Контракт

Десять дней прошло с тех пор, как похитили Гарри Поттера. Каждое утро «Ежедневный пророк» выходил с его портретом на первой полосе, напоминая волшебной Британии о пропавшем герое. Люди всё ещё пытались помочь в поисках, но безуспешно. Авроры продолжали работу, но прежней надежды в них уже не было. Ситуация выглядела скверно. Любой здравомыслящий понимал: если похититель жив, мальчик мёртв. Слишком рискованно держать при себе главную улику. Гарри был не просто героем — он был последним Поттером из Благороднейшего и Древнейшего Дома. И похитителя знали. Гилдерой Локхарт. Многие, правда, отказывались верить, твердили, что это кто-то воспользовался его обликом, чернили репутацию невиновного. Но остальных было не провести. Портреты Локхарта висели повсюду. Он стал самым разыскиваемым волшебником в обоих мирах — магическом и маггловском. Маггловское телевидение тоже крутило его физиономию на случай, если он сбежал с мальчишкой в их мир. Волдеморт сидел в кресле в кабинете директора, погружённый в мрачные раздумья. Лестрейнджи и Блэк спали. Блэк привалился к Родольфусу — за последние дни они как-то странно сблизились, и это было даже забавно. Впрочем, сейчас ему было не до смеха. Он пытался найти Гарри через крестраж — часть собственной души. Но всё, что удавалось уловить, — это смутные всполохи чувств. Лестрейнджам он не сказал. Не мог заставить себя. Та боль, те страдания, что испытывал Гарри, были… невообразимы. Он был встревожен. Глубоко встревожен. И дело было не только в крестраже — в самом Гарри. Что было совершенно нелепо. Он — Лорд Волдеморт — никогда и ни о ком так не тревожился. И всё же он знал: без мальчишки жизнь станет невыносимо пресной, а мир — тусклым. Не с кем будет говорить так откровенно, не ради кого будет просыпаться защитный инстинкт Корвуса, не для кого Родольфусу и Рабастану становиться такими же страстными, как до Азкабана. Он всегда умел использовать чувства людей против них самих, понимал их мотивы. Теперь он начал осознавать, каким ублюдком был… и что если попытается снова, это приведёт к разрушению. Они были предсказуемы — пока не становились непредсказуемыми. Северус: его чувства к девушке перевесили инстинкт самосохранения. Рабастан: чувства к Гарри перевесили преданность хозяину. Однажды испытав это на себе, он понял: лучше не повторять. Нелояльных в его рядах больше не будет. Даже Северус помогал в поисках в свободное от занятий время. Они пробовали очищающее заклинание с магией Гарри и шаром-патронусом Сириуса — безрезультатно. Начали подозревать Фиделиус. Только эта магия могла перехитрить самые тёмные искусства их мира. Волдеморт, привыкший почти не спать, вдруг обнаружил, что смертельно устал. Физически и эмоционально. Он не знал, что ещё можно сделать. Это было ново и раздражающе. Если он чего-то хотел, он этого добивался, даже если маги считали это невозможным. Неспособность найти Гарри не просто расстраивала — она бесила. Поэтому он проводил много времени в потайной комнате, круша горшки, чтобы выпустить пар. Гарри однажды делал то же самое. Мерлин, кажется, это было неделю назад. А прошло уже десять дней. Он взглянул на часы. Новый день. Позвонил в колокольчик. — Завтрак на пятерых, как обычно, — коротко бросил он явившемуся эльфу. «Как обычно» означало всё, что не жирное. Даже вдали от отеля они с Лестрейнджами старались соблюдать режим. От его голоса все четверо зашевелились. — Есть новости? — хрипло спросил Рабастан, потягиваясь и сбрасывая одеяла. Тело затекло от сна в кресле, но ему было плевать. Только Гарри имел значение. Он надеялся, что кто-то выследил этого ублюдка. — Ничего, — спокойно ответил директор. — Никто не сообщал. — Может, попробуем что-то ещё? — в голосе Сириуса звучало отчаяние. — Я не знаю других магических способов найти Гарри. — Директор покачал головой. Блэк, естественно, не знал, с кем говорит. Так и должно было остаться. Только самые доверенные знали правду. — Простите, мистер Блэк. У меня нет идей. — Он сам придумал несколько способов обойти защиту, но все тщетно. --- Гарри тихо застонал, с трудом удерживаясь в сознании. Время тянулось невыносимо медленно. Он не мог вспомнить, сколько раз приходил в себя. Всё казалось таким далёким, размытым. Его палец дрогнул. Единственная часть тела, которой он мог пошевелить, не теряя сознания от боли. Он пытался двигаться, дотянуться до Локхарта, до палочки… до чего угодно. Но не мог. Он судорожно вздохнул. Усталость накатывала волнами, но сила воли была сильнее. Нет. Он не умрёт здесь. Он не дал Дурслям убить себя. Хотя они были близки. Он не позволял обстоятельствам управлять собой. И будь он проклят, если позволит этому ничтожеству его убить. Он начал водить указательным пальцем по бетону. Снова и снова. Одно и то же движение. Он почти ничего не чувствовал — тело превратилось в сплошную боль, скрутившую его, словно крендель. Скрёб, скрёб, скрёб, скрёб. Палец скользил по бетону, стирая кожу слой за слоем. Затуманенный разум перебирал руны — единственную магию, доступную без палочки. --- — Проверять эти чёртовы дома — пустая трата времени, — процедил Рабастан. — Десять дней! На них защита, которая сообщает о приближении… Локхарт и близко не подходил. Даже денег не снимал. Быть любимцем гоблинов оказалось полезно. Обычно гоблинам плевать на волшебников, но к Гарри они прониклись симпатией. Что само по себе невероятно. Они передавали информацию: полный список владений Локхарта, подтверждение, что он не потратил ни кната. Необычно, говорили они: раньше он постоянно забегал в банк, снимал деньги, вёл себя подобострастно. Да, Гарри любили все, где бы он ни появлялся. Он сомневался, что Гарри сам это осознаёт. — Я знаю, Рабастан. — Корвус сжал плечо сына. — Но кроме как бродить вслепую, мы ничего не можем. Остаётся надеяться, что кто-то его увидит или он сам вернётся. — Блеск в его глазах, появлявшийся при каждой встрече с сыновьями, исчез. — Прости, — вздохнул Рабастан. Он не хотел срываться на своих. Спасибо Мерлину за успокаивающие зелья, которые он всё ещё принимал. Иначе он не представлял, во что бы превратился. Он понимал, что ведёт себя иррационально, но не знал, что ещё делать. — Мы все на взводе, — констатировал директор. — Может, поедим? — Было ясно, что сегодня утром они опять ничего не съедят. За десять дней никто нормально не ел. Слишком встревожены, слишком обеспокоены. Лестрейнджи и Блэк молча поднялись. Все согласились с Рабастаном. Это было пустой тратой времени. Локхарт не собирался показываться. — Локхарт не настолько умён, чтобы самому такое провернуть, — пробормотал Сириус. — Он всегда был импульсивным. Жажда славы у него ещё со школы… та газета, что он основал… учителя о нём говорили… его сёстры даже не знают, где он, много лет не видели. Он с ними не общается и деньгами не делится. — Что ты предлагаешь? — директор приподнял бровь, когда они шли по коридору. — Ему помогали. Иначе не могло быть. Он не просто неумный — он тупой. Кто-то его надоумил. — Сириус потёр челюсть и зевнул. — Дамблдор разрешил ему ту газету тогда… — Думаешь, Дамблдор за этим стоит? — обманчиво мягко спросил Волдеморт. Он и сам размышлял об этом, но не мог представить, как такое возможно. У Дамблдора были люди, способные действовать тоньше. Да, в последнее время он потерял много сторонников, особенно после истории Гарри. Но неужели у него совсем не осталось никого толкового? — Не знаю… всё так запутано… — проворчал Сириус. — Почему Гарри? Зачем ему это? --- Скрёб, скрёб, скрёб, скрёб. И вдруг Гарри почувствовал, как по пальцу стекает что-то влажное. Кровь. В любой другой день он бы облизнул палец. Но сейчас губы слиплись от сухости, язык прилип к нёбу. Дрожа от холода, он вспомнил нужные руны. Те, что хотел соединить. Это было опасно. Особенно с использованием крови. Но Гарри было плевать. Он не хотел умирать. Дрожащим пальцем он начал выводить руну на полу. В четыре раза больше положенного — руны обычно крошечные, их рассматривают с увеличивающими чарами. Сознание снова начало ускользать. Палец расслабился. Но руна была завершена. Магия вырвалась из кроваво-красного символа, выжигая его добела, и рванула наружу, пробивая все защитные барьеры вокруг. --- — Значит, надо заставить этого ублюдка говорить, — заявил Рабастан. Глаза его мрачно блеснули. — Я с радостью, — отозвался Родольфус. — Пусть даже в Азкабан вернусь. Дамблдору это с рук не сойдёт. — Ты забегаешь вперёд. Мы не знаем, причастен ли Дамблдор, — осадил его директор. Меньше всего им нужно, чтобы Блэк что-то заподозрил после всех усилий по восстановлению репутации. — Я толь… Родольфус не договорил. Сгусток магии врезался в защитный купол Хогвартса, сбивая всех с ног. Купол не рухнул, но по нему пошли трещины. — Это было… — ошеломлённо выдохнул он. — Гарри. Это магия Гарри. — Рабастан смотрел на купол, едва не разрушенный магией его невесты. Мощнейшая защита Хогвартса восстанавливалась, но Гарри, находясь неизвестно где, почти пробил её. Он перевёл взгляд на Тёмного Лорда. Тот думал о том же. — Смотрите. — Родольфус указал на Хогсмид. — Там тоже. Если не хуже. Они там словно под атакой. — Он помог отцу подняться. — Неужели они не чувствуют отчаяние в этой магии? Её дикость? — ГАРРИ! — Сириус рванул к воротам. — ГАРРИ! — заревел он. — ПУСТИ! — Он попытался вырвать руку, но его схватили. — Его там нет, Сириус. — Родольфус пытался вразумить Блэка. — Министерство засечёт его за секунды, с таким-то выбросом. Мы узнаем через несколько минут, если ты успокоишься. — Он понимал, как сильно Блэк любит крестника. Сам последние десять дней готов был на что угодно. — Нам не дадут даже приблизиться, — заметил директор. — Гарри отправят в Министерство на допрос… или сразу в Мунго, если ранен. — Он взмахнул палочкой, очищая мантию. Через десять секунд Патронус-единорог доставил сообщение. «Магия наследника Поттера зафиксирована в Кнойдарте, дом 2, в горной местности». — Шотландское нагорье? Он в Шотландии? Рядом? — Сириус разинул рот. Всё это время Гарри был так близко. — Но как мы почувствовали его магию? Лестрейнджи и Волдеморт закатили глаза. Сириус уже аппарировал. — Все Блэки одинаковы, — вздохнул Волдеморт, но быстро направился к границе барьера. Авроры уже были там. Их оттеснили за линию — защита не позволяла никому приблизиться к дому. Репортёры щёлкали камерами в ужасе. Он мог бы легко взломать защиту, но тогда пришлось бы иметь дело со всеми аврорами. Его новому имиджу нарушение закона не пойдёт на пользу. Не прошло и пяти минут, как вынесли носилки, накрытые простынёй. — Нет, нет, нет, нет… — Сириус задыхался. — Пожалуйста, Мерлин, пусть это не Гарри… Родольфус со всей силы ударил его по затылку. — Тело слишком большое, идиот! — Он жив. — Аврор шепнул директору, чтобы никто не слышал. — Целитель сказал, на грани. Аппарировали прямо в Мунго. Магия серьёзно истощена… он провёл десять дней со сломанным позвоночником. Неизвестно, какие ещё повреждения. Без еды и воды. В камере. Рабастан, Родольфус, Волдеморт, Сириус и Корвус побледнели. Позвоночник. Если повреждения необратимы… или хуже — магическое ядро могло не выдержать. Гарри мог стать сквибом. А десять лет недоедания до этого… — Мне нужно в Мунго. — Сириус дрожал. — Мерлин, пожалуйста, пусть он будет в порядке. Забери меня вместо него. Пусть он живёт… пожалуйста.