Контракт

Волдеморт никогда еще не был так рад вернуться домой. Смертельная усталость навалилась на него тяжелым грузом — за последний месяц он спал от силы несколько часов в сутки. Две недели в Египте выдались изнурительными: помимо основной, довольно опасной работы, приходилось постоянно следить за безопасностью Гарри. Петтигрю стал для него головной болью. Этот трус представлял реальную угрозу для его тайного возвращения. Попадись он в руки Министерства — и выдал бы все, лишь бы сохранить свою жалкую шкуру. Пока что никто не верил бредням Дамблдора о возвращении Темного Лорда. И нужно было сделать все, чтобы так продолжалось и дальше. Как этого труса вообще распределили в Гриффиндор? Он был худшим из слизеринцев — ни амбиций, ни хитрости, только безграничный инстинкт самосохранения. Петтигрю готов был пресмыкаться перед кем угодно, лишь бы выжить. Именно это качество Волдеморт когда-то и использовал, завербовав его в Орден Феникса. Нужен был шпион, которого никто не заподозрит. Люпин-оборотень не подходил. А Петтигрю продержался целых четыре года. Интересно, знал ли Дамблдор? Обычно у него не возникало проблем с чтением мыслей тех, с кем он общался, а у Петтигрю ментальных щитов отродясь не водилось. Старик наверняка выжал из него все соки. Но теперь этот волшебник мертв. Волдеморт позволил себе небольшую слабость — дал волю старым привычкам, слишком давно не предавался пыткам. Впрочем, он был осторожен: время смерти подгадал так, чтобы оно совпало с визитом Блэка к психотерапевту. Не хватало еще, чтобы крестного Гарри арестовали за это убийство. Это было бы плохой благодарностью. В конце концов, смерть Петтигрю должна была стать извинением перед Гарри. Волдеморт видел, как мальчик читал сборник стихов Марка Твена из школьной библиотеки — потрепанный, с пометками, безнадежно просроченный. Идея родилась сама собой. Гарри достаточно умен, чтобы сложить кусочки мозаики. Только он и Корвус, пожалуй, поймут. Хотя, если честно, Волдеморт не удивился бы, если бы Корвус тоже догадался. Их отношения с Гарри стали гораздо глубже простого контракта. Даже он, редко с ними общавшийся, видел эту связь. Войдя в дом, Волдеморт активировал сигнализацию. Скоро начнется суд над его братом. Все готово, все просчитано. Будет забавно наблюдать за лицами присутствующих, когда их уверенность в виновности Лестрейнджей разлетится вдребезги. Он предвкушал это зрелище, проваливаясь в долгожданный сон. Через несколько часов зазвонил будильник. Волдеморту показалось, что он только-только сомкнул веки. После завтрака предстояло явить миру новую личность — Аврелия Адамоса-Слизерина. Самодовольно усмехнувшись, он поднялся, чтобы начать новый день. --- — Я хочу кое-что подарить тебе перед отъездом, — сказал Корвус Гарри. Мальчик замер с вилкой в руке. Ему не нужно было торопиться — Грэм согласился работать на него, так что утренние хлопоты с животными остались в прошлом. Это было настоящим облегчением, особенно в дни заседаний Визенгамота. — Да? — Гарри с любопытством посмотрел на опекуна. — Я знаю, что ты пытаешься переводить древнеегипетскую книгу в свободное время, — Корвус протянул ему два тонких томика. — Но у тебя должно быть время на то, что приносит удовольствие. Хотя бы глава в день. Гарри бережно взял книги. Сборники стихов Джаспера Шафика и Дебры Олливандер. — Спасибо! — в его глазах загорелся неподдельный восторг. — Я прочитаю их в поезде. Он гадал, отличаются ли волшебные стихи от маггловских. О живописи и музыке в магическом мире он слышал, а вот поэзия как-то обходила его стороной. — Я заказал к твоему дню рождения еще несколько книг, но они, к сожалению, затерялись где-то на почте, — Корвус поморщился. — После сотого звонка по каминной сети мне наконец пообещали, что они в пути. Оставить их здесь или отправить в Хогвартс? — Здесь, — Гарри задумался на мгновение. — У меня похожие есть. — Тогда положу в твою комнату, — Корвус кивнул. — Вещи собрал? Зелья не забыл? Гарри по привычке дотронулся до переносицы — очки больше не давили на нее. Миллисент подтвердила: он едва-едва подходил под критерии для улучшающего зрение зелья, еще пара баллов — и пришлось бы отказать. Но Гарри был счастлив — он видел! Даже спустя несколько недель он все еще радовался, как ребенок, хотя на переносице остались маленькие ямочки. — Все собрал, — уверенно ответил он. Корвус не удивился. Гарри был аккуратен и организован, никогда не оставлял сборы на последнюю минуту. В отличие от некоторых мальчиков, которым приходилось напоминать. — Чуть не забыл, — спохватился Гарри. — Моя почта нашлась. Заклинание перенаправления отправило ее в Гринготтс. Антонио подает прошение, чтобы мне вернули письма через Министерство. Корвус задумчиво кивнул, продолжая завтракать. — Хорошо. Ты уже знаешь, что с ней делать? Десять лет переписки — это не шутка. Дамблдор имел законное право защищать Гарри от лавины сов на Тисовой улице, но сам факт сокрытия писем... К сожалению, юридически придраться было не к чему. Старик все предусмотрел. Антонио решил не выдвигать обвинений, а просто добиться возврата корреспонденции. — Я... как думаешь, неправильно просить домовых эльфов помочь мне разобрать письма? — Гарри смущенно посмотрел на Корвуса. — Уверен, они с радостью согласятся, — в голосе Корвуса не было и тени сарказма. Домовики обожали Гарри. Его доброта и уважение к ним были искренними, идущими от сердца. Наверное, только тот, кто сам знал, что такое бесправие, мог относиться к эльфам с таким пониманием. Гарри улыбнулся. — Хотел бы я там быть, — вздохнул он. — Сможешь посмотреть воспоминания, когда вернешься, — Корвус аккуратно промокнул губы салфеткой. — Но придется подождать. У Гарри не было Омута памяти, а фамильный артефакт Лестрейнджей был слишком ценным и редким, чтобы покидать пределы поместья. — У нас десять минут, чтобы добраться до вокзала, — напомнил Корвус. Он был в обычной мантии, сливаясь с толпой провожающих. Даже Грюм не смог бы его разглядеть. Глаза Гарри радостно вспыхнули. Корвус провожал его второй год подряд. — Я готов, сейчас принесу чемодан! Он вытер лицо салфеткой, извинился и вышел. Корвус откинулся на спинку стула и позволил себе легкую улыбку. Он давно не чувствовал себя таким... счастливым. Да, довольным он бывал часто, но счастливым? Сегодня вечером его сыновья наконец вернутся домой. Гарри вернулся с чемоданом, но на его лице читалась неуверенность. — Что-то случилось? — Корвус нахмурился. Мальчик отсутствовал всего несколько минут. — Я... мы больше не будем видеться каждую субботу, да? — Гарри отвел взгляд. Корвус замер, переваривая услышанное. Он не ожидал, что Гарри вообще будет это волновать. — Мы можем продолжать, если хочешь, — медленно проговорил он. — Но Рабастана и Родольфуса там не будет. — Почему? — Гарри поднял на него растерянный взгляд. — Они же не вернутся домой? — Они едут в Африку. У нас есть вилла недалеко от озера Виктория — в это время года там чудесный климат. С ними поедут целители. Я буду навещать их так часто, как смогу. Там есть все необходимое для восстановления: спа, тренажерный зал... — Корвус говорил спокойно, терпеливо объясняя. — После десяти лет в Азкабане их кожа в ужасном состоянии. Нужен особый уход. И время, чтобы их репутация перестала вызывать такое ожесточение. Он рассказал Гарри о консультациях с лучшими целителями мира, о рекомендациях: тепло, покой, здоровое питание, постепенное возвращение к физическим нагрузкам. Все это было нужно, чтобы мальчик понял: сыновей не прячут и не отправляют с позором. Им просто нужно правильное место для исцеления. — Если ты все еще хочешь навещать Рабастана по субботам, мы настроим портключ, — мягко добавил Корвус. — Ты не против? — А они... они вообще захотят, чтобы я приезжал? В этом невинном вопросе было столько уязвимости, что у Корвуса сжалось сердце. Десять лет жестокого обращения не проходят бесследно. Он читал об этом, говорил с Миллисент. Гарри всегда будет сомневаться в себе. Но можно хотя бы научить его не слушать эти голоса. — Почему они могут не захотеть? — Корвус посмотрел на него в упор, словно ожидая ответа. — Я им больше не нужен, — Гарри пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Контракт выполнен. — Ты сомневаешься во мне или в мальчиках? — Корвус подошел к нему вплотную. Тринадцатилетний подросток доставал ему теперь до груди. Нужно было пресечь эти сомнения, не дать им разрастись. Гарри распахнул глаза: — Я не то имел в виду! Он не сомневался в них. Ни секунды. Он сомневался в себе. Корвус положил руки ему на плечи, заставляя расправить спину. — Ты дорог мальчикам. И мне тоже. Мы хотим, чтобы ты оставался частью нашей жизни, нашей семьи. Не смей в этом сомневаться. Изменится только формат наших встреч, и все. Гарри глубоко вздохнул. Корвус никогда ему не лгал. Ни разу за все время их знакомства. Даже когда правда была горькой. И Гарри доверился ему. Что-то внутри успокоилось, перестало ныть. Он не потеряет их. Даже после того, как освободил. — Тогда в субботу портключ? — уточнил Гарри. — Хорошо, — Корвус ободряюще сжал его плечи. Он был удивлен, что Гарри хочет продолжать эту традицию. Контракт больше не обязывал его. Но если мальчик хочет сохранить эти встречи на все четыре года... что ж, он только рад. — Я кое-что сделал для тебя, — Гарри вдруг полез в чемодан и достал большой сверток, аккуратно запакованный в коричневую бумагу. Он трудился над ним все лето, улучая моменты, когда Корвус не мог заметить. Корвус молча смотрел на подарок. Какой же глупый мальчишка. Неужели он правда думает, что они его оттолкнут? Неужели не понимает, как важен для этой семьи? Он разорвал упаковку и улыбнулся. На картине был запечатлен их египетский дом отдыха. На заднем плане четко вырисовывались пирамиды. Корвус помнил этот вид — он сам фотографировал его во время отпуска одной из камер жены. Но снимки еще не проявили. Значит, Гарри рисовал по памяти. — Это прекрасно, — мягко сказал Корвус. — Я знаю, куда ее повешу. Мой кабинет слишком мрачен, а эта картина принесет в него свет. Желтые и оранжевые тона оживят темное пространство. Это была не профессиональная работа, не шедевр за сотни тысяч галеонов. Но для подростка, который начал рисовать всего два года назад — она была замечательной. — У тебя есть деньги на карманные расходы? — спросил Корвус, меняя тему. — До первого посещения Хогсмида еще далеко, но всегда полезно иметь при себе несколько монет. — Я взял, когда мы покупали дневники, — Гарри кивнул. Разрешение на посещение деревни Корвус отправил Флитвичу с Локи — так надежнее, никто не перехватит. Гарри стал первым клиентом Сириуса Блэка, купившим парные зеркала. Весьма изобретательное изобретение, надо признать. Корвус даже подумывал предложить инвестиции, но у Блэка хватало своих средств. Гарри подкинул Сириусу несколько идей, и они сблизились настолько, что стали проводить время вместе. Корвус был только рад — на заседаниях Визенгамота он часто отсутствовал, а домовики присматривали за мальчиком, но живое общение важнее. — Нам пора, — Корвус уменьшил чемодан Гарри и вернул ему. — Ты успокоился? — Да, — Гарри улыбнулся. — Тогда идем. Нельзя опаздывать на поезд. --- — Наследник Поттер, — раздался за спиной Гарри твердый голос. — Моя дочь хочет кое-что вам сказать. Лорд Паркинсон стоял рядом с пунцовой Пэнси. Он бросил на дочь выразительный взгляд, ясно говоривший: «Лучше тебе не ошибиться». Гарри с трудом подавил удивление. — Конечно, — кивнул он. Корвус положил руку ему на плечо — в толпе провожающих никто не заподозрил бы в нем не того, кем он казался. — Я... я прошу прощения за свое отвратительное поведение, — выпалила Пэнси заученной скороговоркой. — Клянусь, это больше не повторится. Вы... вы простите меня? Было очевидно, что слова ей продиктовали. Пэнси никогда так не разговаривала. В ее глазах читалась тревога — ей объяснили, чем грозит вражда с домом Поттеров, Лестрейнджей и самим Темным Лордом. Гарри молчал. Пэнси становилась все отчаяннее. — Один раз, — наконец сказал он. — И только один. Если что-то подобное повторится — все кончено. И запомни: я бы ни за что не стал рисковать жизнью, чтобы убить Рональда Уизли. Человека, с которым никогда даже не разговаривал. Это... глупое предположение. Лорд Паркинсон едва заметно выдохнул. Слава Мерлину. — Она будет вести себя подобающе дому Паркинсонов, наследник Поттер, — заверил он. — Спасибо, — выдохнула Пэнси. — Я благодарна за вашу любезность. — Не за что, — Гарри выпрямился. Никто не заставит его чувствовать себя маленьким. Он станет лордом Поттером. — Поезд отправляется, — напомнил Корвус. — Береги себя. С портключом и Локи будь осторожен. — Держи меня в курсе! — выпалил Гарри. Корвус кивнул. Новый свисток пронзил воздух, и опоздавшие бросились к вагонам. — Пошли, Винсент уже занял нам купе, — Драко потянул Гарри за рукав. — Хорошо, а то я боялся, что мы его не найдем, — признался Гарри, следуя за друзьями. — Волнуешься? — спросила Дафна, когда они устроились и закрыли дверь. Пэнси сидела молча, надутая и отстраненная. Ее злило, что друзья выдали ее Гарри и Корвусу, и что пришлось унижаться с публичными извинениями. — Кто? Я? — Гарри вздрогнул, поняв, что вопрос к нему. — Ну да, твоя помолвка сегодня, — Дафна говорила осторожно, намеками. — Отец обсуждал. Кажется, все пройдет хорошо. — Да все об этом говорят, — усмехнулся Драко. — Никто не верит, что Беллатрису оправдают. Маме это не нравится, но она не слишком расстраивается. Нарцисса любила сестру, но предпочитала держаться от нее на расстоянии. Слишком уж непредсказуемой была Белла. — Я не удивлен, — Винсент поежился. Слухи о Беллатрисе ходили жуткие. — Отец постоянно стращал ею папу, — признался Грег. — Хотел запугать до смерти. А в итоге я несколько месяцев спать не мог без кошмаров. Дядя Грэм был в ярости. Драко фыркнул. — Теперь я всегда дважды подумаю, прежде чем подслушивать, — смущенно добавил Грег. — Думаю, это мудрое решение, — улыбнулся Гарри. — Твой дядя классный. Он показал мне несколько заклинаний по уходу за животными и задал кучу вопросов, на которые у меня не было ответов. Грег расплылся в искренней улыбке, делающей его моложе. Редко можно было увидеть его таким. — И все? — Дафна понизила голос до шепота. — Больше ничего о... Рабастане? — Дафна, — предупредил Драко. Он приоткрыл дверь, проверяя, нет ли подслушивающих, но даже это не гарантировало защиты от подслушивающих чар. — Никаких обсуждений без заглушающих чар. — Кстати, заметили, что Уизли не провожали никого? — сменила тему Дафна. Пэнси недовольно поджала губы, но промолчала. — Может, они скорбят и приедут позже, — предположил Гарри. — Потерять брата... мы даже представить не можем, каково это. — Ты их защищаешь? — удивился Винсент. — Не совсем. Я ненавижу Джинни, но с остальными никогда не общался. Кроме Молли Уизли, которая вела себя слишком фамильярно, — Гарри поморщился. — А известно, от чего он умер? — задумался Грег. — В газетах ничего не было, — пожал плечами Гарри. — Если мы не знаем, то вряд ли узнаем. — Могли отравиться по неосторожности, — хмыкнул Драко. — Этот Уизли жрал так, будто у него вместо желудка бездонная яма. — Но про яд ничего не писали, — заметила Дафна. — Писали, что они съели что-то, чего не стоило есть в Египте, — Драко покачал головой. — Только догадки. — У меня есть «Пророк» с фотографией, — Дафна порылась в сумке. — Хочу посмотреть на седьмокурсников... и на это фото. Отец сказал, что Рональд был настолько непривлекателен, что ему даже невесту не могли найти. Гарри слушал вполуха, углубившись в книгу и словарь. Перевод продвигался медленно, но он был счастлив просто держать в руках египетскую находку. Лето пролетело слишком быстро. — Что это? — Винсент ткнул пальцем в ручку. — Там внутри чернила? — Выиграл в конкурсе «Пророка»! — Гарри оживился. — Потрясающе, да? Никаких клякс! Хрупкие, правда, но Корвус наложил укрепляющие чары. Я Сириусу предложил такие выпускать... конечно, он просто переделает маггловский дизайн. — Ты теперь зовешь его Сириусом? — удивилась Дафна. — Поладили? — Немного, — признался Гарри. — Кажется, он начинает понимать, что есть люди, которые ему не нравятся, но он не обязан их любить. — Он правда такой безумный, как говорят? — спросил Винсент. Гарри рассмеялся: — Скорее эксцентричный и импульсивный. Но он становится лучше. Был очень спокоен, когда предложил отдать часть прибыли от зеркал и карты Ремусу Люпину. Хотя зол на него страшно. — Он ведь твой родственник, Драко? — неожиданно подала голос Пэнси. — Он родственник почти всем волшебным семьям, — заметил Гарри. — Даже Уизли, хотя те от этой линии отказались. И я тоже состою с ними в дальнем родстве, по той же линии. Дафна рассмеялась: — Редко встретишь семью, с которой ты не в родстве. Винсент и Грег мне троюродные братья по матери. — Кстати о семьях, — Винсент поерзал. — Мамы сказали, что возьмут Барти к себе, если его оправдают. Не знаю, как к этому относиться... — Он еще пробудет в Мунго, — успокоил Гарри. — Его не выпустят, пока не убедятся, что он безопасен. — Если его оправдают, все будут делать вид, что так и должно быть, — хмыкнула Дафна. — Странно, правда? — Нет, — хором ответили Гарри, Драко, Винсент и Грег. Они знали: здесь кроется нечто большее. Драко, Винсент и Грег понимали, что никогда не узнают всей правды. Но они видели, как Гарри прячет улыбку за книгой. Честное слово, он был больше слизеринцем, чем многие из них. Что он забыл в Когтевране? Гарри и не подозревал, что совсем скоро новости настигнут их в пути. --- Корвус появился на боковой улочке, ведущей к Министерству магии. Он снял с себя чары невидимости и аппарировал прямо в атриум. Волнение захлестывало с такой силой, что он едва мог с ним совладать. Десятилетия прошли с тех пор, как он чувствовал нечто подобное. Но на лице Корвуса не дрогнул ни один мускул, когда он шел по коридорам к залу заседаний. В соседней комнате им должны были сообщить детали дела, список свидетелей. Он удивился, войдя и увидев, что все уже в сборе и ждут только его. — Я ошибся временем? — Корвус опустился на свое место. — Нет, — отозвался Антонио. — Мы ждем приведения к присяге нового лорда. — Кого же? — Корвус приподнял бровь. Антонио пожал плечами. Даже Том выглядел озадаченным. Ждать пришлось недолго. Двери распахнулись, и Фадж взмахнул палочкой, пропуская внутрь рыжеволосого волшебника. Уильям Артур Уизли. — Лорд Уизли, положите руку сюда и произнесите клятву, — возвестил Верховный чародей Огден. — Я, Уильям Артур Уизли, клянусь своей магией верно служить этому суду и только этому суду, да будет так! — твердо произнес Билл, и магия скрепила его слова золотистым сиянием. — Добро пожаловать, Уильям. — Просто Билл, пожалуйста, — попросил он с натянутой улыбкой. Он был не в восторге, но понимал: это необходимо. Жалованье лорда Визенгамота в пять раз превышало его заработок в гробницах. К тому же можно было работать по совместительству, с гибким графиком. Он стал первым лордом Уизли за многие поколения. Билл вытер вспотевшие ладони о мантию и пожал руки присутствующим. Как раз вовремя — начиналось первое заседание, в котором ему предстояло участвовать. Дело Родольфуса Лестрейнджа. «Ну, хоть это будет легко», — подумал Билл, радуясь, что никто не спрашивает о его семье. Он знал: вопросы неизбежны. Но надеялся, что успеет подготовиться. Как же он ошибался.