Контракт

Ожидание ведьмы было делом мучительным. Они стояли невидимыми в темноте, тщательно проверив, нет ли на ней защитных чар, способных выдать их присутствие. Те жалкие обереги, что она навесила на дверь, они обошли играючи. Близилась полночь, и они уже начали сомневаться, обитает ли здесь хоть кто-то, — за целый день она так и не появилась. А затем, к их немалому удивлению, ведьма попросту обошла защиту Волдеморта. Она превратилась в жука, а затем обратно в человека. Теперь они понимали, как ей удавалось добывать столько информации. Не той, что тревожила их сейчас, а прежних статей, которыми пестрел «Пророк». В поместье Лестрейнджей, в Хогвартсе и в доме лорда Слизерина стояли чары, отпугивающие анимагов. Они буквально заманивали их в ловушку, вытесняя за пределы охраняемой территории. Совет попечителей возражал против использования подобных чар в школе, но директор Слизерин был непреклонен. Безопасность учащихся превыше всего. И, разумеется, совет уступил — для того и существует, чтобы защищать школу и её учеников. Волдеморт быстро наложил заклятие, намертво запирающее её в человеческом обличье. Другое заклятие перекрыло возможность аппарации. Вместе с заглушающими чарами, опутавшими квартиру, бежать ей было некуда. — Круцио! Ведьма рухнула. Очки слетели с неё, она закричала, извиваясь на безупречно чистом ковре под ударами невыносимой боли. Четверо вышли из тени. Свет упал на них, являя себя во всей красе. Лорд Волдеморт, разумеется, возглавлял шествие. За ним следовали Корвус и Рабастан Лестрейнджи, а замыкал процессию массивный Антонин Долохов с лицом, искажённым такой зловещей гримасой, что, казалось, он готов был убивать голыми руками. Корвус не смог удержать Рабастана. Его невесту оскорбили и ранили. Он жаждал видеть возмездие, даже если сам не мог в нём участвовать. А он не мог. Палочка вернулась к нему, но магия… он был просто не способен на неё. Корвус удивился бы, продержись его сын Люмос дольше пары секунд, прежде чем погаснуть. Вот что делает с человеком Азкабан. Именно к Долохову Волдеморт обратился с просьбой охранять Гарри, когда сам отлучался во Францию и Египет, особенно в дни заседаний Визенгамота. Отцом Антонина был лорд Долохов, сам же Антонин в заседаниях не участвовал — ни желания, ни терпения к политике у него не было, слишком импульсивен. И всё же, несмотря на то, что они почти не общались… он стал за Гарри приглядывать. Господин велел защищать мальчика ценой собственной жизни, как если бы он был самим Тёмным лордом. И Долохов подчинился беспрекословно. — Присядь, — пробормотал Корвус сыну, материализовав кресло и с величайшей осторожностью усаживая в него Рабастана. Он использовал незарегистрированную палочку — привычка, выработанная годами. В последний раз он прибегал к ней, имея дело с Северусом Снейпом. Долохов и Волдеморт не обращали внимания на то, что происходило у них за спиной. Они были полностью сосредоточены на Скитер. Долохов стоял на подстраховке, защищая спину. Рабастан был не в том состоянии, чтобы действовать, а Корвус, естественно, всё внимание уделял сыну. — Больно, не правда ли? — тихо спросил Волдеморт. Говорил он едва слышно — ему никогда не приходилось повышать голос, чтобы его услышали. — Тебе бы не хотелось снова оказаться под ним, верно? — К-кто вы? — прохрипела Скитер, сотрясаясь всем телом. Тело отказывалось подчиняться, боль… невыносимая боль лишала способности мыслить. — З-зачем вы это делаете? — Откуда ты узнала о том, как обращались с Гарри Поттером? — потребовал ответа Волдеморт. — Ч-что? — заикаясь, выдохнула она, глаза её расширились. Боль отступила до едва терпимого уровня. — К-кто вы? — с ужасом осознала она, что не сдержала мочевой пузырь. — Как ты узнала? — повторил Волдеморт. — И не смей лгать. Я узнаю. Любая ложь будет пресечена заклинанием, которое ты только что вкусила. — Он поморщился от запаха, исходившего от ведьмы. Он и забыл, каким отвратительным он бывает. В тесноте квартиры запах чувствовался куда сильнее, чем в просторных тёмных подземельях, которые он предпочитал для допросов. — Вместо того чтобы прятаться, как трусы, покажитесь! — выпалила она и тут же поняла, что это была не лучшая идея. Если они узнают её, живой она не уйдёт. — Я отправлю вас за это в Азкабан! — пригрозила она и побледнела, когда фигуры в мантиях не испугались, а просто рассмеялись. Капюшон Долохова упал. Скитер побелела ещё сильнее. — Какой милый котёнок, — промурлыкал Долохов. — К тому времени, как я с тобой закончу, от тебя и когтей не останется. — Это было до жути страшно, особенно учитывая выражение его лица. Небритый, неопрятный, он походил на вышедшего из берлоги медведя. — Ты… ты… ты… — залепетала она, узнавая. Лорд Слизерин. Лорд Лестрейндж. Из всех людей… она ожидала увидеть мелких приспешников Дамблдора, но не их. Они спрашивали о проклятом мальчишке Поттере. — Ты как раз собиралась рассказать нам, откуда у тебя информация, — мрачно подсказал Волдеморт, сверля её взглядом, провоцируя на ложь. С момента возвращения он почти никого не пытал… сегодняшний вечер был отличной возможностью восполнить этот пробел. В голове Скитер лихорадочно заметались мысли, пока она пыталась осознать происходящее. — Я… я не знаю, где живёт этот сопляк… но я знаю, где живёт сквиб! — выпалила она, подставляя мальчика, чтобы спасти свою шкуру. — Она всё расскажет! Я никому не скажу, что вы здесь были! Клянусь! — Искренне верила в эту минуту в своё обещание. Рабастан зарычал. В этом звуке было больше от раненого зверя, чем от человека. Ему хотелось вскочить, вбить этой глупой ведьме зубы в глотку… но он никогда не был склонен к грубой физической расправе, которую так презирал его отец. Слова — да. Драка — удел простолюдинов, не умеющих сдерживать гнев. Его иссохшие руки сжались в кулаки. Будь он в лучшей форме… но отец крепко держал его, не давая двинуться с места, словно опасался, что он и впрямь кинется на неё. Скитер побледнела от этого нечеловеческого звука, в глазах её застыло смятение. Она не понимала… почему они так реагируют? — Сквиба зовут Арабелла Фигг! — выпалила она. — Она живёт в доме номер двадцать семь на Вистерия-уок! За углом от дома Поттера! — С какой стати тебе разговаривать со сквибом о Поттере? — спросил Волдеморт, глядя на неё с лёгким недоумением. Гарри уже много лет в волшебном мире… будь это в самом начале, ещё куда ни шло, но сейчас? Никакой логики. Если только её кто-то не направил к этой женщине. — А ещё лучше, откуда ты вообще о ней узнала? — усмехнулся Долохов. — Министерство сквибов на учёт не ставит. — Слово «сквиб» он выплюнул с отвращением. Волдеморт был поражён, но вида не подал. Даже он не знал этой пикантной подробности. Какая глупость, особенно учитывая всё, что он узнал о «маглорождённых» из-за неосторожного замечания Гарри год назад. О маггловской ДНК и генетических тестах, о том, что «маглорождённые» на самом деле — потомки сквибов, которых когда-то изгоняли. «Забавно, — сказал он тогда, — что теперь их так много в мире… когда раньше сквибов убивали, чтобы не осквернять род». — Кто твой информатор? — потребовал Волдеморт. Голос его стал ещё тише, магия заструилась в воздухе, раздражённая задержкой. — У меня его нет! — пискнула она. — Круцио! — Волдеморт снова наложил на неё любимое проклятие. — Она говорит правду. Похоже, информатора у неё действительно нет, — сообщил он остальным. — Значит, наш мальчик снова оказался прав, — задумчиво произнёс Корвус. — Думаю, его это очень порадует. — Вопреки всему. Волдеморт фыркнул. — Это начинает входить в привычку, — проворчал он с плохо скрываемым раздражением. Мальчик своими нестандартными идеями и исследовательской жилкой переворачивал волшебный мир с ног на голову. Честно говоря, он даже боялся представить, сколько всего тот накопал с тех пор, как попал сюда. Наверняка целую гору. Рабастан ухмыльнулся, переполненный гордостью за своего уникального жениха. Гарри уже доказал свою исключительность и умом, и подарками, которые так помогли им с братом в Азкабане. Глобус он взял с собой в Африку. Это был лучший подарок в его жизни, и он не расставался с ним ни на секунду. Кстати о подарках. Теперь, когда он на свободе, его невеста заслуживает достойного ответного дара. Вопрос только… что подарить? И тут его осенило. На лице расплылась хищная ухмылка. Что может быть лучше, чем… — Я хочу, чтобы она была мертва и находилась в облике анимага, — заявил он. — Я бы очень хотел подарить это своей невесте. Долохов расхохотался. — Мстительный больной ублюдок, — сказал он с усмешкой. Такой подарок был бы поистине уникальным. Рабастан бросил на него насмешливо-возмущённый взгляд, но в глазах плясало дьявольское веселье. Услышав эти слова, Скитер вскочила на ноги и бросилась к двери. Она споткнулась, балансируя на одной туфле, вторую потеряв по дороге. Все четверо заворожённо смотрели ей вслед. Всегда забавно наблюдать, как они пытаются сбежать… будто он не предусмотрел всех путей к отступлению. Она заперта с ними, пока они не закончат. — Круцио! — лениво бросил Тёмный лорд. Ведьма рухнула, врезавшись лицом во входную дверь. — Она не может страдать в полной мере за то, что сделала, — резко возразил Корвус, и ярость в его голосе была подобна кнуту. — Я бы предпочёл, чтобы она жила и жалела об этом долгие годы, когда старость настигнет её. — Увы, цели не давали жить — они это знали. Но сквозь крики, которые она издавала, его слова всё же были слышны. — У меня нет информатора! — выкрикнула Рита, вжимаясь в стену. Волосы и макияж превратились в хаос. Она смотрела на них с ужасом, впервые осознав, какую чудовищную ошибку совершила. — Я поговорила с маггловкой, подлила ей в чай Веритасерума… пожалуйста… я сказала вам всё, что вы хотели… отпустите меня. — Она умоляла сохранить ей жизнь, хотя в глубине души понимала, что умрёт. — Я помогу вам! Я больше никогда ничего не напишу! Я дам Обет, поклянусь… чем угодно… пожалуйста… чем угодно… Волдеморт устал. Он прождал эту ведьму целый день. И слышал такие мольбы миллион раз. К несчастью для неё, его это совершенно не трогало… хотя раньше подобные сцены его забавляли. Поверхностно, но забавляли. — Легилименс! Как только её безумный, отчаянный взгляд встретился с его глазами, он нырнул в её разум. Она не знала, кто он такой. Она просила бы пощады у кого угодно, только не у него. И не получила бы. Он провалился в кроличью нору. Долохов выпрямился, инстинктивно закрывая хозяина. Тот был уязвим, вторгаясь в чужое сознание. Он крепче сжал палочку — на всякий случай. Чистая случайность, что жучок оказался у аврора Праудфута, когда тот явился на вызов в дом Доджа и Диггла. Чистая случайность, что аврор Праудфут решил заглянуть в дневники и обнаружил там ужасающие записи… — Меня… кажется, меня сейчас вырвет! — волшебник захлопнул книгу, на лице его отразилась внутренняя борьба. Он поморщился, прижимая пальцем страницу. — Да что с тобой такое, чёрт возьми? — спросил один из коллег, озадаченный реакцией Праудфута. Тот был одним из лучших, самым профессиональным аврором. Что могло его так выбить из колеи? Праудфут поднял книгу. Дневник. Перевернул страницу, увидел дату. Много лет назад. Старый дневник. Но от прочитанного по спине пробежал холодок. Он перевернул ещё одну страницу, и его дыхание перехватило. «Сегодня я видел мальчика Поттера. Он такой худой, всё тело в синяках. Чувство вины, которое я испытываю, огромно, а стыд, какого я не знал никогда, гложет меня. Я знаю, Альбус прав, что это ради всеобщего блага… но я всё чаще сомневаюсь в этом решении. Кровавая защита… но что, если мы ошибаемся? Что, если мальчик погибнет? Ему всего четыре года, но выглядит он на два. Его нельзя оставлять в этой жестокой семье. Я не могу не думать… а что, если бы это был Дэмиен? Что, если бы это был мой сын? Этот позор никогда не изгладится. Он — волшебный ребёнок… волшебный ребёнок. Да смилуется Мерлин над моей душой, что я позволяю этому происходить. Никто другой бы не позволил. И я не могу сказать, что осудил бы их». — Это правда? — спросил он, чувствуя, как в желудке разрастается холодный ком. В волшебном мире нет места насилию над детьми. Каждый ребёнок на вес золота, их и так мало. Мысль о том, что Гарри Поттер рос в таких условиях… — Надо немедленно сообщить мадам Боунс! — Книга снова захлопнулась, на этот минуя пальцы. Волдеморт почувствовал, как Скитер злорадно встрепенулась. Находка! Она всеми своими многочисленными лапками вцепилась в Праудфута, чтобы не слететь. Это сенсация! Она обязана это опубликовать! Праудфут аппарировал, и Скитер последовала за ним. Воспоминание сменилось: комната хранения улик, куда он принёс книги. Он пометил всё, зачаровал так, чтобы никто, кроме него, не мог ничего вынести. Только допущенные лица. Или те, у кого есть пропуск. Он скопировал дневники, оставив оригиналы на месте, не заметив, как с его плеча слетел жучок. — Мерлин, Боунс будет в ярости, — пробормотал он вслух. В животе всё ещё неприятно сосало, лицо искажало отвращение. Волдеморт увидел, как именно Скитер получила информацию. Она скопировала все книги и ушла. Она читала их, как увлекательный детектив, и вскоре уже навещала Фигг. Она сочинила историю о том, что всё это время работала на «Дамблдора». Сквибша купилась. По крайней мере, до тех пор, пока ей не влили в глотку Веритасерум и она не выложила все неприглядные подробности, которые хранила в себе одиннадцать лет. Он видел, как она воспарила от восторга и начала строчить то, что, по её мнению, должно было стать статьёй, приносящей награды. Затем, с сожалением и ужасом, он наблюдал, как она соблазняет своего редактора и получает его подпись после ночи в постели. А глубокой ночью они отнесли эту подпись в «Пророк», где статью отредактировали и опубликовали на первой полосе. Волдеморт вынырнул из её сознания, поморщившись от отвращения. Люди считают его садистом? Им стоит повнимательнее присмотреться к остальному волшебному миру. — Как она это сделала? — спросил Корвус, искренне удивлённый, что Тому потребовалось так много времени на ответ. Скитер была без сознания. Столь варварское вторжение в её разум имело последствия. — Это слишком масштабно, чтобы скрыть, — мрачно признал Волдеморт. — Авроры нашли дневники, обыскивая дома Диггла и Доджа. Дневники, где те выражали сожаление и описывали жестокое обращение с Гарри. Эти идиоты даже упомянули «наблюдателя», приставленного к Гарри с момента передачи Дурслям. Маггловскую волшебницу Арабеллу Фигг. Скитер допросила её под Веритасерумом, та выложила всё, что знала. Потом Скитер наложила на неё Обливиэйт. Амелия Боунс уже знает. Ей доложил аврор. Копии дневников найдёте в её спальне. — Я достану их. Сколько? — немедленно отозвался Корвус. — Семь, — ответил Волдеморт, бросив взгляд на Рабастана. Значит, он хочет застать её в форме анимага? Что ж, учитывая его преданность и то, что он пытался его найти… он его наградит. Люди часто забывают: если умереть, запертым в облике анимага… ты так и останешься в нём навсегда. Особенно если заперт магией. Именно поэтому они и создали Реестр анимагов. — Ты хочешь, чтобы она умерла какой-то особенной смертью, Рабастан? — спросил Волдеморт. Право на это принадлежало ему в первую очередь. Он был помолвлен с Гарри, он был ближе к нему, чем кто-либо. Будь его родители здесь и на Тёмной стороне, они бы вместе с Рабастаном решали судьбу того, кто причинил ему зло. Рабастан уставился на Тёмного лорда. В его тёмных глазах горела лишь жажда причинить Скитер ту же боль и страдания, о которых она с таким смаком писала, словно Гарри был пустым местом, лишённым чувств. Теперь жизнь Гарри будут изучать, обсуждать, перемывать косточки… а он хотел лишь одного — защитить его от всего этого. — Если бы только Маховик времени можно было завести дольше, чем на несколько часов, — проскрежетал он. Тогда они могли бы предотвратить саму статью. Волдеморт коротко кивнул, полностью согласный. Что Министерство узнает — это одно. Но общественность? Знали бы они раньше — избавились бы от Скитер вовремя. К несчастью, удача была не на их стороне. — Истинно так. — Я хочу, чтобы она знала, на кого напала, — сказал Рабастан. — Кого разозлила. Я хочу, чтобы смерть пришла к ней с осознанием этого. Это было легко исполнить. Волдеморт кивнул, хотя кивок был излишним. Он сделает это быстро. Теперь, зная всё, нужно спешить. Авроры могли нагрянуть в любую минуту… авроры захотят знать, как она добыла информацию. Корвус вернулся в комнату со стопкой книг, уже уменьшенных и убранных в карман. По его бесстрастному лицу Волдеморт понял: он задержался не просто так. Слишком долго отсутствовал, чтобы только призвать книги, пересчитать и уйти. — Энервейт! Скитер, очнувшись, ахнула от боли. — Пожалуйста… я сказала вам всё, что знаю, — пролепетала она сквозь выбитые передние зубы — следствие удара о дверь. Нос тоже был сломан, голос звучал гнусаво. — Лорд Волдеморт сам добыл эту информацию, — бесстрастно ответил Волдеморт, говоря о себе в третьем лице, как иногда случалось, когда раздробленность души давала о себе знать. Долохов подошёл к окну, осторожно выглядывая наружу. Скитер вскрикнула. В самом деле вскрикнула, уставившись на волшебника так, будто он сошёл с ума. Она замотала головой. Нет, невозможно… это не может быть Волдеморт? Он же не вернулся, и она бы непременно об этом написала? Волдеморт фыркнул от отвращения. Если бы он не слышал, как она только что молила о пощаде, он бы решил, что у неё нет и намёка на инстинкт самосохранения. Мысли её были ясны и чисты: она уже хотела рассказать, что он жив? Ради награды? О нет, награды она не получит. — Милорд… авроры приближаются к улице, — предупредил Долохов. Он выставил сигнальные чары на любое магическое присутствие. Скитер встрепенулась. — ПОМОГИТЕ! УМОЛЯЮ, ПОМОГИТЕ МНЕ! ПО-МО-ГИ-ТЕ! — заорала она во всю глотку, отчаянно цепляясь за призрачный шанс на спасение. — Пермуто! Вингардиум Левиоза! Кажется, наше веселье подходит к концу. Авада Кедавра! Жук безжизненно рухнул на пол. — Акцио! — Волдеморт призвал его и убрал в карман. Убедившись, что Долохов, Рабастан и Корвус ушли, он с величайшей тщательностью стёр все следы их магии, снял защитные чары, которые сам же и ставил, и, спрятав собственную магическую сигнатуру, аппарировал ровно в тот момент, когда услышал стук авроров в дверь Риты Скитер. Ответа они не дождутся никогда. — Что ж, прошло неплохо, — сухо заметил Волдеморт, материализуясь прямо в поместье Лестрейнджей, где они условились встретиться. — Тебе лучше отправиться в Африку до истечения часа. — Сначала я кое-что хочу сделать, — признался Рабастан. — Отец… мне понадобится твоя помощь. Сам я не справлюсь. — О? — с любопытством поднял бровь Корвус. — Запечатай жука в янтаре, — сказал Рабастан. — Я хочу нанести на него несколько рун. — Так уж вышло, что в поместье есть несколько кусочков янтаря, — кивнул Корвус. Безделушки, которые не особенно любила его жена, так что он не возражал, если они пойдут на подарок для Гарри. Его переполняло удовольствие от того, что Рабастан отвечает взаимностью на чувства мальчика. — Мы можем сделать это прямо сейчас. Почему бы тебе не написать записку? — самодовольно произнёс он и направился в спальню. Он не позволял домовикам трогать вещи жены, вернее то, что от них осталось. Только сыновьям и Гарри. Они относились к ним с должным почтением, зная, как много они для него значат. — В форме капли, — попросил Рабастан, даже не взглянув на отца, полностью сосредоточившись на письме. Почерк его был едва разборчив. Он ненавидел себя за дрожь в руках, но текст был читаемым, и это главное. Корвус и Волдеморт расплавили кусок янтаря — вернее, подняли его в воздух и размягчили магией, — а затем Волдеморт поместил жука в самый центр, придавая массе нужную форму капли. Это было, пожалуй, самое абсурдное из всего, что когда-либо делал Волдеморт, но его это лишь забавляло. Догадается ли мальчик, что это такое? — Ты же понимаешь, сын мой, что я не силён в Древних рунах? — весело заметил Корвус, с удовлетворением наблюдая за сыном. Он немного тревожился, когда тот отказывался видеться с Гарри… но теперь всё было хорошо. — Я сделаю, — вызвался Долохов. — Руна Тепла и Руна Защиты, — пробормотал Рабастан, потирая правую руку, которая ныла после каждого выведенного слова. К этому он привык — большую часть последних лет он только и делал, что корпел над рунной магией. Долохов кивнул, и через несколько мгновений на идеальной глади янтаря проступили две руны. Сам кулон стал тёплым на ощупь. Долохов коротко попрощался с обоими Лестрейнджами, поклонился Тёмному лорду и исчез. Янтарный кулон бережно уложили в мягкую синюю бархатную коробочку и отправили. Разумеется, не с Локи — его все знали как фамильяра Гарри. --- Прямо перед завтраком директор Слизерина воспользовался каминной сетью, чтобы попасть в больничное крыло. Сдавшись наконец, он решил навестить мисс Грейнджер. Когда он вышел из камина, ученица целителя Чен чуть не подпрыгнула на месте — она как раз вызывала его по камину. — Есть причина, по которой мисс Грейнджер до сих пор здесь? — осведомился директор у Поппи, с заметным раздражением отряхивая мантию. — Её травмы настолько серьёзны? — Она отказывается покидать больничное крыло, пока вы и авроры не явитесь к ней, — объяснила Кит. Вид у неё был такой же расстроенный и раздражённый, как и у директора. Вообще-то её звали Кэтрин Чен, но все звали её Китчен, потом сократили до Кит, и прозвище приклеилось намертво. — Авроры? — Директор замер на месте, переводя взгляд с одной на другую. Его недоумение росло с каждой секундой. — С какой стати? — Он вопросительно изогнул бровь, безмолвно требуя ответа. — Потому что она хочет обвинить мистера Поттера в нападении, — раздражённо ответила Поппи. — Мы, разумеется, пытались втолковать ей, что авроры не станут выдвигать обвинения и что она зря тратит их время. К несчастью, её слух отличается крайней избирательностью. — Нападении? — Директор выглядел ещё более озадаченным. — Поттер напал на Грейнджер? — Он сильно сомневался, что Гарри позволил бы себя поймать. После общения с Джиневрой Уизли он должен был стать в этом деле настоящим асом. — Она утверждает, что это сделал он, — подтвердила Поппи, откладывая перо. — Когда предположительно произошло это нападение? Её же нет здесь со вчерашнего утра? — Это из-за того самого инцидента, — пояснила Кит. — Она настаивает, что он напал на неё. И отказывается слушать, когда мы объясняем, что в Хогвартсе вполне может случиться спонтанная магия. — Вы сообщили аврорам? — раздражённо уточнил директор. Это было одной из причин, почему он не хотел оставаться директором… но хорошее всё же перевешивало. — Да, — ответила Кит. — Что?! — изумилась Поппи. Кит пожала плечами. — Она же нас не слушает. Пусть авроры сами ей объяснят, и она наконец вернётся на занятия. — На ней не было ни царапины, а раны, нанесённые троллем, зажили довольно быстро. — Ты не имела права вызывать авроров без моего согласия, — отрезал директор, и от его раздражения ученица целителя поёжилась. — Вызывать их сюда, чтобы потакать капризам второкурсницы — это неслыханно! — Простите, директор Слизерин, — пробормотала Кит, виновато отступая. — Я просто подумала… ну, если они скажут, может, она успокоится и пойдёт на уроки. Директор вышел, не сказав больше ни слова. Его переполняло раздражение. Ему совсем не улыбалось, чтобы в школе толклись авроры. Впрочем, ничего страшного не случится, они, скорее всего, просто посмеются. Если, конечно, у них не слишком много работы. Тогда они будут в таком же скверном настроении, как и он сам. — Мисс Грейнджер, вы хотели меня видеть? — спросил директор, входя в главную палату. Он приблизился к девушке с абсолютно бесстрастным лицом и выжидающе уставился на неё. — Я хочу, чтобы Гарри Поттера привлекли к ответственности за нападение, — упрямо заявила Гермиона. Она его ненавидела. Он превосходил её по всем предметам. Даже Драко Малфой не мог с ним сравниться. А после тролля она чувствовала, что потеряла что-то такое, чего уже никогда не вернёшь. — Мисс Грейнджер, у мистера Поттера произошёл спонтанный выброс магии в ответ на глубокое эмоциональное потрясение, — бесстрастно сообщил ей директор. — Он не мог этого контролировать, как и любой другой ребёнок, включая вас, в момент спонтанной магии. — Это не было спонтанной магией! — настаивала Гермиона. — В Хогвартсе не бывает спонтанной магии! Так написано в «Истории Хогвартса»! — Сколько раз можно им это повторять? — Вынужден вас разочаровать, мисс Грейнджер, но в Хогвартсе спонтанная магия случается, — сухо ответил директор. — Особенно у такого магически одарённого волшебника, как мистер Поттер. Его магический потенциал будет только расти. Авроры скажут вам то же самое. Он не может нести ответственность за спонтанный выброс, иначе пришлось бы арестовывать всех волшебных детей в мире. — Он чуть не выбил мне глаз! — сердито воскликнула Гермиона. Она привыкла быть лучшей. В этой школе она рассчитывала быть самой умной, самой одарённой магглорождённой, о которой будут помнить веками. — Я сама пойду в Министерство! — Она упрямо скрестила руки на груди. — Десять баллов с Гриффиндора за неуважение, — холодно объявил директор. — Вы можете со мной не соглашаться, мисс Грейнджер, но орать на меня не позволено. — Он представил её реакцию, вздумай он выхватить палочку и наложить на неё Круциатус… скорее всего, она бы просто отрицала очевидное. Интересно, не подталкивают ли её к этому решению? Мысль помогла ему сдержать гнев, вызванный её дерзостью. Многие гриффиндорцы всё ещё зализывали раны после перемен. Альбус Дамблдор отстранён, его репутация разрушена. Минерва МакГонагалл лишена поста декана. Фаворитизма больше нет, даже предрассудки Северуса пресечены на корню. Он не собирался идти по стопам Дамблдора ни в чём, включая предвзятость к факультетам. Дамблдор привёл школу в упадок, но теперь, спустя годы, дела наконец пошли на лад. — Если его нельзя арестовать за нападение, тогда я подам на него в суд! — тихо пробормотала Гермиона, но директор услышал. Глаза его вновь расширились от недоверия. Так вот оно что? Деньги? Хотя у её родителей их и так было предостаточно после того, как Дамблдора заставили выплатить им компенсацию за то, что они оставили её в Хогвартсе, не поставив в известность. Они обеспечены до конца жизни. Даже с учётом баснословных счетов из Мунго, которые им пришлось оплатить. — Мисс Грейнджер… сделайте себе одолжение и хорошо подумайте, прежде чем вступать на этот путь, — предупредил лорд Слизерин. — Для вас это добром не кончится. — Это было единственное предупреждение, которое он мог ей сделать. Гермиона лишь вызывающе вздёрнула подбородок. — Что ж, — вздохнул он. Она сама подписала себе приговор… и ему, и его сторонникам не придётся и пальцем пошевелить. Сигнальные чары предупредили его о приближении авроров. Вразумят ли её авроры, нет ли — новость разлетится по Хогвартсу за считанные минуты. За дверью больничного крыла послышался тихий вздох и чьё-то дыхание. --- — Это подарок на помолвку? — спросила Дафна, наблюдая, как Гарри довольно хихикает. Со вчерашнего утра он был сам не свой. Пропустил Чары, но на все остальные занятия пришёл. Слизеринцы, все как один, выстроились вокруг него живым щитом, отсекая любопытные взгляды, вопросы и насмешки. Гарри кивнул и надел кулон. Его настроение мгновенно переменилось. — Он прекрасен, — признала Пэнси. И огромен. Она была достаточно умна, чтобы никогда больше не злить Гарри Поттера. При одной мысли о том, с какой лёгкостью он выходит сухим из воды после столь вопиющей наглости в разговоре с Тёмным лордом, её снова пробирала дрожь. Если ему это сходило с рук… одному Мерлину известно, какая защита на самом деле была ему предоставлена. Неудивительно, что отец так злился. Гарри снова взглянул на письмо и улыбнулся так широко, что заболели щёки. Гарри, В приложении ты найдёшь первый из множества подарков, которые я намерен тебе преподнести. Быть анимагом — нечто, достойное изучения. Не позволяй никому заставить тебя чувствовать себя никчёмным без твоего на то согласия. Ты достоин большего, чем любой из них может надеяться получить. Их зависть и ревность всегда будут искажать их взгляд на жизнь. R x Драко хотелось рассмеяться и подколоть Гарри за такую влюблённость. Но он сдержался, прикусив язык. Не хватало ещё увидеть, как вытянется лицо Гарри; тот сейчас был так уязвим и неуверен. Таким счастливым Драко его ещё не видел. Гарри понял намёк Рабастана. Он прекрасно знал, что висит у него на шее. Рабастан предлагал ему свою защиту. Рита Скитер, запертая в янтаре в облике анимага. Ему, наверное, должно было стать дурно. Но нет. Он чувствовал лишь безмерное счастье. Рабастан хотел продолжения. Это было не «для галочки», не вынужденный шаг, пока он в Азкабане… он хотел. — Он тебе действительно дорог, да? — тихо спросил Драко, и на лице его мелькнуло нечто похожее на улыбку. Гарри моргнул, поворачиваясь к нему. Драко кивнул. Конечно, разве он не дал это понять? Он любил их всех: Корвуса, Родольфуса, Рабастана. Они были его семьёй… а он так отчаянно хотел семью. Это всё, чего он когда-либо хотел. Ничто другое не имело значения. — Да, — просто ответил он. Слизеринцам не положено признаваться в подобном. Но он и не слизеринец. Драко улыбнулся чуть шире. — Я рад, — ответил он, но тут же, по привычке, натянул маску. — Ты этого заслуживаешь. — Гарри правда заслуживал счастья. Надо будет поговорить с отцом… убедиться, что Рабастан чувствует то же самое. Он не хотел, чтобы его лучший друг — а Гарри стал одним из лучших — страдал. Мысль о том, что он прочитал в «Пророке», снова кольнула его. Он мысленно поправил себя. Он последний, кто заслуживает боли. Улыбка Гарри стала ещё шире, выражая больше эмоций, чем за всё время с момента появления в Хогвартсе. У многих перехватило дыхание, когда они впервые по-настоящему увидели, насколько Гарри красив. Рабастан знал это уже давно.