Контракт

— Судя по всему, Нимфадора Тонкс, мракоборец, арестована за причастность к тому, что случилось с Гарри, — сообщил лорд Слизерин, обращаясь к братьям и Сириусу Блэку. В его голосе звучал едва сдерживаемый, но от того не менее явственный гнев. — И не просто арестована, обвинена и осуждена. Она подписала признание. — Что? Нет! Почему? — Сириус резко вскинул голову, и шея протестующе хрустнула. — Зачем ей было… — Он никогда не встречался с этой ведьмой. Он отвернулся от всей семьи, даже от Андромеды, а та, в свою очередь, отреклась от остальных Блэков после того, как её лишили наследства за брак с маглорождённым. О ней он слышал: яркая, жизнерадостная, метаморфомаг, первая за многие поколения с кровью Чёрных. Отец и дед вмиг приняли бы её в семью с такими дарами… Кого он обманывает? Ничто не перевесило бы её низшую кровь. По крайней мере, тогда он так не думал. — Сделай глубокий вдох и сосчитай до десяти, как учила Мириам, — тихо произнёс Рудольфус, обращаясь к Сириусу. Затем повернулся к остальным: — Авроры из Ордена часто нарушали закон, но чтобы пытаться похитить кого-то? Это либо что-то новое, либо они всегда так делали, а мы просто не знали? — На его лице отразилась задумчивость. — Они были моими друзьями, — сказал Сириус, и лицо его исказила сердитая, болезненная гримаса. — Они отдавали жизни, чтобы спасать людей, чтобы поступать правильно. Он с усилием напомнил себе: они не были добровольцами, они находились под Империусом. Они были виноваты не больше, чем он сам в том, что совершил Петтигрю. — Означает ли это, мистер Блэк, что вы больше не считаете свой поступок правильным? — спросил лорд Слизерин с обманчивой мягкостью. Блэк был ума среднего, но изобретателен, порой до гениальности. По-прежнему вспыльчив, но это было в его духе. К счастью, Блэк не знал о крестражах. Лорд Слизерин уже почти достал палочку, чтобы стереть ему память, — он не мог рисковать Гарри, ни крестражем, ни своей новой жизнью. К счастью, Блэк пришёл к банальному, но полезному выводу: решил, что это след «тёмной магии» от нападения. И что поэтому шрам не исчезает, несмотря на все известные методы. Все знали: шрамы от тёмной магии неизгладимы. Они позволили ему верить, что он, вероятно, прав, и пообещали поговорить, когда он очнётся. В глубине души лорд Слизерин был оскорблён: у них был способ справиться с крестражем, а у него — нет. С другой стороны, он всегда знал, что в других частях света магию не делят на «классы». Только в Британии. Не существует «светлой», нейтральной или «тёмной» магии как таковых. У него было много книг из-за границы, но он не был настолько глуп, чтобы считать, что прочёл их все. — Война была не главным, — сказал Сириус, глядя на крестника. — Я хотел бы, чтобы мы просто сбежали. Уехали за границу, начали заново… Это было бы лучшим решением. Если бы они знали, что Дамблдор сделает с их сыном… — Он сглотнул. — Они бы бежали не оглядываясь. — Многие так думали, — согласился Корвус, потягивая из чашки и рассеянно поглаживая руку Гарри большим пальцем. — Как бы тебе это ни претило, у каждого была причина верить в войну. К счастью для всех, она кончилась. И нам пора идти дальше… из уст младенцев. Сириус хрипло усмехнулся: — Гарри сказал мне, что я был молодым, глупым и другим, — и он был полностью согласен. Гарри сумел это увидеть благодаря Мириам, самой жизни. Если коротко — для тринадцатилетнего он очень хорошо говорил. — Волшебная кровь есть волшебная кровь, и есть способы работать с маглорождёнными, приходящими в наш мир. Научить их нашим обычаям, дать образование, чтобы традиции не устарели. И всего-то потребовалось несколько занятий. К моей гордости и удивлению, они сами выражают желание участвовать в языческих обрядах. — Директор Слизерин признал, что не только слизеринцы праздновали до поступления в Хогвартс, хотя, честно говоря, его бы не удивило, если бы именно они начали этот процесс, а он уже превратился в лавину. — А… — Сириус резко вдохнул, считая до десяти. — Нимфадора объяснила, зачем это сделала? — Он молился, чтобы не Дамблдор её надоумил. Тонкс, как он знал, училась у Грюма, близкого друга Дамблдора, и они разделяли взгляды. Он чуть расслабился, почувствовав, как Рудольфус коснулся его спины. Последние недели… без поддержки Рудольфуса он бы не справился. Тому, видимо, часто приходилось проявлять сдержанность в общении с семьёй Блэк. — Тебе действительно нужно это знать или просто хочется услышать? — спросил директор Слизерина, поджав губы. — Легче не станет. Люди всегда думают, что ответы помогают, а они лишь плодят новые вопросы и усиливают боль предательства и гнева. Сириус отпил воды. Через двадцать минут у него встреча с целителями. Они хотят взять мочу на анализ. Ему казалось это отвратительным: зачем возиться, если простое заклинание расскажет всё? Но он не понимал, что это не так, а как Блэк он не хотел сдавать кровь. Моча — единственное, что не вызовет у него истерики. Целители уже познакомились с людьми, которыми окружил себя наследник Поттер. На первый взгляд они казались разными, но так ли это? Группа считала, что у них больше общего, и не только с Гарри. — Рассказывай, — твёрдо сказал Сириус, кивнув. — Она призналась, что сделала это, потому что Дамблдор попросил, и ей якобы пообещали поместье Блэк, — заявил лорд Слизерин с горькой усмешкой. Даже сидя в тюрьме за то, что чуть не убил всех детей волшебников Британии, он умудрялся заставлять своих фанатиков выполнять приказы. Он бы удивился, если бы не был так озадачен. — Поместье Блэков? — Сириус вытаращил глаза. — Она… она хотела поместье Блэков? Гарри уже заявил на него права! Оно не может перейти к ведьме! Наследник должен быть мужчиной! Мать должна была ей это сказать! — потрясённо прохрипел он. — Поместье может быть передано другому, если того пожелает действующий лорд, — невозмутимо сказал Рабастан. — Добейся они своего, Гарри стал бы чистым листом, не понимая, от чего отказывается. Она бы не стала леди Блэк, но управляла бы владениями, как Вальбурга управляла после смерти Ориона. — Это была формальность, только пока следующий наследник не вступит во владение, — тихо сказал Сириус. Ему всё ещё было больно думать о родителях. Они никогда не ладили и не поладили бы, но, будучи крёстным… видя то, что видел он, он мог понять их лучше, чем в юности. К тому же мать была безумна — не как Беллатриса, но точно страдала одной из форм безумия Блэков. — Я просто… о чём она думала? — Он закрыл глаза. Законными наследниками титула лорда Блэка были только двое: Гарри и Драко Малфой. Юридически у Драко было больше прав: его мать, Нарцисса, — Блэк, а у Гарри Блэк была только бабушка. К тому же Драко родился раньше, в июне, как он помнил из «Пророка». Между ними была разница в месяц с лишним. Но у Гарри было то, чего не было у Малфоя, — вероятность родить не одного наследника. Малфои славились проблемами с фертильностью; им повезло уже с одним ребёнком. У Нарциссы, похоже, была та же проблема, иначе она бы родила ещё. Блэки же славились тем, что рожали наследников и запасных, а если рождались только девочки… пытались снова и снова, пока не терпели неудачу. Он знал, что его дядя делал то же самое. Не то чтобы ему нравилось думать о детях крестника, но, Мерлин, он же ещё ребёнок. Только издалека, в разговоре, он казался миниатюрным взрослым. Он не вернёт себе те годы, и Гарри — тоже. Гарри не умел быть ребёнком. — Возможно, она считала, что мать заслужила эти деньги? Их изгнали из семьи. Они всегда едва сводили концы с концами; Андромеда привыкла к другой жизни, но её это, кажется, не волновало. Может, Нимфадору волновало? Или это была просто награда за то, что она сделала, как просил Дамблдор? — предположил Корвус. — Либо Дамблдор просто сказал ей, что она получит поместье, и она поверила? — В любом случае она заплатит, — холодно сказал Рабастан. Он посоветовал бы Гарри отречься от неё, официально и с помощью магии. Андромеду вычеркнули из списка наследников, она перестала получать деньги Блэков, но официально её так и не отлучили от семьи. Если бы это сделали с Тонкс… она и её дети никогда бы не притронулись к титулу или деньгам Блэков. — Если бы она призналась, срок был бы меньше… — Сириус нахмурился. — Сколько? Сколько она получит за то, что чуть не разрушила наши жизни? Лицо Корвуса превратилось в безжизненную маску, в тёмных глазах сверкала ярость. — За вмешательство в ход преступления, за то, что забрала палочку Гарри и спрятала в кармане. Это палочка брата Волан-де-Морта, и она важна для Дамблдора. За знание о похищении и укрывательство преступника… пять лет. — Лорд Слизерин был так же взбешён, как и Корвус, мягкостью приговора только за сотрудничество. — Укрывательство преступника? — переспросил Рабастан с горькой усмешкой. — Будь это кто другой, за одно это получила бы двадцать. — Он усмехнулся, и глаза его, так похожие на отцовские, недобро сверкнули. — Согласен, — кивнул Корвус. Министерство было предвзято, даже если не верило в это. Сделка, которую она заключила, привела в ярость даже Визенгамот. Поговаривали о её отставке. Он сомневался. Боунс была… хороша в своём деле, очень хороша. Просто им не нравились её решения по последним делам. — Погоди, кто был тем «преступником»? — спросил Рудольфус. — Молли Без-фамилии, — объяснил лорд Слизерин. — Преступление ненасильственное, поэтому приговор Тонкс не такой суровый. — Не надо мне этого, она пыталась украсть чужую палочку! За это семь лет! — с горечью выпалил Сириус, желая задушить Тонкс. — Сколько дали Молли? — Двадцать лет, максимум, — сообщил Корвус. — Но неважно. Когда они выйдут, покоя им не будет. Им некуда будет податься, где они будут в безопасности. Общественность… возмущена не меньше нас. — Ему не нужны были газеты, чтобы это знать. Гарри был любимцем магического мира, и если он правильно разыграет карты, таким и останется. Ситуация могла измениться в любой момент, он это знал, поэтому всегда держал Антонио в курсе. При первых признаках беды он сотрёт в порошок любого, кто попытается. Скитер была лишь последним примером. Если Молли и Тонкс думали, что в Азкабане они в безопасности, их ждало разочарование. — Как Дамблдору удаётся всё держать в секрете? — процедил Сириус сквозь зубы. — Сомневаюсь, что они действуют сами. Большинство членов Ордена боялись вздохнуть без его одобрения. Теперь, оглядываясь, он понимал, что сам был таким же. — О, это не так. Он пишет из Азкабана, — сообщил Корвус. — Должно быть, охранники, у него там осведомители. Приносят материалы и тайно выносят. — Ты вообще собираешься что-то с этим делать? — спросил Сириус, хмурясь. — Я предложил Амелии, чтобы камеру осмотрели мои знакомые охранники, не лояльные Дамблдору, — холодно ответил Корвус. Ему не понравилось, что Блэк, из всех людей, ждёт от него бездействия, когда на кону жизнь Гарри. — А также перевести его этажом ниже, под присмотр доверенных охранников, пока Визенгамот не решит его судьбу. Даже в Азкабане он опасен. Сириус расслабился: — Хорошо. Он прекрасно понимал опасность Дамблдора, как и все в комнате. Он взглянул на крестника — щёки Гарри порозовели, выглядел он намного лучше, чем когда Сириус впервые увидел его в больнице Святого Мунго. Они до сих пор не знали его состояния… и целители явно надеялись, что к этому моменту Гарри уже очнётся. Надеялись, да, но не удивлялись, особенно учитывая тяжесть травм. Мерлин, они даже не подозревали о половине, пока директор Слизерин не прочитал планшет у изножья кровати. Среди диагнозов была полиорганная недостаточность. Почки, печень — это было ужасно. Кома не стала сюрпризом. Корвус лишь весело улыбнулся, гадая, понимает ли Блэк, что начинает доверять им заботу о Гарри и о себе. То, как он расслабился после заверений отца и сына, не ускользнуло. Они всё заметили: Рабастану, Барти и Сириусу был двадцать один, когда их отправили в Азкабан, Рудольфус и Беллатриса — чуть старше. Рабастан рвался к независимости, Сириус же, похоже, предпочитал держаться за того, кто знает, что делать. Это говорило о созависимости — у Сириуса её было в избытке, не зря он многие годы был неразлучен с Джеймсом Поттером. Или Сириус просто не доверял собственным суждениям. Оба варианта вероятны. Но важнее: Сириус искал ответов у Рудольфуса. Корвус размышлял, продолжится ли это теперь, когда Гарри дома, в безопасности, и, будем надеяться, идёт на поправку, или Сириус изменится. В любом случае за этим стоило понаблюдать. — Гарри? — Корвус приблизился, глядя на подростка. — Что? — спросил Рабастан, подходя с другой стороны, и окинул Гарри взглядом, словно ожидая чего-то. — Его рука дёрнулась, — спокойно сообщил Корвус. — Тише. Целители просили не беспокоить. — Тебе легко говорить, ты ближе всех, — угрюмо буркнул Рабастан. — Кстати о целителях. Они просили нас следить. Я позову, — лорд Слизерин встал и вышел. — Мне отменить встречу? — спросил Сириус. Он уже сыт по горло целителями, даже если лечение пошло на пользу. Он не хотел пропустить прогресс Гарри. Он хотел быть рядом, чтобы Гарри знал, как он ему дорог. — Нет, — холодно ответил Рудольфус. — За тобой присмотрят. Попытаешься сбежать — сделают здесь. Сириус нахмурился, надул губы: — Хотел бы я посмотреть, как они попытаются. — Гарри? — тихо позвал Корвус. — Если слышишь, сожми мою руку, если сможешь. — Он протянул руку так, чтобы Гарри мог сжать, каким бы слабым ни был. Все были так сосредоточены, что не услышали, как вернулся лорд Слизерин с молчаливым целителем. Целитель бесшумно подошёл к кровати, проверить пульс и реакцию на свет. Он собирался взять ситуацию в руки, заставить Гарри реагировать, признать их. Но нужды не было — даже он видел, как Гарри изо всех сил сжимает руку Корвуса, насколько позволяло исцеляющееся тело. Гарри не потребовалось много времени, чтобы открыть затуманенные зелёные глаза. Главной эмоцией было замешательство. Он оглядел всех и комнату. Это не стало неожиданностью — целители говорили, что Гарри может не помнить случившегося. Возможно, никогда не вспомнит, или, что хуже, будет помнить лишь обрывки. — Здравствуйте, наследник Поттер. Не могли бы вы сказать, какое сегодня число? — спросил он вместо «когда вы в последний раз это помнили», что лишь усилило бы смятение. Все затаили дыхание. Гарри лишь беззвучно открывал и закрывал рот. — Вот, выпей, не торопись, — мягко сказал Корвус, единственный сохранявший спокойствие, пока остальные застыли от страха. — По чуть-чуть. — Они старались как можно чаще смачивать губы Гарри, чтобы не появлялись язвы и трещины. Во рту у него было сухо; всё это время жидкость вводили внутривенно, но горлу это не помогало. — К-в… — выдавил Гарри. У Корвуса отлегло от сердца. По крайней мере, его помнили. А значит, помнил и весь магический мир. Больше всего он боялся, что, несмотря на заверения, что заклинание не затронуло Гарри, тот их не вспомнит. Если бы этот подозрительный, недоверчивый, вздрагивающий, осторожный ребёнок вернулся, Корвус, откровенно говоря, выместил бы злость на теле Локхарта, а затем пошёл бы на убийство Без-фамилии и Тонкс. — Наследник Поттер, мне нужно, чтобы вы на минуту сосредоточились, — тихо сказал целитель. — Какое сегодня число? Гарри устало моргнул, не понимая вопроса, не понимая, где он и почему. В голове было пусто, он так устал, всё болело. — Боров… голова… конец… недели… — прошептал он и провалился в сон. Даже разговор дался ему с трудом. — Как думаете, он имел в виду Хогсмид? — спросил Сириус. — Разумеется, — ответил Корвус. — Если он это помнит, то, скорее всего, помнит и кое-что из случившегося… обычно забывают целые дни до события, — мрачно заметил целитель. — Если только он не вспоминает другой уикенд в Хогсмиде. — Ему показалось странным произносить слово, которого он никогда раньше не произносил. — Пойдёмте, мистер Блэк, вам пора на приём, — добавила целительница, выжидающе глядя на Сириуса. — А как же Гарри? — спросил Рабастан, не впечатлённый уходом целителя. — Он очнулся, частично пришёл в себя, это очень хорошая новость, Рабастан, — сказал лекарь с успокаивающей улыбкой. Он имел право называть Рабастана по имени, так как был его лекарем и чаще всего имел дело с волшебником. — Сейчас он в целительном сне. Он будет просыпаться всё чаще и дольше оставаться в сознании. — А если он спросит, что случилось? — спросил Сириус, явно встревоженный. — Это полностью ваше право, — сообщил целитель, понизив голос. Его личное мнение не имело значения. Он не мог и не стал бы его высказывать. Это семейное дело. — И прежде чем ты вобьёшь себе в голову, что мы должны лгать, — предупредил Корвус с предостережением в голосе, — я не буду лгать Гарри. Это единственное, о чём он просил в контракте. И хотя это касалось только времени в Азкабане, он предпочёл бы жить по духу этого условия. — Ты бы предпочёл заставить его вспомнить?.. — Сириус сжал челюсти, заскрежетал зубами. Корвус встал, лицо его было гневным. — При переговорах о контракте Гарри попросил меня об одном, Блэк. Всего об одном. Чтобы я не лгал ему. Он не просил ни крыши над головой, ни денег, ни магии, ни попыток шантажа — он шёл на это, зная, как далеко я готов зайти ради сыновей. Как бы ему ни было больно сейчас… мне страшно подумать, насколько сильнее станет боль, когда он вспомнит, что случилось, и поймёт, что мы солгали. Сириус поморщился. Он действительно видел, что Гарри был с ним честен, даже когда тому не хотелось. Очевидно, он хотел такой же честности в ответ, особенно от близких. — Прошу прощения, лорд Лестрейндж, — пробормотал Сириус, почтительно склонив голову, показывая искреннее сожаление. — Прощаю, мистер Блэк, — ответил Корвус, и лёд в его взгляде растаял. Он знал, чего это стоило Сириусу. Сириус ненавидел чистокровные традиции, хотя сам был воспитан в них. — Нам пора, — сообщил лорд Слизерин Корвусу, напомнив о заседании Визенгамота. Затем он вернётся в школу, а Корвус — сюда. — Надеюсь, это связано с Дамблдором и мы наконец начнём процесс. — В расписании ничего не было указано, что часто давало понять, о чём встреча. Иногда так не случалось, и экстренные — тоже. — Будем надеяться, — смиренно вздохнул Корвус, натягивая одеяло на спящего Гарри. Он уходил только потому, что знал: сыновья присмотрят за Гарри. — Я скоро вернусь. Корвус и лорд Слизерин вышли. В комнате остались Гарри, Рабастан, Рудольфус, Сириус и целитель. — Нельзя ли сделать это здесь? — спросил Сириус. Ему не хотелось оставлять Гарри одного. Это было неправильно — он уже однажды оставил, когда Гарри нуждался в нём больше всего. Он буквально не мог заставить себя снова, и каждую ночь Рудольфусу приходилось уводить его спать. Он спал в кровати Рабастана в отеле, а Рабастан оставался на ночь со своей невестой. Это было немного неприлично, но больница узнала бы, если бы где-то случилось что-то «непристойное», так что они могли сделать это без ущерба чести. Рабастан бы так не поступил. — Мистер Блэк, наследник Поттер, скорее всего, проспит всю ночь, — сказал целитель. Это была правда: по его опыту, они спали от четырнадцати до восемнадцати часов перед следующим пробуждением. Конечно, каждый случай уникален, каждого волшебника — тоже, но он мог предположить, что дальше. Сириус так разволновался, что едва не начал гипервентилировать. — Хорошо, мистер Блэк, мы можем сделать здесь, — сказал целитель, бросив на него обеспокоенный взгляд. Возможно, похищение наследника Поттера повлияло на волшебника сильнее, чем он думал. — Ему трудно отходить от Гарри, — согласился Рудольфус, заметив взгляд целителя. Это было нездорово и точно не помогало справиться, особенно учитывая, что однажды Гарри вернётся к нормальной жизни. Целитель издал звук согласия. — Я вернусь через несколько минут, — сказал он и вышел за необходимым. Сириус расслабился, сел обратно, дыхание выровнялось. Он не хотел расставаться с Гарри ни на секунду. И очень не хотел, чтобы его осматривали другие целители. Целитель отсутствовал всего минуту или две. Вежливо постучав, он вошёл. — Если вы подойдёте сюда, мистер Блэк, я обеспечу вам полную конфиденциальность. — Раскрывать нечего, так что мне всё равно, — пожал плечами Сириус, не сдержавшись, и побрёл к нему. — Сириус, — предупредил Рудольфус. — Перестань вести себя как тринадцатилетний. — Он напомнил волшебнику, что тот ведёт себя угрюмо и глупо. — Ты просто хочешь, чтобы нам снова было по тринадцать! — усмехнулся Сириус собственной шутке. — Это оскорбительно, Гарри, — насмешливо сказал Рабастан, раздражённо глядя на Блэка. Недостаток сна и незрелость Сириуса иногда раздражали. У него не хватало терпения вести себя с Блэком как раньше. Десять лет потерянной жизни в Азкабане научили его этому. — Верно, — отозвался Сириус, и на лице его появилась добрая улыбка. — Он свой в доску. С ним было проще иметь дело, когда он не думал, почему его можно назвать «своим в доску». — Итак, нам нужно наполнить этот контейнер мочой или каплей крови? — невинно спросил целитель, ставя пластиковый контейнер на стол перед всё ещё стоящим Сириусом. Сириус чуть не задохнулся от унижения. Вся его радость улетучилась; он был почти уверен, что этот чёртов целитель сделал это нарочно. В комнате стало так тихо, что Сириус расслышал приглушённые смешки Лестрейнджей. — Кровь, — прохрипел он, садясь. Лицо покраснело, он слегка ссутулился. Целитель быстро собрал всё необходимое. — Дайте вашу руку, — сказал он, всё ещё посмеиваясь. Быстро уколол палец булавкой, чтобы получить достаточно крови для ритуала, и прижал палец к центру руны. Бумага засияла, когда целитель постучал по ней пальцем, залечивая ранку и позволяя Сириусу забрать руку. Целитель взял документы и терпеливо ждал. — Ну? — спросил Сириус, нервничая. Он должен быть здоров — ему же разрешили покинуть Святого Мунго? — Похоже, вы хорошо восстановились после Азкабана… — сказал целитель, продолжая читать. — Святой Мунго всё сделал правильно… — Он сделал паузу, дойдя до определённого абзаца, и начал замечать закономерность — отсутствие того, что должно было там быть. Сириус обрадовался. Может, теперь перестанут его преследовать. — Я так понимаю, вы довольно резко перестали принимать зелья, примерно когда вас выписали? — предположил целитель, просматривая результаты. — Иногда я принимал зелье сна без сновидений и успокаивающие, если нужно, — сказал Сириус, не совсем понимая, к чему тот клонит. — Нет, я имею в виду: они не держали вас на диете, чтобы отучить, а просто выпустили и попрощались? — Лицо целителя было суровым и непреклонным. — Ну… нет, я всё равно ходил к психотерапевту, — признал Сириус. — Она сказала, это хорошая идея. Какое-то время я не ходил, потом вернулся… но вы не это имели в виду, верно? — Сириус смотрел на целителя, на лице которого теперь не было ни тени эмоций, и это смущало даже больше, чем гнев. — Успокаивающий отвар всегда был одного цвета и консистенции? — Голос целителя был сдержан, но в нём чувствовался гнев. Сириус открыл рот, чтобы возразить, успокоить целителя и вернуться к нормальной жизни. Затем закрыл его, практикуя дыхательную технику, которой научил Рудольфус. Закрыв глаза, он живо вспомнил своё пребывание в Святом Мунго, прежде чем ответить: — Жидкость всегда была одного цвета и консистенции. — Густая липкая зелёная жидкость? С мятным послевкусием? — холодно спросил целитель. — Не очень липкая, но мятного послевкусия нет, — покачал головой Сириус. — Некачественные и разбавленные зелья, — сказал целитель, раздувая ноздри. — Похоже, я был слишком добр к ним. Они не только не помогли, но и резко прервали лечение, не убедившись, что у вас доза ниже, и не дав инструкций. — Он потёр переносицу. — Они мне не нужны были, — растерянно ответил Сириус. — Позвольте не согласиться. Эмоционально вы сейчас не лучше, чем после освобождения из Азкабана. Я верю, что вы сможете поправиться только собственной волей, — заявил целитель, уже не удивляясь его ребячеству. — Чем вы занимаетесь, мистер Блэк? У вас низкий уровень магической энергии, — спросил целитель. — Изобретаю разные вещи. В последнее время часто использую Патронуса… вот почему. — Сириус объяснил, почему магия немного истощена. Не стоит беспокоиться, он знал, когда остановиться. Он знал, как опасно заходить слишком далеко, а Патронус — очень сильная магия. — Это всё объясняет, — пробормотал целитель. — Я дам вам восстанавливающее зелье, и если продолжите работать с такой мощной магией, пожалуйста, пейте его. Назначу вам успокаивающий режим, который поможет, пока вы здесь. Вы будете принимать их, когда я скажу, — предупредил он. — Он сделает, — подтвердил Рудольфус. Он бы и сам скормил, если бы пришлось. — И ты сделаешь это ради Гарри, верно? — Он знал, как лучше достучаться до Сириуса. Для этого не нужно быть слизеринцем, но он знал. — Ладно, — проворчал Сириус. Ему нужно было принимать ещё зелья, а он-то думал, что оставил это в прошлом. — За что я им опять заплатил? — За очень дорогую кровать и еду, — язвительно заметил целитель. — Вас хорошо кормили, давали правильную пищу, по крайней мере, вы стабильно набирали вес, не перебарщивая. — Это они сделали правильно. Но это было единственное. Он искренне удивился, что Сириус так хорошо себя чувствует, ведь внешне этого не скажешь. — Пока вы будете в отеле, я запишу вас на несколько процедур, — заявил целитель. — Подождите… что? Вы только что… — начал Сириус, понятия не имея, что означает «процедуры». — Это спа-процедуры, — прокомментировал Рудольфус, не дав Сириусу возразить. Он решил приберечь это до сауны. — Ты и правда выглядишь на свои пятьдесят, — задумчиво добавил он. — Как будто ты лучше, — горячо возразил Сириус. Рудольфус лишь ухмыльнулся. — Так и есть, потому что он, в отличие от тебя, проходил лечение. Твои внутренние органы — не единственное, о чём стоит беспокоиться. Десять лет в Азкабане, и твоя кожа в ужасном состоянии. Выглядишь на все шестьдесят, хотя тебе всего… — он заглянул в досье. — Тридцать три, — признал Сириус. Он ненавидел смотреть в зеркало и видеть, во что превратился. Он чувствовал себя так же паршиво, как и выглядел. Когда он проходил лечение, он чувствовал себя лучше, и уверенность росла.