заставив всех обернуться. Он с трудом сдерживал гнев. Перси, отгородившись от всех красной полупрозрачной ширмой своей «спальни», делал вид, что поглощён чтением, всем своим видом показывая, что он не имеет к этому балагану никакого отношения. Билл узнал эту позу — он и Чарли когда-то проходили через тот же этап отчуждения, только, кажется, у Перси он наступил раньше. — Человек не принадлежит другому человеку, — отчеканил он. — Ой, Билл, не будь занудой, — отмахнулась Молли, даже не взглянув на сына. — Это просто детская влюблённость. Вот лучше дай я подстригу тебя… волосы совсем отросли, как у твоих братьев… — Ты сейчас серьёзно?! — голос Билла сорвался на крик. — Ты устроила сцену на рынке перед шейхом! Ты хоть понимаешь, кто он такой? Он входит в тройку самых влиятельных людей арабского мира! У него больше денег, чем наша семья увидит за всю жизнь! Я работаю на араба, который ведёт раскопки по его лицензии! Если шейх захочет, я в два счёта останусь без работы! — Ну и чудесно! — радостно откликнулась Молли. — Вернёшься домой, устроишься в Министерство вместе с отцом! — Мама… — подал голос Чарли, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. — Ты же не пыталась провернуть то же самое с моим боссом, правда? На рынке? — Конечно нет, дорогой, — ответила она слишком быстро и слишком настороженно. Чарли показалось, что его ударили. Его мать, собственная мать, только что пыталась разрушить его карьеру. Карьеру, которую он строил потом и кровью, годами получая гроши на стажировке и выживая впроголодь. Он был настолько ошеломлён, что, казалось, лёгкое перышко могло бы сбить его с ног. — Папа, — процедил Билл сквозь зубы. — Ты ничего не хочешь сказать? Артур поднял на сыновей умоляющий взгляд. — Ребята, ваша мама немного погорячилась, но всё было не совсем так… Давайте не будем ссориться. Мы же так давно не собирались все вместе… — Не будем ссориться? — горько усмехнулся Билл. — Значит, моя работа ничего не значит? Главное — не испортить ваш праздник? — Уверен, тот волшебник уже и думать забыл об этом, — попытался успокоить их Артур. — Он наверняка просто наслаждается отдыхом. Давайте не будем нарываться на неприятности. — А как же Гарри?! — вдруг выпалила Джинни, топая ногой. — Он должен быть здесь, с нами! А не с этой… этой семьёй! Мы должны его спасти! В глазах Артура мелькнула тень тревоги, когда он услышал эти слова. Что-то в них было не так, неестественно, пугающе. Он откинулся на спинку стула, чувствуя подступившую к горлу тошноту, пока Молли успокаивающе гладила дочь по голове, обещая, что они обязательно его «спасут». — Спасти? — не веря своим ушам, переспросил Чарли. — Он проводит каникулы со своей невестой и её семьёй! Его не нужно спасать! Он смотрел на мать и сестру и не узнавал их. Казалось, за те несколько лет, что он провёл вдали от дома, его семья сошла с ума. Молли полностью сосредоточилась на Джинни, игнорируя старших сыновей, а Артур словно плыл по течению, не в силах ничего изменить. Билл решительно подошёл к импровизированной спальне Перси. — Перси, пойдём, я угощу тебя выпивкой. — Мне нужно готовиться к экзаменам! — запротестовал тот, но брат уже обнял его за плечи. — Просто держись, — тихо сказал Билл, беря Чарли за руку. С тихим хлопком они аппаратировали в ближайший паб. — Найдите нам столик, пока не наплыла толпа, — бросил Билл, всё ещё кипя от злости. Он заказал три сливочных пива и три порции огневиски. Не спрашивая Перси, он залпом осудил свою порцию виски и тут же вылил вторую в сливочное пиво. Перси сидел между братьями с таким видом, будто проглотил аршин. Он любил их, правда, просто они всегда были где-то далеко — сначала в Хогвартсе, потом на работе. — Так, — Билл сделал большой глоток, — что, чёрт возьми, происходит с мамой и Джинни? Перси пожал плечами. — Не знаю. Наверное, это как-то связано с Дамблдором. Он часто приезжал к нам летом, до того как Рон и Джинни пошли в школу. Чарли и Билл переглянулись. Даже здесь, в Египте, они слышали об аресте Дамблдора. — И что ему было нужно? — Понятия не имею, — в голосе Перси прозвучала давняя обида. — Они замолкали, стоило мне войти. — А что насчёт Поттера? Давно она так на нём помешана? Перси усмехнулся, отпивая свой напиток. — Уже несколько лет грезит, что выйдет за него. Я только и жду, когда получу работу и съеду из Норы. Больше не могу там находиться. — Так плохо? — сочувственно вздохнул Чарли. — Парень, мы знаем, — кивнул Билл, заметив, как загорелись глаза брата при мысли о побеге. — Хочешь остаться здесь, когда они уедут? Оставайся столько, сколько захочешь. Я даже закажу тебе портключ на первое сентября. — А у вас случайно нет ещё одной палатки? — спросил Чарли, потирая затылок. Перспектива делить кров со всей семьёй его тоже не радовала. — Мама купила, — с горечью ответил Перси. Билл так сжал стакан, что тот жалобно звякнул. — Купила? Они же безумно дорогие! — Они выиграли в «Ежедневном пророке», — вздохнул Перси. — Главный приз. И почти всё потратили на палатку, портключ и прочую ерунду. Чарли застонал, закрыв лицо ладонью. — Мерлин, мама нас всех разорит. И они рассказали Перси то, о чём молчали годами: как они с Чарли высылали домой деньги, думая, что те пойдут на учёбу младшим. Как оказалось, Молли тратила всё на сладости для Рона и Джинни, на бесполезные наряды и прихоти, в то время как её собственные дети ходили в школу с подержанными учебниками. И как отец понятия не имел об этих деньгах. Перси слушал без удивления, только с ещё большей усталостью. — Мне не терпится начать работать и уехать, — признался он. — Если, конечно, с нашей фамилией это вообще возможно. — Проблема не в том, чтобы найти работу, — вздохнул Билл. — А в том, чтобы её удержать. Вам с Чарли повезло, вы можете сменить фамилию на Прюэтт. А я — нет. — Что думаешь делать со своей работой? — спросил Чарли, протягивая Перси галлеон и отправляя его за новой порцией. Билл лишь покачал головой, облокотившись на стол. — Надеюсь, он просто забудет об этом, — мрачно пробормотал он. — Иначе, если шейх решит нам отомстить, с такими деньгами он сотрёт нас в порошок. Ты видел лицо Гарри, когда он услышал голос Джинни? Он был в ярости. — Да, все видели, кроме мамы и Джинни, — горько подтвердил Чарли. Вернувшийся Перси поставил на стол новые стаканы. — Тебе стоит написать ему письмо, извиниться. Не слишком слащаво, но… на мёд слетается больше мух. — И что писать? «Простите мою мать, она редко выезжает за границу и не умеет общаться с людьми»? — усмехнулся Билл. Перси пожал плечами. Это было чистой правдой. Даже тётя Мюриэл избегала их мать. — Фред и Джордж тоже не задержатся дома, — добавил он. — Хотят открыть свой магазин, но мама… мягко говоря, не в восторге. Билл и Чарли переглянулись. Они знали это чувство. Для их матери не существовало работы лучше, чем скучная должность в Министерстве, желательно рядом с домом. Они могли представить, каково приходится близнецам с их изобретательностью. Решив не думать о плохом, Билл сменил тему и начал расспрашивать Перси о его планах, об оценках, о будущей карьере. Перси, отчаянно нуждавшийся в признании, заговорил с жаром, впервые не чувствуя насмешки над своими амбициями. Ради этого стоило пропустить вечернюю зубрёжку. А ведь со стороны все считали их образцовой счастливой семьёй… --- — Корвус! Как я рад тебя видеть! — Нора, — Корвус Лестрейндж склонил голову в вежливом приветствии, улыбаясь пожилой ведьме. Она не встала ему навстречу — годы и положение позволяли ей эту вольность. Они знали друг друга ещё с тех пор, когда Корвус был молод, а его родители, несмотря на все разногласия с семьёй Норы, всегда находили с ней общий язык во время визитов в Египет. — Мы с нетерпением ждём ужина, — сказала Нора. — Рамадан только что закончился. А где твой малыш? — Осматривает территорию с Омаром, Джамалом и Ахмадом, — ответил за Корвуса шейх, выходя в гостиную и жестом приглашая гостя садиться. — Он очень хотел увидеть собак. Увидишь его за ужином, мама. Подавали кофе, и шейх, словно между прочим, заметил, что предпочитает нанимать людей-слуг, а не домашних эльфов. Корвус понимающе кивнул. — Гарри обожает животных, — с лёгкой усмешкой сказал он, принимая чашечку. — Я не вижу смысла это пресекать. Он даже помогает в местном приюте. — О, я знаю этот приют, — оживилась Нора. — Не раз посылала туда пожертвования. О характере человека всегда можно судить по тому, как он обращается с животными. — Совершенно верно, — согласился Корвус. — А что за семья была на рынке? — вдруг спросил шейх, и его мать неодобрительно покачала головой. Очевидно, сын уже успел рассказать ей о позорном инциденте. Корвус внутренне напрягся. — Семья Уизли. Я не буду против, если ты решишь наказать тех троих, что устроили сцену. Остальные, поверь, уже наказаны самим фактом родства с ними. Они будут жить в страхе перед последствиями. Этого достаточно. Шейх удивлённо приподнял бровь. Корвус Лестрейндж редко заступался за кого-то, тем более за людей, которые ему явно были неприятны. Он перевёл взгляд на окно. Там, на лужайке, дети носились с собаками, и звонкий смех Гарри вплетался в общий радостный гомон. — Должен признать, я удивлён твоим великодушием, — сказал шейх, потягивая кофе. — Я согласна с Корвусом, — неожиданно вмешалась Нора. — Нельзя наказывать человека за грехи его семьи. Британский магический мир в этом плане отстал от нас… как, впрочем, и во многом другом. Это всё равно что винить нас с тобой за твоего брата Набиля. Шейх поморщился. Набиль был позором семьи — азартный игрок, промотавший состояние. Упоминание о нём было неприятно, но мать была права. — У всех есть родственники, о которых лучше не вспоминать, — тихо добавил Корвус, думая о Лестрейнджах, опозоривших род. Нора, чей стул был развёрнут к окну, вдруг улыбнулась. — А он хорошенький. Вот увидите, из него вырастет настоящий красавец. — Гены Поттеров и Блэков, — согласился Корвус. — Учитывая его хрупкость… у него есть талант, не так ли? — Нора пристально посмотрела на него. — Я не могу обсуждать это, — вежливо, но твёрдо ответил Корвус. Разглашать статус носителя Гарри без его разрешения было немыслимо. — Он ведь помолвлен с твоим сыном? — настаивала она. — Да, — коротко подтвердил Корвус, давая ей понять, что догадка верна. — Им, должно быть, нелегко, — задумчиво произнёс шейх. — Ты выступаешь в роли сопровождающего? — Он знал эту практику. — Мы с Родольфусом, — ухмыльнулся Корвус. — Гарри оказался на удивление предусмотрительным. Очень смышлёный и умный мальчик. — Да, это заметно. Для своего возраста он необычно спокоен. У него есть планы на карьеру? Шейх не договорил — из коридора донесся топот и взволнованные крики детей. Они ворвались в гостиную, толкая друг друга. — Абба! Абба! Гарри спас нас от змеи! — закричал его младший сын Зейн, размахивая рукой, вокруг которой обвилось зеленовато-коричневое тело. Змея яростно шипела. — Это гадюка, — констатировал шейх, мгновенно оценив ситуацию. — Интересно… Гадюка — древний символ нашей семьи. Когда-то мои предки умели говорить со змеями, но дар угас из-за кровосмесительных браков. — Клеопатра была ведьмой, да? — вдруг спросил Гарри, входя следом за детьми. Его зелёные глаза горели любопытством. — Именно так, — улыбнулась Нора. — Какой догадливый юноша. Думаю, тебе стоит посетить нашу библиотеку. Там много чудесных книг, половина на английском. Корвус усмехнулся. — Ты пожалеешь об этом приглашении. Он не выпускает книг из рук. — Мне нужно навёрстывать упущенное, — серьёзно ответил Гарри, но тут же переключил внимание на змею, которая что-то шипела ему. Дети наперебой просили разрешения погладить её, и Гарри терпеливо переводил её жалобы на то, как неуклюжи и шумны «великаны». Они возились со змеёй до самого ужина. Потом Гарри извинился и унёс аспида подальше от собак и людских ног, в безопасное место. Вернувшись, он тщательно вымыл руки — здесь это было важным ритуалом — и с аппетитом набросился на угощение, состоящее из фруктов, овощей и риса. — Прошу прощения, — сказал он, заметив взгляды, — но я не могу оставлять еду на тарелке. Слишком много детей в мире голодают. Ещё несколько лет назад я был одним из них. Корвус тихо подтвердил его слова, пояснив хозяевам, что Гарри до одиннадцати лет считал себя обычным магглом и не знал о своём происхождении. — Было очень вкусно, спасибо, — добавил Гарри, чувствуя приятную сытость. — Я бы с удовольствием взял рецепт, чтобы приготовить это для Рабастана. Шейх и Нора обменялись понимающими взглядами. Мальчик даже не осознавал, как много выдаёт. Эта помолвка была заключена не по расчёту — между ними явно зарождалось настоящее чувство. — Ты любишь готовить? — спросила Нора. — Больше печь, — улыбнулся Гарри, и в этой улыбке не было ни тени боли от тех лет, когда его заставляли стоять у плиты под угрозой наказания. — Но готовить я тоже люблю. — Может, научишь моих внуков паре рецептов? — с хитринкой в голосе предложила Нора, бросив на шумных мальчишек шутливо-укоризненный взгляд. — Гарри хочет стать юристом, бабушка Уда, а не поваром! — возмутился кто-то из детей. Гарри и Корвус пробыли в гостях до времени вечерней молитвы. Не будучи религиозными, они деликатно удалились, предоставив семье возможность уединиться. Когда они выходили за ворота под охраной стражника, уже начало темнеть. --- — Тебе понравилось? — спросил Корвус, когда они вошли в свою палатку. — Очень, — искренне ответил Гарри, бережно кладя рядом с покупками две книги, взятые из библиотеки шейха. — Было весело. — Хорошо, что нас пригласили в оперу в среду, — заметил Корвус. — Каирская опера великолепна. Это даст нам возможность насладиться городом. — Как думаешь, Уизли… умрут? — неожиданно спросил Гарри, подходя к столику с почтой. Корвус хмыкнул. — Почему-то мне кажется, ты бы не слишком расстроился. — Он помолчал. — Но нет, шейф не станет их убивать. Он накажет их иначе, более жестоко для них. Он не прощает грубости. Особенно такой. — Только не Джиневра, — поморщился Гарри, берясь за письма. Он её на дух не переносил. Желать смерти было неправильно, но страх, что она испортит ему отдых, не отпускал. Корвус согласно хмыкнул и углубился в свою корреспонденцию. Одно из писем заставило его нахмуриться, а затем облегчённо выдохнуть. Оно было без подписи, но почерк он узнал сразу. — Том, — коротко пояснил он Гарри. — Он здесь, в Египте. Присматривает за нами. И… Молли Уизли заметила меня на рынке. Гарри побелел. — Не бойся, — поспешил успокоить его Корвус. — Том стёр ей память. Она ничего не помнит. Она видела меня всего мгновение, но, видимо, этого хватило. Гарри облегчённо выдохнул и криво усмехнулся. — Волан-де-Морт? Он что, будет преследовать меня везде, куда бы я ни поехал? — Когда сможет, — честно ответил Корвус. Гарри кивнул, принимая это как данность, и развернул письмо от Драко. Рядом лежали конверты от Дафны, Теодора, Пэнси и Блейза. Слизеринский костяк не забывал о нём. — От целителя Эддисона письмо, — с ноткой удовлетворения в голосе сообщил Корвус. — Он в Таиланде. Добился ареста человека Дамблдора, который за ним следил. Пять лет без права экстрадиции. Тамошние тюрьмы… скажем так, ему повезло, что не десять. Гарри рассмеялся — звонко и радостно. — Поделом! Ещё одного последователя Дамблдора убрали с дороги. — Если шейх пошлёт своих людей за Уизли, — добавил Корвус, отвечая на невысказанный страх Гарри, — никто не выживет. У них приказ стрелять на поражение. Дети — не исключение. На рынке они не отреагировали только потому, что рядом был ты, у них не было палочек и было слишком людно. В другой ситуации… Уизли бы уже не существовало. — Родольфус и Рабастан не поверят, — покачал головой Гарри, с нетерпением ожидая субботнего визита в Азкабан. Ему не терпелось поделиться всем с ними. Корвус промычал что-то согласное и попросил эльфа Аллока принести письменные принадлежности. Похоже, отдых от дел откладывался. — О, смотри, гоблины нашли портрет Дореи! — вдруг воскликнул Гарри, вскрыв очередное письмо. — Он в Галлифрей-холле! — Это имение Дореи и Чарлуса, — удивился Корвус. — Там родился твой отец. Логично, что она хотела остаться там, где была счастлива. — А у Чарлуса есть портрет? — Скорее всего. Вопрос в том, активен ли он. — Корвус задумался. Портреты заказывали часто, но не все «просыпались». — А мои родители… — начал Гарри и осекся. — Узнаем, — мягко сказал Корвус, хотя сам сомневался. Джеймс и Лили были слишком молоды и самонадеянны, чтобы думать о портретах на случай смерти. Джеймс просто не верил в собственную гибель, а Лили, магглорожденная, вряд ли много знала об этой магической традиции. — Они перенесли дату суда над мальчиками, — нахмурился Корвус, читая другое письмо. — Опять? — Гарри раздражённо сжал губы. — Раньше. На первое сентября. — Всего на один день! — простонал Гарри. — Всего один день, и я бы успел! — Так будет лучше, — тихо сказал Корвус. Он не мог рисковать, позволяя кому-то узнать о связи Гарри с Родольфусом и Рабастаном до тех пор, пока мальчик не станет совершеннолетним и не будет готов противостоять общественному мнению. В нескольких милях от них, в своей новенькой, купленной на выигрыш палатке, трое Уизли — Джинни, Рон и Молли — одновременно почувствовали резкое недомогание. Их отпуск стремительно терял краски.