Контракт

— Сходи с ними куда-нибудь. Выпейте, перекусите... просто погуляйте. Час, не больше, — Билл вошел в палатку, сжимая в руке маленький пузырек. Он сглотнул — решение уже было принято, но сомнения все еще терзали его. Чарли прищурился, глядя на сжатый кулак брата. — Билл... — начал он, но осекся. Знал: переубедить его не выйдет. Билл был упрям — впрочем, как и они оба. — Пожалуйста, — Билл устало потер переносицу. — Пусть хоть дети насладятся остатками отпуска. Если, конечно, мы вообще поедем домой. Палатку, купленную матерью, он уже продал. Все помещались в его собственной, так что нужды в лишней не было. — Ты нарушишь обещание, данное Перси? — спросил Чарли без тени осуждения. К тому времени, как все закончится, денег у них не останется. Не было смысла морить Перси голодом вместе с ними, когда они вернутся к работе. Чарли уже написал начальнику, объяснил ситуацию. Ему дали несколько недель «на скорбь» с сохранением полного содержания — спасибо Мерлину за таких людей. — Надеюсь, что нет, — глухо ответил Билл. Он не хотел нарушать обещания. Мерлин, как же он не хотел всего этого. Чарли кивнул. — Хорошо, — вздохнул он, понимая, что именно задумал брат. Билл собирался взять весь груз на себя, оградить младших. И если для этого нужно было увести близнецов и Перси подальше, Чарли сделает это. — Я принесу что-нибудь для вас с отцом. Честно говоря, Чарли не был уверен, хочет ли он возвращаться. Потому что то, что они могли узнать, было либо ужасным, либо постыдным. А реакция отца, если они ошибались... он бы им головы поотрывал. Но по крайней мере, после недели мрачных раздумий они наконец узнают правду. Когда все ушли, Билл подсел к отцовской постели. Артур проспал несколько часов — неудивительно, учитывая его состояние. Билл уставился на пузырек в руке, не зная, как поступить. Без Веритасерума он никогда не избавится от сомнений. А с ним — хотя бы узнает правду, а не то, что отец, желая его успокоить, решит сказать. На тумбочке стояла фотография из «Ежедневного пророка». Они все вместе, счастливые, улыбаются в камеру. Идеальная, счастливая семья. Последняя фотография его младшего брата. Рон никогда не вырастет. Никогда не увидит новых снимков. Лицо Билла исказила гримаса боли, глаза наполнились слезами, которые он так долго сдерживал. Нет. Не сейчас. Нельзя раскисать. Он взял чашку, налил воды из кувшина с плавающими кубиками льда. Откупорил пузырек, позволил двум каплям упасть в воду. Безвкусно, бесцветно, без запаха. Отец даже не поймет, что принял зелье, пока не начнет говорить. Билл взболтал воду, выдохнул — и только тогда понял, что все это время задерживал дыхание. Спрятал пузырек в карман. Пришлось заплатить целое состояние в уважаемой аптеке, чтобы быть уверенным в подлинности. Но для спокойствия... оно того стоило. Он вздрогнул, когда отец заворочался. Чашка чудом устояла в его руке. — Билл? — Артур приподнялся, недоуменно глядя на сына. — Что ты делаешь? И вдруг улыбнулся, вспомнив, как в детстве они с Чарли и Перси врывались к нему в спальню рождественским утром. — Вот, — Билл протянул чашку, мысленно моля отца о прощении. — Который час? Нам же в клинику пора, — Артур сел и с готовностью принял воду. Он доверял сыну безоговорочно. К тому же мучила жажда — эта жара была для него невыносима. — Билл? — переспросил Артур, поднося чашку к губам. — Сколько времени? — Мама когда-нибудь тебя била? — спросил Билл в тот самый миг, когда глаза отца начали стекленеть под действием зелья. Две капли — не полное подчинение, но достаточное, чтобы сорвать защиту. И все, что Билл думал, будто знает, разлетелось вдребезги, словно от удара «Бомбардой». Его худшие страхи подтвердились. Мерлин, помоги им всем. Когда Чарли, Перси и близнецы вернулись, они застали разорванную палатку, брата, который наконец сломался, и отца, застывшего в оцепенении от стыда за раскрытую тайну. В ту ночь никто не сомкнул глаз. --- В отличие от поездки во Францию, Гарри был рад вернуться домой. Но две недели в Египте пролетели так быстро, что он не успел насладиться всем, чем хотел. Корвус пообещал, что в следующем году они вернутся, если Гарри захочет. Тяжело было прощаться и с новыми друзьями — все поклялись писать, а шейх пообещал навестить свое британское поместье, чтобы молодые люди могли иногда видеться. Шейх о прошлом Гарри догадывался. Обмолвки мальчика — о том, как он не выкидывает еду, его реплики в театре — для взрослого человека были красноречивее любых признаний. Он понимал, как ценны для ребенка, столько лет прожившего в одиночестве, настоящие друзья. — Надо купить двусторонние дневники, — вздохнул Гарри. — Гор и Хедвиг слишком далеко летать каждый раз. — Да, — согласился Корвус. Он чуть было не предложил задержаться еще на неделю, но не мог больше откладывать дела. Особенно заседания Визенгамота по делу Пожирателей.

***

— Добрый день, лорд Лестрейндж, наследник Поттер, — поприветствовал их Грэм Гойл, грязный, с ведрами в руках, но с улыбкой на лице. — Хорошо отдохнули? — Потрясающе! — выпалил Гарри и тут же прикусил язык, поймав одобрительный взгляд Корвуса. Дома восторгаться можно, но на людях следует держать лицо. Хотя для ребенка можно сделать исключение. — Вы читали новости, лорд Лестрейндж? — Грэм перехватил ведра поудобнее. Корвус приподнял бровь: — Боюсь, что нет. — Стоит, — Грэм коротко глянул на Гарри и едва заметно дернул губой. — Прошу прощения, — он развернулся и ушел — ему не платили за болтовню. — Разумеется, — Корвус повернулся к Гарри. — Пойдем, узнаем, что тут творилось без нас. В доме их сундуки все еще стояли в холле. Корвус приказал домовику принести почту и газеты, пока они сами приготовят фруктовый салат к обеду в его кабинете. — Интересно, что там такого, — Гарри опустился в кресло, оглядывая знакомый кабинет. — Грэм был так загадочен. — Скоро узнаем, — Корвус взял протянутые Нушалой газеты и письма. Гарри достался его собственный журнал с новинками — он подписался на него перед отъездом. От приглушенного возгласа Гарри поднял голову. — Что там? — Питер Петтигрю найден мертвым! — Корвус вглядывался в размытое фото. — Почему оно такое? — удивился Гарри. — Очень откровенное, — усмехнулся Корвус. — Для несовершеннолетних цензура. — Он перевернул газету. — Нашли в Годриковой Впадине. Среди зарослей фиалок. — Фиалок? — Гарри нахмурился. — Как у Марка Твена? «Прощение — это аромат, который фиалка роняет на каблук, раздавивший ее»? — Должен признаться, не знаком с маггловской поэзией, — Корвус с интересом взглянул на мальчика. Том, конечно, знал бы. Он впитывал любую информацию. Этот жест — для того, кто поймет. — Тебе нравится поэзия? — спросил Корвус, отмечая про себя, что нужно будет дать Гарри несколько книг из библиотеки. — Иногда читал в школе, — Гарри пожал плечами. — Некоторые стихи давали надежду. Другие — точно описывали мое состояние. А здесь... здесь некогда. Нужно слишком много учить. — Понятно, — задумчиво протянул Корвус. — Думаю, теперь уберут все объявления о розыске, — Гарри кивнул на газету. — И авроров станет меньше на Косом переулке. Интересно, в маггловских новостях про него тоже писали? «Вооружен и опасен»? Корвус согласно хмыкнул: — Полагаю, ты хочешь во «Флориш и Блоттс»? — В журнале нет двусторонних дневников, — Гарри показал раскрытую страницу. Рядом лежало письмо от Драко, помеченное зелеными чернилами. — Там только самое популярное, — пояснил Корвус. — А двусторонние дневники — редкость. Большинство предпочитает обычные письма. Привычка. Да и не нужны никому десятки книг, которые будут лежать в ожидании ответа, который, может, и не придет. Гарри грустно усмехнулся и развернул письмо Драко. — Проблемы? — насторожился Корвус, заметив его выражение лица. — Рон Уизли мертв, — бесстрастно сказал Гарри. — А Пэнси считает, что это я его убил. Слишком большое совпадение, что мы были в Египте. Корвус несколько раз моргнул, переваривая услышанное. — Я поговорю с ее отцом, — пообещал он. — Ты получишь извинения. Даже если бы ты совершил такое, распускать слухи — верх идиотизма. А уж в том, что это не ты, я уверен. Я не упускал тебя из виду ни на минуту. К тому же ты понятия не имел, где именно остановились Уизли. Он взялся за остальные газеты, листая их в поисках информации. В одной из первых, за день до их отъезда, была большая статья о победителях конкурса — с фотографией семьи Уизли. Ни Корвус, ни Гарри не обратили внимания на маленькую крысу в руках Рональда Уизли. На то, что у крысы не хватало пальца. Но умный волшебник вроде Тома заметил бы это сразу. — Хорошо, что меня там нет, — Гарри кивнул на фото других победителей. — Скорее всего, запрос на публикацию где-то затерялся, — отозвался Корвус, откладывая бумаги. Пригодится для птичьих клеток. Нужную статью он нашел ближе к концу двухнедельной подборки. — Вот, — Корвус развернул газету. — Заболели не только Рональд, но и Молли с Джиневрой. Причина неизвестна. Предполагают заразу на рынке. — Египтяне настаивали на этой версии, чтобы избежать международного скандала. Корнелиус Фадж вряд ли стал бы раздувать его ради нищих Уизли. — Есть существа, которые убивают, не оставляя следов? — задумчиво спросил Гарри. — Есть, — кивнул Корвус. — Но без ритуала Мерлина не определить. — Его провели? — Дорого, но скоро станет доступнее, — Корвус знал цену. Он сам заплатил за такой же для Миллисент, когда проверял состояние Гарри. Здоровье ребенка стоило любых денег. Ни шейх, ни Том не оставили бы следов. Если они были замешаны, все выглядело бы как случайность. Уизли кремировали Рональда, прах развеяли в Норе. Джиневра и Молли все еще лежали в клинике — Билл Уизли оказался достаточно умен, чтобы понять: там дешевле, чем в Мунго. Они просили оставить их в покое. — Откуда в газетах столько личного? — удивился Гарри. — Это же семейное. — Значит, кто-то из посвященных любит поболтать, — губы Корвуса скривились. — Без сомнения, заплатили за информацию. Гарри поморщился. — Хотя, — добавил Корвус задумчиво, — иметь такого человека в окружении бывает полезно. Если нужно, чтобы информация просочилась. Кто-то близкий, но не слишком. Кому не до конца доверяешь. — Пэнси подойдет, — усмехнулся Гарри. — В ближайшее время она не посмеет, — холодно отрезал Корвус. Он не позволит какой-то сплетнице порочить репутацию Гарри. Письма детей не защищены от перехвата, совы не обучены охранять тайну. Он обязательно поговорит с лордом Паркинсоном. Гарри ничего не сказал, но в груди разлилось тепло. Кто-то хотел его защитить. Даже если от Пэнси и ее злого языка — это было бесценно. — Сириус хочет приехать, — сообщил он, дочитав письмо. — Спрашивает разрешения. — Может оставаться, пока ведет себя уважительно, — разрешил Корвус. — Любое неуважение — и он окажется за пределами территории. Можешь ему так и передать. — Ты можешь выселять людей? — глаза Гарри загорелись любопытством. — Могу. И ты сможешь, когда получишь полный контроль над своим поместьем. — Корвус пояснил, что ощущение власти ошеломляет, к нему привыкаешь не сразу. — Ты чувствуешь все? — Я не чувствую себя хозяином Лестрейндж-холла, пока не переступлю порог, — поправил Корвус. — Но могу временно контролировать любое свое имущество. Больше двух объектов одновременно — сложно, но есть способы управлять всем сразу. Со временем научишься. Гарри кивнул и вернулся к письмам. — Смотри, Визенгамот устраивает бал, — он поднял приглашение. — Благотворительный. На новое оборудование для зельеварен. — Ежегодный сбор средств, — пояснил Корвус. — Визенгамот, Совет магов, министр. Налаживают связи, делают вид, что щедры. — А проще просто отдать деньги, которые тратят на мантии и еду? — Гарри скептически разглядывал дорогую карточку. — Повезет, если половина дойдет до цели, — усмехнулся Корвус. — Остальное осядет в карманах устроителей. Технически не противозаконно — часть тратится на заявленное. Гарри нахмурился — это казалось ему вопиющей несправедливостью. — Я пойду отвечу друзьям, — он собрал письма и пересел за небольшой столик, который поставили специально для него. Достал новый набор перьев. — Через полчаса пойдем в магазин, — пообещал Корвус. К тому времени он закончит с почтой и переговорит с Грэмом о постоянной работе в поместье. Нельзя взваливать все на Гарри — мальчику нужно учиться, осваивать обязанности будущего лорда, читать законы, которые его так увлекли. Сам Корвус в ближайшие месяцы будет пропадать в Министерстве. Ему не нравилось оставлять Гарри одного, но выбора не было. — Спасибо, — улыбнулся Гарри. Несмотря на все потрясения этого дня, о нем не забыли.