Контракт

Корвус наблюдал за происходящим, позабыв о книге, лежавшей у него на коленях. Гарри испепелял взглядом жизнерадостную целительницу, делавшую ему упражнения. Если бы взгляды могли убивать, она сгорела бы на месте. Она несла какую-то чушь о том, как у неё чешутся ноги. Впрочем, она была молода, и Корвус готов был поспорить, что она лишь недавно окончила курс колдомедицины. — Ты собираешься вернуться в школу, чтобы получить степень магистра? — спросил Корвус, захлопывая книгу с надежно спрятанной внутри закладкой. Возможно, она проговорилась от волнения, просто чтобы поддержать разговор. — Надеюсь на это! — просияла она, продолжая разработку ног Гарри. — Мой двоюродный брат работает здесь, он и пристроил меня на работу… Я надеюсь остаться здесь на неполный день. Мне потребуется больше времени, чтобы закончить курс за два года, но я хочу сделать это без долгов. — У тебя светлая голова на плечах, — согласился Корвус, впечатлённый её трудолюбием. Это будет нелегко; она почти не будет спать. Если она потребляет столько кофеина, неудивительно, что она такая бодрая. Целительница покраснела: — Спасибо. Ей просто не хотелось влезать в долги, беря кредиты. Она знала, что задолженности будут, но работа позволяла свести их к минимуму. — Ненавижу это, — процедил Гарри, нахмурившись. Ему хотелось закатить истерику. Заставить свои проклятые ноги двигаться так, как он хотел. Он то злился, то впадал в уныние, эмоции зашкаливали, и он ненавидел это. Ненавидел всё, что было связано с этой ситуацией. — Я знаю, как это тяжело, — сказала целительница с грустной улыбкой. — Я прошла через нечто подобное. Собственно, поэтому я и хочу помогать людям. Больница, в которой я лежала, была не очень хорошей, поэтому мне потребовались годы, чтобы вернуться к нормальной жизни. Мне пришлось заниматься лечебной физкультурой самой, пока моя тётя не поняла, что происходит… а через шесть месяцев, при настоящей поддержке, я снова начала ходить… нормально, без вспомогательных средств. — Святой Мунго? — переспросил Корвус. Они были не самыми лучшими, но, конечно, не настолько плохими? — О нет, это была просто небольшая волшебная больница недалеко от того места, где я жила в Америке с мамой. Сомневаюсь, что вы о ней слышали, — сообщила она ему. — Мне всегда становилось легче, когда люди пытались меня отвлечь… Думаю, у меня это плохо получается или это действует не на всех, — добавила она, застенчиво улыбнувшись Гарри, когда уложила его ногу на место и снова укрыла. Гарри сосредоточился на своих ногах, даже не слушая разговора. Ему удавалось лишь изредка шевелить пальцами, но не более того. Он не понимал, почему это так сложно, ведь всё работало, так почему же его проклятое тело не двигалось так, как он хотел? Хлопнула дверь, и он, выйдя из оцепенения, обнаружил, что целительница ушла, слава Мерлину. Его охватило чувство вины — она ведь не была виновата, но иногда он просто не мог сдержать гнев. Ему некуда было выплеснуть своё разочарование, кроме как на других. К счастью, по большей части он умел сдерживать эмоции. У него было десять лет, чтобы научиться этому. Если бы он осмелился разозлиться на Дурслей, то неделями не видел бы дневного света. Так что он был скорее пассивно-агрессивным, чем откровенно злым. Тихонько вздохнув, он откинулся на подушки. Сейчас он был не слишком приятной компанией. Облизнув губы, он подумал о Тонкс. В конце концов, у него был способ выплеснуть своё разочарование. Вытянув шею, он взял миску с тумбочки и поставил её между ног. Корвус молча протянул ему посылку, которая лежала чуть дальше, вне досягаемости. Он с трудом подавил желание слегка упрекнуть Гарри в невежливости. Но не мог этого сделать, потому что мог лишь догадываться, что тот чувствовал в данный момент. Гарри с лёгкостью вспомнил, как ранее отрёкся от своих слов, и рассеянно измельчил ингредиенты, добавив их в миску. Остальные он просто бросил туда, а когда закончил, всё перемешал. --- Андромеда почувствовала, как бешено заколотилось её сердце, когда дочь наконец ввели в комнату. Та выглядела просто ужасно, и дело было не только во внешности: одежда не подходила ей по размеру и выглядела неопрятной. Андромеда использовала всё, что у неё осталось от прежних связей, ещё до того, как она ушла из семьи, чтобы они как можно скорее увиделись с дочерью. Охранники проводили Тонкс до её места, после чего один из них вышел из комнаты. Другой остался стоять у стены, больше похожий на статую. — О, милая, ты в порядке? — спросил Тед Тонкс со слезами на глазах. Вид дочери в Азкабане разрывал ему сердце. — Что, ради всего святого, ты задумала? — резко спросила Андромеда, сверля дочь взглядом. Тед всегда был мягким, а она — строгой. Тонкс не получила такого воспитания, как она, но её наказывали, когда это было необходимо. Это означало, что её запирали дома. И в отличие от маггловских семей, она не могла тайком улизнуть, потому что была буквально прикована к дому. — Ты имеешь в виду кражу палочки? Из всех людей — Дамблдору? Он мог убить тебя и сотни других детей! О чём ты только думала? — Мне не нужно, чтобы ты говорила, что я облажалась. Я ведь здесь, не так ли? — тихо пробормотала Тонкс. Тед и Андромеда резко вздохнули: они никогда раньше не слышали, чтобы их дочь была так подавлена. Она всегда была такой энергичной, весёлой и счастливой. У Теда на глаза навернулись слёзы. — Пять лет, — повторила Тонкс, снова содрогнувшись. — Тебе повезло, что это всё, что ты получила, — вздохнула Андромеда. — За кражу волшебной палочки тебе грозило бы десять лет тюрьмы. Волшебные палочки были жизненно необходимы волшебникам и ведьмам, и украсть одну из них было святотатством. Так просто не поступают, а она взяла и украла палочку наследника Поттера, который вскоре должен был стать лордом Поттером. Она не могла выбрать более известного волшебника. Тонкс уставилась в стол. Мать была права, она знала это как мракоборец. Не то чтобы ей приходилось арестовывать кого-то за это конкретное преступление. Чёрт, она даже не слышала, чтобы кого-то за это арестовывали. — Мы воспитали тебя не такой… почему? — спросил Тед, совершенно сбитый с толку поступком дочери. Тонкс просто сменила тему: — Ради денег. — Денег? — Тед растерянно заморгал. — Каких денег? — Чёрная удача, они забрали её у мамы… у нас, мы заслуживали лучшего, — с горечью сказала Тонкс. Андромеда моргнула и резко вздохнула. — Глупая девчонка, — сердито прошептала она. — Ни одна женщина не может претендовать на поместье Блэк! Оно патриархальное и таким останется! Оно никогда не принадлежало ни мне, ни тебе! Тонкс побледнела: — Что? — О, Дамблдор тебе этого не говорил, не так ли? — ядовито спросила Андромеда, желая придушить свою дочь. — О, он-то знал, знал лучше других. Он годами использовал земли Блэков под знаменем Поттеров. — Подожди, Поттер? — спросила Тонкс, разинув рот от удивления. — Он… на него претендует Лорд Волан-де-Морт? Дамблдор говорил, что сначала нужно заявить права на него, а потом отдать ей… что за чёрт? Тонксы уставились на дочь, гадая, не слишком ли часто они роняли её на голову. Или дело было в том, что Тонкс слишком часто ударялась головой, падая в раннем детстве. Это было совсем на неё не похоже, в детстве она была умной и любознательной. Когда она изменилась и как они этого не заметили? Тонкс нахмурилась, по спине пробежала дрожь, волосы на шее встали дыбом. Предчувствие ударило её прямо в грудь. Она потёрла шею рукой, чувствуя себя крайне странно. Она не слышала, как родители звали её по имени, и даже позволяла себе называть их так, как ей не нравилось. Нимфадора. --- — Я, Гарри Поттер, клянусь, что Нимфадора Тонкс не будет принадлежать дому Блэк. Я изгоняю её из дома Блэк через кровь и магию, и да будет так! — пропел Гарри, торжественно поклявшись изгнать Тонкс из семейного древа, из её магии и из её крови. Даже её ребёнок, если бы он у неё был, не нашёл бы ни одной семьи Блэк в своём генеалогическом древе, даже если бы провёл тест в Гринготтсе. Гарри порезал палец скальпелем, и Корвус тут же залечил рану. Гарри капнул кровью в чашу. На ней не было эмблемы Блэков, это была обычная деревянная чаша. Капнув кровью в чашу, он размазал её по измельчённым травам и снова произнёс: — Hos tu, Нимфадора Тонкс Нигрум, из семьи де Лигно, из магии, да не сожалеешь ты о своих поступках! — Я свидетельствую против тебя, да не носить тебе имени Нимфадора Тонкс Нигрум! Корвус внимательно наблюдал за происходящим. Вероятно, это было больше, чем Гарри успел сказать за последние несколько дней. Несмотря на недомогание, он старался говорить кратко. И это хорошо, ведь было бы некстати испортить такой ритуал. Одному Мерлину известно, что могло бы произойти. Из чаши вырвалось небольшое облачко дыма, а затем содержимое почернело и начало разлагаться. Это был единственный признак того, что всё сработало, и этого было достаточно. — Держи, гоблины это не писали, но для такого случая сойдёт, — Корвус протянул ему пергамент и очень знакомое перо. Гарри с гримасой взял перо и начал писать на пергаменте своё полное имя, которое полностью подтверждало отказ от родительских прав. Гарри Джеймс Блэк-Поттер. На этот раз Гарри едва заметно поморщился, но сжал руку в кулак. В прошлый раз это помогло избавиться от боли, которую причиняло перо. Рана быстро затянулась, на этот раз благодаря нескольким заклинаниям Корвуса, а не пластырю Грега. — Спасибо, — с благодарностью в голосе сказал Гарри, чувствуя себя намного лучше. — Надеюсь, она умрёт. Он произнёс это с горечью, и пергамент, который он подписал, исчез в облаке дыма. Теперь он хранился в Гринготтсе в безопасности, ведь на нём была не только кровь Гарри, но и его подпись. Он будет храниться среди записей Блэков. — К сожалению, она в полном здравии, какое-то время ей будет больно, но, боюсь, смерть юной Тонкс не грозит… пока, — заявил Корвус. Разумеется, ей бы не сошло с рук то, как она обращалась с Гарри. Северусу угрожали смертью за гораздо меньшее. Гарри надул губы, совершенно не обеспокоенный вполне реальными и очень опасными угрозами Корвуса. --- — Нимфадора! Нимфадора! Нимфадора! Помогите! Пожалуйста, помогите! — закричал Тед, бросаясь к дочери и подхватывая её, прежде чем она ударилась головой об пол. Ему уже не в первый раз приходилось спасать её, обычно от неё самой. — Дора! — маска Андромеды рухнула перед лицом схватившейся за грудь дочери. — Помоги ей! — Приведите Роджерса! Сейчас же! — крикнул охранник, прежде чем повернуться к родителям. — Отойдите! Сейчас же! Отойдите от заключённой! — приказал он, вынимая палочку. Он не собирался допустить, чтобы что-то случилось у него на глазах. Когда они отказались подчиниться, он взмахнул палочкой, и родителей отбросило назад защитным экраном. Охранник опустился на колени, проверяя, нет ли на теле следов яда или чего-то ещё, на случай, если всё это было уловкой. Например, портключа, но у девчонки не было ничего, что можно было бы передать, и она всё ещё была в сознании. Тед всё ещё пытался вырваться из магических тисков охранника, чтобы добраться до дочери, пока охранник придерживал её голову, чтобы она не ударялась о цемент. — Помогите ей! — закричал Тед, напуганный происходящим. Роджерс ворвался внутрь вместе с другим охранником. — Что случилось? — спросил он, резко затормозив рядом с ведьмой и выхватив палочку. Он провёл диагностику, чтобы выяснить, что происходит. — Она внезапно упала, и у неё начались судороги, — доложил охранник. — Ей ничего не передавали и ничего к ней не прикасалось. — Никакого яда, ничего, что могло бы это объяснить, — нахмурился Роджерс, бормоча себе под нос и читая диагноз. — Мерлин всемогущий! — отпрянул стражник, когда Тонкс начала уменьшаться. — Что за… — ведьма уменьшилась до ста сорока сантиметров, а может, и меньше. И это было ещё не всё: на несколько мгновений она стала точной копией Беллатрисы, за исключением роста, а затем её черты снова изменились. Тонкс начала дёргаться и чесать лицо, оставляя на коже глубокие царапины. — Кажется, я понимаю, что происходит, — заявил Роджерс, когда ведьма наконец перестала дёргаться и извиваться. Ему удалось оттащить её руки от лица, чтобы она не навредила себе ещё больше. К счастью, она слишком сильно сжала челюсти, чтобы закричать. Андромеда зажала рот рукой, осознав весь ужас произошедшего. Она понимала, что случилось, но, к сожалению, её муж не понимал. — Что? Что случилось? — воскликнул Тед с ужасом на лице. Что случилось с его дочерью? — СКАЖИ МНЕ! — Она была отвергнута семьёй Блэк, — сообщил им Роджерс. — Она потеряла часть своей магии, а также все способности и дары, которые были у неё от семьи Блэк. Другими словами, девчонка лишилась своих способностей метаморфа и, возможно, даже значительной части своей магии. — О, так вот как она выглядит на самом деле? — сказал стражник, безразлично глядя на неё. Всего несколько минут назад ведьма была выше его, а теперь едва доставала ему до груди. Её волосы стали шокирующе светлыми, точно такого же цвета, как у её отца до того, как он начал седеть. — Она ещё долго будет без сознания, — сказал им Роджерс. — По крайней мере, от двенадцати до двадцати четырёх часов… в зависимости от того, сколько магии она потеряла. Можно с таким же успехом отнести её обратно в камеру. — Что? Ей нужен целитель! Разве ты не видишь? — возразил Тед, поморщившись от того, как больно жена сжала его руку. — С ней всё будет в порядке, — заявил Роджерс. — Сейчас ей ничего не поможет, это просто шок от всего происходящего, и я дам ей успокаивающее зелье… это всё, что мог бы сделать для неё целитель. — Он постучал палочкой по принесённому им флакону, жидкость внутри исчезла и попала в желудок Тонкс. В конце концов, она не могла выпить его, пока была без сознания. Он не прикасался к пленникам без необходимости. — Ей больно! — выдавил из себя Тед. Как они могли оставить его дочь в таком состоянии? — Это душевная боль, а не физическая, как я уже сказал. Мы ничего не можем для неё сделать, — заявил Роджерс. — В любом случае она очнётся не раньше, чем через… тридцать пять минут после того, как вы уйдёте. — Я провожу заключённую обратно в камеру, — заявил охранник, наколдовав носилки, на которых едва хватило места для Тонкс. — По крайней мере, дайте попрощаться! — крикнул Тед, когда охранник вышел из комнаты, даже не взглянув на них. — Дромеда… с ней всё будет в порядке? — спросил он у жены… неужели они получат уведомление о её смерти? Говорят, что потеря магии приводит к шоку, а затем к остановке сердца. Андромеда сжала руку мужа ещё крепче. Она была бледнее, чем когда-либо. — Она выживет. Это всё, что она могла ему пообещать. Она не могла сказать, как их дочь справится с потерей большей части своей магии — а она не обманывалась на этот счёт. Не говоря уже о том, что она будет чувствовать, лишившись своих способностей метаморфа. Она всегда знала, что она уникальна, что она удивительна своей способностью сливаться с окружающей средой в любой форме… теперь она потеряла работу, свободу, а теперь ещё и свою магию и способности. Её жизнь уже никогда не будет прежней. Конечно, она не могла знать (в отличие от Тонкс), что разозлила не просто последнего наследника Поттера… а одного очень заботливого и собственнического Тёмного Лорда Волан-де-Морта. Трёх ещё более заботливых Лестрейнджей и Блэка, который, хоть и ляпнул лишнего в самый неподходящий момент, был одержим желанием защитить своего крестника… на самом деле список был намного длиннее, это лишь верхушка айсберга. Дни Нимфадоры Тонкс были сочтены, её судьба была предрешена, как и судьба любого, кто осмелился поднять руку на Гарри. --- — Неудивительно, что она вечно спотыкалась, как хромая лань! — усмехнулся охранник, когда они отошли от камеры. — В ней едва ли четыре фута пять дюймов, если ей повезёт! Конечно, он не измерял её рост. Она использовала свои способности метаморфа, чтобы казаться выше. — Я бы сказал, что её рост сто сорок три сантиметра, — прокомментировал другой охранник. — Видели бы вы её до того, как лорд Блэк полностью лишил её способностей… она была до жути похожа на двойника Беллатрисы. — На самом деле ничего удивительного, ведь её мать похожа на близняшку Беллатрисы, а Нарцисса больше пошла в мать. — Теперь она вся в Тонкс, — сказал он, хихикая, пока они шли. — Фу, пора навестить Дамблдора… всё веселье быстро закончилось. Он был таким скучным, особенно сразу после встречи с дементорами. Они очень сильно повлияли на старика, и какие бы воспоминания он ни переживал, они были плохими. Он заметил, что на несколько часов впал в кому, но потом, похоже, вышел из этого состояния. — Да уж, удачи тебе в этом, — сухо сказал стражник. Они даже не знали, где сейчас Дамблдор. Если бы ты попытался пойти за ним, то на какое-то время сбился бы с пути, пока не пришёл бы в себя и не понял, что это какое-то заклинание, которое не даёт тебе узнать, где Дамблдор. Не то чтобы он пытался, но несколько других стражников пытались, даже новички из чистого любопытства. Трое заменили тех, кого уволили и оштрафовали за помощь заключённому. Их не арестовали только потому, что на самом деле они не помогали Дамблдору сбежать из Азкабана. Он усмехнулся и что-то невнятно проворчал. — Постарайся не плюнуть в его еду, — со смехом продолжил охранник. — Сплёвывать? Нет, но половина обычно случайно оказывается на полу, — признался другой, холодно сверкнув глазами. Он ненавидел этого старого дурака. С тех пор как он попал в Азкабан, он сильно похудел. Ему предстояло похудеть ещё больше, ведь в Азкабане сменился режим. --- Корвус взмахнул палочкой, и чаша опустела, избавившись от остатков трав и, что ещё важнее, от крови. Затем он отставил её в сторону, на другую полку. Он размышлял, стоит ли что-то говорить. Должен ли он был позволить событиям идти своим чередом? У каждого варианта были свои плюсы и минусы. С другой стороны, его желание узнать правду было непреодолимым. К тому же он знал, что его сын привязывается к ней. — Ты действительно хочешь, чтобы помолвочный контракт вступил в силу? — спросил Корвус, удивив, похоже, не только Гарри, но и себя. В конце концов, у него осталось не так много времени: контракт истекал меньше чем через год. Нужно было составить новый контракт или внести изменения в текущий, или даже заключить договор о помолвке. Конечно, это было бы долго, но в этом не было ничего необычного. Это если бы Гарри был готов принять эту идею и не видел бы только то, что хотел видеть.