Контракт

— Министр Фадж, я прошу десятиминутный перерыв, — Корвус поднялся с места. — Если обвинение не возражает. Мерлин всемогущий, по лицу Тома он видел: происходит что-то непредвиденное. Том не из тех, кто упускает детали. Неужели он забыл? Или просто не успел? Если это часть плана, один неверный шаг — и все рухнет. — Мадам Боунс? — министр повернулся к ведьме. — Не возражаю, — сухо ответила Амелия. — Объявляется перерыв десять минут, — голос Фаджа прокатился по залу. Зрители довольно загуляли. После такой сенсации у всех чесались языки обсудить услышанное. Беллатриса Лестрейндж — безумная, все знали. Но увидеть это своими глазами! Историй хватит на месяц вперед. Визенгамот потянулся в зал заседаний, где уже подали кофе и печенье. Все взяли по чашке — десять минут не десять, а выпить успеется. — Беллатриса Лестрейндж не может давать показания, — объявил Корвус, делая вид, что что-то пишет в блокноте. На секунду его пальцы словно вспыхнули синим, но никто не обратил внимания. — Это почему же? — нахмурилась вдова Лонгботтом. — Она страдает Черным безумием, — неохотно признался Корвус. — Ее разум расколот. Мой Родольфус с трудом сдерживал ее приступы. Тайна, которая не была тайной. Все знали, просто делали вид. — У нее свое судебное разбирательство, — возразил лорд Гринграсс. — Если обвинение вызвало ее, мы не можем запретить. Мы обязаны быть беспристрастны. Амелию не переубедить, вы же знаете, какая она упрямая. — Ее показания только запутают дело, — вмешался лорд Эйвери. — Она неспособна предстать перед судом, не то что свидетельствовать. — Если она была под Империусом, как и остальные... — лорд Аврелий Адамос-Слизерин говорил так, будто знал семью лишь поверхностно, — и у нее это безумие, возможно, ей стало только хуже. Вряд ли она сможет связать два слова. — Она не может свидетельствовать против моего сына, — торжествующе заявил Корвус. — Они супруги. Супружеская привилегия освобождает от дачи показаний друг против друга. Или в пользу, даже если бы она хотела. Беллатриса — моя невестка, и я обязан заботиться о ее будущем. Он мысленно поблагодарил Гарри за дневник с заметками. — Что за чушь? — фыркнул Дож. — Впервые слышу. — Тем не менее, это факт, — Корвус краем глаза заметил, как Том незаметно выскользнул из комнаты. — В общем праве супружеская привилегия означает, что супруги не обязаны свидетельствовать друг против друга. Билл навострил уши. — То есть они могут нарушить закон, если одна из сторон пострадала? — быстро спросил он. — Особенно если преступление направлено против другого супруга? Ему нужно было срочно разобраться, может ли отец выдвинуть обвинения против Молли. — У нас такого закона нет, — заметил Огден. — Дамблдор оставил нас в каменном веке. Годами придется догонять магглов. — Но это все равно маггловский закон, — возразила вдова Лонгботтом. — Мы обязаны его уважать, даже если он не принят. — Уважать — не значит соблюдать юридически, — в глазах Дожа блеснул старый огонек. — Пока не примут, он для нас пустой звук. Вдова Лонгботтом вынуждена была согласиться. — Возможно, — мягко вставил Аврелий Адамос-Слизерин, возвращаясь на место. Корвус заметил золотой отблеск у него на шее, прежде чем тот поправил мантию. — Но если мы начнем пренебрегать законом, то окажемся на том же скользком пути, куда нас завел Дамблдор. Впрочем, учитывая твою реакцию на все происходящее, Дож, я не удивлен твоим пренебрежением к праву. Как и твоего друга. — Как ты смеешь! — Дож вспыхнул мгновенно. — Довольно! — Огден повысил голос. — У нас четыре минуты до возвращения. Я не позволю расколоть Визенгамот. — Совершенно верно, — поддержала леди Эбботт. — Эти ссоры утомительны. Мы должны держаться вместе и блюсти закон. — Итак, отказываемся ли мы от показаний Беллатрисы Лестрейндж? — Огден обвел взглядом присутствующих. — Прошу поднять палочки те, кто считает, что она должна свидетельствовать. Более половины палочек взметнулись вверх. В глазах многих горело нездоровое любопытство. У Корвуса запульсировало в висках от гнева. — Значит, мы просто игнорируем закон? — Это еще не закон, — Дож наслаждался моментом. — Она безумна, — твердо сказал лорд Эйвери. — По закону она не может свидетельствовать. Это ударит по ее собственному процессу, если до него дойдет. Она невменяема. — Можно утверждать, что никто из заключенных не вменяем после стольких лет с дементорами, — заметил лорд Белл. — И что прикажете? Отправить ее в Мунго? — хмыкнул Бэгмен. — Рискнуть, что она сбежит? — То есть ты считаешь, что она опасна, но достаточно вменяема для суда? — ядовито осведомился Финнеган. — Она явно невменяема. Была невменяема на первом процессе, а уж теперь и подавно! — Хватит! — оборвал Огден. — Голосование состоялось. Она будет свидетельствовать. Он видел, как некоторые уже жалеют о поспешном решении. В следующий раз будут думать, прежде чем поднимать палочку. — Если вас так беспокоит ее состояние, можем проголосовать за повторное освидетельствование, — добавил он. — Поправьте меня, если ошибусь, — леди Эбботт поднялась, — но у Беллатрисы нет защитника. В прошлый раз тоже не было. Вы снова попираете ее права. Она может оказаться невиновной! Сомневаюсь, что Министерство оправится от этого удара. Она фыркнула и с достоинством выплыла из комнаты, едва сдерживаясь, чтобы не топнуть ногой. — Она права, — тихо сказал Огден. Никто не подумал о защитнике для Беллатрисы. Ее единственный родственник — Сириус Блэк, которому на семью было наплевать. Когда все вернулись в зал, леди Эбботт уже переговорила с мужем и заняла свое место. — Я буду представлять интересы леди Беллатрисы безвозмездно, — твердо заявил Антонио. — Мне нужно поговорить с клиенткой. — Конфликт интересов? — подал голос Диггл. Огден быстро шепнул Фаджу о проблеме. — Согласен, — кивнул министр. — У вас пять минут до начала, — отрезала Амелия. — Вы же знаете, что леди Беллатриса невменяема, — Антонио повернулся к ней. — Вы были на ее первом процессе. Чего вы надеетесь добиться? — Лорд Эбботт, я хочу только правды, — Амелия оскорбленно выпрямилась. — Она — лучший свидетель. Антонио уставился на нее. — Вы намекаете, что я нарушаю закон? — голос его дрогнул от возмущения. — Я навещал клиентов дважды, по часу! В комнате был охранник! Амелия смягчилась. — Нет-нет, что вы. Я просто хочу, чтобы все стороны были раскрыты. Она забыла об охранниках. Если бы те что-то заметили, доложили бы. Просто все, что она, как ей казалось, знала, оказалось ложью. Она хотела докопаться до истины. — Хорошо. Пять минут, — Антонио потер переносицу. --- Антонио поморщился, когда в комнату втащили это существо. Беллатриса шипела, плевалась и сыпала проклятиями. Ее бесцеремонно усадили на стул, двое авроров встали по бокам. По тому, как она дергалась, было ясно — связана. — Леди Лестрейндж... ЛЕСТРЕЙНДЖ! — он повысил голос, пытаясь достучаться. — У нас мало времени, прошу вас! — Кто ты такой?! — рявкнула она, сверкая безумными глазами. — Лорд Антонио Эбботт, ваш адвокат, — спокойно ответил он, внутренне содрогаясь. — Я здесь, чтобы защищать ваши интересы. — Где мой Лорд? Почему он не пришел за мной? — в ее голосе прозвучала такая боль, что Антонио на мгновение стало ее жаль. — Мэм... его нет уже больше десяти лет, — мягко сказал он. — Пожалуйста, послушайте... — Нет-нет-нет, это неправда! — она закачалась вперед-назад. — Он придет, он придет... — Мэм! — Антонио беспомощно взглянул на авроров. — Все, что вы скажете, будет использовано против вас. Ради вашего же блага — молчите! — Он придет, — бормотала она, уже в своем мире. — Он придет за мной. Антонио вздохнул, уставившись в потолок. Процесс Беллатрисы был назначен на более поздний срок. Волдеморт еще не успел с ней разобраться — это отнимало чудовищное количество магии, даже для него. Они не ожидали, что ее вызовут свидетелем. До того как открылась правда о Крауче, они планировали пожертвовать ею. Она была безумна, идеальная жертва. Но теперь появился новый план. И похоже, жертвы не избежать. Если бы только она была вменяема... если бы могла его услышать... Антонио не знал, что они сделают. И не хотел знать. Чем меньше, тем лучше. Глядя на это существо, он понял, как ошибался. Как Родольфус вообще удерживал ее? Уважение к нему выросло. Но десять лет Азкабана любого превратят в развалину. А уж такую, как Беллатриса, которая когда-то была общительной, сдержанной, мечтала о большой семье... Он закрыл глаза, кивнул охранникам и вышел. — Всегда процессы такие сумасшедшие? — спросил Билл, случайно оказавшись рядом с вдовой Лонгботтом и лордом Аврелием. — Да, — вздохнул Аврелий. — Особенно сейчас, когда мы привыкаем к новым законам. Некоторые слишком консервативны, чтобы меняться. Он покосился на Диггла и Дожа. Те явно действовали по указке Дамблдора, но, к счастью, не могли сильно навредить. — Есть чему порадоваться, мальчик, — усмехнулась вдова. — Как там твои родители... Билл мысленно поблагодарил суд, который как раз возобновил заседание. — Свидетельница Беллатриса Лестрейндж. В зале воцарилась тишина. Амелия побледнела, увидев это существо. Она ожидала, что Азкабан смирит ее, сделает более спокойной, как Родольфуса. Способной отвечать на вопросы. Беллатриса заговорила — и у зрителей отвисли челюсти. Некоторые попадали в обморок от ужаса. — Порядок! ПОРЯДОК! — Фадж пытался перекричать безумные вопли. — Теперь довольны? — Антонио развалился на стуле, достаточно громко, чтобы все слышали. — Вы хотели правды? Зрители взорвались негодованием. — Притащить сюда эту женщину! А она еще главой отдела хочет быть! — Людей перепугала! — Позор! — Вон! Антонио не ожидал такой реакции, но она была на руку. Амелия побледнела еще сильнее. Она знала, что делает, потому и не включила Беллатрису в список свидетелей. — Да сидите вы смирно! — целитель, пытавшийся влить зелье, потерял терпение. Схватив Беллатрису за подбородок, он влил три капли Веритасерума и с облегчением отступил. Но что-то пошло не так. Беллатриса задрожала, закатила глаза и забилась в конвульсиях. Лорд Слизерин вскочил. — У нее реакция! — в его голосе звучала тревога. — Это плохо! — Она задыхается! — Грудь не двигается! — Губы синеют! Аврор рванул к ней, развязывая путы, уложил на пол, начал колдовать. Беллатриса схватилась за сердце и свернулась калачиком. — А-А-А-А-А! — Родольфус вскрикнул, схватившись за грудь. Связь оборвалась, как сухая ветка. — Родольфус! — Корвус рванулся к сыну, но Том удержал его. — Каллум, к нему! — крикнул аврор, борясь за жизнь Беллатрисы. — Присмотри! — Мерлин, она... она мертва? — Отойдите! — аврор применил оглушающее, потом очищающее дыхательные пути, снова и снова. Но тело обмякло. Он проверил пульс. — Время смерти: 9:29, первое сентября. Визенгамот встал, потрясенно глядя на тело. Зрителей тошнило, кто-то плакал. Тело накрыли простыней. — Унесите... — Фадж вытер пот со лба. — Пусть целитель осмотрит Родольфуса Лестрейнджа. Мы... сделаем перерыв. — Я пойду с клиентом, — Антонио уже шел к выходу. Родольфус все еще потирал грудь. Несколько зелий, горячий шоколад — и, возможно, придет в себя. — Да-да, быстрее, — поторопил Фадж. Амелия смотрела на накрытое тело, чувствуя, как мир рушится. Она виновата. Если бы только... Она сняла монокль и устало потерла глаза. Хотелось проснуться. Но это был не сон. Зрителей вывели, репортеров — тоже. Тело унесли через боковой выход. Фотографий не будет, но мрачные воспоминания никуда не денутся. — Ну, отлично, — проворчал Фадж, глядя на часы. — Что случилось? — спросил кто-то. — Плохая реакция на зелье, — ответил лекарь, констатировавший смерть. — Недоедание, истощение... Сердечный приступ. Фадж побледнел. Если она была невиновна... Миллионные иски, убийство по неосторожности. Надо поговорить с Люциусом, пусть успокоит Нарциссу. — Визенгамот, я сейчас вернусь, — объявил он и вышел. — Продолжим? — спросила леди Петтигрю. Она отказалась от отпуска после смерти мужа. Визенгамот был всем, что у нее осталось. Сына кремировали, прах стоял на каминной полке. Она все еще любила его, но никогда не простит, что заставил ее считать себя мертвой десять лет. — Хороший вопрос, — Финнеган подал ей кофе. — Думаю, перенесут. Все пили кофе, передавая по кругу чайник. — С ним все будет хорошо, Корвус, — утешал лорд Эйвери. — Разрыв связи болезнен, но не смертелен. — Это изнуряет, — голос Корвуса дрогнул. Он вспомнил миг, когда почувствовал смерть жены. Только сыновья удержали его на плаву. — Никому не пожелаю. — Может слегка ослабеть магически, — заметил Смит. Огден вернулся. — Министр скоро сообщит о состоянии вашего сына и о дальнейшем ходе процесса. День будет долгим. — Да ладно вам, — фыркнула леди Петтигрю. — Он невиновен, годы под Империусом. Боюсь, это станет общей темой. Интересно, узнаем ли мы когда-нибудь, был ли мой сын невиновен? — Все перемешалось, и мне это не нравится! — проворчал Паркинсон. — Все, что мы знали, оказалось ложью. Озвучил то, о чем все молчали. Попивая кофе, компания замолчала. Дож и Диггл, кажется, даже повеселели. Еще один Пожиратель смерти мертв. Интересно, что бы сказал Дамблдор? В комнату вошел аврор, шепнул что-то Огдену. Тот побледнел и поднялся. — Прошу простить, личные обстоятельства. Дож, замените меня. — Мне вообще не везет на этой неделе, — вздохнул Дож. Еще через пять минут вошел министр. — Наследник Родольфус Лестрейндж полностью оправился и желает продолжать. Свидетелей больше нет. Начинаем обсуждение. Вопросы? Молчание. Фадж кивнул и вышел. Обсуждение заняло четыре минуты. В почти пустом зале, под прицелами трех репортеров, Дож поднялся и зачитал приговор. — Как вы нашли обвиняемого? — Виновен.