Контракт

— Доброе утро, любовь моя, — Антонио нежно поцеловал жену, входя в их уютную маленькую столовую. Здесь они завтракали каждый день, в отличие от парадной залы, предназначенной для бесконечных званых ужинов. Круглый стол уже ломился от яств. — Доброе утро, сынок! А где Хелен? Обычно она уже встаёт к этому времени. — Доброе утро, пап! — прощебетал Тони, сияя щербатой улыбкой. Антонио находил эту детскую щербинку невероятно трогательной. Тони и Ханна пошли в мать — светловолосые и круглолицые, а Хелен была его копия: бледная, темноволосая, с острыми чертами. Мальчик откусил сосиску, стараясь жевать «прилично», как того требовала мама. — Скоро проснётся, — с улыбкой отозвалась Хелена, кутаясь в халат. Отопление ещё не включили на полную. — В её возрасте хочется поспать подольше. — Она вздохнула. — Не верится, что она скоро уедет в Хогвартс. — Я знаю, — пробормотал Антонио, глядя на сына. Дети росли так быстро. — Мои посылки пришли, дорогая? — Он заплатил за срочную доставку и был бы крайне разочарован, если бы что-то пошло не так. — Мэй? — позвала Хелена. Домовой эльф в опрятном платьице тут же материализовался. — Да, миледи? — Почта была? — Да, миледи, пять посылок. Желаете получить их сейчас? — А утренняя почта? — уточнила Хелена, бросив взгляд на часы. — Уже проверена, миледи, — доложила Мэй, с улыбкой наблюдая, как Тони тайком скармливает собакам свой завтрак. — Тогда собери всё вместе, это подождёт, — решила Хелена. — Верно, Антонио? Ты же не собираешься убегать без завтрака? — Я завтракаю, — заверил её муж, блаженно улыбаясь. Он старался хотя бы дважды в день есть с семьёй — обычно это были завтрак и ужин, но иногда дела не отпускали. — Как тебе твои новые обязанности? — Ему не нужно было пояснять: он имел в виду её место в Визенгамоте, которое она заняла, пока он разбирался с делами Поттеров. — Тони, перестань кормить собак, они уже сыты. — Он даже не взглянул на сына, но в голосе слышалась едва сдерживаемая усмешка. Хелена бросила на сына укоризненный взгляд, прежде чем ответить: — Знаешь, мне даже нравится. Я никогда не думала, что... мои родители не учили меня обязанностям леди Визенгамота. — Она поморщилась. Традиции — это прекрасно, но она была благодарна судьбе за мужа с широкими взглядами. Родителей она любила, но хотела бы быть чуть более подготовленной к жизни, а не просто к роли ходячей «фабрики по производству наследников». Антонио промычал что-то одобрительное, прожёвывая мясо, и промокнул губы салфеткой. — Лучше поздно, чем никогда, — философски заметил он. Он никогда не жаловал Харроу вслух — терпел их ради жены. Несколько лет назад те эмигрировали в Австралию: сын Харролд, его жена и ребёнок. Харролд был на четыре года младше Хелены, но после смерти родителей унаследовал всё. В завещании дочери не оставили ничего — ни единого сейфа. У Хелены остался только школьный трастовый фонд и приданое, которое Антонио перевёл в отдельный фонд на её имя. Он не имел к нему доступа, но регулярно пополнял — щедрее, чем кто-либо мог потратить за месяц. Плюс деньги на управление поместьем шли с основного счёта Эбботтов. Он хотел, чтобы у жены было всё. Чтобы она знала: у неё есть средства, если однажды она решит, что брак не для неё. Этого не случилось, и теперь они были счастливы. Хелена с нежностью посмотрела на мужа. Как же она любила его за умение находить светлую сторону в любой темноте. Ей невероятно повезло с мужем, которого ей выбрали. — Почта для лорда и леди, — объявила Эйприл, входя с внушительной стопкой свёртков. — Спасибо, Эйприл, — Антонио принял почту и разделил с женой. Домовой эльф сделала книксен и исчезла. — Что, чёрт возьми, ты накупил? — изумилась Хелена, разглядывая коробки. Как минимум семь упаковок, и только две походили на книги. Это явно были не подарки ко дню рождения или годовщине. — Ханна просила, — пояснил Антонио, протягивая ей две коробки. — И она скучает по твоему гуляшу. — Он пояснил, что в Хогвартсе меню не блещет разнообразием. — А ещё спросила, не пришлёшь ли ты выпечки, если будет время. Их дочь, в отличие от многих подростков, знала, как заняты родители, и не любила обременять их просьбами. Вся в мать. — Что именно она просила? Она мне ничего не говорила, — Хелена отложила посылки в сторону. Отправит их вместе с выпечкой. — Прямо не просила, упомянула в письме, — Антонио углубился в почту. — Новый набор «Гобстоунса» и новые взрывающиеся карточки. Её старые, похоже, пришли в негодность, а запасных нет. Хотя они у неё уже три года. Хелена рассмеялась: — По крайней мере, у неё до сих пор есть все карты... А сколько мы их за эти годы купили? Я до сих пор иногда нахожу! Антонио улыбнулся, вспоминая, как его маленькая дочь клянчила новые карточки. — Я был рад, что она увлеклась коллекционированием. А вот шоколадные лягушки... — Он поморщился. Пришлось ограничить их до двух в неделю и выдавать только за выполнение домашних обязанностей, да и то если она тратила карманные деньги на что-то другое. — Ей всё ещё нескольких не хватает, — встрял Тони. Он предпочитал фигурки, но тоже коллекционировал. Правда, его собрание было куда скромнее, чем у сестёр. — Это правда, — согласился Антонио, разворачивая газету, и в ту же секунду веселье испарилось с его лица. — О боже, — выдохнул он, закрывая глаза. — Что? Антонио? Что случилось? — встревожилась Хелена, не понимая причины такой перемены. Антонио развернул газету так, чтобы жена увидела заголовок на первой полосе «Ежедневного пророка». Гарри был категорически против того, чтобы эта информация стала публичной. Он пошёл на многое, чтобы этого не допустить. Волдеморт, Корвус, сам Блэк и, возможно, братья Лестрейнджи — вот и весь короткий список посвящённых. Блэк физически не мог ничего раскрыть, а Миллисент Флинт, как целитель, была связана клятвой. — О боже, — выдохнула Хелена, бледнея. — Бедный мальчик. — Она взяла газету, осторожно развернула, сняла скрепляющую ленту. — Антонио... откуда они могли это узнать? — Только не говори, что там есть фотографии, — глухо произнёс Антонио. Он был уверен, что Миллисент бережёт медицинскую тайну. — Нет, но... там столько личной информации, — сглотнула Хелена. — Неужели они... — Она не договорила. Никто из её детей сегодня газету не увидит. Но как уберечь Ханну в Хогвартсе? — Да, всё было именно так плохо, — печально подтвердил Антонио. — Похоже, мне придётся заниматься кризисным управлением. — Совы вот-вот начнут атаковать. — Думаю, сегодня я буду в кабинете. — Он не удивился бы, если бы кто-то явился лично, не в силах ждать птичьей почты. — Уверена, Корвус может связаться с тобой через камин в любой момент, — согласилась Хелена, недоверчиво качая головой. — Они называют его по имени. Даже не пытаются соблюсти закон. Как, чёрт возьми, они надеются выйти сухими из воды? — Вот именно, что не выйдут, — жёстко сказал Антонио. — Мне понадобится газета. Пожалуйста, не покупай вторую, я отдам тебе, когда закончу. Хелена фыркнула — совсем не по-леди. — После этого я им ни кната не дам! Как они посмели? — Травить лорда Поттера, за которым стоит сам Тёмный Лорд? Все в их кругу будут в ярости. — Да, будут, — согласился Антонио, забирая газету. Он поцеловал жену, взъерошил волосы сыну и удалился в кабинет. Дети знали: если дверь закрыта, беспокоить нельзя. Да и не смогли бы — кабинет был защищён от любого прослушивания. Мерлин, помоги Рите Скитер. Потому что, когда с ней закончат... ей повезёт, если она вообще останется в живых. У Гарри было немало тёмных магов, готовых устроить «несчастный случай» по первому его слову. --- Сириус, ворча, спотыкался по дому. Он был вымотан — всю ночь провозился с новым изобретением. В такие моменты он особенно жалел, что у него нет домового эльфа. Или двух. Он тоскливо оглядел гору посуды в раковине и разбросанные повсюду вещи. Помощник ему нужен был не для изобретений — с этим он справлялся сам, — а для всего остального. Но нанимать кого-то он не спешил. Людям он не доверял. А те, кому доверял когда-то... что ж, скажем так, они его подвели. Ремус написал после того, как получил чек и объяснение. Оборотень, видимо, решил, что это приглашение к примирению. Сириус ответил предельно ясно: прошлое остаётся прошлым. Он, может, и простил Ремуса за то, что тот считал себя виноватым и не навещал его в тюрьме, но он никогда не простит его за то, что тот бросил Гарри. Если бы Ремус не жил в маггловском мире, Сириус бы наорал на него так, что тот оглох бы. Даже если бы при этом звучал как собственная мать — это было бы катарсисом. — Надо разобрать мастерскую, — пробормотал Сириус, взмахнул палочкой, и вещи послушно вылетели из комнаты. — Гарри сейчас в Хогвартсе... на целый год. Это лето было потрясающим. Он узнал Гарри лучше, чем за все прошлые годы. Мальчик был таким умным, таким зрелым и просто... удивительным. Джеймс гордился бы им. Сириусу нужен был не просто помощник, а бухгалтер — лучше всего гоблин, — который бы отслеживал доходы от их совместных изобретений. Они делили всё пополам. Он был уверен, что ночные шары с Патронусом станут хитом — успокоительные для детей, которые боятся темноты, гораздо лучше, чем зелья. Идея целиком принадлежала Гарри, Сириус просто увеличил производство. Они оформили патент на двоих, и Сириус невероятно гордился собой. Его психотерапевт был прав: нужно было найти занятие, которое отвлечёт от мыслей о Гарри. И как только он всерьёз занялся делом, отношения с крестником наладились. Он приготовил тосты и кофе, намазал масло и уселся завтракать. Гарри обещал написать, так что в ближайшие дни будет на что надеяться. Было странно чувствовать себя взрослым. Да, у него была своя квартира, но раньше он почти всё время проводил или в Норе, или с Джеймсом, или в «Дырявом котле». Теперь он редко выходил из дома. Даже будучи невиновным, он не любил большого скопления людей. Он вздрогнул, расплескав кофе, и выругался, заметив сову, стучащую в окно. Забыл открыть. Взмах палочки — и птица влетела внутрь. Он дал ей полоску бекона, хоть и знал, что это вредно — птичьего корма у него не было. Ни письма, только «Пророк». Ну, ещё рано. Гарри, наверное, спит — он всегда вставал последним в общежитии, если только не было полнолуния. А Ремус не... нет, оборвал он себя. Вспомнил: вчера был суд над Лестрейнджами. Результаты должны быть в газете. Он не сомневался в их виновности — сам видел, как они наслаждались хаосом, который творили. Он подумал, что Гарри будет расстроен. Но промолчит. Гарри заботился о Корвусе Лестрейндже, и Сириус решил, что будет поддерживать крестника, даже если не одобряет его выбор. Лучше так, чем потерять его из-за собственного упрямства. Он решительно кивнул, принимая это решение. Затем развернул газету — и у него оборвалось сердце. Заголовок на первой полосе. Желчь подступила к горлу. Он живо представил себе всё, что прочитал об обращении с Гарри. Он нанял частного детектива, чтобы узнать о Дурслях. Им катастрофически не везло, и это его радовало. Судебные иски, потеря имущества, Вернон в тюрьме, Петуния в больнице, Мардж тоже за решёткой, мальчика забрали социальные службы. Кто-то методично уничтожал их. Детектив не мог выяснить, кто, но у Сириуса были подозрения. Может, пора добавить и свою месть? Вот только... он ничего не мог сделать. Не мог пробраться в тюрьму и проклясть ублюдков, причинивших боль его крестнику. Он мог бы навестить Петунию. Она сейчас в специализированном учреждении — что-то вроде дома престарелых, но для людей с ограниченными возможностями. После аварии она стала инвалидом и не могла заботиться о себе, не то что о сыне. Шансов получить опеку у неё не было. Он сжал газету, в глазах вспыхнул гнев. Как он жаждал мести! Но он был не таким... по крайней мере, не был таким до Азкабана. Он беспокоился о Гарри. Как тот воспримет это откровение? Мальчик явно не хотел, чтобы кто-то знал, и даже заставил Сириуса подписать договор о неразглашении. Который теперь ничего не значил. Он поперхнулся тостом, заметив мелкую заметку: «Лестрейндж невиновен», и отсылку на страницы три-четыре. — Яйца Мерлина! Сиськи Морганы! — выдохнул он. Это что, параллельная вселенная? Он ущипнул себя — больно. Не спит. Что, чёрт возьми, происходит? Он развернул газету, игнорируя еду, и впился глазами в статью о суде. «Леди Беллатриса Лестрейндж скончалась в результате введения Веритасерума, несмотря на слабое здоровье...» Сириус поморщился. Так вот что он чувствовал вчера. Он потёр виски — начиналась мигрень. Крауч-старший подчинил их себе? Всем дали Веритасерум, и они подтвердили правду. Мерлин, его затошнило. Он никогда не любил этого ублюдка, слишком амбициозного... но правая рука Волдеморта? Он вспомнил страх и подозрения тех лет. Невероятно. Он не мог поверить, что Лестрейнджи были невиновны! Неужели так же люди восприняли новость о его собственной невиновности? То же чувство полного недоверия? Он знал, каково это — быть под Веритасерумом. Невозможно солгать. Что же теперь? Что сказать Гарри? О газете? О Лестрейнджах? Он закусил губу, пытаясь сформулировать идеальный ответ, и вдруг понял: идеального ответа не существует. Всё, что он мог, — сказать Гарри, что он рядом и поможет, если понадобится. Он чувствовал себя бесполезным. Корвус, чёрт бы его побрал, наверняка знал, как помочь лучше. Что, как неохотно признал Сириус, вероятно, и делало его достойным опекуном. Он встал, взял остывший кофе и пошёл в спальню писать письмо. Может, отправить Гарри зеркало, чтобы они могли говорить лично? --- — Ну, я не удивлюсь, если стану «Ньюсмейкером года», — самодовольно заявила Скитер коллегам. — У меня есть пара месяцев, чтобы закрепиться на вершине. — Она покосилась на витрину с наградами пятнадцатикратного победителя в кабинете главного редактора. Неважно, что она сама поступила бы так же не задумываясь. Они все так поступили бы. Конкуренция — их стихия. — Надо отдать тебе должное, смелости тебе не занимать... — начал Джерад. — СКИТЕР! В МОЙ КАБИНЕТ! НЕМЕДЛЕННО! — рявкнул главный редактор Сэмюэл Морс, прожигая взглядом дверь. Джерад сочувственно хмыкнул и ретировался. Скитер усмехнулась, облизала красные губы. — Не совсем та реакция, на которую я рассчитывала, — проворковала она, скрывая тревогу. Она поправила куртку в тон помаде и ногтям и вошла в кабинет. — Закрой дверь! — рявкнул Морс. На столе лежала утренняя газета. Нетронутый кофе остывал, пока он буравил её взглядом. Скитер закрыла дверь, подошла к столу и соблазнительно наклонилась. — В чём дело? — промурлыкала она. — В чём дело? — взорвался он. — Список того, что НЕ так, слишком короток, чтобы его комментировать! Кто разрешил тебе писать эту статью? — Так вышло, — усмехнулась она. — Не моя вина, что ты был отвлечён... Он скривился. Прошлой ночью она казалась привлекательной, но сейчас... Он перебрал тогда, почти ничего не помнил. Неужели он действительно подписал это? Мерлин, надо срочно исправлять ситуацию. — Ты хоть понимаешь, что наделала? На кого ты, чёрт возьми, нарвалась? — Люди хотят знать правду. Я просто даю им то, за что они платят. — Скитер пожала плечами. — Поттер — самая горячая новость. — Ты упомянула имя несовершеннолетнего! — взревел он, вскакивая. — Ты представляешь, сколько звонков я получил за последние двадцать минут? От других редакторов, от начальства, от инвесторов, которые грозятся сбросить акции! — Один из них, надо полагать, сообщал, что продажи взлетели до небес? — парировала Скитер. — Статья будет отозвана, — отрезал он. — Что? Нет! Ты не можешь! — Она побледнела. Эта статья должна была вывести её карьеру на новый уровень. Награды, повышение! — Ты сам подписал её! — напомнила она. — Поверь, это лучше, чем альтернатива, — его тон не оставлял надежды. — Да брось! Вряд ли мальчишка подаст в суд! А даже если и подаст — шумиха будет ещё больше! — Скитер не сдавалась. На такие случаи у газеты были отложены средства. Это часть работы репортёра — писать то, что хотят читать, а не то, что нравится министерству. — В прошлый раз, когда «Пророк» писал о наследнике Поттере, его юристы угрожали иском! И не просто иском — обвинениями в клевете против одного из моих лучших репортёров! — рявкнул он, намеренно используя титул мальчика. Скитер побледнела ещё сильнее. Неужели он просто мстит ей за то, что она использовала его? — Дамблдору плевать! А даже если бы и нет — он в Азкабане! Стоит ли из-за него так трястись? — Она попыталась добавить в голос уверенности. Босс язвительно рассмеялся: — Ты думаешь, Дамблдор всё ещё опекун Поттера? Из Азкабана? Он, чёрт возьми, ПОМОЛВЛЕН, дура! Скитер замерла. — Помолвлен? — В её глазах мелькнула настороженность. Как она могла пропустить такое? — С кем? — спросила она, пряча за голубыми глазами, сегодня скрытыми красными очками, хищный интерес. — Понятия не имею! — он раздражённо всплеснул руками. — Но о чём бы ты ни думала — даже не пытайся. — Что? — невинно переспросила она и вдруг поняла смысл его слов. — Что значит «не пытайся»? — Две недели оплачиваемого отпуска, — твёрдо сказал он. — Может, по окончании у тебя ещё будет работа. Зависит от того, на кого ты, чёрт возьми, нарвалась. Но судя по звонкам... вряд ли. Рита уставилась на него. — Если ты уволишь меня без причины, я подам в суд за незаконное увольнение. — Вот приказ об увольнении по статье, — невозмутимо ответил он, достал из стола бумагу, подписал и протянул ей. — Вступает в силу немедленно. — Послушай, не торопись, — её тон резко сменился на примирительный. — Всё образуется. Он не станет подавать в суд. — В конце концов, она не солгала. — Он всего лишь ребёнок, ему плевать на титулы, как и его отцу. Редактор посмотрел на неё с отвращением и жалостью. — Ты правда ничего не понимаешь, да? — Я возьму оплачиваемый отпуск, — отрезала Скитер, вздёрнув подбородок. — Но я вернусь. Она вышла из кабинета с гордо поднятой головой, игнорируя шёпот коллег, которые, судя по всему, слышали весь разговор. За дверью она трансфигурировала в анимагическую форму и аппарировала в Министерство. Нужно узнать, с кем помолвлен Поттер. Если она найдёт эту информацию, то точно получит награду и сохранит работу. Не может быть, чтобы он пытался вручить ей увольнение! Какая наглость! Она — один из лучших репортёров, и выглядит лучше всех. Внешность даёт власть, власть делать что угодно и выходить сухим из воды. Мать учила её этому с детства. В форме жука она проскользнула в Министерство незамеченной. Четыре глаза видели лучше двух, а два комплекта крыльев несли быстрее. Потребовался год, чтобы привыкнуть, но теперь это было её второе «я». Она провела так всё утро, день и вечер. Если кто-то проходил мимо, она замирала или пряталась. Она искала любые упоминания о контракте Джеймса и Лили Поттер, о помолвке их сына. Тщетно. Она даже не подумала проверить архив Блэков. Уставшая, голодная и злая, она наконец сдалась и вернулась домой, пропустив все реакции на свою статью. Вместо этого её встретили четыре тени, ждущие в темноте. Вспышка магии заблокировала трансформацию. Другая вспышка — и аппарация стала невозможна. Её просторная квартира превратилась в ловушку.