Контракт

В этой главе нет триггерных предупреждений 😉 здесь только Гарри и все остальные! Наслаждайтесь — Гарри что-то просил? — спросил Рабастан, наблюдая, как брат кладёт какую-то посылку на прикроватную тумбочку Гарри. Он с любопытством разглядывал простую обёрточную бумагу, размышляя, что внутри и стоит ли обижаться, что Гарри обратился к Рудольфусу, а не к нему. — Это ингредиенты для зелий, — прокомментировал Сириус, присаживаясь. Он ходил с Рудольфусом за покупками и тоже кое-что приобрёл. Рабастан приподнял бровь: — Зачем? — Он намерен отречься от Тонкс в пользу семьи Блэк, — объяснил Рудольфус, бросив взгляд на Сириуса, чтобы оценить реакцию. Реакция, что неудивительно, отсутствовала: Сириусу было наплевать на Тонкс после того, как он узнал, что она сделала. Сириус, вероятно, уже понял, насколько жестоким может быть Гарри, когда его обижают. — Он слышал наш разговор… не знаю точно, сколько он уловил, пока был в коме. — Говорят, люди могут что-то слышать в коме, но разве не странно, что он действительно помнит? — спросил Сириус, искренне удивлённый. — Понятия не имею, — равнодушно пожал плечами Рудольфус. — Я никогда не был в коме и не знаю никого, кто бы в ней побывал. Гарри вспомнил — вот что важно. — Полагаю, да, — согласился Сириус. — Он пока не может отречься, ему нужно сперва прийти в себя. Если он вообще придёт в себя. — Мысль эта закралась ему в голову, но они всё ещё не знали истинного состояния тела Гарри. Рабастан рассмеялся — в смехе его прозвучали горечь и злоба: — Ты шутишь? Как только Гарри сможет связно произнести хоть слово, он это сделает. К счастью, на это не требуется больших магических затрат. — Гарри определённо был из тех, кто не откладывает на завтра то, что можно сделать сегодня. — Похоже на него, — криво усмехнулся Сириус. Он с трудом верил, что даже сейчас сидит в одной комнате с братьями Лестрейндж… и на самом деле наслаждается их обществом. Он понимал, почему Гарри так привязался к ним, подумал он, взглянув на Рудольфуса. Очень привязался. Но Корвус всё равно наводил на него ужас, это уж точно. — Он не терпит глупцов, — признал Рабастан, глядя на спокойное лицо Гарри. Целители дали ему обезболивающее более низкого уровня, чтобы он оставался в сознании, и собирались провести несколько тестов. Это могло означать боль. Ему совсем не нравилась эта мысль. Рудольфус фыркнул: — Ты ещё и подлизываешься. — Гарри говорил то, что думал, не заботясь о реакции. Он делал это, даже не зная, как его примут. Первые встречи с Гарри остались в памяти Рудольфуса размытыми, как моментальные снимки. Братья ухмыльнулись друг другу, и глаза их зловеще блеснули. Сириус наблюдал за ними, испытывая целую гамму эмоций — в первую очередь ревность, обиду и грусть. Он никогда не был так близок со своим братом; пропасть между ними возникла ещё до Хогвартса. Казалось, Регулус всегда был тем ребёнком, которого хотели родители: спокойный, тихий, уверенный в себе, верящий в их идеологию. Сам Сириус был против всего, во что они верили, и признался бы, что намеренно пытался вывести мать из себя, чтобы посмотреть, как она взорвётся. Он носил маггловскую одежду, ходил в маггловский мир, покупал там вещи и развешивал по всей комнате… особенно постеры с полуобнажёнными девушками. Чёрт, совы разлетелись из совятни, когда она закричала в тот день. Да, он никогда не был респектабельным чистокровным наследником, о котором мечтали родители. — Ты в порядке? — спросил Рудольфус, глядя на него. Взгляд Сириуса был устремлён куда-то вдаль. У всех них время от времени случались такие моменты, и по большей части кто-то мягко выводил их из этих мрачных размышлений. Хотя в последнее время у них не было времени погружаться в собственные мысли — они были слишком обеспокоены и полны решимости найти Гарри. — Да, просто задумался, — мрачно признался Сириус. — Было больно? — На мгновение Сириусу показалось, что он ослышался, — эти слова были похожи на те, что Гарри однажды ему сказал. Затем он рассмеялся: — Удивительно, но нет, — сказал он, широко ухмыльнувшись Гарри, который был рад видеть его проснувшимся и немного пришедшим в себя. — Как ты себя чувствуешь? — Ухмылка превратилась в лёгкую улыбку. Тревожно и немного не по себе. Что, чёрт возьми, можно сказать человеку, прошедшему через ад? Он чувствовал себя бесполезным, неподготовленным, несмотря на всё, что у него было. Гарри открыл рот, чтобы сказать, что всё в порядке, но вспомнил слова Корвуса. Тот всегда настаивал, чтобы Гарри говорил правду о своём самочувствии. На самом деле практически требовал этого. — Устал и немного болит, — сказал он. Это была правда, хотя боль была не просто «немного», но он уже настолько привык к ней, что почти не замечал. — Скоро придёт целитель, мы всё уладим, — сказал Рабастан, сжимая руку Гарри, но не слишком сильно. — Просто отдохни, если устал. — Что… что случилось? Как… как вы меня нашли? — спросил Гарри, глядя на Рабастана: он знал, что тот всегда скажет правду о братьях… даже если Сириус, как обычно, захочет его «защитить». Рабастан резко вдохнул. — Мы не смогли, — мрачно признался он, ненавидя себя за то, что не смог найти своего проклятого жениха. — Мы не смогли найти тебя, Гарри. Ты был под чарами Фиделиус. — Тогда… как? — спросил Гарри, снова полуприкрыв глаза. Он боролся с усталостью, но хотел знать, что произошло. — Ты сам себя спас, — тихо продолжил Рабастан, и на его лице смешались любовь и раздражение. Гарри всегда приходилось спасать себя самому, и Рабастан считал это возмутительным. Сириус и Рудольфус молчали, внимательно слушая. Гарри лишь моргнул, глядя на Рабастана и молча требуя продолжения. Челюсть болела, говорить больше не хотелось. Зелёные глаза сияли, ожидая ответа, словно он знал, что Рабастан ответит на все вопросы. — Тебя не было десять дней, — начал Рабастан. Наверное, не стоило рассказывать Гарри — ведь он ещё не говорил ни с одним аврором. Впрочем, только потому, что те не знали, где он. К тому же Гарри был не в себе, чтобы отвечать на вопросы… по крайней мере, до сегодняшнего дня. Гарри с трудом сглотнул. Он не удивился, но лёгкое удивление всё же испытал. С одной стороны, он так долго был в заточении… с другой — казалось, времени не прошло вовсе. Он кивнул Рабастану, позволяя продолжать, — хотел услышать всё до конца. На лице не было ничего, кроме решимости, но в глубине таилась боль. Рабастан сжал его руку, и это придало сил, не дало расклеиться. Он был в безопасности, они защитят его, и если он их знает… Локхарт, скорее всего, уже мёртв. — Локхарт? — Мёртв. Ты об этом позаботился, — сказал Рабастан, ничуть не удивившись, что приходится повторять. Возможно, придётся повторить ещё несколько раз, прежде чем до Гарри дойдёт. — Ты создал руну, которая разрушила все защитные чары в определённом радиусе. Взрывная волна остановила его сердце. Отголоски магии почувствовали даже мы в Хогвартсе. Самое прекрасное проявление рунной магии — а заклинатель, очевидно Гарри, не мог вспомнить, как её применил. Это натолкнуло его на несколько идей для собственного «Мастерства рун», которым он продолжил заниматься после освобождения. — Вряд ли мы будем переживать из-за этой конкретной потери, не так ли? — сказал Рудольфус с забавным выражением лица. — Не того выбрали. — Самодовольство переполняло его. Сириус в ужасе взглянул на Рудольфуса: не стоило говорить такое тринадцатилетнему подростку. Гарри хихикнул: — Не смеши меня. — Мерлин, смеяться было больно. — Тогда не стоит тебя недооценивать, — Рудольфус покачал головой. — Они все идиоты. Гарри широко улыбнулся. Может, до него и дойдёт потом… а сейчас ему просто всё равно. Локхарт пытался разлучить его с людьми, которых он любил. Пытался заставить забыть всех. Лицо Гарри исказилось. — Он пытался заставить меня забыть всех. — Он не был глупцом; он понял, что задумал Локхарт. — Пытался заставить меня забыть Корвуса. — А мы кто? Рубленая печень? — поддразнил Рудольфус, но лицо его помрачнело от этого напоминания. — Он пытался, да, но не получилось. Вот что важно. Размышления о том, что могло бы быть… только причинят тебе боль, малыш. Не стоит зацикливаться на прошлом, уж я-то знаю. — Иногда ему самому было трудно остановиться, но он был свободен, и это давало ему больше надежды, чем за последние десять лет. И всё же не было никого, кого он мог бы убить в отместку… ну, кроме старой волшебницы, как там её звали? Мэриголд? Или как-то так… она была министром, когда его арестовали, а Крауч-старший уже умер. — Он мог забрать вас всех у меня, — сказал Гарри со слезами на глазах. Одна эта мысль пугала до глубины души. Мысль о том, что он может потерять кого-то из них, приводила в смятение. Он так сильно любил их всех — даже Рудольфуса, которому потребовалось больше всего времени, чтобы проникнуться к нему симпатией. Рудольфус наклонился вперёд: — У него ничего не вышло, так что в обозримом будущем тебе всё равно придётся каждый день смотреть на мою уродливую рожу. Гарри фыркнул, почувствовав себя немного лучше. — Не уродливую, — пробормотал он. И это было правдой: ни один из братьев не был уродлив, хотя Гарри отдавал предпочтение Рабастану. Тот определённо был более привлекательным братом, но Гарри никогда бы в этом не признался. — Не забивай ему голову, малыш, — криво усмехнулся Сириус, бросив на Рудольфуса косой взгляд. — Он и сам это знает. — Он старался говорить бодро, чтобы отвлечь Гарри от кошмаров, что таились в его глазах, мыслях, снах и ночных видениях. Гарри почувствовал, как мрачная тоска отступает под натиском непринуждённой болтовни. Он был очень рад видеть, что все ладят друг с другом. Он узнает подробности позже — сейчас он не хотел думать о Локхарте или о том, что произошло. — У тебя щёки покраснели? Почему у тебя покраснели щёки? — спросил Гарри у Сириуса с почти невинным видом, и они бы поверили, если бы не едва заметная ухмылка на его лице. Рудольфус фыркнул: — Злобное ты создание, — пробормотал он, краем глаза наблюдая за Сириусом, который покраснел ещё сильнее. — Не думай, что я не заметил, как ты смотришь на Рабастана. — Он добавил, доставая две палочки-кнута. Гарри покраснел сильнее Сириуса, а Рудольфус рассмеялся, увидев выражение лица брата. Честно говоря, Рабастан выглядел так, будто брат только что украл его любимую игрушку. — Заткнись! — Гарри сердито — надо признать, без особого энтузиазма — посмотрел на Рудольфуса, но его гневный взгляд не мог сравниться с тем, как сильно покраснело его лицо. Рудольфус лишь ухмыльнулся, но их молчаливое противостояние прервало открывшееся дверное полотно. — Доброе утро, наследник Поттер. Я целитель Белло. Как ты себя чувствуешь? — спросил он юного волшебника. Остальные слегка отодвинулись, чтобы он мог подойти к Гарри вплотную. — Болит, — признался Гарри. — По шкале от одного до десяти, какой уровень боли вы бы назвали? — спросил Белло с добрым и обеспокоенным лицом. — Два, — признался Гарри. По крайней мере сейчас. — Скорее, на четыре или пять, — прокомментировал Корвус, выдавая своё присутствие, и прошёл дальше в комнату. Шейх последовал за ним, а стражники остались за дверью. — Наш Гарри очень устойчив к боли, и его лекарь может это подтвердить. — Я посмотрю, можно ли вам что-то дать, но сейчас нам нужно провести несколько тестов… вы не против? — спросил Белло. Выбор всегда был за Гарри, и они не собирались лишать его права голоса. Если ему будет слишком больно, они дадут зелья и подождут ещё день. — Что за тесты? — спросил Гарри, настороженно глядя на целителя. Все замолчали, погрузившись в мрачные раздумья, и ему это совсем не нравилось. Целитель Белло сел на свободный стул, чтобы быть на одном уровне с Гарри. — Ты получил серьёзную травму позвоночника, когда сильно ударился о стену. Дни без лечения не пошли тебе на пользу. Гарри побледнел и затаил дыхание. — Мы потратили почти день на то, чтобы — довольно успешно, должен заметить — восстановить повреждённые нервы, — продолжил целитель Белло, не торопясь, но и не затягивая, чтобы не подвергать ребёнка дополнительному стрессу. — Что это значит? — выдохнул Гарри. — Это значит, что вам предстоит долгое и трудное восстановление. Мы хотели бы понять, как оно должно проходить, и составить план действий. — Ему предстояло восстанавливаться ещё несколько дней, может быть, неделю, прежде чем они даже задумались бы о каких-то действиях. — Что именно входит в эти тесты? — спросил Рабастан, скрывая гримасу боли от того, с какой силой Гарри сжимал его руку. Гарри было не по себе, и это естественно — цепляться за что-то… или за кого-то. Если нужно стать опорой для Гарри, он это сделает. Гарри с облегчением взглянул на Рабастана: именно это он и хотел узнать. — Проверяем ваши рефлексы, чтобы понять, насколько хорошо вы чувствуете и насколько подвижны, — просто объяснил целитель Белло. — Поднимите руки, сожмите пальцы — всё очень просто, но это будет утомительно. Гарри расслабился. Что ж, это было не так уж сложно, но он уже очень устал. — Он отлично справляется, — сказал Рабастан с обманчивой мягкостью. — Моя рука тому подтверждение, — тихо прошептал он и улыбнулся, когда Гарри хихикнул. Не было звука приятнее, особенно зная, что мысли Гарри, скорее всего, мрачны. Он мог только догадываться, какой внутренний конфликт терзает Гарри. Он сделает всё возможное, чтобы отвлечь его, не давать думать об этом, пока боль не утихнет. Он поможет Гарри так же, как Гарри помог ему. Гарри слегка улыбнулся, почувствовав, как Рабастан водит большим пальцем по его ладони. — Отлично, — кивнул целитель, довольный тем, что это хороший знак. — Вы бы предпочли, чтобы это происходило наедине, в присутствии только одного человека, или можно начинать? — В любом случае, пока у него есть пространство для манёвра и никто не перебивает, он не против присутствия остальных. Гарри нахмурился, немного встревоженный… но он любил всех в этой комнате и доверял им. Он не хотел оставаться один — от этой мысли по спине побежали мурашки. — Я хочу, чтобы они остались, — сказал он, едва не запаниковав при мысли об их уходе. Особенно если они оставят его одного с незнакомцем… и каким бы милым ни был целитель, он был незнакомцем. — Это совершенно нормально, — спокойно согласился целитель, видя, как в подростке нарастает тревога. Учитывая, через что ему пришлось пройти, он имел право тревожиться. Хорошо, что рядом с ним всегда кто-то есть, иначе он действительно боялся бы, что прогресс будет гораздо медленнее. Он подозревал, что у Гарри случаются панические атаки и приступы тревоги, но за этим стоит понаблюдать — ведь наследнику Поттеру скоро нужно будет вернуться к нормальной жизни. К счастью, подумал он, пройдёт ещё около трёх месяцев, прежде чем наследник Поттер будет хоть сколько-нибудь готов к чему-то подобному. — Хорошо, наследник Поттер, я сниму с вас одеяло и носки, — объяснил целитель, прежде чем что-то сделать. — Гарри… зови меня Гарри, — тихо попросил подросток, когда с его ног сняли покрывало, а затем носки. — Хорошо, Гарри. Можешь звать меня Брайаном, если хочешь, — тихо сказал целитель. Даже когда он сам просил об этом, его редко называли иначе, кроме как «целитель Белло», — по большей части из уважения и по привычке. — Ты чувствуешь это? — Он несильно, но и не мягко надавил палочкой на середину стопы Гарри. — Да, — пробормотал Гарри, не заметив явного облегчения на лицах окружающих, включая целителя. Это был очень хороший знак. — А так? — Он приставил палочку к пятке Гарри. — Да. — Хорошо, хорошо, — пробормотал целитель, постукивая палочкой по коленной чашечке Гарри, отчего та рефлекторно дёрнулась. — Теперь мне нужно, чтобы ты пошевелил пальцами на ногах. Пальцы ног Гарри не шелохнулись. Рабастан резко вдохнул, пытаясь сдержать сдавленный крик боли, рвущийся из груди. Гарри сжимал его руку… почти до боли. Он стерпел бы, если бы это хоть немного помогло Гарри. — Прости, прости, прости, — со слезами на глазах сказал Гарри, пытаясь высвободиться, но Рабастан не отпускал. — Я в порядке, всё хорошо, — заверил его Рабастан, сжимая их руки, пока Гарри не рухнул на кровать, слишком обессиленный, чтобы снова вырываться. — Что это значит? — спросил Сириус, но прежде чем он успел запаниковать, Рудольфус положил руку ему на плечо и тихо прошептал, чтобы он подумал о Гарри и о том, что тот сейчас чувствует, прежде чем так волноваться. — Ничего страшного, — успокоил их целитель. — Его нервы только что восстановились, ему нужно время, чтобы снова научиться ходить. Мышечная память поможет. Попробуем ещё раз? — Значит… значит, я не разучился ходить? — В зелёных глазах стояли непролитые слёзы. — Чтобы вернуть прежнюю независимость, Гарри, потребуется немало времени и усилий, но ты справишься. Все твои нервы работают правильно, просто нужно время. — Он снова добавил: — Сосредоточься только на большом пальце ноги. Гарри с трудом вдохнул, чувствуя, как его одолевает отчаяние. Он рычал от злости и разочарования: почему они, чёрт возьми, не двигаются? Он уже был готов сдаться, но пальцы на ногах слегка согнулись — всего один раз, но они сдвинулись. — Отлично, — кивнул целитель, как будто это было выдающимся достижением. Хотя для Гарри так оно и было. — Ты будешь выполнять упражнения дважды в день, вот так. — С этими словами целитель начал показывать, в чём будут заключаться упражнения. Он повернул стопу, поднял и опустил её, затем начал сгибать ногу, поднимая и опуская, после чего повторил то же самое со второй. Было странно чувствовать, как кто-то прикасается к нему, к его ступням, ногам. Он не мог просто отдёрнуть ноги, чтобы его не трогали. — Сколько… сколько это будет продолжаться? — Сердце бешено колотилось. Как долго он здесь пробудет? Не может нормально управлять своими ногами? — А как же школа? — Его друзья? — Мы снова наймём репетиторов, тебе не о чем беспокоиться. Мы позаботимся, чтобы ты не отставал от учеников Хогвартса. Твои друзья могут писать тебе и, возможно, навещать в Хогсмиде по выходным с разрешения родителей… Ты вернёшься в Хогвартс, когда будешь готов, и ни минутой раньше. — Корвус подошёл ближе. Он хотел сказать, чтобы Гарри не зацикливался, но это было лучше, чем думать о случившемся. Ему нужна была терапия, и это… это, несомненно, стало последней каплей. Всё, через что он прошёл, стало переломным моментом. Корвус сделал бы всё, чтобы защитить Гарри и облегчить ему жизнь. Одно то, что Гарри не потерял способность ходить, уже было огромным облегчением. Он видел, что шейх наблюдает за происходящим со спокойной уверенностью. — ДАФНА! — выкрикнул Гарри, слабо пытаясь сесть. На его лице было написано потрясение. Все вздрогнули от неожиданности. — С ней всё в порядке, всё в порядке, — заверил его Рабастан, прижимая к кровати. — Я обещаю. Посмотри на меня. С ней всё в порядке, она вернулась в Хогвартс… полностью восстановилась и беспокоится о тебе. Тебя ждёт много писем, в том числе несколько от Дафны. Её предупредили, как только тебя спасли. — Гарри спас себя сам, поэтому он не использовал функцию «Спасён», но его спасли. Рабастан продолжал тихо успокаивать его, даже когда ревность терзала его изнутри. — Да, ты пропустил встречу с наречённым Дафны. Она сказала, что ты будешь разочарован, — рассеянно ответил Рудольфус, и за Гарри, и за Рабастана. Он читал брата как открытую книгу; тот ревновал к тому, к кому не нужно было ревновать. Между Гарри и кем-либо из его друзей никогда не было никаких признаков влечения. — Да, но она ужасно волнуется, не зная, что отправить ему в качестве обручального подарка… мы… мы говорили об этом, когда… когда это случилось, — сказал Гарри, с трудом сглотнув. — Да, часто бывает сложно сделать выбор, особенно если знаешь о помолвке только из писем, — полностью согласился Рудольфус. — Хотя если они сумасшедшие, то ещё хуже. — Он сказал это, думая о Беллатрисе. Было всё ещё странно осознавать, что она мертва и ему больше не придётся с ней мириться. Не придётся её сдерживать, чтобы она не позорила его и семью Лестрейнджей. — Думаю, это просто, — рассеянно пробормотал Гарри, словно не нуждался в обдумывании ответа. Корвус выпрямился и посмотрел на Гарри самым озадаченным взглядом, который когда-либо украшал его лицо. Если бы он не знал наверняка… значило ли это, что Гарри отвечает взаимностью на помолвку? Дал ли он что-то своему сыну? Насколько он был в неведении? И что именно было отдано? Неужели это был не просто рождественский подарок, как он изначально думал? Ему нужно было поговорить с сыном, и как можно скорее. Рудольфус лишь ухмыльнулся, а Сириус… ну, он просто не понял намёка и уставился на новичка — этого шейха. Шейх отреагировал почти так же, как Рудольфус, но улыбнулся почти загадочно. — Вытяните руки вот так, — целитель вытянул руки перед собой, аккуратно сложив пальцы. Гарри сделал это с огромным трудом: он так устал и теперь быстро утомлялся. Руки дрожали от напряжения, и в конце концов он просто позволил им упасть. — Можете ли вы поднять руки вверх и сделать вот так? — Он двигал руками, используя лопатки. Гарри с трудом сглотнул, глядя на целителя так, словно предпочёл бы послать его куда подальше, чем делать то, о чём его просят. Мерлин, ему казалось, что он наполнен цементом, а не кровью. Он смог удержать их всего несколько секунд, а потом они упали, и он тяжело задышал, словно пробежал несколько миль. «Да, это было плохо, — устало подумал он. — Но ему доводилось переживать и худшее… не так ли?» — Всё наладится, — заверил целитель Гарри, заметив его уныние. — Позитивный настрой поможет тебе справиться. — Поначалу они всегда злились, почти до бешенства. Со временем приходило смирение, а затем решимость — всё зависело от человека. Будем надеяться, что в своей семье Гарри найдёт поддержку и силы, необходимые для этого этапа. Рабастан и Рудольфус были полны решимости и придерживались распорядка, почти не жалуясь. Должно быть, Корвус что-то сделал правильно с мальчиками, и, надеюсь, это передалось Гарри. Гарри лишь бросил на него пустой, непроницаемый взгляд. Он устал быть «позитивным» и пытаться смотреть на всё с хорошей стороны. Он просто хотел, чтобы ему больше не было так чертовски больно — неужели он просит слишком многого? Слава Мерлину, Корвус не мог читать его мысли… иначе ему бы серьёзно досталось. — Скоро вам принесут еду, — сказал целитель. — Ешьте столько, сколько сможете, но если не доедите — ничего страшного. Это ваша первая твёрдая пища за две недели, вам будет не по себе. В еду добавят средство от тошноты. Гарри не чувствовал ни малейшего желания есть. — Спасибо, — вежливо сказал он. — За всё. — Он был им так многим обязан, что ещё не знал всего, но уже знал достаточно. — Не за что, Гарри, — добродушно ответил целитель, кивнул каждому в комнате и бесшумно вышел. — Есть люди, которые очень хотели бы тебя навестить, — сообщил Корвус Гарри, молча указывая на шейха. — Абд! — сказал Гарри. — Все остальные с тобой? — Его зелёные глаза светились восторгом, что сильно контрастировало с тем, какими они были раньше. Он был в восторге, но очень устал. Шейх улыбнулся: — Конечно. Мы все очень по тебе скучали. — Его сын встревожился и испугался, когда Гарри перестал отвечать в дневнике. Сначала он подумал, что тот просто потерял дневник или его украли, но через несколько дней забеспокоился сам. Гарри каждый день разговаривал с сыном, он должен был знать, что его посвящают во все подробности. Потом он узнал, что Гарри похитили. Он закончил свои дела как можно быстрее, и к тому времени, как добрался до Британии, Гарри уже нашли. Его знакомые смогли отыскать Гарри здесь. — Мальчики принесли подарки и открытки к выздоровлению. Впустим их? Если они не подслушивают под дверью, — сказал Абд, с любовью и раздражением растягивая губы. — Если ты всё ещё слишком слаб, они всё поймут. — Он похлопал Гарри по ноге, лежащей на краю кровати. Это было правдой: Гарри был измотан до предела. И всё же он хотел их увидеть, хотел чего-то нормального, поэтому не стал зацикливаться на том, что ждало в его сознании, пока он ослабит бдительность. Гарри с энтузиазмом закивал, не выпуская руку Рабастана, которую он вернул себе, как только смог. Рабастан был весьма самодоволен. Ему было приятно чувствовать себя нужным, желанным.