Контракт

— Что случилось? — Майкл с тревогой взглянул на сестру. Она сидела за столом, уставившись в одно и то же письмо вот уже полчаса. Вид у неё был растерянный. — Тебя кто-то расстроил? — Нет-нет, всё не так, — Мэвис покачала головой. — Грейнджеры связались со мной. Умоляют о совете. — Она помолчала. — Я, кажется, обещала помочь, если им когда-нибудь понадобится помощь. Просто не думала, что этот день настанет. — Они не сказали, в чём дело? — лорд МакМахон с любопытством поднял бровь, накладывая себе завтрак. — Ни слова. — Мэвис вздохнула. — Думаю, мне стоит навестить их и попытаться помочь. — К магглам она относилась без предубеждения и, честно говоря, не должна была удивляться, что им понадобилась помощь. Маглы почти не видят своих детей большую часть года. — Они ведь стоматологи, верно? Тогда лучше иди сейчас. Насколько я знаю, их заведения открываются рано. — Лорд МакМахон поморщился. Им-то стоматологи без надобности, с этим целители справляются. Профессия казалась ему варварской, но в маггловском мире многое таким казалось. — Пожалуй, ты прав. — Мэвис поднялась. К счастью, она уже позавтракала. В зависимости от того, что там стряслось, она могла и опоздать на работу. Повезло, что сегодня никаких выездных проверок. — Увидимся позже, — бросила она, исчезая с лёгким хлопком. Она появилась на улице. Дом Грейнджеров, как она помнила, был через несколько домов. Не теряя времени, она зашагала к двери. Шторы уже были открыты — хорошо, не придётся будить. Она постучала и отступила на шаг. Моника, открывшая дверь, явно удивилась, но облегчение быстро сменило удивление. — Мэвис! Я не ждала тебя так скоро. Заходи, пожалуйста! — Спасибо. — Мэвис переступила порог. — Вы в письме были так туманны… Они прошли на кухню. На этот раз там было безупречно чисто. — Я сама запуталась, — вздохнула Моника. — Наша дочь хочет подать в суд на кого-то за нападение. Мэвис выпрямилась. — О? — Мальчик по имени Гарри Поттер, — призналась Моника. — Она говорит, он наслал на неё взрывное проклятие? Но в Хогвартсе же такое запрещено? — Она испуганно посмотрела на ведьму. — Она просит прислать ей… крупную сумму на адвоката, — добавил Уэнделл, входя на кухню. Он протянул Мэвис чашку кофе — именно так, как она любила. Запомнил ещё с тех тяжёлых дней. — И настаивает, что это было нападение. — Она так прямо и сказала? — уточнила Мэвис. — А ты… — Моника пристально посмотрела на неё. — Ты что-то знаешь? Пожалуйста, скажи нам. — По спине пробежал холодок. — Что вы знаете о Гарри Поттере? — Мэвис подалась вперёд. — Только то, что дочь рассказывала, — Уэнделл потёр небритую щёку. Мэвис кивнула. — Гарри Поттер очень известен в нашем мире. В полтора года он пережил нападение, которое считалось невозможным. Есть заклятие — Смертельное проклятие. Оно убивает всё, чего касается. От него нет ни щитов, ни защиты. Гарри выжил. А его родители — нет. — Она помолчала. — Его отправили к единственной оставшейся семье… что само по себе странно: магических детей обычно не отдают магглам. — Недавно мы узнали, что десять лет он подвергался насилию в той семье. Насколько сильному — не знаем, авроры расследуют. Мы узнали из газеты «Ежедневный пророк». И Гарри… очень плохо отреагировал на то, что все узнали о таком сокровенном. — Мэвис говорила спокойно, но в глазах её плескалась боль. — О боже… бедный мальчик, — ахнула Моника, закрывая рот рукой. — Его опекуны дали разрешение на публикацию? — жёстко спросил Уэнделл. — Нет. Это была незаконная публикация. Ту ведьму сейчас разыскивают. — Мэвис покачала головой. — Мистер Поттер… несколько недель назад у него случился спонтанный выброс магии из-за эмоционального потрясения. Просто несчастный случай. Он не хотел причинить вред ни вашей дочери, ни кому-либо ещё. — Как у Гермионы в детстве? — вдруг спросила Моника. — Она однажды призвала книгу, когда я её наказала. Ей было десять. — Именно так. Ни одного ребёнка нельзя наказать за случайную магию. Авроры уже объяснили это вашей дочери. — Мэвис посмотрела им в глаза. — Я должна предупредить вас: суд с мистером Поттером будет долгим, дорогим и безнадёжным. Она не выиграет. — Наша дочь никогда нам не лгала, — растерянно проговорил Уэнделл. — Она много пишет о школе. Уже говорила об адвокате… но утверждает, что те, кого ей рекомендуют, ей не подходят. — Он нахмурился. Хотелось поддержать дочь, но всё это походило на преувеличение. — Может, она просто излагает свою точку зрения? Но авроры ей всё объяснили, я уверена. — Мэвис отпила кофе. — Вы потеряете много денег, если будете настаивать. Я бы посоветовала отказать ей. — Понятно… — Моника выглядела встревоженной. — Я могу прислать вам брошюры Министерства. О случайной магии, например, — предложила Мэвис. — Да, пожалуйста, — Уэнделл всё ещё не мог оправиться от мысли, что дочь им солгала. — Вышлю, как только доберусь до работы, — пообещала Мэвис. — Ещё вопросы? — Ничего такого… — Уэнделл покачал головой. — Просто… наша дочь очень умная. Сообразительная, увлечена магией… мы едва за ней поспеваем. Но в последнее время… мы её теряем. — Подростки часто врут, отстаивая только свою точку зрения, — быстро нашлась Мэвис. — Она обижена. Но пытаться судиться — это перебор… Как она раньше реагировала на свои ошибки? Моника и Уэнделл переглянулись. — Плохо. Очень плохо, — признали они. — Тогда, возможно, дело только в этом? — предположила Мэвис, ставя пустую чашку на стол. — Вам нужно будет с ней поговорить. — Подростковая обида, конечно. Но если она так умна… зачем начинать заведомо проигрышное дело? — Наверное, — вздохнула Моника. — Обязательно поговорим. На Рождество она не приехала, так что только летом сможем всё выяснить. — Уэнделл вздохнул. Очень хотелось верить, что это просто бунт. — Прости, что втянули тебя в это, — извиняющимся тоном сказала Моника. — Я просто… растерялась. Слова Гермионы не вязались с тем, что мы знали о вашем мире. — Всё в порядке. Я рада, что смогла помочь. — Мэвис поднялась. — Мне пора на работу. Брошюры вышлю немедленно. — Спасибо огромное, — искренне поблагодарила Моника. — Кстати о работе… нам тоже пора, — спохватился Уэнделл, взглянув на часы. — Я пойду. Спасибо, что уделили время, — автоматически сказала Мэвис, выходя. --- — Привет, Билл. — Сириус поднимался по тропинке к «Норе», куда его пригласил Билл. Всё это попахивало какой-то тайной. Может, Гарри был прав. Но он никак не мог понять, зачем Биллу понадобилось так жестоко обходиться с собственным отцом… хотя Гарри и утверждал, что это сделал Билл. — Что за защитные чары? — настороженно спросил он. — Со мной всё в порядке, спасибо. — Билл пожал плечами. — Я теперь лорд Уизли… должен обеспечить безопасность семьи. — Быть лордом опасно. Обиженные находятся легко. А волшебники умеют обижаться мастерски. Но дело было не только в этом. Молли… она действительно пыталась прорваться в «Нору». Надо отдать ей должное — упорства не занимать. Стража каждый раз отбрасывала её прочь, но она продолжала попытки. — Странно, — заметил Сириус, входя в дом. — Даже во время войны здесь почти не было защиты. — Он замер. Ничего себе! Дом разительно переменился. Теперь это была холостяцкая берлога, а не уютное гнёздышко, которое свила Молли. Новый диван, свежевыкрашенный пол, добротный стол на шестерых. — Ты что, ремонт затеял? — Избавился от старого хлама. — Билл взмахнул палочкой над чайником, и тот согласно зашумел. — Молли и Джинни ещё не вернулись? Я слышал, они очнулись? — Сириус, как всегда, был прямолинеен. — Они здесь больше не живут. — Билл разлил кофе, выставил на стол упаковку шоколадных маффинов. Сириус рассмеялся, но, взглянув на серьёзное лицо Билла, быстро посерьёзнел. — Почему? — резко спросил он. — Где Артур? — В своём сарае. Я сказал, что ты придёшь. Ему нужно увидеть знакомое лицо. — В голосе Билла слышалась усталость. Он столько читал… пытаясь разобраться во всех тонкостях Визенгамота. — А где твоя младшая сестра? — Сириус взял маффин. Вкусно, хоть и не чета стряпне Молли. — Спрашивай прямо, — вздохнул Билл, бросив на него обречённый взгляд. — Ты же не просто так здесь. — Он помолчал. — Если ты думаешь, что мы позволим ей вернуться… то, что бы она тебе ни наплела, ты ошибаешься. Сириус покраснел. Шпион из него был никудышный, но не настолько же? — Погоди, кто «она»? И с чего бы мне тебя убеждать? — запутался он. — Молли к тебе не приходила? — Билл слегка удивился. — Именно этого я и ожидал. Что ты явишься умолять меня забрать её, после того как она пожила у тебя. — Он знал, что Сириус входил в «старую компанию», как выражались родители. То есть в Орден Феникса. — Ты называешь её Молли? — Сириус замер с недоеденным маффином во рту. — Я ничего не понимаю, — выдавил он, прожевав. — Долгая история… — Билл отвёл взгляд. — Билл… что случилось? — Сириус встревожился. — Я знаю, ты меня плохо знаешь… хотя в детстве я часто вас с братьями видел. — Семейное дело. — Ладно. А где твой отец? Ты говорил, он придёт? Как он? — Хитрый ты, как гиппогриф, — рассмеялся Билл, но смех вышел горьким. — С папой всё в порядке… он здоров. Сириус прищурился. — Правда? — Сириус… говори прямо, — раздражённо бросил Билл. — Кто обидел твоего отца? — выпалил Сириус, доказывая, что гриффиндорец в нём неистребим. Билл вздрогнул. — С чего ты взял? — Не я заметил, — тихо сказал Сириус. — О, нет… Молли? — Он побледнел. — Её лишили родительских прав? Глаза Билла наполнились слезами. — Она издевалась над ним всю их жизнь. А мы, чёрт возьми, ничего не видели, Сириус. Ничего. Мы должны были заметить… должны были что-то сделать. — Нет, Билл. Не вини себя. — Ты заметил много лет назад! — выкрикнул Билл. Сириус не видел Артура с тех пор, как вышел из Азкабана. — Не заметил. Честно. — Сириус покачал головой. — Я здесь… — Он запнулся. Новость уже разлетелась, так что, наверное, можно сказать. Гарри… но он не хотел его подводить. — Зачем ты здесь? — спросил Билл. — Гарри… он заметил. Попросил меня разобраться. — Сириус сдулся, потирая лоб. — Он встретил твоего отца в Хогсмиде? — Да. Около недели назад. — Билл почувствовал, как к горлу подступает тошнота. — Одна короткая встреча. Пять минут. И он всё понял? — Ты знаешь почему. — Сириус выглядел таким же раздавленным. — Тот, кто сам через это прошёл, видит то, чего не замечают другие. Билл сглотнул. — Значит, в газете правда? — Всё правда. И это не самое страшное. — Сириус поморщился. — У тебя есть что покрепче? Билл хрипло рассмеялся. — Есть, хоть и дешёвка. — Он призвал бутылку, выплеснул остатки кофе в раковину и щедро плеснул в стаканы. — За то, что мы облажались и продолжаем облажаться. Он чокнулся с Сириусом, и горечь затопила их обоих. Позже к ним присоединился Артур. Они допили бутылку. Сириус предложил Артуру работу. На следующее утро Билл, мучаясь похмельем, рассмеялся, обнаружив в почте две бутылки отличного огденского огневиски и записку. «Всё наладится, малыш. Просто нужно время и силы, чтобы восстановиться. Не позволяй никому ожесточить себя — это плохое убежище. Поверь, я знаю. Как сказал мне один очень умный человек: простить — не значит забыть. Это значит не тащить груз через всю жизнь. Сириус Блэк» Билл вздохнул, отложил письмо и потёр виски. Пора в Министерство. Сегодня суд над Августом Руквудом. И если этот суд будет похож на предыдущие… они глубоко заблуждаются. Руквуд был последним Пожирателем, посаженным без суда. То, что сделал Крауч-старший… было неправильно. Очень, очень неправильно. --- — Доброе утро, джентльмены. Чем обязан? — Директор Слизерина бесстрастно оглядел авроров. Он как раз собирался на завтрак, закончив с утренними бумагами. Авроры с хорошими вестями не приходят. Особенно когда среди них сама Амелия Боунс. — Доброе утро, директор. Мы хотели бы поговорить с наследником Поттером. — Амелия говорила официально. Из расследования стало ясно: мальчика никто не видел с одиннадцати лет. Значит, он жил сам по себе — насколько ей было известно, на улице. К Дурслям после поступления в Хогвартс он не возвращался. Это вызывало серьёзную тревогу. Ему нужен опекун. Волшебный опекун. Директор приподнял бровь. — Официальный визит? — Да. — Амелия кивнула. У неё было всего полчаса, прежде чем нужно было успеть на суд к Руквуду. Но ситуация мальчика требовала немедленного внимания. Директор кивнул, пригласил их сесть и отправил домового эльфа за Гарри. Он давно ждал этого визита. Просто думал, они хотя бы напишут и назначат встречу. Явиться вот так, без предупреждения — верх бестактности. Гарри вошёл в кабинет настороженный, готовый к любой неприятности. — Вы хотели меня видеть, директор? — Входите, мистер Поттер. Это мадам Боунс, глава Отдела магического правопорядка, и аврор Праудфут. — Директор представил гостей. — Они здесь по официальному делу. — Мне нужен адвокат? — Гарри остановился у двери, лицо его было непроницаемо. — Нет, наследник Поттер. Но вы имеете полное право его пригласить, равно как и вашего магического опекуна. — Амелия сильно подозревала, что опекун у него есть: Антонио Эбботт занял место Поттеров после отстранения Дамблдора. — У меня всего несколько вопросов. — Тогда я предпочёл бы, чтобы здесь был мой адвокат. Волдеморт едва заметно постучал пальцем по часам. Гарри понял: нужно тянуть время. Пятнадцать минут прошло в полной тишине. Даже портреты молча наблюдали. Директор Блэк на своём портрете, казалось, забавлялся больше всех — бывший слизеринец прекрасно понимал подоплёку этой немой сцены. Наконец появился лорд Антонио Эбботт — подтянутый, профессиональный, готовый к бою. — Я понимаю, как вы… встревожены тем, что появилось в «Пророке», наследник Поттер, — мягко начала Амелия. — Хочу заверить: мы делаем всё возможное, чтобы добиться справедливости. Мисс Скитер не скрываться вечно. — Да, мэм. — То, что напечатано… это правда? — тихо спросила Амелия. Гарри посмотрел ей прямо в глаза. Ни один мускул не дрогнул на её лице. — Вы и так знаете, что правда. Просто хотите подтверждения. — Он помолчал. — Откуда вы знаете? Я никому не говорил. Амелия выдержала его взгляд. Все инстинкты подсказывали: это проверка. Но она понятия не имела, откуда мальчику известно, что она знает. И он не лгал — она не уловила ни следа обмана. — Я не могу разглашать информацию по уголовному расследованию. — Значит, она получила информацию из Министерства, — жёстко сказал Гарри. — У вас столько магии, а вы не можете защитить улики? Улики, которые могут просто исчезнуть, и тогда — ни зацепок, ни доказательств. Амелия вздрогнула от тихого упрёка. Краем глаза она заметила, как директор и адвокат прячут улыбки. А директор Блэк на портрете и вовсе веселился вовсю. — Пожалуй, вы правы, — признала она. — Скитер не должна была их получить… разве что заплатила кому-то. — Она покачала головой. — Я расследовала дело Дурслей… и никто в маггловском мире не видел вас с тех пор, как вы получили письмо. Где вы проводили каникулы? Гарри молчал. Гордость за помолвку с Рабастаном боролась с привычной скрытностью. — Наследник Поттер? Прошу вас, ответьте, — мягко попросил Праудфут. — Мы просто хотим убедиться, что о вас заботятся. Гарри горько усмехнулся. — Поверю, когда увижу. Вы позволили Дамблдору отдать меня магглам и даже не проверили, как я там. А тех, кого отдают магглам, обязаны проверять! — Он был вашим опекуном, — грустно сказала Амелия. — Он всех обманул. Пожалуйста, ответьте. — Наследник Поттер живёт с семьёй своей невесты, — вмешался Антонио. — Он не обязан раскрывать, кто эта семья. Более того, учитывая обстоятельства, это должно остаться в тайне. — Значит, он не один, — с облегчением выдохнул Праудфут. Ситуация, конечно, необычная — ребёнок живёт с семьёй невесты, — но ничего противозаконного. Во время помолвки это случалось, обычно летом между шестым и седьмым курсами, чтобы присмотреться друг к другу. — Не один. — Гарри широко улыбнулся при мысли о Лестрейнджах. — Это всё, что я хотела спросить. — Амелия поднялась. — Летом мы свяжемся с вами, чтобы не отвлекать от учёбы. Вызовем в Министерство, зададим несколько вопросов. Ваш адвокат сможет присутствовать. — Зачем? — Потому что мы выдвигаем обвинения против Дамблдора, Доджа, Диггла и Арабеллы Фигг, — серьёзно ответила Амелия. — Жестокое обращение с детьми недопустимо. — О, — только и сказал Гарри. — Спасибо за уделенное время, наследник Поттер. Всего доброго. — Праудфут кивнул. В животе у него всё ещё неприятно ныло при воспоминании о тех дневниках. Они и представить не могли, что увидят Гарри гораздо раньше лета. На многие мили вокруг поместье было скрыто чарами Фиделиус. Хранитель был лишён каких-либо знаний о том, что замышлялось, но надёжно охранял тайну. Волшебник в безопасности ждал своего часа. Поместье было защищено от портключей и аппарации. Он ждал. Он знал, когда именно нужно нанести удар.