Контракт

Весть об исчезновении наследника Гарри Джеймса Поттера разнеслась по магической Британии со скоростью лесного пожара. Волшебники и ведьмы стихийно объединялись в поисковые отряды, собираясь в «Дырявом котле» и «Кабаньей голове», чтобы прочесывать окрестности в поисках пропавшего мальчика. Авроры и Тёмный Лорд со своими сторонниками в равной мере считали этих добровольцев досадной помехой. Они только мешали, затаптывая следы и отвлекая от главного — найти тринадцатилетнего мальчишку и понять, что этому волшебнику от него нужно. — Где он, чёрт возьми? — Рабастан метался по комнате, словно загнанный зверь. Каждая секунда, проведённая в неведении, была пыткой. Где-то там, один, его невеста. Мерлин знает, что с ним, что ему приходится терпеть. Рабастан, повидавший немало тёмных дел, сейчас не мог связать и двух мыслей — все они были о Гарри. — Рабастан, возьми себя в руки, — голос Корвуса звучал обманчиво мягко. Если честно, он держался немногим лучше младшего сына. — Его спрятали там, где защита слишком сильна. Если даже ты не можешь его найти через кольцо… — Кольцо было снабжено мощнейшими следящими чарами, работавшими даже в Хогвартсе. Гарри знал о них. — Моего крестника нашли? — Сириус ворвался в комнату, и они оба на миг замерли, увидев в его серых глазах тот самый ужас, что когда-то видели во взгляде Ориона Блэка. Волдеморт прищурился. — И как вы узнали, где нас искать, мистер Блэк? Сириус молча протянул карту. — Его здесь нет. Волдеморт взял карту, и глаза его расширились. Он быстро пробежался взглядом по каждому уголку. Несмотря на обстоятельства, он был впечатлён. — Весьма… изобретательно. На карте отражалось всё, что происходило в Хогвартсе. Каждый человек, каждое движение в реальном времени. Руна слежения, привязанная к карте. К счастью, его собственное новое имя — благодаря гоблинам — на карте значилось, хотя он сомневался, что Блэк его знает. — Где вы искали? — Сириус заходил по комнате. — Есть идеи, кто это? И почему вы, чёрт возьми, мне не сказали?! — Сбавь тон, Блэк, — резко осадил его Родольфус. — Ты говоришь с моим отцом. С лордом. Сириус с трудом сдерживался, дыхание со свистом вырывалось из груди. — Прошу прощения, — выдавил он. — Но он мой крестник. Я согласился не вмешиваться, потому что он счастлив… но скрывать такое от меня… — Как давно он пропал? — Двадцать четыре часа, — ответил Рабастан, прислонившись к камину. Лицо его искажала гримаса ярости и страха. — Чуть больше. — Они выходили пять раз — все, кроме Тёмного Лорда, под чарами невидимости. Ничего. Ни единого следа. Он никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Даже когда его отправляли в Азкабан. — Почему вы просто стоите? — выпалил Сириус и тут же зажмурился. — Я не то хотел сказать… — Нельзя злить Лестрейнджей, Гарри бы этого не хотел. — Где вы искали? — Его переместили портключом, Блэк. Сейчас он может быть где угодно в мире. — Директор говорил спокойно, но в голосе звенела сталь. — Мы обыскали каждый сантиметр Хогсмида. Каждый магазин, каждый подвал, каждый дом. С разрешения владельцев. Сейчас там толкутся добровольцы… намерения у них благие, но они затаптывают улики. — Следильные чары? — Сириус выпрямился. Первые двадцать четыре часа — самые важные. И они прошли, пока он ничего не знал. — Мы перепробовали всё. У наследника Поттера мощнейшая защита на обручальном кольце — и она молчит. — Волдеморт не стал уточнять, насколько близок ему Гарри. Блэку это знать ни к чему. — Где бы он ни был, место защищено невероятно сильными чарами. — Значит, старое поместье? — Сириус нахмурился. — Чистокровный? — Кто-то очень богатый, — подтвердил Волдеморт. — Одежда с парижского показа, последняя коллекция. — Он извлёк воспоминание свидетеля, но тот видел мало. — А следильная руна Тэтчер? — спросил Сириус. Лестрейнджи переглянулись. Сириус вырос в семье, практиковавшей Тёмные искусства. Но они слышали, что он осудил свою семью, называл себя «светлым». Лицемерие отдавало горечью. — Мы бы воспользовались, Блэк, — холодно ответил Корвус. — Если бы у нас была кровь Гарри. А её нет. — У него хранилась кровь сыновей, надёжно спрятанная на такой случай. Но не Гарри. Ритуал был незаконным, но позволил бы хотя бы узнать, жив ли мальчик. Неизвестность убивала. Через двадцать минут они узнали имя похитителя. Флитвик догадался, увидев у кого-то из учеников книгу «Развлечения с вурдалаками». Гилдерой Локхарт! Вот кому принадлежала та магическая подпись! Флитвик вспомнил всё: Локхарт учился на его факультете. Посредственный волшебник, ужасный в наложении гламура и сокрытии. Он был прав — с Когтеврана. — Но почему? — Сириус растерянно смотрел на директора, так непохожего на Дамблдора. — Гарри не имеет к нему никакого отношения… он его даже не знает… разве нет? Никто не мог ответить. — Он мог знать, что Гарри — носитель? — спросил Сириус, и лицо его исказила болезненная догадка. Рабастан оскалился. Он перегрызёт глотку любому, кто посмеет прикоснуться к Гарри. --- Сознание возвращалось медленно, сквозь пелену невыносимой боли. Гарри задохнулся, пытаясь вдохнуть. Он попробовал пошевелиться и вскрикнул — беззвучно, воздух застрял в горле. Он не мог пошевелиться. Что случилось? Что на этот раз сделал Вернон? Вернон? Мысль вязкая, как патока. Нет, Вернона он не видел много лет. Вернон в тюрьме. Корвус… Корвус помог отправить его туда. Почему он так плохо соображает? Где он? Затуманенный болью взгляд шарил по сторонам, пытаясь справиться с нарастающей паникой. Дышать. Нужно дышать. Он хотел к Рабастану… к Корвусу… домой. Где он? Что случилось? Каждый вдох отдавался болью. Всё тело кололи тысячи игл. Голова раскалывалась, будто по ней били дубиной. Знают ли они, что он пропал? Сосредоточься. Сосредоточься. Сосредоточься. — мысль билась в агонии. Слёзы текли по лицу. Камера? Он в камере? Взгляд упал на ноги, виднеющиеся за решёткой. Дафна! Хогсмид! Психопат похитил его, бормотал что-то бессвязное про книги. Гилдерой Локхарт, совершенно безумный. Он думал, что Гарри хочет отнять его славу. Но Гарри не хотел быть писателем. Он хотел… чего он хотел? Мысли путались, в глазах темнело. Не спать. Нельзя спать. Дафна… что с Дафной? Он смутно помнил, как заклинание прошло мимо. Попало в неё? Может, ей удалось увернуться? А если она погибла из-за него? Ведь охотились за ним. Веки тяжелели. Он смотрел на неподвижное тело Локхарта и молился, чтобы тот был мёртв. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Он не мог повернуть голову, не видел, как при дыхании грудь Локхарта едва заметно вздымается. Попытка пошевелить рукой — ноль. Он хотел взглянуть на часы, понять, сколько времени прошло. Но не мог пошевелиться. Ни руками, ни ногами. Даже повернуть голову было невыносимо больно. Паника накрыла с головой. Он не мог дышать. Воздух не проходил в лёгкие. Боль, страх, отчаяние… Сознание погасло быстро. --- Сириусу хотелось выть. Восемь дней. Восемь дней, а они не сдвинулись ни на шаг. Он допивал двадцать девятую чашку кофе за день. Лестрейнджи спали, Корвус и директор уехали на очередную проверку владений Локхарта. Они проверяли их по десять раз на дню — и авроры, и они сами. Пусто. Авроры допросили всех, кто знал Локхарта. Пресс-секретари сообщили, что он взял недельный отпуск по личным делам. С тех пор о нём ни слуху ни духу. Он всегда требовал пересылать ему письма поклонников, всегда отвечал на каждое. Издатель был в восторге от его преданности. Ничего. Никакой причины. Сириус подскочил, расплескав кофе, когда Родольфус вскрикнул во сне. К счастью, кофе остыл. Сириус поставил кружку, подбежал и начал трясти его за плечо. — Проснись! Эй, проснись! — Он схватил Родольфуса за машинально вскинутые руки. — Тише, ты в порядке, это просто кошмар. Родольфус ошалело огляделся, потом до него дошло. — Чёрт, — пробормотал он, отдёргивая руки и краснея. Блэк это видел. — Всё нормально… правда. — Сириус сглотнул. — Я понимаю. Мне тоже снятся кошмары. Только будить меня некому, когда становится совсем плохо. — Обычно мне не снятся кошмары, — тихо сказал Родольфус. Между ними возникло странное понимание. — Гарри сделал мне шар-патронус. Он стоит у кровати каждую ночь. Его магия… успокаивает. У Рабастана тоже есть, он давно его получил. Глаза Сириуса наполнились слезами. — Они убирают кошмары? — Он сглотнул комок. Гарри прислал ему такой же шар, но он, идиот, даже не догадался положить его у кровати. Гарри заботился о нём, даже когда они не были близки. Почему он не может позаботиться о Гарри? Почему не может его найти? — Да, — Родольфус устало потёр глаза. Он почти не спал последние дни. Взглянул на брата, спавшего крепко — тот выпил зелье. Сам Родольфус не спал почти неделю, если не считать коротких провалов, когда просто отключался сидя. — Азкабана достаточно, чтобы заработать кошмары на всю жизнь. — Мне в Азкабане было не так плохо, — признался Сириус. — Я незарегистрированный анимаг. Собака. Собачьи эмоции настолько другие, что дементоры меня не чувствовали. Сейчас мне кажется, что там было хуже, чем на самом деле. — Конечно, кажется. — Родольфус откинулся на спинку стула, смертельно уставший. — Животное ты или нет, они высасывали из тебя всё. Трудно переживать кошмары без эмоций. Беллатриса… Беллатриса была бы ещё хуже. Нарцисса — единственная, кто пришёл. Сириус и Андромеда решили не приходить. Не любили её при жизни, а после смерти посчитали неуважением своё присутствие. — Мой отец пытался заставить Сигнуса понять, как всё плохо… под конец. — Сириус сглотнул. — Я рад, что от Блэков почти ничего не осталось. Даже если это, наверное, убило отца. Безумие Блэков… никто не заслуживает такой жизни. Беллатриса была худшей в этом поколении. — Значит, детей не планируешь? — спросил Родольфус. Тишина делала разговор более личным, чем он был на самом деле. — Каким отцом я буду? — Сириус горько усмехнулся. — Единственное, что у меня было от ребёнка, я отдал чёртову полувеликану и погнался за Петтигрю. Я бы всё испортил. Если бы снова не натворил дел… нет, Гарри — это всё для меня. Я даже не увидел, как он рос… и, может, никогда не увижу, как он станет мужчиной. Он задыхался, сердце колотилось — от кофе, от страха, от отчаяния. Он так чертовски устал, что мысли путались. Родольфус поморщился. Он понятия не имел, как обращаться с плачущим Блэком. Привык к безумным, бушующим родственникам. Сейчас он предпочёл бы именно это. — Гарри умный, Сириус. Чертовски сообразительный. Слизеринец в синей мантии. Он найдёт способ связаться с нами… мы его найдём. — Он должен был верить. Если не ради себя, то ради брата. Он не думал, что брат оправится, если Гарри умрёт. И сердце отца не выдержит. — Восемь дней… почти все ищут… на что нам надеяться? — прохрипел Сириус. За эти дни он выплакал больше, чем за всё время в Азкабане, оплакивая Лили и Джеймса. — Надежда есть всегда, — твёрдо сказал Родольфус, пряча собственную мрачную уверенность. — Он всех нас удивит. Если повторять это достаточно часто, может, поверишь. Может, сбудется. Но в глубине души он знал: Гарри всего лишь ребёнок. Умный, но ребёнок. Против взрослого волшебника, сумевшего спрятаться от сильнейших магов мира и всех авроров. Шансы были невелики. --- Третий день? Четвёртый? Гарри с болезненной обречённостью открыл глаза. Он молился, чтобы Локхарт был жив, но тот так и не шелохнулся. Всё это время. Он вспомнил Йоль. Тёплую Африку. Если бы он только мог вернуться туда… Слеза скатилась по щеке. Он столько раз пытался пошевелиться, призвать палочку. Но она была в кобуре из драконьей кожи, невосприимчивой к магии. Он не мог её достать. Он не хотел, чтобы всё кончилось так. Он думал, у него будет «долго и счастливо». Надеялся, что видение в зеркале сбудется. Стать частью семьи Лестрейнджей по-настоящему. Просто иметь семью. Семью, которую он создаст сам. Жизнь. Он бы этого хотел. Быть счастливым. Слёзы текли снова. Найдут ли его когда-нибудь? Узнают ли, что с ним случилось? Узнают ли, что в последние минуты он думал о них? Он открыл рот. Губы, сухие и потрескавшиеся, едва шевельнулись. — Прости… Он боялся за Корвуса. Надеялся, что Рабастан и Родольфус позаботятся о нём. Не хотел, чтобы с ним что-то случилось… Он всегда думал, что умрёт от рук Дурслей. Но сейчас… сейчас он познал любовь. Истинное счастье. Это хорошо… нет. Это только хуже. Голод, жажда, боль — всё смешалось. Сознание угасало. «Я не хочу умирать».