Контракт

В то утро Гарри был на седьмом небе. Результаты суда привели его в совершеннейший восторг, хотя Корвус и выказывал некоторое беспокойство после того, как Гарри столь решительно «отрёкся» от Беллатрисы Лестрейндж в родовом древе Блэков. Гарри поспешил его успокоить, заверив, что с ним всё в полном порядке. Он благоразумно умолчал о том, что с человеком более приятным такого бы не приключилось. Вместо этого он сказал, что теперь всё хорошо: Родольфус сможет найти ту, которую полюбит по-настоящему, и будет счастлив. Ему больше не придётся иметь дело с безумием Беллатрисы. Им никому не придётся. Судя по тому, что Гарри слышал… он, честно говоря, и рядом с таким человеком находиться бы не хотел. Его передёргивало от отвращения при одной мысли об этом. Ему и так хватало выпадов Вернона и Дадли — но их настроения он хотя бы более-менее научился предугадывать. С Беллатрисой, он понял, у него бы ничего не вышло. С безумцем? Невозможно предсказать ни следующее слово, ни поступок. А если к этому добавить ещё и магию? Нет, он бы ни за что не захотел оказаться с ней рядом. Теперь, когда её не стало, Родольфус был волен найти ту, что будет ему по-настоящему дорога. Ту, которая, в свою очередь, будет дорога ему самому. Может быть, ту, что захочет ребёнка — внука, которого так отчаянно желал Корвус. Разумеется, Гарри даже не подозревал, что именно ему суждено стать тем, кто подарит Корвусу это дитя, эту кровь от крови. — Эй, Гарри, подожди! — окликнул его Винсент, заметив, как тот чуть ли не вприпрыжку сбегает по лестнице. — Что это с ним? Не припомню, чтобы я когда-либо видел его таким возбуждённым. Или вообще таким эмоциональным. Гарри обычно довольно сдержан, как и все мы. — Очевидно же, — Блейз закатил глаза. — Его невесту оправдали, — добавил он с иронией. Они говорили тихо, убедившись, что рядом нет ни портретов, ни случайных слушателей. — Хм, да, наверное, — неохотно согласился Винсент. Ему, конечно, сказали, что всё это лишь для того, чтобы помочь братьям… Но, судя по тому, как Гарри воспринял новости, дело было явно не только в этом. Похоже, ему стоило быть внимательнее. Неужели Рабастан и Гарри и впрямь собираются пожениться? Впрочем, чему тут удивляться — все старые семьи так поступают. К тому же сейчас по всей Британии Гарри вряд ли нашёл бы партию лучше: все достойные кандидаты уже были помолвлены. Правда, это не значило, что они обязательно поженятся, но факт оставался фактом. — Давай, — пробормотал Грег, подталкивая Винсента вперёд. — Шевелись. — Ты обычно встаёшь куда раньше, — как бы невзначай поинтересовался Винсент, поравнявшись с Гарри. — Ночь выдалась долгая? — Я с опекуном почти два часа разговаривал, — признался Гарри, чувствуя на себе взгляды. По крайней мере, он больше не оглядывался через плечо, ожидая, что из-за угла вот-вот выскочит Джинни. — А соседи по комнате не донимают вопросами? — удивился Драко. — С Гольдштейном-то ещё ладно, но Майкл Корнер — та ещё угроза. Гарри пожал плечами: — Я использую заглушающие чары, а опекун научил меня заклинанию, чтобы наглухо закрывать полог кровати. Никто не нарушает моего уединения, — признался он, добавив про себя, что изначально это было нужно, чтобы никто случайно не увидел его шрамы. Некоторые следы всё ещё оставались, хоть и стали не такими заметными. — Да и Корнер не так уж плох, он умеет отступать, когда надо. Дафна хищно ухмыльнулась: — И как тебе это удаётся? — Просто смотришь на них вот так, — Гарри скопировал ледяной, пронизывающий взгляд Корвуса, который тот обычно приберегал для охраны. — Я пока не до конца отточил этот приём, но скоро научусь. — Терпеть не могу, когда отец так на меня смотрит, — драматично простонал Драко, прекрасно понимая, о чём речь. К несчастью, когда он сам попытался изобразить нечто подобное… эффект вышел не тот. Хотя угроза «я всё расскажу отцу» действовала безотказно. К его немалому удивлению… Интересно, сколько времени пройдёт, пока все поймут, что его отец на самом деле ничего не знает? Гарри рассмеялся: — Видимо, до тебя доходит только так, — поддразнил он. — Пойдёмте… Хочу посмотреть на реакцию на газеты. — И мы все знаем, чем это кончится, — самодовольно протянул Драко. — И много ли тебе на самом деле верят? — сухо осведомился Гарри, бросив на Драко красноречивый взгляд, говоривший: «Да, я знаю, что ты натворил». Впрочем, после пира они с Драко вместе вернулись в гостиную Когтеврана, и никто в Хогвартсе не мог знать, откуда у Драко информация. Поэтому он просто хвастался, что знает, не раскрывая источника. Драко надулся. Едва заметно, но Гарри давно научился читать друзей. Так же, как читал Корвуса и всех остальных. Он продолжал оттачивать этот навык, даже когда необходимость ежеминутно сканировать лица в поисках опасности отпала — этот инструмент выживания, отточенный у Дурслей, теперь служил иным целям. — Никто и не верит, что он действительно в курсе, — усмехнулась Дафна. — Но большинству из нас родители уже намекнули, чем всё закончится. Дом Гринграссов больше не нейтрален, это уж точно. Столько всего изменилось… Слова Тёмного Лорда возымели действие. — Я есть хочу, — признался Гарри, когда они вошли в Большой зал. — Значит, надо было вчера нормально поесть, — заметил Винсент. — Я же пытался тебя заставить. С того самого дня, как Гарри переступил порог Хогвартса, всем им было велено следить за его режимом питания. — Знаю, — закатил глаза Гарри. Вчера он позволил себе расслабиться только потому, что Корвуса не было рядом. Слишком переволновался, чтобы есть, хоть и верил в благополучный исход. Через несколько часов после отправления поезда пришла весть об оправдании Родольфуса, а ещё через несколько — Рабастана. Потом возбуждение сменилось тошнотой — голодной тошнотой. Он отвык пропускать еду, поэтому ужин просто проигнорировал. Позже, когда писал Корвусу, съел фрукты, припасённые с обеда — что-то лёгкое. Спрашивать, сядет ли Гарри с ними, было излишне — он и так большую часть времени проводил за слизеринским столом. Пару раз, конечно, обедал с Когтевраном, но это было редким исключением. Жаль, что тяга к знаниям в нём перевешивала хитрость… иначе оказался бы он в змеиной гостиной. — Интересно, какое расписание нам составят в этом году? — задумчиво протянул Винсент, усаживаясь. — Надеюсь, Зелья не с утра… — Чтобы проснуться окончательно, ему требовалась вечность. Зельеварение определённо не располагало к ранним подъёмам. — Никогда не думал, что скажу это, но я скучаю по Бинсу… вот уж идеальный предмет для первого урока. — Новый профессор, в отличие от призрака, уснуть на лекции не давал. — Не скучаешь, — фыркнули они хором. — Ладно, не скучаю, — рассмеялся Винсент, накладывая себе еду. Гарри не стал нагружать тарелку тяжёлой пищей (хотя она и была куда легче той, что позволял Дамблдор). Он взял пару тостов и щедрую порцию фруктового салата. — Вот, мистер Поттер! — Филиус Флитвик протянул ему стандартную папку с документами, где лежали расписание и подписанное разрешение на посещение Хогсмида. Подписи в папке, впрочем, не было. — Спасибо, профессор Флитвик, — улыбнулся Гарри крошечному преподавателю. — О, смотрите, у нас первыми Чары! — Не за что, — отозвался Филиус, направляясь к столу Когтеврана раздавать папки ожидающим студентам. — Это что, со Слизерином? — Драко заглянул в расписание Гарри. — В прошлом году у нас были общие Зелья… Теперь нас, похоже, поставят в пару с Гриффиндором, — с отвращением констатировал он. — Вот бы всегда ставили Пуффендуй с Гриффиндором, от них столько шума. — Мешают, — согласился Гарри, бросив взгляд на стол гриффиндорцев. — Хотя сегодня они на удивление тихие, — признал он, заметив пустующее место, предназначенное, по всей видимости, для Рональда Уизли. — Если не считать Грейнджер, которая, как всегда, сама не своя, — насмешливо фыркнул Драко. — Командует всеми… это просто неловко. — Он покачал головой. — Её будут слушать только до тех пор, пока не поймут, какая она зануда, — заметила Пэнси, наблюдая за тем, как Гермиона буравит взглядом первокурсников Гриффиндора. Второкурсники — с её собственного курса, точнее, того, на который её перевели после инцидента с троллем — изо всех сил старались её игнорировать. Третьекурсники же просто радовались, что она не с ними. Нескольких месяцев знакомства хватило с лихвой, и, к своему стыду, они были даже рады, что на Хэллоуин она не могла ходить. Хотя, по правде говоря, они и не осознавали всей глубины катастрофы… стыд пришёл позже, когда выяснилось, что всё не ограничится парой дней в больничном крыле и парой зелий, которые поставят её на ноги. — Друзей заводить нелегко, — философски заметил Гарри, тоже следя за происходящим. Ему невероятно повезло. Корвус познакомил его с людьми, которые его не подавляли. С теми, кто был так же умён, как и он сам — Драко и Дафна. Остальные появились уже в школе. — Не думаю, что она это умеет. — Мы бы и не узнали, — Дафна обвела всех взглядом. — Мы-то все дружим с детства… кроме Трейси, с ней я познакомилась в поезде. — С ней она была куда общительнее, чем с родителями. — Наши родители позаботились о том, чтобы мы были достаточно социализированы, — кивнул Драко. — Хотя в детстве я в основном играл с Винсентом и Грегом, иногда с Теодором и Блейзом. — С Блейзом реже, так как тот проводил много времени в Италии, с семьёй отца. Гарри кивнул и убрал папку от старосты в сумку — просмотреть позже. Не хватало ещё запачкать её в масле — это единственное, что у него было. Откусив первый кусок, он сосредоточился на еде. — Слышали, Флинт идёт в подмастерья к мастеру Кэрроу? — Гарри навострил уши при упоминании этого имени. — Мастеру рун? — переспросил Гарри. Вопрос застал остальных врасплох. — Да, он планирует перебраться во Францию, чтобы быть поближе к нему. Никогда бы не подумал, что он выберет такую стезю, — признался Эйден Пьюси. — А ты откуда о нём знаешь? Вряд ли кто-то стал бы о нём упоминать. Гарри лишь ухмыльнулся, сверкнув зелёными глазами, и промолчал. Рабастан всё ещё дистанционно обучался у него рунам. И будет продолжать, пока восстанавливается в Африке — а на это уйдёт немало времени. — А сколько вообще уходит на то, чтобы стать мастером Древних рун? Лет четыре-шесть? — Это если заниматься неполный день, — отозвался Деррик. — Обычно уходит около трёх лет интенсивной работы, но всё зависит от того, сколько времени займёт итоговая работа. Руны — это вам не шутки. Чтобы признали мастером, нужно создать нечто принципиально новое. — И создать свои собственные руны совсем непросто, — поддержал другой студент. — Я как-то пробовал, ради интереса, думал всерьёз заняться, но быстро передумал. — Что-то у меня уши горят, — раздался голос подошедшего Флинта, который с недоумением уставился на однокурсника. Честно говоря, он сам только утром получил подтверждение, а новость уже разлетелась по всему Слизерину? — И чем же ты тогда планируешь заняться? — с любопытством спросил Гарри. — Понятия не имею, — пожал плечами шестикурсник. — То ли мракоборцем, то ли целителем… Посмотрим на оценки. Туда и туда поступить сложно, требования высокие. А ты? — спросил он у троицы, на ходу завтракая и переговариваясь с Гарри. — Я хочу стать юристом, — не задумываясь, выпалил Гарри. Чистая правда. Другие интересы останутся хобби. Юриспруденция — вот его цель. Быть похожим на Антонио. — Странно… но, пожалуй, не удивлён, — кивнул Флинт. — Главное, сосредоточься на… — Я знаю, — ухмыльнулся Гарри. — Я уже выбрал правильные предметы. — Они с Корвусом сели и тщательно обсудили, что нужно для юридической карьеры, а что можно оставить для души. Было удивительно интересно слушать объяснения Корвуса, дополненные брошюрами для самостоятельного изучения. Неплохой способ провести воскресенье. — Я же говорил тебе, нужно заняться чем-нибудь связанным с энтомологией, — весело вставил его друг, кивая на Эйдена Пьюси. — Он всегда тащился от жуков, — добавил он для Гарри с плохо скрываемым отвращением. — Это хобби, а не карьера! — запротестовал Эйден. — Может стать карьерой. Как насчёт судебной энтомологии? Помогал бы аврорам на местах преступлений, — заметил Гарри. Эйден моргнул. — Я как-то не думал об этом, — признался он задумчиво. Родители бы не возражали, если б это была серьёзная профессия. Судебная энтомология… надо будет изучить вопрос. — Интересно, есть ли в библиотеке книги на эту тему… — Он покосился на недоеденный завтрак, разрываясь между едой и библиотекой. В этот момент раздался шум совиной почты. Остальные по привычке вскинули головы, и волнение едва не захлестнуло их. Однако ни один мускул на лице не дрогнул. Маски, вживлённые с детства, были надёжны. Особенно когда исход им уже был известен. Гарри не стал покупать свой экземпляр — пустая трата денег. К тому же рядом всегда был кто-то с газетой. У Корвуса была своя, большинство слизеринцев тоже выписывали. — Хм, не ожидал, что Антонио так быстро пришлёт отчёт, — сказал Гарри, принимая письмо от лорда Эбботта. Сомнений быть не могло — сова была та самая, которой Антонио пользовался для работы, для семьи у него была другая. Ханна, сидевшая неподалёку, бросила на Гарри любопытный взгляд, но промолчала. — Это его личный отчёт или просто стенограмма? — спросил Драко, знакомый и с совой, и с лордом Эбботтом. — И то, и другое. Чтобы я понимал подоплёку и реакцию, — пожал плечами Гарри, как вдруг по спине пробежал холодок. В зале воцарилась мёртвая тишина. Ему казалось, что все взгляды устремлены на него. Когда он поднял глаза, опасения подтвердились. Сердце ухнуло вниз. Неужели кто-то узнал о помолвке? Он не стыдился, но в школе это могло создать проблемы. Тут он заметил, как слизеринцы поспешно прячут свои газеты. — Дай сюда, Драко, — голос Гарри не терпел возражений. — Может, пойдём в гостиную? — осторожно предложил Драко. Отец предупреждал его не злить Гарри ещё до того, как они лично познакомились. А после знакомства, когда Гарри ему искренне понравился, тем более. К концу лета они стали хорошими друзьями. — Дай. Сюда. — Гарри сделал движение рукой, словно выхватывая палочку. Драко неохотно вздохнул под нарастающий шум перешёптываний и протянул газету. Либо так, либо Гарри вызовет кого-то из них и добьётся своего. Неужели кто-то перехватил дневник и солгал ему? Нет, он точно знал, что говорит с Корвусом — он бы почувствовал подмену. Значит, новости о нём самом… но что? Перевернув страницу, он впился взглядом в заголовок. Горло сжалось, лицо побледнело. Этого не может быть. Кошмар. Это… это было последнее, чего он хотел. В прошлый раз «Пророк» напечатал откровенную ложь, и они даже не подумали её опровергать. От воспоминаний и от заголовка перед глазами всё поплыло, тело запульсировало от магической энергии. Однокурсники начали подниматься, настороженно косясь на Гарри. Словно на бомбу замедленного действия. — О, расслабьтесь, случайная магия в Хогвартсе невозможна! — выкрикнула Гермиона суетящимся студентам. — В «Истории Хогвартса» так сказано. — Она беспечно поднесла кубок к губам. Что оказалось огромной, чудовищной ошибкой. Зал наполнился пронзительными криками — магия выплеснулась из Гарри мощным потоком. Все до единого кубки и кувшины взорвались, содержимое с грохотом обрушилось на столы, окатывая студентов тыквенным соком, апельсиновым соком и, к счастью, не обжигающим кофе. Гарри мелко дрожал от ярости, зелёные глаза светились изнутри нечеловеческим светом. — Северус, проводите мисс Грейнджер в больничное крыло, — приказал директор Слизерина, стремительно направляясь к столу своего факультета. Он взял ситуацию под контроль и быстро вывел Гарри из зала. — Есть ещё пострадавшие? — Он окинул взглядом помещение, крепко, но не больно сжимая плечи Гарри, одновременно оборачивая его своей магией, сдерживая выброс, чтобы никто не понял истинной силы мальчика. — Идёмте, Грейнджер, — вздохнул Северус, жестом приказывая второкурснице следовать за ним. Он внимательно наблюдал за Гарри и лордом Слизерином, пока те покидали зал. Мальчик чувствовал себя с лордом на удивление комфортно. Он терпеть не мог прикосновений, и Снейп понимал почему. — Он выбил мне зуб! Щеку! — прошамкала Гермиона сквозь кровавую слюну. — В Хогвартсе невозможна случайная магия! — счла она нужным заявить, несмотря на очевидную боль, и поморщилась, когда осколок кубка впился ей в щёку. — На занятия! — рявкнул Директор Слизерин студентам, как только они с Гарри достигли дверей. — Живо! — Волшебник не стал дожидаться, пока его приказ исполнят. Впрочем, никто и не удивился. Первыми потянулись слизеринцы, замыкали шествие Кашаф Тахир и Леоран Визнер вместе с Маркусом Флинтом. — Кейли Браун, Кэтрин Холли, помогите первокурсникам добраться до аудитории, — рявкнул Флинт студенткам-полукровкам. Пришлось называть полные имена — в Слизерине было три Кейли и две Кэтрин, а фамилии он обычно не использовал даже с разрешения. — Трейси, Афке Дин, помогите им. — Афке назвали в честь бабушки, эмигрировавшей в Британию после удачной помолвки. Бабушка была выдающейся чародейкой, автором десятков книг и множества заклинаний, и до сих пор пользовалась огромным уважением в определённых кругах, включая Флитвика. Афке мечтала пойти по её стопам. Трейси вздохнула, извинилась перед Дафной и направилась к первокурсникам. Втроём они проводили малышей до их класса, по пути указывая на другие аудитории и помогая, как когда-то помогали им самим. Это уберегло факультет от потери баллов и оградило первокурсников от травли. Особенно со стороны гриффиндорцев, которые славились своим скверным отношением к собственным же однокурсникам… и которые сейчас пребывали в полном замешательстве и негодовании. Они тоже переживали за своего почётного сокурсника. Многие понятия не имели, что стряслось с Гарри. Как и все в Хогвартсе, они считали, что до школы он просто болел. Гарри никогда не распространялся на эту тему, и, что неудивительно, никто и не спрашивал. — Зачем кому-то делать ему больно? — невинно поинтересовалась первокурсница, ещё не успевшая прочесть грязные намёки «Ежедневного пророка». — Я… не знаю, — призналась Кэтрин. — Потому что маглы — те же звери, — мрачно изрекла Кейли. — А теперь иди на урок. — Она дождалась, пока те войдут, и лишь тогда четверо третьекурсников быстрым шагом направились на свои занятия. Всю первую неделю они будут возвращаться, провожать их до следующего урока, учить простейшим защитным заклинаниям и просто присматривать. --- Том провёл Гарри в маленькую комнату, примыкающую к кабинету директора. Когда-то она была скрыта невидимостью, но он снял все чары Дамблдора. Внутри было пусто, но несколько взмахов палочки — и в воздухе материализовалась стопка глиняной посуды. — Давай, выплесни это, — предложил Том. По крайней мере, так эмоции найдут продуктивный выход. В комнате был потайной камин, не связанный с каминной сетью Хогвартса — ни отследить, ни подслушать. Том бросил в камин летучий порох, сунул голову в зелёное пламя, отдал короткое распоряжение и вернулся. Звон разбиваемого фарфора возвестил, что Гарри нашёл подходящий способ выразить ярость. Корвус появился через несколько минут. Проход в камине вспыхнул и погас за его спиной. Он бросил один взгляд на Гарри и посуровел ещё больше. — Миллисента хранит записи под Фиделиусом и не может разглашать информацию. Блэк подписал соглашение о неразглашении, так что это не он. Филиус — тоже. Элмер Эддисон — также. Сейчас его вообще нет в Британии, и со Скитер он связаться не мог, — отрывисто заговорил Корвус. — Ни ты, ни я не упустили бы из виду необходимые меры предосторожности, обсуждая это… Я понятия не имею, откуда Рита Скитер взяла эту информацию. — В его глазах полыхнул гнев. Гарри был категорически против обнародования этих фактов. Он не хотел, чтобы кто-то видел его слабым. В том, что Гарри выжил, не было ни капли слабости. Мальчики были вне себя от ярости, но слишком слабы для каких-либо действий, не говоря уже о мести. Двенадцать лет без магии и годы на восстановление физических сил дадут о себе знать. Ближайшие месяцы будут для них невероятно тяжелы. Он бы пообещал им отомстить, но сильно сомневался, что Рита Скитер доживёт до утра. Слишком многие — и он в том числе — жаждали её крови за то, что посмела так непочтительно упомянуть лорда в газетах. — Ты думаешь, что Дамблдор как-то к этому причастен, — заключил Волдеморт. — Я тоже так думаю. — Он мрачно признал, что отсутствие полной уверенности его отнюдь не радует. В комнате повисла тишина. Гарри перестал крушить посуду и поник. В этот момент стук в дверь кабинета директора возвестил, что его ждут в другом месте. — Прошу прощения, — сказал Волдеморт и вышел, оставляя Корвуса с Гарри наедине. Утешать он не умел; скорее всего, только сделал бы хуже. Гарри точно не стал бы раскрываться в его присутствии. Да, он всегда защищал Гарри, но он не из тех волшебников, кто способен утешить другого. --- — Грейнджер лечит ученик целителя Чена, — он ни за что не назвал бы её Кит Чен. О чём только думали её родители, давая такое имя? Это было почти так же ужасно, как назвать сына Северусом Снейпом. К счастью, его имена, по крайней мере, не складывались в название дома. Слава Мерлину. — Она требует вашего присутствия. — На его лице отразилось горькое изумление. Если бы она только знала, кого требует, то дважды подумала бы, прежде чем открыть рот. О, он знал, кто стоит перед ним, но Тёмный Лорд ни разу не удостоил его вниманием. Почему он до сих пор жив, он не совсем понимал… но каждый день был хождением по тонкому льду, хотя сейчас это было не так страшно, как год назад. Директор Слизерина приподнял бровь: — Требовательная особа, не так ли? — Весьма, — сухо отозвался Северус. — И довольно настойчивая. Не удивлюсь, если она начнёт просвещать вас на тему невозможности случайной магии под сводами Хогвартса. — Его тон был суше пустыни Сахара. Разумеется, он ошибался. Гермиона Грейнджер… на самом деле хотела подать на Гарри в суд за нападение. — Хорошо, я спущусь, как только смогу, — кивнул Волдеморт. — Не утруждайте себя, сообщая ей об этом. Пусть догадается сама. — Потакать капризам девчонки он не собирался. Тем более если она просто собирается ныть о том, что Хогвартс — не место для случайной магии. У него были дела поважнее. Например, выяснить, кто, чёрт возьми, допустил утечку конфиденциальной информации… и предотвратить повторение. Нельзя допустить, чтобы Скитер раздобыла ещё что-нибудь. --- — Гарри? — Корвус шагнул вперёд, впервые не зная, как подойти к подростку. Он никогда не видел его таким, с того самого первого дня их знакомства. Где он сейчас — здесь, с ним, или затерялся в том мрачном, ужасном прошлом с грязными магглами? — Он осторожно коснулся его плеча, разворачивая к себе. — Гарри? — Прости, — прошептал Гарри. Гнев угас, оставив после себя выжженную пустоту. — За что ты извиняешься? — спросил Корвус. Гарри никак не мог быть причастен к этой утечке… верно? Его не так-то просто обмануть, и он на дух не переносил говорить об этом… Корвус не хотел обидеть его подобным вопросом. — Ты говорил, что любое моё решение может бросить тень на тебя… Прости, — сказал Гарри. — Это не бросает тень ни на тебя, ни тем более на имя Лестрейнджей, — резко, почти выкрикнул Корвус. — В этом нет слабости, Гарри. Ты пережил немыслимое и сделал это с сочувствием, состраданием и силой духа. Ты выжил. И любой, кто посмеет утверждать обратное, заплатит за это. — Он притянул мальчика к себе и крепко обнял. Гарри словно распрямился, будто эти слова вдохнули в него новую жизнь. Сомнения, терзавшие его, и разыгравшееся воображение отступили. Он рисовал себе худшее, хотя в глубине души знал, что всё будет иначе. — Зачем Дамблдору распускать эту информацию, если она же его и уязвит? — спросил Гарри, запрокидывая голову, чтобы видеть Корвуса. Он не хотел, чтобы объятия заканчивались — такое случалось редко. — Это ведь не он, правда? — Мы не знаем, — с болью признал Корвус. — Боюсь, ты можешь оказаться прав. — На трёхуровневой шахматной доске появился новый игрок, о котором они ничего не знали. Том, Дамблдор и этот неизвестный. Тот, у кого хватило ресурсов раздобыть информацию, только что опубликованную в «Пророке». Дамблдор, да, похож, но, как заметил Гарри, не стал бы он так подставляться. — Либо Дамблдор сам понимает, что отступать некуда, и готов рискнуть всем, чтобы нанести удар по тому, кого так отчаянно хочет контролировать, — сообщил им Волдеморт, вернувшись в комнату. — Возможно, — неохотно признал Корвус. — Но что-то здесь не сходится. Волдеморт коротко кивнул. Его заботило не только то, что Дамблдор узнал о жестоком обращении, но и то, что объектом этого обращения был Гарри. Нужно добраться до источника Скитер раньше авроров. А значит — действовать быстро. К счастью, они ещё не знают, что Гарри не требовал огласки. Или кто-то из ближнего круга Дамблдора его предал? — А могла Скитер сама быть своим информатором? — спросил Гарри, сжимая кулаки. Желание наброситься на кого-нибудь захлёстывало. Он никогда о ней не слышал; понятия не имел, кто она такая. Её имя стояло под той статьёй, которую он видел. Откуда она могла взять информацию? — Репортёр ни за что бы не добыл эти сведения. Это закрытая информация, доступная лишь немногим, и они не имеют права о ней говорить. Если только не существует кто-то ещё, о ком мы совершенно не подозреваем, — сказал Корвус, сжимая его плечо и отпуская. — Тем не менее, мы должны это выяснить. — Он переглянулся с Томом. — Рабастан и Родольфус в такой ярости, что могут попытаться сбежать и вершить правосудие самостоятельно. Гарри оживился: — Как они? — Настроение резко переменилось, лицо осветилось любовью к ним. Сказанное Корвусом, казалось, ничуть его не задело — наоборот, сделало ещё счастливее. — Рады быть дома, — тихо ответил Корвус. Он был в неоплатном долгу перед Гарри. За камень, невольно переданный Тому… за возвращение сыновей, с помощью того самого закона, который должен был их осудить. — Они оба с нетерпением ждут встречи с тобой в субботу. Ты понимаешь, что они будут очень уставшими? — Так же, как в те разы, когда ты навещал их. — Давая понять, что мальчики будут не в силах много говорить и, возможно, не в себе, привыкая к жизни вне Азкабана и справляясь с эмоциями. Гарри кивнул. Он понимал, что будет непросто. Но он был так взволнован и счастлив, что они всё ещё хотят его видеть. Корвус бы не солгал — он ясно дал понять, что ложь — единственное, чего он не потерпит, и даже включил это в контракт. Правда, тогда речь шла только о времени на острове, теперь же всё иначе. — Да, я понимаю, — добавил Гарри, зная, как Корвус не любит, когда кивают или качают головой, считая это проявлением лени. — Сегодня вечером мы этим займёмся, — снова заговорил Волдеморт, глаза его блеснули. С помощью маховика времени они могли бы оказаться в другом месте и контактировать с источником, обеспечив себе железное алиби. Маловероятно, что кто-то укажет на них — в статье упоминались только Дамблдор и Гарри… а раз Гарри здесь… что ж, он не «пропадал» и не «отсутствовал без следа». — Что касается вас, мистер Поттер… вам, вероятно, лучше будет провести вечер после отбоя в гостиной Слизерина. — Хорошо, — согласился Гарри без лишних вопросов. Он и так догадывался, что произойдёт сегодня ночью. — Можете отдохнуть до конца дня. Можете вернуться домой… или остаться в Хогвартсе… но на ужине вы обязаны присутствовать, а после — находиться в компании других студентов, — сообщил подростку Волдеморт. Нужно будет рассказать Корвусу о вспышке гнева Гарри и выяснить, бывало ли такое раньше. Гарри покачал головой. Он мог бы взять выходной. Но он не хотел. Разве он не собирался навестить Рабастана и Родольфуса? — Я не могу… Я не хочу… Я не хочу, чтобы они думали, что я убегаю со страху. — Хотя ему было до смерти страшно. Но не так, как раньше. За его спиной была его семья. Никто из них не был ему кровным родственником, но он всё равно любил их. Одних больше, других меньше — это естественно. С такими надёжными якорями, как Корвус, Рабастан, Родольфус и Волдеморт, неудивительно, что он чувствовал себя достаточно сильным, чтобы бросить вызов целому миру. Они были готовы убивать за него… Это было больше, чем он когда-либо имел, и он держался за это крепко и никогда не отпустит. — Хорошо. Тогда вы освобождаетесь от первого урока, но на все остальные я жду вас, — заявил директор Слизерина с гордо поднятым подбородком. Его переполняла гордость за то, что Гарри не побежал от проблем. В конце концов, это бы ничего не изменило. На следующее утро с почтой пришёл подарок от Рабастана. На открытке стояла только буква «Р», но Гарри и так всё понял. Внутри оказался прекрасный янтарный кулон, обжигающий ладонь. А внутри кулона… Был жук. Если присмотреться, на жуке можно было разглядеть вмятины от очков. Гарри был на седьмом небе от счастья, получив свой первый подарок от жениха. Он привык дарить, а не получать. Голова шла кругом, он тихонько хихикал. Никогда ещё он не был так счастлив. Надо придумать, чем порадовать его в ответ.