Контракт

Билл перевел дыхание, стоя перед дверью в комнату брата. Вернее, на чердак. Выпрямившись, он толкнул дверь и вошел. Комната была выкрашена в кричаще-оранжевый цвет, стены пестрели плакатами «Чадли Кэннонс» — команды, за которую болел Рон. Двадцать один раз выигрывали Кубок лиги, сейчас команда была неплоха, но до былой славы ей было далеко. Плакатов было много, они не слишком дорогие, но у Рона их было больше, чем у Перси... может, Перси на Рождество просил книги? В комнате царил хаос: одежда грудой валялась на полу, пахло чем-то прогорклым, неужели гниющими продуктами? Билл побледнел и взмахнул палочкой. Еда исчезла, одежда аккуратно сложилась на кровати. Он споткнулся о стеклянную витрину и, не веря глазам, опустился на пол. Что за...? Не может быть... Не может быть, чтобы он собрал почти полную коллекцию карточек из шоколадных лягушек. Билл знал, как туго приходилось родителям с деньгами. И все же в витрине лежали все карточки, кроме одной. — Мерлин всемогущий, — прошептал Билл, чувствуя, как к вискам подступает головная боль. Он поднялся. — Так вот куда уходила большая часть денег. — Сладости — это ладно, но мать должна была понимать, что Рон транжирит столько, что мог бы копить на что-то путное. На собственную палочку, например, вместо того чтобы пользоваться старой семейной. Билл вздохнул. В конце концов, он и сам в детстве спускал все карманные деньги на сладости. Но то были кнаты или пара серпов. А тут целое состояние, потраченное на шоколадных лягушек, чтобы собрать коллекцию. Сотни, наверное, штук. Не хватало только одной, самой редкой. Она стоила целое состояние, и от этой мысли Билла снова захлестнула злость на мать. Коллекционные карточки и шоколадные лягушки. А его мать, вместо того чтобы купить Перси, близнецам, Рону и Джинни новые школьные вещи и мантии, спускала деньги на это. Даже если бы он отправил деньги отцу, тот бы, скорее всего, без раздумий отдал их Молли. Когда он возил отца в Мунго на обследование, то узнал, что Молли однажды воспользовалась приворотным зельем. Всего один раз. Но этого хватило. Вероятно, семьи настояли на их браке, а дальше — история его бедного отца. Билл вспомнил, как мать как-то в шутку — по крайней мере, он тогда так думал — обмолвилась об этом. Он не догадался посмотреть на отца... может, тогда бы понял, что что-то не так. Мерлин, как он был слеп! Не замечал, что она творит. Теперь она за это заплатит; он никогда больше не подпустит её к отцу. Он будет защищать его так же, как отец защищал их всех, оставаясь с ними, пока они не закончат школу... Но потом один за другим пошли дети, и отец словно провалился в черную дыру отчаяния и депрессии. Сейчас отцу стало немного легче. Он чаще улыбался, выглядел спокойнее. Зелья помогали. Денег хватало, чтобы раз в неделю водить его к психотерапевту. Первые две встречи были бесплатными. Он нашел хорошего специалиста и надеялся, что та сможет помочь отцу. Еды много не требовалось, одежды, купленной для Перси и близнецов, хватит надолго. У них были деньги на Хогсмид, и они знали, что нужно экономить. Новая палочка, новые книги — ничего не понадобится до летних каникул, а до них еще несколько месяцев, так что он успеет накопить. Он всё просчитал и понял, что может помогать отцу и при этом откладывать, особенно с помощью Чарли. Без брата он бы не справился. — Билл… ты зачем здесь? — спросил Артур, появляясь в дверях. Он выглядел растерянным. Потеря младшего сына все еще причиняла слишком острую боль, чтобы он мог войти в эту комнату. Именно здесь он однажды вышел из себя, когда Фред и Джордж пытались обманом заставить Рона дать Непреложный обет. Слава Мерлину, он проходил мимо. — Она что, покупала Рону кучу шоколадных лягушек? — спросил Билл, даже не упоминая ее имени. Она не заслуживала даже этого. Артур поморщился и уставился в пол. Чувство вины за то, что не мог обеспечить семью, снова накрыло его. — У него вся коллекция, кроме одной, — Билл показал на витрину. — Сама по себе целое состояние. Артур кивнул, расправил плечи и переступил порог комнаты, которую его младший сын называл своей. Здесь, наверное, вещей на целое состояние, особенно если какой-нибудь коллекционер позарится на эту витрину. Ему не нравилась мысль о продаже вещей сына… но если бы только он мог сохранить работу, которая ему не очень нравилась, тогда, возможно, не пришлось бы. Он чувствовал себя ничтожеством. — Я собираюсь в Хогсмид. Не хочешь со мной? — спросил Билл отца. Ему нужно больше двигаться. Сидеть взаперти в доме или в своей лачуге бесполезно. Врач советовал постепенно возвращать отцу уверенность в себе, помогать вырваться из замкнутого круга. — Можем заглянуть в ту лавку со всякой всячиной, которая тебе так нравится. Посмотрим, нет ли там чего-нибудь новенького. — Пойду, — согласился Артур. Хоть ненадолго выбраться из дома. — Но в магазин я не хочу. Билл не стал настаивать. — Хорошо. Они закрыли дверь в комнату Рона. Билл собирался дать объявление о продаже шоколадных лягушек и коллекционных карточек. Перси и близнецам они без надобности: близнецы помешаны на шутках, Перси слишком поглощен учебой. Лучше продать. Это не только поможет им, но и достанется тому, кто вложил в коллекцию столько же сил, сколько и Рон. А им они без надобности. Ни он, ни Чарли в детстве на такую ерунду деньги не тратили. Так что коллекция будет просто пылиться. Если получится накопить на пару месяцев терапии для отца — будет отлично. И даже останется немного. — Завтра тебе снова в Мунго, на обследование, — заметил Билл, проходя мимо календаря у выхода. — Надеюсь, последнее. — Он попытался улыбнуться. — Потом будут только изредка проверять, нужны ли еще зелья или пора отменять. — Билл… я в порядке. Отмени, пожалуйста, — попросил Артур. — Целители и так скажут то же самое… Это пустая трата денег… — Нет. Твое здоровье — не пустая трата денег. А вот то, что делала она, было дьявольской тратой! — твердо заявил Билл. — Она спускала их на Мерлин знает что! К тому же это нам всем спокойнее. — Он мягко сжал плечо отца. — Идем? Артур кивнул, и они покинули «Нору». — Вот черт, я и забыл про выходные в Хогсмиде, — поморщился Билл. Вся деревня была забита учениками с третьего по седьмой курс. — Я в порядке, — поспешно сказал Артур. — Пожалуй, загляну в «Забавные безделушки». Иди по своим делам, я тебя там найду. — Он снова почувствовал себя ребенком. По крайней мере, так он не будет плестись за Биллом, чувствуя себя обузой. К тому же шум, смех, радостные крики вокруг… почему-то это успокаивало. Может, на старом любимом месте он почувствует то же самое. — О, здравствуй, незнакомец! — приветствовала его хозяйка лавки, милая пожилая ведьма по имени Флоренс. — Я уж думала, ты сбежал с любовницей в Египет! — Она, конечно, шутила. Все знали, что случилось, так что отсутствие Артура было понятным. Артур тихо, но искренне рассмеялся. — Мои соболезнования, милый, — сказала она с грустной улыбкой. — Тяжело пережить своих детей. Хотела бы я сказать, что боль утихает… но могу лишь заверить: ты к ней привыкнешь. — Она сама потеряла семью во времена Грин-де-Вальда и Волдеморта. Проклятые чары, разлука. Иногда казалось, люди только этим и занимались. Ужасное, просто ужасное время. Теперь она была прабабушкой, дорожила каждым днем с ними и ужасно скучала по тем, кого потеряла. Пустота в сердце никуда не делась. — Спасибо, — выдавил Артур. — Как там Молли и Джинни, милый? — спросила она, по привычке используя ласковое обращение. — Хорошо… хорошо. Они получают… необходимое лечение, — Артур вздрогнул, услышав это имя. Он так давно его не произносил. Дети никогда не называли ее иначе, как «она», и с такой злостью в голосе. Флоренс кипятком обдало. Ах, бедняжка, значит, вот оно что. Неудивительно, что он не появлялся. — Надеюсь, они поправятся, милый, — мягко сказала она. — У нас кое-что новенькое, на обычном месте, если хочешь взглянуть. — Она помолчала. — Рада тебя видеть. Я бы прислала тебе цветы, да в Египет их не доставляют. — Она дала ему понять, что думала о нем. — Мы вернулись в «Нору»… Мюриэл… Мюриэл с ними, — напряженно объяснил Артур, направляясь к новым поступлениям. К счастью, звякнул колокольчик на двери, впуская новых покупателей. По звуку — дети, подростки, тринадцатилетние любопытные мальчишки… ровесники его сыновей. Артур сглотнул комок в горле, заставляя себя не расплакаться. Казалось, последнее время он только и делал, что плакал. Но целители сказали, это нормально, зелья помогут. — Это резиновая уточка, — раздался голос у него за спиной. Гарри заметил, как волшебник вздрогнул и слегка сместился, чтобы не стоять спиной. Гарри прищурился. Движение было до боли знакомым. Так делал он сам, оказываясь рядом с незнакомыми людьми, которым не доверял. Корвус говорил, жестокое обращение не касается детей… но про взрослых он ничего не говорил. — Простите? — Артур, повинуясь рефлексу, чуть развернулся, прикрывая спину. — Это резиновая уточка, — повторил Гарри, указывая на желтый предмет. Он узнал Артура Уизли. Тот самый, что был на процессе и искренне потрясенно отреагировал на новости о дочери. Но он ничего не сделал. Он вел себя странно… не так, как другие волшебники, которые пришли бы в ярость, узнав о подобном. — Да… — Артур кивнул. — Я как раз думал… — О чем? — О ее предназначении, — признался Артур, ожидая насмешки. Гарри взглянул на утку. — Развлекать малышей в ванной. Игрушка. У этой сверху винтик — наверное, с аттракциона, где нужно выбрать утку и выиграть приз. Глаза Артура загорелись. — Если вас так интересуют маггловские вещи, почему бы не попросить Патрика Прюитта показать вам окрестности? — спросил Гарри. Он прекрасно знал все «секреты» Уизли. Патрик Прюитт был сквибом, бухгалтером и зарабатывал больше, чем вся семья Уизли и Прюиттов вместе взятые. Ирония: их считали предателями крови за любовь ко всему маггловскому, но родственника-сквиба отвергли. Об этом было не принято говорить, но некоторые вещи все еще были слишком постыдными, несмотря на показную любовь к магглам. — А, — Артур смущенно кашлянул. О таких вещах вслух не говорили, тем более с детьми. Но разве не дети удерживали их ото лжи? — Да, Патрик, троюродный брат моей жены… ему как раз шестьдесят исполнилось… — задумчиво произнес он. Неудивительно, что их не пригласили. Интересно, как бы они отреагировали, попроси он разрешения навестить их… — Наследник Поттер. — Билл, заметивший разговор отца с мальчиком, подошел осторожно, но отец не выглядел встревоженным, только задумчивым. — Лорд Уизли. — Гарри вежливо склонил голову. — Слышал, вы вошли в Визенгамот. — Да, — Билл удивился. — Лорд Эбботт, видимо, держит вас в курсе. — Желаю удачи. И вам, мистер Уизли. — Гарри посмотрел на волшебника с неприкрытой тревогой. Если бы ему причинили боль… он бы не смог стоять и смотреть, особенно если бы это сделала его собственная семья. Гарри внимательно наблюдал за ними, потом, отбросив мысли, начал осматривать лавку. Удача ему не особо улыбалась. Увидев барабан от стиральной машины, он решил не спрашивать. — Простите, мэм, — обратился он к хозяйке, — у вас есть запасные перья? Ну, такие, с металлическим наконечником? — С чем? — не поняла она. Гарри задумался, знает ли она вообще названия того, что продает. — Ну, перья для письма? Только металлические, а не птичьи. — А-а, — протянула она. — Есть кое-что. За мной. Она провела его к ящику, набитому разными письменными принадлежностями. Гарри заинтересовался, откуда они у нее… со свалки? Или она скупает выброшенные вещи и перепродает? — Идеально! — объявил Гарри, выбрав две ручки. Рабастан, конечно, не станет пользоваться «маггловскими» вещами, но Гарри мог бы создать для него чисто магический аналог, более удобный. А Сириус, может, захочет прикупить себе таких. Сириус знал Уизли… может, поговорить с ним о мистере Уизли? Посмотрим, что он скажет. Здесь явно что-то не так. Гарри охватила печаль. Стал бы он таким же, если бы не Корвус? Все еще боялся бы собственной тени? Вздрагивал от каждого шороха? Он стольким обязан Корвусу… вовек не расплатиться. Он и представить не мог, что расплатится так, как Корвусу и не снилось. — Беру, — сказал Гарри. Пару ручек он отправит Сириусу, посмотреть, что тот с ними сделает. Может, получится лучше, и тогда можно будет отправить Рабастану. Одних сладостей мало, хотя он покраснел, вспомнив его благодарность. В груди разливалось тепло, в животе порхали бабочки. — Два серпа, — объявила хозяйка, когда он подошел к кассе. Гарри протянул монеты. — Спасибо! Пора было идти — друзья ждали в кафе «У мадам Паддифут». Пэнси и Дафна называли его «дешевым», особенно в День святого Валентина, но кофе и горячий шоколад там подавали отменные, особенно на Рождество. Друзья уже ждали у входа, закутанные в теплые вещи — погода портилась. — Нашел что искал? — Пэнси придержала дверь, пропуская всех внутрь. — Да, — улыбнулся Гарри. — Мы ведь еще приедем до Рождества, да? — Еще два раза, — ответила Дафна. — Я расписание запомнила. Лучше самой купить подарки, чем заказывать с совой… хотя на крайний случай сойдет. — Она скользнула в кабинку. — Это помогает, когда понятия не имеешь, что дарить, — признался Гарри. — Сириус? — предположил Драко. — Ага. Я пытался спросить, но он говорит, у него все есть. — Гарри вздохнул. — Это не помогает… — Красивые запонки никогда не подводят, — посоветовал Драко. — Я отцу каждый год дарю запонки, с детства. Он их всегда носит. Те, с гербом Малфоев, что я подарил два года назад, — его любимые. — Твоему отцу есть куда их надевать. Блэк не лорд и не наследник, сомневаюсь, что он часто выходит в свет, — заметил Забини. — Иначе пресса бы о нем чаще писала. — Он прав, — вздохнул Гарри. — Буду искать дальше. — А Рабастану что-нибудь присмотрел? — поддразнила Дафна. — Да, на Рождество как раз еще один подарок на помолвку придумал, — воодушевленно сказал Гарри. — Только сделать надо. — Будет ли он всегда так светиться, думая о Рабастане? Даже мысль о нем придавала сил. — Самодельный подарок — лучший. Показывает, как хорошо ты знаешь человека. А обычные подарки — банальщина, — одобрила Пэнси. — Традиционно во время помолвки дарят четыре подарка в год. По одному на каждое время года и по одному на каждое значение: защита, обеспечение, понимание и принятие. — А тебе от невесты четыре в год приходит? — поинтересовался Гарри у Драко. — Она младше, и настоящая помолвка у нас будет ближе к брачному возрасту, — объяснил Драко. — Со следующего года начнем обмениваться. — А если бы ты не захотел на младшей жениться? — с любопытством спросил Гарри. — Спасибо, — улыбнулся он, принимая горячий шоколад, который Драко заказал на всех. Пахло божественно. Он вспомнил свою первую ночь в поместье Корвуса. Тогда он тоже пил горячий шоколад, пока ждал целителя. Драко дождался, пока официантка отойдет. — Мы бы все равно обручились, но если бы я не захотел на ней жениться, после помолвки мы бы разошлись. Если бы нам нравилось проводить время вместе, мы бы обручились по-настоящему перед свадьбой. — И сколько обычно длятся такие помолвки? — Ну, мы все с детства помолвлены, и у всех они начнутся в следующем году или около того. Длятся два года, потом еще год официальной помолвки, и после Хогвартса — свадьба. — Ты был прав, это действительно вкусно! — весело сказал Гарри. — Как в Хогвартсе. — Ну, не всегда. В прошлом поколении было иначе, но из-за войны родители волновались и настаивали, чтобы следующее поколение было готово, — пояснил Драко. — Мои родители поженились в восемнадцать, через год после Хогвартса. Гарри кивнул и вдруг оживился, заметив, как авроры прикрепляют к окнам и фонарным столбам объявления. Теперь он видел хорошо и без очков. Объявления о розыске Риты Скитер. Ха, если бы они только знали, как близко к ней подобрались… и что это пустая трата времени. Она больше никому не навредит. — Скитер? Только безумец остался бы в стране, когда ей столько грозит, — фыркнула Пэнси, с отвращением глядя на фотографию. — Или лежал бы на шести футах в глубину, — невинно заметил Гарри с хищной ухмылкой, поигрывая кулоном. Они не понимали истинного значения этих слов, но мысль уловили. — Чертовски быстро он работает, — пробормотал Драко, допивая шоколад. — Я готов возвращаться. Кто-нибудь еще хочет? — Нет, у меня все сладости, что хотел, — отозвался Винсент. Грег кивнул. Они почти разорили «Сладкое королевство». Ну, не совсем, но им так казалось. Остальные тоже согласились. Пора, пока не появились младшекурсники. Вся компания покинула кафе, не заметив злобного взгляда светловолосого голубоглазого волшебника, наблюдавшего за ними из-за угла. — В следующий раз… — прошипел он им вслед. — В следующий раз. --- — Чего хотел наследник Поттер? — Билл все еще был настороже, хотя мальчик ясно дал понять, зачем пришел. Мюриэл, как и все, была возмущена и обеспокоена тем, что Джинни его преследовала. Преследовала наследника! Лорда! Она сама напрашивалась на арест. — Я спросил, для чего нужна резиновая уточка, — ответил Артур, возясь с чайником. — Он очень вежливо объяснил. Билл расслабился. — Это… хорошо, — пробормотал он и замер, увидев появившегося домового эльфа Мюриэл. — Для лорда Билла, — пискнул эльф, протягивая письмо. — Спасибо. — Билл взял послание. Эльф не исчезал, ожидая ответа. Записка была короткой. «Они пришли в себя. Нужно решение, лорд Уизли». Мать и сестра очнулись. И ему предстояло принять решение, которое повлияет на всю семью. Как лорду Уизли. Билл резко вдохнул и взглянул на отца. — Они очнулись. Глаза Артура расширились. — А Джинни… она… — Не знаю. Пока не знаю. Я пойду. — Билл твердо посмотрел на отца. — Я хочу, чтобы ты остался здесь. Я не хочу, чтобы ты ее видел… весь твой прогресс пойдет насмарку. Я люблю тебя, папа, и не позволю ей снова тебя ранить. — Но Джинни… — попытался возразить Артур. — Ты сможешь ее увидеть, когда она вернется в Британию, — отрезал Билл. — В Британию? — осторожно переспросил Артур. — Она будет жить с Мюриэл. Мюриэл поможет воспитать ее… более подобающе. Пока мы не навлекли на себя кровную вражду, от которой уже не оправимся. Нам с Чарли повезло найти работу, и одному Мерлину известно, сможет ли Перси удержаться в Министерстве, а он этого очень хочет! Артур поморщился и уныло кивнул. Он понимал. За все годы в Министерстве он не получил ни одного повышения. Он знал, с какими трудностями столкнутся сыновья, и всегда поощрял их усердие. Он гордился, что после Хогвартса они нашли хорошую работу… пусть и на другом конце света. Там, где имя Малфоев не имело веса. Если Джинни действительно спровоцирует кровную вражду с Поттерами… особенно с Тем-Самым-Мальчиком… им не будет покоя. — Ты сможешь навещать ее, папа. Просто ей нужен… строгий надзор. Репетиторы, помолвка… Может, это поможет ей перестать грезить о наследнике Поттере. — Билл ободряюще улыбнулся. — Мама… мама совсем ее запутала, внушила, что они поженятся, ради Мерлина! Мы не можем дать ей то, что нужно. Она слишком привыкла получать свое. — А если не остановится? — спросил Артур, и желудок сжался от одной мысли. — Я не хочу об этом думать. — Билл покачал головой. — Мне пора. Я вернусь, как только смогу. — Он взял домового эльфа за руку и исчез. Он появился в больнице и прикрыл глаза. Мать уже кричала. — Мама, хватит. Они просто делают свою работу. — Билл вошел в палату. — Ты в больнице, прояви уважение к другим пациентам. — Где Артур? Где все? Что случилось? — Молли выглядела ужасно исхудавшей. — Папа дома, в «Норе». Там он и останется. Ты его не увидишь. Тебе вход в «Нору» заказан. А где ты окажешься… меня не касается. — Как ты смеешь! — взвизгнула Молли. — Я твоя мать! Ты обязан мне уважением! Джинни ахнула, глядя на брата так, будто видела впервые. — Или что? — рявкнул Билл. — Изобьешь меня до полусмерти? Молли Уизли, урожденная Прюитт, брачный контракт между тобой и Артуром Уизли признан недействительным. Ты больше не Молли Уизли. Я отрекаюсь от тебя. Да будет так. Молли ахнула, схватившись за грудь. Связь с Артуром оборвалась. Кольца на пальце исчезли. Она больше не была замужем за Артуром… и больше не была матерью своим детям. Невыносимая боль пронзила грудь. — Ты… ты… ты принял титул? — ошеломленно выдохнула Джинни, заметив кольцо у него на пальце. Отец никогда… она не ожидала, что кто-то из братьев на это пойдет. Она собиралась передать титул одному из своих детей… в конце концов, ей нужен был только наследник Поттеров. Это возвысило бы семью. — Молли Прюитт, ты лишена наследства. — Голос Мюриэл был холоден, как лед. — Ты больше не будешь называться Молли Прюитт. Отныне ты Молли Безымянная, если только кто-то не сжалится над тобой. — Кольцо леди Прюитт нагрелось, магия свершилась. У Молли не осталось ни имени, ни денег, ни дома. Имя Прюитт оказалось под угрозой исчезновения, но Мюриэл либо сделает наследником Чарли, либо Джиневру, если та одумается. Джинни задохнулась. Слезы текли по лицу, глаза расширились от ужаса. Что происходит? В каком мире она очнулась? Как они могли разрушить их семью? Как Билл мог так поступить с матерью? Как они посмели? — Я пойду оплачу счет, — вздохнул лорд Уизли. — Уже оплачено, — отрезала Мюриэл. — А вы, мисс Уизли, попрощайтесь с матерью. Вам пора домой. — Что? Я никуда с тобой не пойду! — Джинни попыталась сесть, но тело было слишком слабым. — Я останусь с мамой! — Не смей забирать мою дочь! — выкрикнула Молли, все еще не оправившаяся от потери. — Ты сделаешь, как я скажу, если не хочешь стать Джинни Безымянной. Не заставляй меня, — предупредил Билл. — Ты вернешься в Британию с Мюриэл. Ты научишься вести себя подобающе, как наследница рода Уизли. Джинни застыла, глядя на брата сквозь пелену слез. Он был серьезен. Она никогда ни за кого не выйдет, тем более за лорда, без имени. Не найдет работу, не сделает карьеру в квиддиче, не получит образование. Она сглотнула. Сейчас не время злить Билла. — Билл… зачем ты это делаешь? — спросила она, надеясь, что слезы помогут. — Бери портключ. Мы возвращаемся, — приказала Мюриэл. Палочка девочки, которую та получала только на уроках, была у нее. Одежду, в которой Джинни прибыла, сожгут. Она наденет что-то более подобающее. Джинни взглянула на мать. Та отчаянно закивала. Все их планы зависели от дочери. Они не могли подвести Дамблдора. Джинни протянула руку и коснулась портключа. Когда они исчезли, Билл мог только надеяться, что у него еще есть время спасти сестру от нее самой. — Этот портключ вернет тебя в Британию, — бросил он матери, швыряя ей портключ. Единственная любезность. — Оставь папу в покое. Не приближайся к «Норе». Оставь нас всех в покое. Мы не хотим иметь с тобой ничего общего. Он не заботился о том, что унизил ее, что оставил без имени, что она только что потеряла сына. Перед самым уходом он добавил: — И если попытаешься вызвать жалость своей ложью… я расскажу всем, какая ты на самом деле. — Он выплюнул эти слова, глядя, как мать вздрагивает, разрываясь между яростью и неподдельным, душераздирающим отчаянием. С этими словами Билл исчез вместе с домовым эльфом Мюриэл. Молли осталась одна. Растерянная. Не понимающая, как всё это произошло.