Контракт

— Мадам Помфри. — Аврор Праудфут почтительно склонил голову. — Я аврор Праудфут, это аврор Смит. Не могли бы вы рассказать нам, что именно произошло? Любая информация, способная пролить свет на дело, будет полезна. — Дети — будущее, и относился он к этому со всей возможной серьёзностью. Поппи кивнула: — Я помню вас ещё по Хогвартсу. Я тогда только начинала, но вы несколько раз заглядывали в моё крыло. — Если память ей не изменяла, дело было на выпускных экзаменах, когда ему понадобилось успокоительное зелье. — Было дело, — Праудфут позволил себе лёгкую улыбку. — Но, полагаю, мы здесь не для того, — он вернулся к профессиональному тону, — чтобы предаваться воспоминаниям. Поппи переглянулась со своей ученицей, прежде чем ответить: — Приношу извинения за то, что вы могли подумать, будто речь идёт о чём-то серьёзном. Моя ученица поступила опрометчиво, вызвав вас, о чём нам только что любезно сообщил директор. Младшая целительница поморщилась, но продолжила деловито перебирать склянки в шкафу с зельями. — Простите, но если дела нет, зачем мы здесь? — возмутился Смит. — Студентка заявила о нападении, — пояснила Поппи. — Но, возможно, вам лучше услышать это от неё самой. — Так она и реакцию их увидит, и на девушку это, может, подействует. — Да, разумеется. — Праудфут мгновенно подобрался. Нападение — не то, от чего можно отмахнуться. Однако он знал Поппи как справедливую и строгую ведьму. Сочти она ситуацию серьёзной, сама бы вызвала их по камину. А раз не сочла… Ему стало любопытно, но работу он делать был обязан. — Туда? — Аврор Смит указал в сторону главной палаты. Хогвартс они знали как свои пять пальцев. — Да, — кивнула Поппи. — Не будем вам мешать. — Она дала понять, что они могут идти. Авроры Праудфут и Смит покинули кабинет и направились в главное крыло. Задание им поручил сам Грюм; он собирался явиться лично, но его срочно вызвали по делу, требующему присутствия старшего офицера. У них и без того было чем заняться, причём делами серьёзными — включая расследование жестокого обращения с наследником Поттером из Благороднейшего и Древнейшего Дома. — А, директор Слизерин, — Смит шагнул вперёд, предъявляя удостоверение. — Авроры Смит и Праудфут. Нас вызвали по поводу нападения? — Да! — выкрикнула девушка с койки. — Я заявляю о нападении! Смит серьёзно кивнул: — Нам потребуются результаты сканирования от Поппи, директор. Вы выступаете в качестве её магического опекуна, или её родители уже в пути? Гермиона едва не задохнулась от облегчения — наконец-то её слушают. — Полагаю, прежде чем предпринимать эти шаги, следует разобраться в том, что произошло, — сказал директор, поджимая губы и прищуриваясь. — Что касается настоящего момента… да, я выступлю её магическим опекуном. Но только в этот раз. — Он дал ясно понять, что впредь не намерен её прикрывать. Исключительно ради того, чтобы в его школе не ошивались магглы. От одной мысли об этом его передёргивало. К тому же лица у них будут, мягко говоря, занятные, а в последнее время его забавляло почти всё, что происходило в его жизни. — Принято, — отозвались авроры, делая пометки в блокнотах и ловя на себе почти насмешливый взгляд директора. Что его так веселит? И почему они не воспринимают это всерьёз? — Как тебя зовут? — начал Смит. — Гермиона Джин Грейнджер, — отчеканила Гермиона, бросая им вызов — ну же, прокомментируйте моё происхождение. — Возраст? — Девятнадцатое сентября тысяча девятьсот семьдесят девятого года, — сообщила она и расслабилась, не дождавшись ни намёка на насмешку. — Третий курс, значит, — прикинул Смит, памятуя, что родившимся после первого сентября приходится ждать ещё год. Переодетый Тёмный лорд с удовольствием его поправил: — Второй курс, авроры. Её оставили на второй год. — Он наслаждался досадой, вспыхнувшей на лице девушки. Такая лёгкая мишень. — Только потому, что я пострадала! В Хогвартс пробрался тролль и напал на меня! — взвизгнула Гермиона, возмущённая намёком на свою тупость. — Тролль просто так не нападает… — задумчиво протянул Праудфут, заметив, как директор отводит взгляд, пряча улыбку. С его стороны это было бы непрофессионально. — Кто-то ещё был замешан в инциденте? — озадаченно спросил он. Не мог же первокурсник в одиночку справиться со взрослым горным троллем? — Нет, хотя можно утверждать, что из-за Дамблдора… — Директора Дамблдора, — машинально поправила Гермиона, привыкшая всех учить. — …можно утверждать, что, сняв защиту с Хогвартса, он стал косвенным виновником её травм. Я уверен, мисс Грейнджер усвоила ценный урок: не стоит противостоять силам, превосходящим твои собственные, — невозмутимо закончил директор, полностью проигнорировав её реплику. Гермиона вспыхнула, злясь, что её перебили, будто она пустое место. Но смолчала — главное, она своего добилась. — Вернёмся к делу. Вы знаете, кто на вас напал? — спросил Смит. Если она не знает, будем надеяться, что остались следы магии. Школьники не умеют их скрывать, да и силы у них для этого маловато. — Гарри Поттер, — упрямо заявила Гермиона. Авроры Смит и Праудфут замерли и переглянулись. Сомнение на их лицах читалось невооружённым глазом. Тот самый мальчик из статьи? Ребёнок, над которым издевались, просто так, ни с того ни с сего напал на кого-то? Однако расследовать надо тщательно — не хватало ещё, чтобы их обвинили в сокрытии. — Расскажите им, что произошло, мисс Грейнджер, — подбодрил её директор, с комфортом устраиваясь в кресле. — Он магией взорвал кубок, из которого я пила, — объяснила Гермиона, на глазах её выступили слёзы. — Мне пришлось пить Скеле-Гроу, чтобы отрастить зубы, и осколок чуть не попал мне в глаз. — Свидетели были? — Где это случилось? — одновременно спросили авроры, прикидывая, не взрывное ли это проклятие. Директор вздохнул: — Инцидент произошёл в Большом зале во время завтрака. Мистер Поттер только что увидел вчерашний выпуск «Ежедневного пророка» и в состоянии эмоционального потрясения невольно высвободил магию. Все кубки и кувшины взорвались. Вода, сок и осколки полетели во все стороны. Авроры резко вдохнули, наконец понимая, почему на её заявление отреагировали именно так. — Боюсь, мисс Грейнджер была единственной, кто не обратил внимания на магический всплеск и исходивший от подростка гнев. Все остальные благоразумно отошли. Я сразу же увёл его в отдельную комнату, создал несколько ваз и позволил выплеснуть остатки раздражения, — закончил директор. Авроры одобрительно закивали. Иногда подавленный гнев опаснее самой вспышки. Директор поступил правильно. Они могли лишь представить, что почувствовал мальчик, увидев ту статью. — Мы понимаем. Спасибо, директор Слизерин. Разумеется, никаких обвинений предъявлено не будет, — заключили они. — Он на меня напал! — чуть ли не выкрикнула Гермиона в ярости. Они просто игнорируют его поступок? — Нет, мисс Грейнджер, это была спонтанная магия, вызванная сильным эмоциональным потрясением. С каждым из нас в детстве такое случалось. Мы не можем винить человека за неконтролируемый выброс, это часть взросления, — мягко, с тёплой улыбкой, объяснил он. — В Хогвартсе не бывает спонтанной магии! — заорала она на них, сжимая кулаки, багровая от гнева. — Десять баллов с Гриффиндора за недостойное поведение, мисс Грейнджер. Перед вами авроры, гости Хогвартса, и вы будете вести себя соответственно, — твёрдо произнёс директор, изображая праведный гнев из-за её неуважения. — Кто вам это сказал? — спросил Смит с куда бо́льшим терпением, чем она заслуживала. — Так в «Истории Хогвартса» написано, — возмутилась Гермиона, и директор с плохо скрываемым раздражением эхом повторил её слова. Праудфут поперхнулся и прикрыл рот блокнотом. Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя. — А вы знаете, когда это было написано, мисс Грейнджер? Гермиона, как по команде, выпалила дату. — Так вот, знаете ли вы, что эта книга не прошла рецензирование и не является авторитетным источником? Бо́льшая часть информации в ней легко опровергается. — Смит развёл руками. — Увы, мисс Грейнджер, это всего лишь книга, а не истина в последней инстанции. В Хогвартсе можно аппарировать, пользоваться портключами… и конечно же, случается спонтанная магия. И почему я сам до этого не додумался? — подумал директор, наблюдая, как Гермиона сникает под мягкими словами Смита. Зрелище было упоительное. — Вы читали газету? — спросил Праудфут, и тон его был уже не столь доброжелателен. — Да, читала, — вызывающе ответила она. Директор Дамблдор не держал бы в школе книгу столько лет, будь та неправа. Они просто встали на сторону Поттера из-за того, что случилось, когда он был младенцем. — И вы не понимаете, почему он на мгновение потерял над собой контроль? — Мерлин, вся страна только об этом и говорит. — Я не виновата в том, что с ним случилось, — отрезала Гермиона. — А вот он виноват в том, что сделал со мной. Авроры пришли в ужас. Неужели у этой девочки совсем нет сочувствия? Они переглянулись с директором, который, казалось, был встревожен не меньше их. За такими людьми… нужен глаз да глаз. — Мистер Поттер не нарушал законов. Его нельзя обвинить в нечаянном применении магии, — подвёл черту Праудфут, закрывая блокнот. — Прошу прощения, джентльмены, что отнял у вас время, — торжественно извинился Слизерин. — Я понимаю, как вы заняты. Я бы пресёк этот… фарс, если бы знал о нём заранее. — Он слегка переигрывал, но обаяние действовало на всех безотказно. Почти на всех. — Это не ваша вина, сэр, — серьёзно ответил Праудфут, однако при этих словах выпрямился. — Я рад, что мы разобрались на месте… — пока не потратили ещё больше времени. Директор понимающе кивнул: — Да-да, я уверен, у вас и без того много работы. — Он обращался к обоим, зная, что наверняка они не всегда работают в паре. Так Отдел поимки работал бы куда эффективнее. — Если его нельзя арестовать, я подам на него в суд! — выпалила Гермиона, отчаянно цепляясь за желание быть правой и наказанной. Аврорам она не верила, сама всё проверит и ещё пожалеют. — Это не наша компетенция, мисс Грейнджер, но я бы на вашем месте дважды подумал. Дело может тянуться годами и стоить целое состояние, а учитывая обстоятельства… я сильно сомневаюсь, что вы выиграете, — предупредил её Смит, не веря собственным ушам. Чем больше они уговаривали её одуматься, тем упрямее она становилась. Они такие же предвзятые, как она и думала. Решили, раз она магглорождённая, значит, хуже Поттера. Из-за того, что случилось, когда тот был младенцем. Праудфут чувствовал то же самое. Оба аврора, ошеломлённые, кивнули директору на прощание. Кивок заменял рукопожатие — все они были правшами и держали руку наготове, чтобы в любой момент выхватить палочку. Все они выросли в мире, разрушенном войной, который им удалось отстоять. — Немедленно на занятия, мисс Грейнджер, — сообщил Слизерин своей ученице. — Больничное крыло для тех, кому нужно лечение, а не для тех, кто устраивает истерики. — Если она хочет потратить свои деньги и деньги родителей на суд с Гарри — дело её. Видимо, этот урок ей придётся усвоить самостоятельно. Он, авроры — все пытались её предупредить. Такая умная в книжном плане девочка, а ведёт себя неразумно. С этими словами Том резко развернулся и вышел из больничного крыла, оставляя взбешённую девчонку разбираться с последствиями. Не вернётся на занятия — снимет ещё баллов. Серьёзной угрозы она не представляла, скорее мелкая неприятность, с которой Гарри, без сомнения, справится сам. --- Гарри никогда не ждал субботу с таким нетерпением, а это, учитывая его жизнь, о многом говорило. Что-то изменилось. Может, потому что они были не в Азкабане? Может, потому что в Африке? А может… просто может… дело было в подарке на помолвку. Который он, кстати, не снимал никогда. Даже в душе. Одевшись, он быстро покинул Хогвартс. Прощаться ни с кем не требовалось: староста знал, что он уезжает, директор тоже, а друзья знали, что увидятся с ним по возвращении. Всё ещё под защитой чар, но теперь имея право пользоваться портключами, Гарри активировал новый, старый же отдал Корвусу на уничтожение. Этот портключ, в отличие от прежних, действовал куда дольше… и хорошо, что Гарри ничего не ел — его вывернуло бы наизнанку от этого бесконечного кружения, прежде чем выбросить на ослепительно белый песок пляжа, окружённого водой до самого горизонта. Гарри замер в благоговейном восторге. Воду и песок он видел, конечно, но на пляже не бывал никогда. Здесь даже пахло морем, и ветерок был в самый раз. Не удержавшись, он с радостью стянул ботинки и носки и опустил ноги в воду. Сзади раздался смешок. Обернувшись, он увидел Корвуса, терпеливо ждущего с лёгкой улыбкой. Гарри просиял в ответ и пошевелил пальцами в воде — такой счастливый, что, несмотря на все новости, ни о чём не тревожился. Теперь этим займётся Антонио. Корвус заметил, что Гарри, несмотря на все их каникулярные поездки, ни разу не был на пляже. Он понял, что это было упущением с его стороны. Резкий контраст с тем, как мальчик чувствовал себя в начале недели. Он надеялся, что Том ограждает его от сплетен. — Доброе утро, Гарри, — сказал Корвус. — Мальчики завтракают. А ты ел? — Сильно подозревал, что нет. Гарри больше не принимал сильнодействующих зелий, так что и запивать их едой было не нужно. К следующему году курс окончательно закончится. Из-за рецидивов… пришлось пить зелья дольше года. — Нет, — признался Гарри, едва сдерживая возбуждение. — Тогда пойдём, — Корвус указал вперёд. — Тут недалеко. — Отель уже виднелся. — Я думал… здесь будет больше народу, — оглядываясь, признался Гарри. Несколько человек, все в безупречных белых одеждах с какими-то знаками отличия — может, персонал? — и несколько отдыхающих. По пути он заметил людей с ампутированными конечностями: у одного нога отсутствовала ниже колена, у другого — вся правая рука. Гарри не позволял себе долго смотреть — сам знал, каково это, а они здесь, чтобы чувствовать себя в безопасности и выздоравливать. Им не нужны взгляды, будто они уже не люди. — Если магия может восстанавливать кости и кожу… почему не может отрастить конечности? — тихо спросил Гарри у Корвуса. — Магия не творит чудес, как тебе известно, — ответил Корвус. — И обычно, когда такое случается, в дело вмешивается тёмная магия, а значит, прирастить отрубленную конечность невозможно. — А искусственную создать? — Гарри зарылся пальцами в песок. К сожалению, когда они дошли до травы, пришлось обуваться. Он никогда не искал информации об этом, даже не задумывался. — Способ есть, но он довольно неприглядный, невероятно сложный и практически неуправляемый, — сообщил Корвус. — Можно создать конечность из материала вроде чистого серебра, чистой магией. — Почему неуправляемый? — задумался Гарри. — Потому что магия, как и всё прочее, бывает непредсказуема. Мало кто выбирает этот путь, — объяснил Корвус, но как только Гарри увидел Рабастана и Родольфуса, мысли его переключились мгновенно. — Рабастан! — сияя, воскликнул Гарри, подбегая к волшебнику, бросая ботинки у кресла и обнимая его. — Спасибо! Мне очень понравился твой подарок. — Первое, что он ощутил в объятиях — потрясающий запах Рабастана. — А я, значит, пустое место? — проворчал Родольфус, но игриво. Гарри взглянул на него поверх плеча Рабастана. — Судя по тому, как ты пьёшь, ты сейчас и есть самое здоровое место в твоём организме. Родольфус весело расхохотался. — И что же тебе обо мне рассказал отец? — Всё, — игриво прошептал Гарри, улыбаясь, но в зелёных глазах мелькнула тень неуверенности. — Хочешь? — Что ж, пустым местом я быть не хочу, — многозначительно ответил Родольфус, раскрывая объятия. Правильное решение — он видел, как Гарри успокоился. Если Гарри суждено стать его зятем, он должен чувствовать себя желанным. Он бы себе не простил, если бы из-за него Гарри не решился на помолвку. Он не дурак и видел, как близки они с братом. Одними из последних слов матери были: «Всегда заботься о брате». Потом она умерла от драконьей оспы. Он всегда слишком опекал его, ему было всё равно, что когда-то тот станет лордом — кровь есть кровь. Он делился с ним всем, и отец воспитывал их на равных, даже когда учил их быть лордами. Правда, Рабастан эти уроки в итоге забросил, решив заняться другим, оставив Родольфуса одного, маленький предатель… А теперь посмотрите на него. Судя по всему, собрался жениться на ком-то из дома Блэк-Поттер. Гарри рассмеялся и пересел к нему, не заметив сердитого взгляда, которым Рабастан одарил брата. На миг в Родольфусе почудилась угроза его помолвке — брат был бисексуален, да ещё и вдовец. Но здравый смысл взял верх: брат никогда бы так с ним не поступил. Он знал, что тот хочет видеть его счастливым. — Как экзамены? — спросил Рабастан, когда Гарри сел за стол. Еды хватило бы на четверых. Всё полезное, ни кусочка тоста с маслом. — Всё «П», по зельям «В», — сказал Гарри. — Не даются мне зелья, хоть убей. А готовить я умел. — Может, в этом и проблема, — заметил Родольфус. — Странно, но эти вещи плохо сочетаются. Сильный огонь стейк не испортит, а зелье — запросто. Крупно нарежешь траву для зелья — оно испорчено, а овощ сварится. Тебя на подготовительных курсах чему учили? — На каких курсах? — Гарри склонил голову на бок. — Разве профессор зельеварения не учил вас подготавливать ингредиенты по книгам? Не объяснял про уровни пламени? Как время добавления и соки влияют на зелье? — ответил Рабастан. — Нет, мы сразу начали варить или изучать теорию, когда не варили, и сдавали тесты, — Гарри смутился под их недовольными взглядами. — А на неделе адаптации для магглорождённых ты не был? — недоверчиво спросил Родольфус. — Ах, но ты забываешь, он не магглорождённый. Судя по твоему лицу, тебя не приглашали, верно? — стальным голосом уточнил Корвус. Упущение в системе или злой умысел, чтобы Гарри оставался в неведении? Он подозревал ответ, и от этого становилось не по себе. Сам дурак, что раньше не подумал. — Нет, но Хагрид… он был странный, а когда я спрашивал, он, кажется, не знал ответов, — сказал Гарри. Родольфус фыркнул: — Потому что не знал, скорее всего. Он не учитель, никогда им не был, не ему было тебя встречать. Его не учили общаться с учениками, выросшими у магглов. — Он сдержался, чтобы не разразиться бранью, но привычка к смешанному обществу помогала. — Похоже, тебе больно, — ухмыльнулся Гарри. Родольфус забыл, что Гарри знает его лучше многих. Видел его в самом слабом состоянии… а теперь увидит в его стихии. Родольфус смеялся до слёз несколько секунд. Похоже, парень и правда его хорошо знал. — Не хотел оскорблять твои нежные чувства, — но тон был явно насмешливый. — Родольфус, — тихо сказал Гарри, — по всем твоим меркам я полукровка. Ты считал меня хуже из-за крови. Но посмотри, сколько полукровок в вашей же семье, иначе бы вы не были так сильны. Сколько Благородных Домов вымерло из-за близкородственных браков? Египтяне делали то же самое… и вымерли не от болезней, а от того, что рождалось всё больше сквибов. Самый свежий пример — Блэки. Когда бабушка вышла за Поттера, их было полно. Я теперь и не услежу за ними, а я изучал этот вопрос, и дело не в их любви к одним и тем же именам. Родольфус закатил глаза. — Знаю, — раздражённо буркнул он. Он бы не позволил себе такого вне семьи. — Я тут немного почитал. — Так приятно было просто держать книгу в руках. То, о чём говорил Гарри, в книгах не описывалось, это были исследования, проведённые в основном Гарри, его отцом и Тёмным лордом. — Значит, старого пса можно научить новым трюкам? — хихикнул Гарри. — Вот оклемаюсь немного, научу тебя паре заклинаний, и сам пойдёшь купаться, если будешь называть меня старым, — криво усмехнулся Родольфус, отпивая холодное молоко. Гарри ухмыльнулся. Это было в сто раз лучше разговоров в Азкабане. — Вы оба выглядите намного лучше, — тихо сказал он от всего сердца. — Я чувствую это, — признался Рабастан. — За один день словно гора с плеч свалилась. — Грязевые ванны, купание в джакузи со слезами феникса… взглянув на себя после одного дня процедур, он почувствовал себя моложе, не таким разбитым. Может, воображение, а может, и нет, но он смирился с тем, что внезапно ощутил свой настоящий возраст. Или дело в успокаивающих зельях, не дающих им перевозбудиться. Сильные, их дозу будут снижать постепенно, пока совсем не отменят. К тому времени, говорят, эмоции должны уравновеситься. Но на отмену уйдут месяцы. Родольфус согласно кивнул. — Я рад. И, честно говоря… странно видеть вас в такой одежде, — рассмеялся Гарри, беря тарелку с фруктовым салатом. Надо бы что-нибудь испечь для них… полезное, что разрешат. — Я бы с радостью сжёг эти балахоны, — проворчал Родольфус. Ему выдали одежду, которую отец передал страже в Министерстве. Второй комплект куда-то делся, и ему было плевать. Он был в неоплатном долгу перед Гарри. — Да-да, обязательно, — согласился Корвус, наслаждаясь солнцем и возможностью побыть с сыновьями на свободе. За эту неделю они много говорили, когда их не баловали процедурами, не мучили упражнениями и не укладывали спать. — А профессор зельеварения не спрашивал, проходил ли ты подготовительный курс? — тот самый, за который он заплатил, пока Гарри жил в поместье на первом курсе. — Да, — признался Гарри, — но я думал, он про дополнительные занятия… я и не знал, что есть что-то ещё. — Теперь ему стало немного стыдно. — И он не исправил твоих ошибок? — удивился Корвус. Неужели Снейп просто не учил его, полагая, что Гарри знает основы? — Когда я сказал «да», он поправил меня. Надо было спросить почему, но… — Гарри пожал плечами. Слишком много всего навалилось, и один предмет пострадал. — А как у вас сейчас отношения с профессором Снейпом? — спросил Рабастан, раздумывая, не сделать ли предложение. — Очень странно. Просто сверхстранно, — признался Гарри. — С тех пор как стало известно… он будто просто принял это как факт? Он почти не смотрит мне в глаза… а до этого всё было нормально, он относился ко мне как ко всем. — И это радовало. Он думал, Снейп должен был знать, раз Корвус заказывал у него зелья… или не знал? — Я думал, он понял, потому что стал относиться ко мне иначе. Корвус никак не отреагировал, только на губах мелькнула едва заметная усмешка… заметили ли её сыновья? Он продолжал вылавливать вилкой кусочки ананаса. — О, у меня кое-что есть для тебя… но, наверное, тебе нельзя, — признался Гарри, доставая огромный пакет «Берти Боттс» всех вкусов… но не всех. — Там только клубничные. Я знаю, ты их любишь. — Как, чёрт возьми, ты это сделал? — ошеломлённо выдохнул Рабастан. Пакет был запечатан, но никто и никогда не получал только свои любимые конфеты просто так. Он торопливо оглянулся и сунул пакет в карман. — Я Гарри Поттер, — невинно моргнул Гарри, и на лице его расцвела дьявольская ухмылка. — В этом есть свои преимущества. У Рабастана и Родольфуса отвисли челюсти. — Как ты не попал в Слизерин? — снова спросил Родольфус, не переставая удивляться. — Ты бы там отлично вписался. — Я там числюсь номинально, — сказал Гарри. — Большую часть времени я в Слизерине или за их столом… — признался он. — Но есть одна девчонка, которая достаёт второкурсницу. Настоящая задира… чуть старше меня… — глаза его потемнели при мысли о ней. — Постарайся никого не убить в Хогвартсе, это сложно скрыть, — поддразнил его Родольфус. — Задиры обычно просто неуверенные в себе. Хотят быть крутыми, но стоит их поставить на место — и всё. — Это многое объясняет в Волдеморте, — пошутил Гарри, и то, что никто из них даже не вздрогнул и не разозлился, говорило о многом. — Это девчонка, — добавил он. Им, наверное, казалось неправильным нападать на девочек — в школе их учили, что бить девочек нельзя. — И? Ведьмы ничуть не слабее волшебников, а то и сильнее, — заявил Рабастан. — Это у магглов так? — его нежелание объяснялось только этим. Их учили не злить ведьм, потому что они злопамятны и опасны, а не потому, что их нельзя бить. — В школе нас учили не бить девочек, по крайней мере, учительница нам говорила… но это потому, что Дадли был отъявленным задирой, — с горечью признался Гарри. Он не хотел походить на этого борова. — Кстати о школе… на меня подали в суд. Непринуждённость Родольфуса и Рабастана мгновенно улетучилась. Они выпрямились, впившись в Гарри взглядами, хмурясь и требуя ответа. Братья были похожи, но не настолько, чтобы Гарри показалось, будто у него двоится в глазах. — Какого чёрта? — оскорбился за жениха Рабастан. — Ты не удивлён, — заметил Родольфус отцу. — Разумеется. Гарри сообщил мне о её наглости, а затем и Том, — объяснил Корвус, мрачно поджимая губы. — Он не верит, что её можно переубедить. — Она? — переспросил Рабастан, левая рука под столом сжалась в кулак, на этот раз непроизвольно. Ярость захлестнула его. Кто посмел подать в суд на его невесту после этой газетной статьи? Совести у людей нет? — Гермиона Грейнджер, — отрывисто бросил Корвус. — Родственница Гектора Дагворта-Грейнджера? — уточнил Родольфус. — Если и так, она не знает. Она магглорождённая, — жёстко ответил Корвус, слегка удивлённый вопросом. — Родители — магглы, дантисты. — Он навёл справки, как только узнал о её намерении судиться с тем, кто ему дорог. Единственный ребёнок в семье, магия проявлялась редко, ни разу не требовалось стирать память. Умная, хотя после тролля оценки не улучшились, что настораживало. То ли не старается, то ли считает, что лучше некуда, то ли интеллект пострадал от травм. Что неудивительно — Дамблдор, оставив её в Хогвартсе, вряд ли мог помочь. — За что судится? — Рабастан вернулся к главному. — Я разозлился в Большом зале и случайно взорвал все кубки и кувшины, — признался Гарри. — Она в тот момент держала свой… и он взорвался у неё перед лицом. Выбило передние зубы, пришлось отращивать заново, и порез на лице, который сразу зажил. Рабастан расхохотался. — Пытается судиться за случайную магию? — выдавил он, и тёмные глаза его заблестели от веселья. Мерлин, у него грудь болела от смеха, горло саднило от разговоров… но он не хотел упускать ни минуты с Гарри, даже если выматывался до предела. — Да, — вздохнул Гарри, качая головой. — Все знают, ума не приложу как, но узнали раньше меня. Кто-то подслушал, или она рассказала кому-то, кого считала другом? А с друзьями у неё не очень. — Ты не волнуешься, — удивился Родольфус. — Антонио займётся, — сказал Гарри. — Пока нет смысла. Он говорит, это может занять время. — Правда, он снова будет получать жалованье, — согласился Родольфус, впечатлённый спокойствием Гарри. — Он его заслужил, и даже больше: получает очень приличное вознаграждение за то, что занимает мои места. Больше, чем Дамблдор зарабатывал когда-либо. — На лице его появилась дерзкая ухмылка. Названная сумма была невелика, но, как он и сказал, больше того, что мог позволить себе Дамблдор. Как бы Гарри ни хотелось остаться здесь на весь день и на всю ночь, он не мог. Братьям нужно было соблюдать режим. Собьются хоть на день — задержатся здесь дольше. А они, хоть и хотели поправиться… также хотели вернуться домой, поэтому согласились на самый интенсивный график, чтобы проверить, смогут ли его выдержать. В Африке им предстояло провести от полутора до двух лет. Бывало и хуже, но они хотели вернуться к нормальной жизни. Настолько нормальной, насколько это возможно после более чем десятилетнего отсутствия. Однако Рабастан… не совсем утратил сноровку. Он взял Гарри за руку и поцеловал её, благодаря за сладости и наслаждаясь румянцем, залившим лицо Гарри, и его милой улыбкой. Этот образ помог ему пережить ещё один мучительный день, а затем следующий, и ещё один.