Контракт

Лорд Слизерин пробирался через больницу — как всегда, величественный и полный уверенности. В одной руке он нёс ящик сливочного пива, под мышкой держал сложенную «Ежедневную пророка». Каждому встречному целителю он кидал короткий кивок: он глубоко уважал этих людей за их силу и мастерство. Это место работало как отлаженный механизм, где о каждом пациенте заботились с исключительной тщательностью, а под рукой хранились магические знания, которые он непременно хотел бы заполучить, но вряд ли когда-либо получил. Знания здесь не скрывали как таковые — просто не доверяли их многим, что вполне объяснимо, учитывая отношение большинства к магии крови или к тому, что принято называть «тёмной», когда речь шла о спасении жизни. Этим целителям, этим людям... не было дела до того, какая это магия. Им были безразличны законы — они заботились о своих пациентах, настоящих жертвах всего происходящего. Они делали всё возможное, чтобы облегчить их участь. За исключением воскрешения, которое, по всеобщему согласию магического сообщества, не должно было практиковаться. Не считая одного конкретного человека по имени Лорд Волан-де-Морт, или Лорд Слизерин, который увлекался всеми видами магии. Однако и он соглашался, что некоторые вещи лучше не трогать. Некогда он был безрассудно самоуверен — и это разрушило его разум, подточило интеллект, ослабило магию, а он даже не подозревал об этом. Та тяга к созданию новых крестражей была... непреодолимой. Дело было не в страхе смерти, нет. Всё дело в магии, которую он использовал. Единственный известный способ вернуть душу — испытать истинное, глубокое, пронизывающее раскаяние, но крестражи влияют на эмоции, делая вас практически неспособными к сожалению, не говоря уже о глубоких размышлениях об этом. Это походило на замкнутый круг: стоило начать ритуал — и ты оказывался в ловушке. Он вернул все книги, которые Дамблдор систематически изымал из библиотеки Хогвартса на протяжении многих лет, — за исключением тех, где упоминались крестражи. Он не желал, чтобы кто-то повторил его ошибки, совершённые в юношеском высокомерии. Он думал, что он лучше, что способен себя контролировать, — но на самом деле он вовсе не хотел этого контроля. Те книги останутся спрятанными у него. Кто сказал, что старшее поколение застряло в прошлом? Он встряхнулся, осознав, что стоит у двери Гарри уже неизвестно сколько времени. Дважды постучав, он дождался разрешения войти. Было бы невежливо врываться без спроса — в конце концов, это спальня. Никогда не знаешь, что происходит за дверью. В прошлый раз, когда он зашёл, Гарри, ради всего святого, принимал губчатую ванну — хорошо, что он тогда не вошёл без приглашения. — Войдите, — раздался приглушённый голос Гарри. Открыв дверь, он вошёл и окинул комнату взглядом своих тёмных глаз. — Доброе утро. Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше? — спросил он, приближаясь к Гарри и ставя сливочное пиво на шкафчик. — Ты вспомнил! — воскликнул Гарри, оживившись при виде бутылок и широко улыбнувшись. — Они что, не отобрали их у тебя? — Едва ли, — криво усмехнулся лорд Слизерин, открывая одну бутылку и протягивая её подростку. — Никто не станет жаловаться на то, что ты получаешь положенную норму жидкости. — Почки Гарри едва не отказали. Ему нужно было выпивать как минимум три литра жидкости, желательно воды, но персонал не возражал против чего угодно… кроме алкоголя, который на самом деле вызывает обезвоживание. Чего у Гарри не было и быть не могло — ему ведь только тринадцать. Был лишь один недостаток, и Гарри он совершенно не устраивал. Он выбрал меньшее из двух зол: заклинание для опорожнения мочевого пузыря и кишечника вместо того, чтобы его левитировали в ванную и помогали справлять нужду. Однако дело дошло до того, что целители могли читать мысли Гарри в тот момент, когда он собирался попросить об этой услуге. Он был в ужасе от использования столь простого заклинания, и они с Корвусом поняли: за этим стоит нечто большее. Этот страх, унижение и крайнее смущение возникли не на пустом месте. — Доедай свой завтрак, — напомнил Корвус. Все остальные уже поели и ждали только Гарри. — У меня есть письма для моих друзей, в основном для слизеринцев. Ты не мог бы захватить их с собой? — с надеждой спросил Гарри. — Значит, вот кто я такой — прославленная сова, — криво усмехнулся лорд Слизерин, извлекая письма из кармана плаща. — Уверен, они будут рады получить весточку, и, если мне немного повезёт, они не станут забрасывать меня вопросами. — Он произнёс это с явным удовольствием от неизбежного, протягивая Гарри стопку писем и принимая те, что лежали у того. Он отдаст их Драко, чтобы тот доставил лично. Выражение лица Драко наверняка будет забавным. — Драко и Дафна, верно? — сказал Гарри, широко ухмыляясь. Он знал, что прав, и подтверждение ему не требовалось. Ни у кого из остальных не хватило бы смелости подойти к директору — который, как они знали, был лордом Волан-де-Мортом — и спросить о нём. — Действительно, — кивнул он, пока Гарри доедал остатки завтрака: довольно пресную и скучную тарелку каши. Лорд Слизерин, честно говоря, не понимал, как они это выдерживают, — сам он не мог обойтись без сосисок и бекона. С другой стороны, он был всего лишь духом, который хочет есть, но не может, хочет пить, но не способен утолить жажду, и мечтает о собственном теле, чтобы хоть что-то делать самому. На это ушло десять лет, и он больше никогда не будет воспринимать своё тело как нечто само собой разумеющееся — как и саму возможность есть. Когда он узнал обо всём, через что пришлось пройти Гарри, его поразило, что они страдали одинаково. Гарри почти не давали еды, чтобы выжить, и едва хватало воды, чтобы организм не отказывал. Его избивали и унижали до такой степени, что он стал безразличен к людям, которые были ему небезразличны. Их страдания были похожи, но всё же разными. — Что сегодня в новостях? — спросил Гарри, глядя на газету, которую всё ещё держал лорд Слизерин. Зелёные глаза блестели от восторга: появилась целая лавина информации о Дамблдоре. И не от кого-нибудь, а от самого Аберфорта Дамблдора, который, судя по всему, и был тем, кто в прошлый раз разнёс офис Министерства магии. — Есть ещё новости о Дамблдоре? — спросил Рабастан, вытирая рот. Клянусь Мерлином, он был просто голоден. — А когда их не было? — прокомментировал лорд Слизерин. — Передовица посвящена ему, и ещё одна заметка — о Тонкс. — Она умерла? — Гарри тут же встрепенулся и протянул руку за газетой, всем своим видом показывая, как ему не терпится её прочитать. — К сожалению, нет, кровожадный ты маленький зверёк, — сухо ответил лорд Слизерин. — Хорошо, что Блэка здесь нет — он до сих пор вздрагивает при одном упоминании об убийствах. — Он на самом деле не такой уж плохой, — неохотно вступился за Блэка Рабастан. — Гарри несколько раз об этом говорил, а Сириус почти ничего не делал, только дёргался. — Она просто в больнице Святого Мунго. Судя по всему, потеряла сознание — или упала без чувств, — объяснил лорд Слизерин. — Ударилась головой и всю ночь истекала кровью. Она снова окажется в Азкабане ещё до наступления ночи. Несколько зелий — и будет как новенькая, если, конечно, при падении она не повредила голову. Но это маловероятно: раны на голове сильно кровоточат, и всё выглядит гораздо хуже, чем на самом деле. — Он изящным жестом протянул газету, и Корвус тут же продублировал её, чтобы они тоже могли почитать. — Ничто не сравнится с новостью о том, что Дамблдор был бойфрендом Грин-де-Вальда, — рассмеялся Гарри. О Мерлин, он чуть не лопнул от смеха. Было странно смеяться, не имея возможности пошевелиться, — это испортило ему настроение, но ничто не могло надолго его расстроить. Рабастан застонал: — Хватит называть его «бойфрендом», это маггловское слово. Ему было больно это слышать. — Возлюбленный, жених или партнёр — вот приемлемые слова. Гарри просто показал Рабастану язык. Он не собирался ни перед кем меняться. — Парень, парень, парень, — повторял он, не обращая внимания на то, как его оппонент закатил глаза. Лорд Слизерин фыркнул и покачал головой, глядя на эту парочку, после чего все они погрузились в чтение утреннего номера «Ежедневного пророка». Он не присоединился к ним: прочёл газету ещё за очень сытным завтраком. Корвус ухмыльнулся, пряча веселье за газетным листом. Однако это издание было не столь забавным — скорее, оно навевало мрачные мысли в больничной палате. Персиваля Дамблдора посмертно признали «невиновным» в нападении на мальчиков. Само нападение сочли совершённым «в невменяемом состоянии». Персиваль временно сошёл с ума из-за того, что те мальчики сделали с его дочерью. И не без причины: пытки и изнасилования недопустимы. На самом деле Персиваля Дамблдора эксгумировали из «могилы», и его предстояло перезахоронить рядом с женой и дочерью в Годриковой Впадине. Планы по извлечению уже составили, но никто не знал, кому придётся выполнять эту грязную работу. — Но почему он вообще держал это в секрете? Почему не попытался заключить сделку? — спросил Гарри, совершенно сбитый с толку. — Больница Святого Мунго тогда была не совсем... этичной, — объяснил лорд Слизерин, перехватывая инициативу. — Что ты имеешь в виду? — нахмурившись, спросил Гарри. — Как и в случае с другими достижениями, проводилось множество экспериментов, — мрачно сказал он. — Обычно на людях, которых никто не хватится. Иными словами, на тех, кто содержится в охраняемом отделении Святого Мунго для душевнобольных преступников — или, как его теперь называют, в отделении Януса Тики. Никто не хотел там оказаться взаперти. Любой с радостью предпочёл бы тюрьму Азкабан. У Гарри отвисла челюсть от шока, который он испытал, услышав это. — Никто бы не хотел, чтобы их ребёнок оказался там, особенно учитывая ходившие слухи, — сказал он. — Откуда ты знаешь, что это были не просто слухи? — с любопытством спросил Рабастан. — Лучший способ получить информацию — это библиотека. В Великобритании, может, и нет настоящей библиотеки, но в Северной Ирландии есть, — с иронией признался лорд Слизерин. — В той библиотеке хранились все газеты с момента её основания. Какое-то время я проводил там много времени. К сожалению, не вся правда была написана. — В противном случае у него было бы всё необходимое, чтобы свергнуть Дамблдора самостоятельно. — А что насчёт Святого Мунго? — спросил Гарри, как всегда, желая узнать больше. В нём явно проступали черты Когтевранца. — На самом деле он был закрыт больше чем на десять лет, — рассказал лорд Слизерин. — Больница закрылась, десятки целителей арестовали. Они ничего не могли сделать с теми, над кем проводили эксперименты. Если бы не необходимость в больнице, Святого Мунго никогда бы не восстановили. К счастью, теперь за ней очень пристально следят, и при ней есть совет, который следит за порядком. — Как ни странно, это произошло ровно через год после смерти Арианны Дамблдор. — Их убили? — с грустью спросил Гарри. Это была скорее общая грусть: он их не знал, поэтому не слишком переживал. — Да. Им дали зелье, чтобы облегчить страдания. Это было... милосердно, — кивнул лорд Слизерин. Он прочитал всё, что смог найти. По сути, половина документов была конфиденциальными бумагами Министерства. Там были фотографии, подтверждающие это, и они его чертовски напугали. Те люди выглядели как трупы — от них ничего не осталось. Когда он сказал Гарри, что это было милосердно, он действительно имел это в виду. — От них ничего не осталось, и это понятно: желание защитить своего ребёнка от такого существования. — Значит, он обрёк себя на Азкабан, бросив свою семью... и посмотри, что в итоге произошло, — недоверчиво сказал Рабастан. — В конце концов, она убила троих из них. Какой же могущественной она должна была быть, чтобы вызывать такие вспышки? — Очень, — полностью согласился лорд Слизерин, серьёзно кивнув. — Учитывая, насколько могущественны её братья, неудивительно, что она тоже была невероятно сильной. — Неужели он надеялся, что она убьёт меня и себя, а он сможет переехать в поместье Поттеров? — Как её отец и, по сути, последний из рода, он бы именно так и поступил. Рабастан, Корвус и Волан-де-Морт переглянулись с непонимающим видом. — Что? — смущённо переспросил Гарри, мечтая провалиться сквозь землю под этими взглядами. — Возможно, — тихо пробормотал Корвус, и в его глазах мелькнула ярость. — Возможно, он полностью поверил в пророчество и решил, что ты должен выжить, чтобы покончить с этой угрозой... — Затем поспешная свадьба, потом несчастный случай, уносящий жизни тебя и твоей молодой жены, и он спокойно забирает поместье у гоблинов... — задумчиво продолжил лорд Слизерин. — Ложью о том, что Гарри оставил ему поместье, он бы продолжал пользоваться местами Блэков и Поттеров... — с отвращением сказал Рабастан. — И всё это... ради чего? Ради нескольких дополнительных лет жизни, которые он получит, когда Гарри исполнится семнадцать или восемнадцать? — Это было безумием. — Только если он не забрал часть камня себе, — задумчиво произнёс Гарри, и его глаза расширились. — Подумай: он получил разрешение от Фламеля забрать камень из Гринготтса и поместить его в Хогвартсе, настаивая на том, что готовит для тебя ловушку... — И всё это время он сам вынашивал эти планы, — произнёс Рабастан. — Удалось что-нибудь найти? — Всё его имущество было распродано, — признал лорд Слизерин. — Невозможно проверить, было ли это на самом деле. — Он напряжённо вспоминал всё, к чему прикасался, что вынес или видел уносимым. Он не мог припомнить ничего похожего на камень. — Он не мог хотеть превратить свою дочь в ходячую бомбу замедленного действия, — прошептал Корвус, охваченный ужасом до глубины души. Он вспомнил, как лежал рядом с женой на их кровати, а их первенец мирно спал у неё на руках, и поклялся сделать всё возможное, чтобы защитить эту драгоценную жизнь, за которую он нёс ответственность. Годы спустя родился Рабастан, и это собственническое, защитное чувство не только не ослабло, но и стало сильнее — ведь нужно было оберегать уже два маленьких свёртка. — И они называют нас злом. — Он закрыл газету, чувствуя тошноту. Он не испытывал такого отвращения с тех пор, как его сыновей приговорили к пожизненному заключению, а затем похитили Гарри. Все замолчали, время от времени поглядывая друг на друга. К сожалению, они никогда не узнают всей правды. — Возможно, мы могли бы попытаться включить этот вопрос в список? — задумчиво произнёс лорд Слизерин. — Я не хочу, чтобы его допрашивали, — сказал Гарри, и его глаза яростно сверкнули. Рабастан и Корвус в явном замешательстве посмотрели на Гарри — это было совсем на него не похоже. Однако Волдеморт просто ждал. Мальчик был пугающе похож на него. На него никак не влиял крестраж — тот был в спячке. Возможно, дело было в жестоком обращении... возможно, в их влиянии — в чём он сомневался — или, может быть, Гарри всегда было суждено стать таким. Услышав эти слова, Волдеморт кивнул: да, он ожидал чего-то подобного. — Я хочу, чтобы он сгорел. — В его голосе звучала жестокость, а в конце прозвучала нотка решимости: он хотел покончить с этим раз и навсегда. — И если они что-нибудь попытаются сделать... я хочу, чтобы его приспешники сгорели вместе с ним.