Контракт

Амелия поднялась затемно, еще до первых проблесков зари, и сердце ее согрела тихая радость от того, что племянница ее в безопасности за стенами Хогвартса. Светские беседы тяготили ее, а племянница, какой бы милой она ни была, непременно захотела бы вмешаться. Увы, ничто не могло рассеять ее дурного расположения духа — даже самые искренние попытки девочки помочь. Она написала лорду Уильяму Уизли, настоятельно прося о срочной встрече, и позволила себе резкость, назначив свидание на непомерно ранний час. К счастью, он ответил согласием довольно скоро. Прихватив обед, приготовленный домовиками, она взяла с собой мюсли и сварила кофе в дорожную кружку, прежде чем отправиться через каминную сеть прямо в свой кабинет. Встреча с Биллом не оставила ей времени на завтрак. Если повезет, она перекусит позже в министерской столовой. Поставив на стол поднос с обедом, чашку кофе и тарелку с завтраком, она взмахнула палочкой, стирая с одежды сажу. В каминах, за которыми хорошо ухаживали, сажи было немного, но полностью избежать ее не удавалось. Это было не все, что она узнала и сделала прошлой ночью. Она выяснила, что наследник Поттер был выписан из больницы Святого Мунго своим крестным, который с того момента, как Гарри обрел свободу, стал его магическим опекуном. Где он находится, ей не сообщили, и это тревожило ее сверх меры. Она могла лишь молиться Мерлину, чтобы Гарри получал необходимую помощь, а Сириус не впал в паранойю из-за дементоров — или, что еще хуже, в безумие, свойственное роду Блэков. Она бы написала волшебнику письмо и отправила его немедленно, но сначала следовало разобраться с лордом Уизли. Тихо вздохнув, она подошла к двери, открыла ее и не смогла сдержать улыбки. — Лорд Уизли, благодарю, что пришли. — Он явился на несколько минут раньше, но она не возражала. — Входите. — Не то чтобы у меня был выбор, мадам Боунс, вы же глава Отдела магического правопорядка, — ответил Билл с озорными нотками в голосе и легкой усмешкой, давая понять, что это лишь шутка. — Нет, это не официальная встреча, — поспешила успокоить его Боунс, несмотря на его поддразнивание. — Вы здесь не при исполнении и не обязаны отвечать на мои вопросы. — Она дала ему понять, что это лишь дружеская беседа. — Дай угадаю... речь о Молли? — предположил Билл, усаживаясь, вернее, плюхаясь в кресло напротив Боунс. — Да, — подтвердила Амелия. — Я надеялась получить больше сведений, прежде чем говорить с ней и Тонкс сегодня утром, — призналась она. — Тонкс? — переспросил Билл, приподняв бровь. — Там жила Молли, — ответила Амелия Боунс. Билл закрыл глаза и покачал головой: «Чертовы идиоты». Они разрушили свои жизни, укрывая беглеца. Амелия молча кивнула в знак согласия. — Ты отрекся от Молли, — — Да, — подтвердил Билл. — Понимаю, что лезу не в свое дело, но это как-то связано с нарушением закона? — спросила она. Ей было известно, что семьи предпочитают не выносить сор из избы, когда кто-то из родни поступает неправильно. Вернее, когда семья считает, что поступок был неправильным или опозорил род. Не всегда это было «противозаконно», но она не могла представить, как еще Уизли могли бы поступить. Билл поморщился: «Формально — да, полагаю, но мой отец не стал бы выдвигать обвинений… независимо от того, что мы думаем по этому поводу». Амелия выпрямилась: «С твоим отцом все в порядке? Он уехал довольно внезапно, и с тех пор я его не видела… но это не стало для меня полной неожиданностью. Я либо в Министерстве, либо сплю дома». Она криво улыбнулась, чувствуя себя виноватой за то, что не написала раньше. Что, во имя Мерлина, произошло? «Он идет на поправку, — заверил ее Билл. — Однако если эта новость станет достоянием общественности, я не думаю, что мой отец переживет это унижение. Для него это унижение». Но не для остальных. — Значит, это не имеет никакого отношения к отравлению? — спросила Боунс. — Она не могла случайно отравить себя сама? Или намеренно убить своего младшего сына, Рональда Уизли? — В газетах было хорошо известно о несчастьях, что, казалось, преследовали семью Уизли. Билл покачал головой: «Я так не думаю». При этой мысли у него скрутило живот. Нет, это невозможно. Молли не стала бы травить себя и двоих младших — Джинни она любила слишком сильно. Нет, это был какой-то несчастный случай, она, должно быть, положила в еду не то растение. Остальные ели вне дома, а их отец в тот вечер не ужинал, слава Мерлину. — Понятно. Так почему же, если хочешь рассказать, ты от нее отрекся? — спросила Амелия, слегка озадаченная. — Мне нужно, чтобы ты держала это в секрете и даже не пыталась привлечь ее к ответственности, — сказал Билл, не требуя от нее магической клятвы или соглашения о неразглашении, — хотя сам он не мог себе этого позволить. Для этого нужны были деньги, которых у него пока не водилось, но, возможно, через несколько лет появятся. — Ну конечно, разумеется, все, что вы скажете, останется в тайне, — заверила его Амелия. Сплетницей она не была. Ни с кем не обсуждала работу, даже с племянницей, которая знала, что сейчас лучше не задавать вопросов. Все документы она хранила в таком месте, где никто не смог бы их прочесть, даже если бы она забрала их домой. — Отец возненавидит меня, если узнает об этом, — пробормотал Билл и вздохнул. — Во время нашего отпуска, когда Молли, Джинни и Рон… — его голос слегка дрогнул. — Когда они заболели, я заметил у отца старые и новые шрамы. Я выведал у него правду… и сразу же забрал нас всех домой. В Египет я вернулся только затем, чтобы отречься от нее. Мюриэль сделала то же самое, а затем взяла под опеку Джинни… Я надеюсь, что время, проведенное вдали от семьи и Дамблдора, исправит ее поведение. Амелия уставилась на Билла, не в силах осмыслить услышанное. Молли издевалась над Артуром Уизли? Она закрыла глаза. Как она могла этого не замечать? Почему волшебник молчал? Теперь, когда она об этом подумала, она вспомнила, что они поженились очень быстро — в день своего семнадцатилетия… а через восемь месяцев было объявлено о рождении Уильяма Уизли. Семьи сообщили всем, что он родился на месяц раньше срока, но в этом не было ничего необычного, и она никогда не придавала этому значения. Крылось ли за этим нечто большее, о чем они не знали? — Понятно, — ошеломленно пробормотала она. — Я… приношу свои извинения, я и не подозревала, сколь бестактным был мой вопрос. — Она не сможет использовать это в суде — это будет несправедливо по отношению к Артуру, если он сам не захочет выдвигать обвинения. — Если он передумает, пожалуйста, дайте мне знать. Я добавлю это в список. — Кстати, об обвинениях. В чем именно они заключаются? — спросил Билл, и глаза его затуманились. Сама мысль говорить об этом отняла у него годы жизни. — Обвинение в соучастии в похищении наследника Поттера, — объяснила Амелия. Обычно она не стала бы это обсуждать. Тем более что Молли больше не была Уизли и находилась под опекой Билла как главы семьи. К счастью, Билл был членом Визенгамота, что давало ему право знать больше, чем большинству. — Это единственное обвинение? — уточнил Билл. — А также в том, что она оказала сопротивление при аресте, не подчинившись приказу, — кивнула Боунс, делая глоток из дорожного бокала. — Спасибо, что пришли, Билл, я ценю это. — Не стоит благодарности, мне нужно рано вставать и читать, — сказал он, имея в виду все книги по законам и нормативным актам, которые автоматически обновлялись с принятием каждого нового закона. Книга была огромной, и он не одолел и четверти. — Увидимся позже, — добавил Билл, поднимаясь. Было ясно, что встреча окончена. — Позаботься об отце, Билл. Я обещаю навестить его, когда смогу, и ничего не скажу, — заверила Амелия Билла, заметив его тревогу. — Но когда он будет готов, я позабочусь, чтобы его ждала работа. — Строго говоря, она не имела права вмешиваться в дела этого отдела, но все равно проследит, чтобы он вернулся на службу. — Ему предложили более высокооплачиваемую работу, — с гордостью сказал Билл. Гораздо более высокую плату, возможность работать с тем, кто ему нравится, и возиться со своими маггловскими штучками. Он не видел отца таким счастливым, хотя его радость омрачало исчезновение Наследника Поттера, но теперь, когда все улеглось, все вернется на круги своя. Артур продолжал работать, несмотря на отсутствие Сириуса. И было вполне объяснимо: какого черта Сириус должен был оставлять Наследника Поттера в такое напряженное время? О, его отец стал намного счастливее с тех пор, как снова начал работать. Может, ему не стоило заставлять его… но отцу определенно нужно было отдохнуть от общества… к тому же это дало бы Молли легкий доступ к нему, чего он хотел избежать любой ценой, пока тот был уязвим и им легко манипулировать. Нет, ему нужен был перерыв, время побыть с семьей и прийти в себя. К тому же на этой новой работе платили вдвое больше, чем Артур получал в Министерстве. А за все, что он создавал, он получал половину прибыли — а она могла быть огромной в зависимости от популярности. Сириус еще ничего не начал продавать, он хотел накопить достаточно товаров, прежде чем начинать. Билл понимал, что это все равно что открыть пустой магазин. — Это замечательно, — сказала Амелия, искренне радуясь за волшебника. Он был трудолюбивым, честным и выполнял свою работу по мере сил, хотя в Министерстве ему платили гроши. — Да, — сказал Билл с искренней улыбкой. — Так и есть, — полностью согласился он. Его отец получал удовольствие, занимался творчеством и получал деньги за то, что любил больше всего. Он знал, что это поможет его отцу больше, чем что-либо другое. С этими словами Билл закрыл дверь и оставил Амелию за работой. Пока Амелия завтракала и пила кофе, она принялась просматривать всю свою корреспонденцию. Она успевала все прочесть, так что писем было не так уж много. Однако хуже всего было просматривать материалы дел. Суд над Дожем, Диглом и Фиггсом был назначен на ближайшие две недели. Это означало, что она скоро получит ответы на вопросы о государственной измене, в которой их обвиняли. Она догадывалась, что снова всплывет имя Дамблдора, и не ждала этого с нетерпением. Там, где дело касалось Дамблдора, ее терпение было на исходе. Она сосредоточилась на всем, что касалось Тонкс и Молли, но, как ни старалась… не могла понять их мотивов. Мотивация играет важную роль в судебном преследовании преступников, она помогает Визенгамоту понять их душевное состояние. У Тонкс была такая многообещающая карьера, такая хорошая семейная жизнь, что она не могла понять, что движет ведьмой. Почему она так поступила? Неужели Дамблдор имел на нее такое влияние? Было ли это как-то связано с Дамблдором или она просто была слишком доверчивой? Какова бы ни была причина и степень доверчивости, Тонкс укрывала в своем доме разыскиваемого преступника и явно лгала родителям. Кто придет сегодня днем, после того как она поговорит с дочерью Тонкс? Мерлин, помоги ей, если лорд Блэк — кем бы он ни был — узнает, что она сделала. Особенно если они были близки с Сириусом Блэком, для которого наследник Поттер был горячо любимым крестником. Неужели они не понимали, что это будет значить? Составив список вопросов и допив кофе, она ненадолго зашла в уборную. Закончив, она взглянула на часы: адвокат уже должен был закончить с ней. Выйдя из кабинета и заперев его, она направилась в комнату для допросов, где в эту самую минуту Тонкс должна была находиться с адвокатом. По пути она встретила Смита и кивнула ему, не чувствуя необходимости в разговоре. «В комнату входят мракоборец Смит и Амелия Боунс, глава Отдела магического правопорядка. Присутствуют адвокат Дож и Нимфадора Тонкс». Она заговорила, войдя в комнату, на случай, если это воспоминание будет представлено Визенгамоту по какой-либо причине. Амелия и Смит сели. «Вы знали, что Молли Без-Фамилии находится в розыске, но все равно приютили ее. Почему?» — Без комментариев, — пробормотала Тонкс. — Вы понимаете, что вам дадут Веритасерум, чтобы вы рассказали правду на суде? — заметила Боунс, и глаза Тонкс расширились. Она явно не ожидала, что ее действия приведут к суду. Укрывательство преступника? А что она думала, произойдет? — Вы не можете это отрицать, вас поймали с поличным многие ваши коллеги и я. — На какую сделку мы можем рассчитывать, если она признает свою вину? — спросил адвокат Дож. Это было вполне разумно. — Ей грозит до десяти лет тюрьмы, — заявила мадам Боунс. — И сейчас она отказывается сотрудничать, так что, полагаю, я буду настаивать на максимальном сроке. Это без учета обвинений в уничтожении улик с места преступления. — Забрать палочку можно было бы приравнять к уничтожению улик. — Что добавит к ее сроку как минимум пять лет. Дож тихо заговорил с Тонкс, и ведьма кивнула с усталым видом. — Четыре года за укрывательство преступника, которого разыскивают не за массовое убийство, и мы будем полностью сотрудничать со следствием, — заявил адвокат. — Мы оба можем согласиться, что потеря работы — более чем достаточное наказание за то, что она взяла палочку, пусть и безуспешно, должен заметить. — Если бы она была гражданским лицом — возможно, но она была мракоборцем, она поклялась соблюдать закон всеми силами, чего не сделала. — Амелия строго посмотрела на него, но предложение было хорошим. — Пять лет, и мы будем полностью сотрудничать, — уговаривал адвокат. — Мы избежим судебного разбирательства, а репутация и честь офиса мракоборцев не пострадают. Амелия поджала губы. После всего, что произошло, Министерство не могло допустить еще одного провала. Они все еще не оправились от того, что сделал Крауч-старший. Доверие общественности к ним было на рекордно низком уровне. Она ненавидела политику, но иногда приходилось делать неприятные вещи, чтобы добиться желаемых результатов. — Пять лет — это не так уж плохо, — прошептал Смит Боунс. — Если дело дойдет до суда, ей могут дать и меньше… особенно если она придумает душещипательную историю… и нет никакой гарантии, что в таком деле будут использовать Веритасерум. Амелия кивнула, признавая его правоту. До сих пор это касалось только Пожирателей смерти… и тех, кого подозревали в убийстве или действительно дьявольских преступлениях, таких как Дамблдор, который чуть не погубил всех учеников, находившихся под его опекой. — Если об этом станет известно, общественность больше не будет доверять аврорам, — добавил Смит, и это его по-настоящему ужаснуло. Он стал аврором, чтобы творить добро; да, он знал, что был самоуверенным и высокомерным, но он выполнял свою работу в меру своих возможностей. И у него это хорошо получалось, но осознание того, что Тонкс опорочила отдел авроров своими действиями, привело его в ярость. — Пять лет, полное сотрудничество, или я позабочусь, чтобы она получила как минимум от пятнадцати до двадцати лет за свои преступления. — Боунс заявила, что, к счастью, именно она отвечает за эти сделки, иначе ждать пришлось бы дольше. Дож тихо заговорил с Тонкс, которая в ответ угрюмо кивнула. — Вы заключили сделку. Мы хотим, чтобы она была представлена нам и подписана, — заявил Дож. Боунс просмотрела документы и постучала палочкой по бумаге. На ней начала появляться информация, пока весь пергамент не заполнился деталями. Затем Боунс подписала документы и передала их Смиту, который расписался в качестве свидетеля, а затем с отвращением посмотрел на Тонкс; та слегка вздрогнула от осуждения в его глазах. Адвокат просмотрела бумаги, доверяя Боунс, но все же выполняя свою работу, за которую ей платили. Убедившись, что все в порядке, она подписала документ и передала его Тонкс, чтобы та тоже поставила свою подпись. После этого она будет волшебным образом вынуждена сказать им правду. — Почему вы забрали палочку с места преступления? — спросила Амелия Боунс, как только документ был подписан и скреплен печатью. — Потому что я думала, что Дамблдор хотел бы этого, — честно ответила Тонкс. — С чего ты взяла, что Дамблдора заинтересует палочка? — спросила Боунс, совершенно сбитая с толку этим заявлением. — Потому что палочка была важной. Это была палочка-близнец Волан-де-Морта, — призналась Тонкс. Боунс и Смит просто уставились на нее, все еще не понимая, почему она рискнула своей работой ради Дамблдора и чертовой палочки. — И что же ты собиралась делать с палочкой? — спросила Амелия. — Оставить ее себе, пока я не получу больше указаний, — сказала Тонкс. Ну, «приказ» было бы более подходящим словом, но Тонкс так не считала. — Это было важно, чтобы остановить Волдеморта. Боунс закрыла глаза. О Мерлин, она поверила Дамблдору, что лорд Слизерин — это Волан-де-Морт. У них были доказательства того, что он был тем, за кого себя выдавал. Ради Мерлина, гоблины никогда бы не стали лгать или покрывать волшебника. — Как вы поддерживали связь? — спросил Смит. — Письма, — призналась она. — Вы держали Молли Без-Фамилии у себя дома. Ваши родители знали, что она в розыске? — прямо спросил Смит. — Я им не сказала, — ответила Тонкс, подразумевая, что они бы не одобрили и не поняли, а она просто хотела их защитить. Ее родители придерживались нейтралитета и не хотели привлекать к себе внимание. Они оставались в стороне и во время прошлой войны, чего она просто не могла понять. Как они могли сохранять нейтралитет, когда им следовало сражаться за таких людей, как ее отец? — Они не знали. — Почему ты позволила ей остаться? — потребовал Смит. — Она не собиралась оставаться надолго, всего на несколько дней. Она должна была уехать девять дней назад в коттедж, который для нее приготовил Дамблдор, — рассказала Тонкс. — А кто еще должен был поехать с ней? — подозрительно спросил Смит. Он понял, что она пытается уйти от ответа. — Джинни Уизли и Гарри Поттер, — была вынуждена ответить Тонкс под действием магии. — Нам нужно было предстать перед судом, — тихо проворчал Смит, проклиная себя за то, что теперь она получит всего пять лет тюрьмы, после чего ее освободят. В этом и заключалась проблема сделок, особенно когда не видишь всей картины. Боунс не могла не согласиться, но теперь они были связаны словом. Она надеялась, что Тонкс ничего не знала о похищении. Зная прессу, можно было предположить, что они все равно докопаются до истины… она почти желала этого, чтобы, когда Тонкс освободят, она не нашла утешения в волшебном мире. — Вы знали о похищении. Знали ли вы, что Локхарт пытался стереть память наследнику Поттеру? — с крайним отвращением спросила мадам Боунс. — Вы не обязаны отвечать на этот вопрос, — заявил адвокат, взглянув на нее так, словно давал понять, что лучше бы ей этого не делать. — Без комментариев, — ответила Тонкс с выражением вины на лице. — Тогда нам больше нечего обсуждать. Сегодня вечером вас перевезут в тюрьму Азкабан, — заявила мадам Боунс. Залога для нее не будет, она отправится прямиком на остров. — Она отсидит свои пять полных лет, если Боунс скажет хоть слово против — это уж точно. — У меня последний вопрос… зачем ты это сделала? — спросил Смит. — Что ты надеялась получить от всего этого? — Вам не обязательно отвечать… — не успел адвокат договорить, как ведьма заговорила. — Черное господство, — неохотно призналась Тонкс. Боунс встала, собрала документы и вышла из кабинета, разъяренная, но не удивленная. Многие преступления, если разобраться, совершались из-за денег и жадности. Смиту пришлось разбираться с ней. Если он сжал ее слишком сильно — ну и кому, черт возьми, какое до этого дело? Она сделала все это ради чего? Ради чертова титула, на который уже претендовали? Амелия направилась прямиком в комнату отдыха. К сожалению, у нее не было времени выйти, чтобы выпить кофе, или заглянуть в столовую. Она часто бывала там, поэтому никто из авроров не удивился, когда она воспользовалась их кофемашиной, чтобы наполнить свой дорожный кубок, из которого она весь день пила кофе вместо чашек. Она не стала задерживаться, чтобы поговорить о делах или просто поболтать, — у нее был запланирован еще один допрос. Если ей удастся закончить его вовремя, она сможет быстро перекусить перед допросом Тонксов, который должен быть недолгим, поскольку она получила подтверждение, что они ничего не знали. Она действительно снова встретилась со Смитом, прежде чем они направились во вторую комнату для допросов. — В комнату входят мракоборец Смит и Амелия Боунс, глава Отдела магического правопорядка. Присутствуют адвокат Дож и Молли Без-Фамилии. — Она повторила процедуру, как и в прошлый раз, не особо удивившись присутствию Дожа или тому, что он делает это бесплатно. Она тоже была без ума от Дамблдора… но как многого они не знали. На самом деле она работала на Дожа, Диггла и Фиггса. Так что она еще не раз увидит эту ведьму. Молли густо покраснела, когда ей в лицо снова ткнули тем, что у нее нет имени. Это было постыдно и отвратительно, и на это определенно смотрели свысока. К сожалению, с этим ничего нельзя было поделать. По крайней мере, с ее дочерью все будет в порядке, а это единственное, что ее действительно волновало. — Вы знали, что Локхарт похитил наследника Поттера и намеревались забрать его в коттедже, — заметила Боунс, давая понять, что это утверждение, а не вопрос. Молли вздернула подбородок, не испытывая ни малейшей вины. Дож, однако, лишь слегка вздрогнул, но это заметили и мракоборец, и глава департамента. Что бы она ни говорила своему адвокату… это ни в коей мере не было правдой. — Молли, что ты собиралась делать с ним, если бы его воспоминания не восстановились? Спрятать его до конца жизни? Если только он не впал в кому, как другие жертвы Локхарта! — Боунс толкнула ее. — Неудивительно, что никто из ее детей не хочет находиться рядом с ней! — подначил ее Смит. — Что ты собиралась делать, Молли? Зачем ты ввязалась в эту авантюру? — Боунс очень хотела узнать, почему мать обрекла ребенка на такую ужасную участь. — И почему от нее отказались, — добавил Смит, увидев, как она мило покраснела. Этот цвет ужасно сочетался с ее волосами. — Почему? Если у тебя есть дочь примерно того же возраста, ты бы обрекла ребенка на то же самое? — потребовала Боунс. — У меня был сын примерно того же возраста! — Я думаю, что… — успел произнести адвокат, прежде чем Молли, окончательно вышедшая из себя из-за подстрекательств Смита и требований Боунс, завизжала так, что задрожали стропила. — Этот сопляк — само зло, и если ты не поможешь, он напустит это зло на весь мир! — от этих слов Смит и Боунс оцепенели. — Его нужно сдерживать и обучать! Как ты смеешь сравнивать мою дочь с этим… этим… этим существом! Смит рассмеялся: «Ну конечно, тринадцатилетние дети злые», — закатил он глаза. Честно говоря, эта женщина совсем выжила из ума. — Кто тебе эти небылицы рассказывает? — Дамблдор знает, о чем говорит! Он добьется своего, чего бы ему это ни стоило! Сделай себе одолжение и разберись с этим, пока он не убил нас всех! — крикнула Молли. — Пока не началась новая война и мы не проиграли на этот раз! Навсегда! — Значит, ты добровольно согласилась на все это? — спросила Боунс, потрясенная услышанным. — И я бы сделала это снова! — Зачем? Что ты от этого получишь? — Наша дочь станет леди Поттер! Она унаследует обширные владения Поттеров! Будет известна как леди из самого благородного и древнего рода Поттеров! — Наша дочь? — Смит невербально наложил на нее заклинание правды прямо под столом. — Кто такая Джиневра Уизли на самом деле? По тому, как она это сказала, он нутром чуял, что она имеет в виду не Артура Уизли. — Что… тебе не обязательно на это отвечать! — возразил Дож. — Арианна Джиневра Молли Дамблдор! — выпалила Молли и тут же зажала рот рукой, дрожа от волнения. Она впервые назвала настоящее имя своей дочери с тех пор, как родилась Джинни. Она хотела дочь, но Артур не мог ей этого дать. У Уизли всегда рождались мальчики, так какой у нее был выбор? Она так сильно хотела дочь. Дож разинул рот; адвокат был ошеломлен услышанным. — Была ли она единственным плодом интрижки? — спросил Смит. — Да, — голос был приглушен рукой, которой она все еще прикрывала рот. Остальные были детьми Артура Уизли. — Какие сделки обсуждаются? — спросил Дож, явно нервничая. — Я хочу сделать так, чтобы она сошла с ума. — Это не пройдет, — заявила Боунс, качая головой и сердито сверкая глазами. — Двадцать лет до пожизненного — это минимум, который я могу предложить. — Она не хотела, чтобы дело дошло до суда, но не собиралась давать кому-то минимальный срок. — От десяти до двадцати, она никого не убила, и все заговоры провалились, — возразил Дож. — Если мы представим это суду… информация просочится… кто знает, сколько людей все еще верят в Дамблдора настолько, чтобы попытаться убить ребенка? — прошептал Смит, и в его голосе слышалась тревога. Он переживал за Наследника Поттера и только за него. — К тому же, что будет с Уизли, особенно с Артуром? — Узнать, что его жена ему изменяла? Неужели именно это заставило лорда Билла Уизли отречься от нее? — Ты даже не представляешь, — вздохнула Амелия с болью в сердце. Ей придется рассказать ему об этом, независимо от того, будет суд или нет. Нет, она не могла допустить этого, Визенгамот наверняка приговорит ее к двадцати годам заключения. Он был единственным наследником Древнейшего и Благороднейшего Дома Поттеров. Помоги ей Мерлин, потому что никто другой не поможет. — Ты заключил сделку. — Ты этого не делала! — Молли надулась, готовая спорить до посинения. — Всем нужно рассказать… мы не можем позволить ему… — Все узнают, кто твоя дочь. Ты этого хочешь для нее? Все будут знать, что она незаконнорожденная, — прошептал Дож. — У Дамблдора был незаконнорожденный ребенок! — И что она изменила Артуру Уизли — самому мягкому человеку на свете. Это погубит ее, Джинни, Дамблдора и не говоря уже об Уизли. Хотя в данный момент ее, похоже, не волнуют Уизли. Если и было что-то, что Молли любила больше всего на свете, так это ее дочь. То, чего она жаждала десятилетиями. А потом, после войны, ей так повезло, что она родила девочку, и ей было все равно, что та незаконнорожденная. Все равно, что она Дамблдор, а не Уизли. Она была Прюитт до мозга костей — с волосами, внешностью и телосложением, у нее даже глаза были как у Прюиттов. Общественность расправилась бы с ее дочерью, планы провалились бы, а шанс, что Джинни выйдет замуж за Поттера ради денег до того, как он умрет, казался бы призрачным. Если бы стало известно, что она незаконнорожденная… никто бы не женился на ней, у нее не было бы никаких перспектив. Молли неохотно кивнула, ее взгляд потускнел. Да, она согласится на сделку и спасет будущее своей дочери. Ей нужна была работа, если состояние Поттеров было вне ее контроля. Соглашение было снова напечатано на палочке Боунс. Это было похоже на обман, но она думала о наследнике Поттере, Артуре Уизли… и о том, что нельзя так поступать с Молли Без-Фамилии. Она подписала документ чуть более твердой рукой, чем требовалось, и передала его аврору Смиту, который выглядел не веселее ее. Двое других подписали его, и сделка была заключена, независимо от того, что они думали о Молли. — Вы вернетесь в свою камеру, за вас не внесут залог. — Она собиралась отправить их обоих из Министерства в тюрьму Азкабан еще до наступления ночи. Нужно было что-то делать и с Дамблдором. Так больше продолжаться не могло; то, что он сделал, было бессовестно. — Вы не можете этого сделать! — заявил Дож. Адвокат был недоволен этим заявлением. — Визенгамот вынесет приговор сегодня вечером, — заявила Боунс, заставив адвоката замолчать. — Я позабочусь, чтобы заседание было признано экстренным. Они все придут, и все будет улажено. — В этом она могла поклясться. Она бы упомянула Дамблдора и письма, которые он получал из Азкабана. Было ясно, что по крайней мере один из охранников помогал ему переправлять письма. Совы не могли попасть на остров: он был заколдован так, чтобы ни одна сова или птица не смогла пролететь мимо. Это было сделано для того, чтобы предотвратить любые контакты с внешним миром. — Аврор Смит, не могли бы вы… — Мадам Боунс указала на Молли, собирая свои вещи. Ей не хотелось больше ни секунды находиться в одной комнате с этой женщиной. Судя по тому, как адвокат поспешно собирала свои вещи, бледная как привидение Хогвартса, она была того же мнения. Возможно, это стало бы тем исправлением, которое было нужно юной ведьме, чтобы не провалиться в ту же кроличью нору. Ведь ее дары и таланты сгнили бы в Азкабане. Амелия хотела бы помешать ей наблюдать за их судебными процессами. Она была родственницей одной из них, но, к сожалению, ничего не могла сделать, чтобы предотвратить это. Они имели право сами выбирать себе адвоката — независимо от того, были они предателями или нет, — и они выбрали того, кому платили. --- Амелия смогла организовать экстренное заседание Визенгамота ровно на три часа и написать письмо Сириусу Блэку. По сути, она спрашивала о нем и о наследнике Поттере и хотела быть в курсе любых медицинских проблем, о которых он был готов рассказать. Она искренне переживала за ребенка, который, ради всего святого, был ровесником ее племянницы. То, через что ему пришлось пройти, было ужасно, и все из-за людей, которых она меньше всего подозревала. Стук в дверь отвлек ее: «Войдите!» — Мистер и миссис Тонкс, мэм, — сказала ее помощница, жестом приглашая их войти. — Спасибо, что пришли, — сказала мадам Боунс, когда они сели. Она знала, что они невиновны, поэтому не относилась к ним с таким подозрением. — Наша дочь? — спросил Тед Тонкс, беспокоясь за нее. Он был так рад, что его родителей не было рядом и они этого не видели. Это привело бы их в замешательство: Нимфадора всегда была энергичной и самоуверенной, но происходящее сбивало их с толку. — Она заключила сделку: пять лет в Азкабане, — сообщила ей Амелия. Андромеда в ужасе ахнула: «Что? Почему?» — Нарушение границ места преступления, пособничество в похищении, изъятие волшебной палочки с места преступления и укрывательство преступника. Она также призналась, что знала о намерении Локхарта стереть воспоминания наследнику Поттера. Она отделалась очень легко, если не сказать больше, — сообщила Амелия паре, которая выглядела подавленной. — Можно нам ее увидеть? — со слезами на глазах спросил Тед. О чем только думала их дочь? Она так старалась стать мракоборцем. Годами почти не спала, так усердно работая, чтобы сдать экзамен. Потом брала двойные смены, чтобы произвести впечатление на начальство и особенно на Грюма, который был ее наставником. — Боюсь, что нет, — Боунс тут же покачала головой. — Вы можете подать прошение о свидании в Азкабане, ее перевезут в тюрьму сегодня вечером. Тед сдерживал эмоции, но Андромеда выросла среди Блэков. Она не показывала своих внутренних противоречий. — Я должна спросить, когда вы пригласили Молли Без-Фамилии к себе домой? — спросила Амелия. — Ей нужно было где-то остановиться, я думала, они с Артуром переживают временное расставание, — твердо заявила Андромеда. — После того, что случилось с Роном… мы не хотели слишком назойливо лезть в их дела. Они горевали, это естественный процесс. Поэтому мы разрешили ей пожить у нас, мы и представить себе не могли, что ее разыскивают, тем более что от нее отказались. — Нимфадора попросила нас разрешить ей остаться, — поправил Тед. — Предполагалось, что это будет всего на несколько дней. Но все затянулось. — Она испытывала его терпение и была довольно упрямой. Она готовила им еду, убиралась в доме и даже переставляла мебель. Он вел себя не как гость в чужом доме. Ему пришлось остановить Дромеду, которая собиралась выгнать женщину. В конце концов, она, вероятно, просто хотела помочь и не хотела выглядеть неблагодарной. — Спасибо, на этом все, — ответила Амелия, получив от них нужные ответы. — Ты уверена, что мы не сможем увидеть нашу дочь? — спросил Тед с надеждой в голосе. — Ну же, пойдем, — сказала Андромеда, жестом приглашая мужа уйти и успокаивающе сжимая его руку. Амелия Боунс ни за что не позволила бы им увидеться с дочерью. Нет, она бы дала им бланки для заполнения и записала на прием к дочери в Азкабане. Она была в ярости: о чем только думала эта женщина? Если она подписала контракт, то, скорее всего, действительно виновна в том, в чем ее обвинили. --- — Как он? — тихо спросил Антонио у Корвуса, который выглядел явно расстроенным. Тем не менее он был здесь, на очередном «экстренном» заседании Визенгамота. На котором, как оказалось, обсуждался приговор двум ведьмам, заключившим сделки. Приговор Тонкс был незыблем, они не могли ужесточить наказание, даже если бы захотели… однако у Молли Без-Фамилии было больше свободы действий. — Пока что лечение проходит успешно, — пробормотал Корвус так тихо, что Антонио с трудом расслышал его. — Мне больше нечего сказать. — Потому что больше нечего было сказать, и все они просто ждали. — Ты вообще спал? — обеспокоенно спросил Антонио. — Не так уж много, — признал Корвус. — Например, жизнь в данный момент. — Как только они узнают, что с Гарри все в порядке, он сможет расслабиться. А до тех пор ему придется терпеть бесконечную ночь, которой, как ему казалось, прошли уже почти две недели. — Нимфадора Тонкс, — раздался голос мадам Боунс, когда ведьму ввели в зал. Она вошла и села, подавленная. — Ты хочешь что-то сказать в свою защиту? — спросил Огден, глядя на ведьму сверху вниз с выражением отвращения на лице. Тонкс покачала головой, не в силах смотреть на них. — Нимфадора Тонкс, вы арестованы и заключены в тюрьму Азкабан на пять лет. Знайте, что если бы не эта сделка, вы бы просидели там гораздо дольше. Авроры, уберите ее с наших глаз, — заявил Огден; это уже обсуждалось. Тонкс ушла так же тихо, как и вошла. Не прошло и пяти секунд, как прозвучало другое имя. — Следующая в списке Молли Без-Фамилии, — объявила мадам Боунс, когда в комнату ввели пухленькую ведьму. — Вы хотите что-то сказать в свою защиту? — Вот увидишь, мы тебе понадобимся! — заявила Молли. Билл вздрогнул и съежился, стараясь не встречаться взглядом с матерью. От неожиданного прикосновения он чуть не подпрыгнул, но увидел, что лорд Слизерин ободряюще сжал его плечо. В его глазах читалось сочувствие, но не жалость. — Молли Без-Фамилии, ты приговариваешься к двадцати годам заключения в Азкабане. Да смилуется Мерлин над твоей душой, — холодно заявил Огден. Сегодня Билл Уизли узнал, что Джинни — его сводная сестра, прочитав слова, написанные в протоколе допроса, который Амелия провела с ведьмой. Он узнал, что у его матери был роман с Альбусом Дамблдором и что его сестра родилась в результате этого романа. Это было непростительно. Вероятно, он был потрясен этой новой информацией. Они не могли гарантировать, что эта информация не станет достоянием общественности. В любом случае жизнь семьи Уизли уже никогда не будет прежней. Если бы взгляды могли убивать, лорд Слизерин уже был бы на шесть футов ниже ведьмы.