Контракт

— Ты опоздал, — заметил Рудольфус, наблюдая за тем, как брат входит в зал, где они выполняли упражнения. Он был почти на пределе, но уже чувствовал разницу — и видел её. Сириус же всё ещё отставал от их уровня, и это лишний раз доказывало, насколько плачевным было его «восстановление» в Мунго. Рудольфус уже с трудом держался, хотя при ином раскладе мог бы заниматься ещё минут десять-пятнадцать. — Ты никогда не опаздываешь. Всё в порядке? Он подозревал, что только Гарри способен заставить Рабастана задержаться. Тот никогда не опаздывал — слишком велико было желание поправиться назло целителям и всему, через что ему пришлось пройти. — Я закончил, — сказал Рабастан, протягивая квадратную шкатулку для драгоценностей. — Что это? — с живым любопытством спросил Сириус. Передышка пришлась кстати. Он никак не мог понять, почему Рудольфус до сих пор не взмок, как свинья. Сам Сириус вымок насквозь — нагрузка оказалась для него непривычной. В Мунго разрешали только ходить, и всё. Форма была настолько ужасной, что это его угнетало. Рудольфус открыл шкатулку и увидел, что янтарь переплавлен и обрёл новую форму. — Его подарок на помолвку, — пояснил он Сириусу. — Рисунок... это же руна Гарри, верно? — Он провёл пальцами по узору. Часть его составляла руна, остальное — древние символы самой магии, существовавшие с момента её зарождения. — Я всё ещё считаю, что тебе стоит подождать, — сказал Сириус, неловко поёжившись. Он сдержался и не высказал всего, что думал. В ответ он получил два непонимающих взгляда. — Ему тринадцать, — неуверенно возразил он. — Всего на несколько месяцев раньше обычного срока помолвки, — заметил Рабастан. — Гарри это нужно. Сейчас он очень уязвим... Если бы я вдруг остановился... как думаешь, что бы случилось? Подумай, прежде чем отвечать. Он говорил спокойно, с полным пониманием. Сириус потерял слишком много времени с Гарри, пока сидел в Азкабане. Рабастан не удивился бы, узнав, что Сириус до сих пор считает его ребёнком. Те годы не вернуть, и попытки сохранить Гарри юным не улучшат их отношений. — Именно, сейчас он уязвим, — тихо сказал Сириус, и его глаза затуманились. — Я знаю... Ты прав. Он решит, что сам во всём виноват, что ты отступаешь из-за его травм, что вы все его поддерживаете... Я бы... я был бы совершенно бесполезен. — Он не знал бы, что делать или говорить, хотя всегда старался изо всех сил. — Почти каждый в первый раз растерялся бы, — заметил Рудольфус. — Тем более у тебя не было возможности жить нормальной жизнью за пределами Азкабана. Не каждый выдерживает такое давление. Но ты здесь, а не прячешься, и это говорит о твоей решимости. — Тебе придётся смириться с тем, что Гарри взрослеет, что он хочет семью, хочет найти своё счастье, — добавил Рабастан, видя замешательство Сириуса. — Ты же знаешь: его нельзя заставить подписать брачный контракт. Если бы он хоть на миг усомнился, его имя исчезло бы. — Он помолчал. — Дорея создала эти договоры. Ты знаешь, какой могущественной и упрямой она была. Это то, чего мы оба должны хотеть. Дорея позаботилась о том, чтобы контракты работали в её пользу. Как все Блэки, она привыкла добиваться своего. — Через четыре года он закончит Хогвартс и официально станет взрослым, — сказал Рудольфус, возвращая кулон брату. — Как и большинство из нас, он захочет остепениться и создать семью. Думаю, он захочет этого сильнее многих. Ты когда-нибудь говорил с Гарри о том, чего он на самом деле хочет? — Он взглянул на кулон. — Он идеален. Думаю, Гарри понравится. — Я подумывал, не сделать ли тот же узор, что и в прошлый раз, — задумчиво сказал Рабастан. — Он, кажется... был к нему привязан. Он всё ещё не мог забыть, как сильно Гарри переживал из-за потери кулона. А потом, поразмыслив, понял: он чувствовал бы то же самое, если бы не мог каждую ночь ощущать магию Гарри, его Патронуса. Технически это был не первый подарок Гарри ему, но самый значимый. — Дело не в вещи, а в её значении, — заметил Рудольфус. — Это было началом твоего ответного чувства по договору. Вероятно, тогда Гарри впервые понял, что ты можешь захотеть большего, когда придёт время. Гарри тогда было около тринадцати — он был не по годам развит, хотел слишком многого и мог только ждать, пока время догонит его. — Думаю, мне стоит поговорить с ним, — пробормотал Сириус. Он не мог игнорировать тот факт, что Гарри, похоже, нуждался в Рабастане, искал его внимания. А кто бы не искал? Ему тринадцать! Он хотел любого внимания, какое мог получить, особенно после десяти лет жестокого обращения и безразличия. — Я просто боюсь, что это... благодарность, — признался он. — Думаешь, Гарри испытывает к Рабастану «просто» благодарность? — Рудольфус тяжело задышал, возобновляя тренировку. — Ты видел их вместе? Гарри действительно испытывает благодарность, но он не стал бы менять из-за неё всю жизнь. Он не такой. Это нелепо так думать... — Заткнись, — проворчал Рабастан, и кончики его ушей покраснели. В последнее время они с Гарри часто забывали об окружающих и подолгу тихо переговаривались между собой. Сириус издал смешок. — Хорошая мысль, — сказал он и вернулся к упражнениям. В комнате находились три целителя, наблюдавшие за ними, чтобы обеспечить безопасность и следить, чтобы никто не перенапрягся. О любых происшествиях докладывали немедленно. — Он свирепый маленький засранец, — с гордостью сказал Рудольфус. — Должно быть, заразился этим от Блэков. — Эй! — выдохнул Сириус, совершенно запыхавшийся и обиженный. — Не думаю, что смогу сделать ещё хоть что-то, — магическая беговая дорожка еле ползла. — Можешь. Вчера ты продержался дольше. Нужно каждый раз выкладываться чуть больше, — тяжело дыша, заявил Рудольфус и включил дорожку на третий уровень. — Ты слышал целителя: мышцы должны привыкнуть к нагрузке. — После этого поплывёшь, — добавил Рабастан. — Держись. Ты достаточно силён. Они оба, как и Сириус, получили своего рода передышку от дементоров, с которыми столкнулись. Будучи анимагом-собакой, Сириус страдал от них меньше, чем в человеческом обличье, однако марафоны ему пока не светили. Было логично предположить, что дементоры воздействуют на животных иначе, чем на людей. Блэк начинал нравиться Рабастану — то ли из-за того, что они постоянно находились рядом, то ли потому, что теперь Сириус принимал сильные успокоительные и перестал высмеивать всё на свете. — Он прав, — заявил Рудольфус. — Ты достаточно силён. По крайней мере, ты можешь управлять конечностями. Он отметил про себя, что Гарри только начал восстанавливать подвижность и впереди у него несколько тяжёлых месяцев, чтобы заново научиться ходить. Это бесило, но было объяснимо. Сириуса согрела их вера в него. Если бы он был один, то давно сдался бы. Целители и Лестрейнджи подталкивали его. По большей части он был здоров, но нужно было заниматься и другими аспектами. Когда он пытался поднять что-то тяжёлое, мышцы сводило, и он понимал, насколько плоха его форма. Магия избавляла от необходимости напрягаться, но целители показали ему несколько сценариев, которые быстро заставили его замолчать. Он сможет. Он сделает это. Следующий час прошёл в основном в молчании, лишь изредка они подбадривали друг друга, когда силы иссякали. Рабастан продержался все шестьдесят минут — он был в лучшей форме, чем остальные, потому что ему дали этот шар. У него было больше времени на отдых, чем у брата или Сириуса. Он тренировался в своей камере, чтобы поддерживать форму. Ничто не сравнилось бы с нынешним режимом, но целеустремлённость давала ему больше сил, чем двоим другим. Когда время истекло, все трое вздохнули с облегчением. — Как дела в компании? — спросил Рабастан, вытирая лицо полотенцем. Он знал, что Сириус начал создавать вещи и собирался продавать их, как только накопит хотя бы двадцать пять предметов. Рабастан рассеянно вытер мокрые от пота длинные волосы. Стоило бы собрать их в хвост, но он вечно забывал купить резинку, когда они заходили в соседний магазин. Пока он не вернётся домой, сойдут и дешёвые браслеты. Тяжело дыша, он убедился, что шкатулка всё ещё при нём, и они втроём двинулись дальше. Ноги дрожали от напряжения — ничего необычного для здешних пациентов. — Вожусь с новым изобретением. Ещё не идеально, — прохрипел Сириус. Да, он был определённо нездоров. — У Артура свои идеи. Мы с ним похожи, знаешь: оба возимся с маггловскими транспортными средствами. Его машина действительно летает! Можешь себе представить? У неё ещё и усилитель невидимости есть! — На твоём месте я бы следил за тем, кому это говоришь. Если Министерство узнает, ему придётся предстать перед комиссией, — фыркнул Рабастан. Не то чтобы его волновал Артур Уизли, но ситуация... она напоминала ему собственного брата. Беллатриса была не только мастерицей проклятий, но и любительницей кулачных расправ. К счастью, рядом почти всегда находился кто-то, кто мог её остановить. Впрочем, об этом мало кто знал. — Почему? У меня есть мотоцикл, который умеет то же самое... правда, я не подумал сделать его невидимым! — похвастался Сириус, гордо выпятив грудь. — Ты действительно управлял мотоциклом? — спросил Рабастан, не зная, радоваться или ужасаться. Он остановился на чём-то среднем с примесью любопытства. — Говорят, маггловские штучки плохо сочетаются с магией. — Да, так говорят... но, по моему опыту, это полная чушь, — усмехнулся Сириус. — Думаю, это придумали, чтобы мы не пользовались маггловскими вещами. Министерству будет сложнее следить за тобой, если у тебя есть собственное средство передвижения, не так ли? Рабастан и Рудольфус остановились и в полном изумлении уставились на него. — Хм, — только и сказал Рабастан и снова двинулся в путь. Они не одни ненавидели Министерство. Они не винили его целиком — только методы. Если бы винили, то навсегда остались бы в Азкабане. Всё, что они делали сейчас, требовало особой осторожности. Был принят закон, предписывающий использовать Веритасерум во всех делах. По крайней мере, им дали возможность предстать перед судом — каким бы жалким и противозаконным он ни был... Сириусу же не дали даже этого. Его отправили в Азкабан без всякого подобия слушания. — Сколько ты уже закончил? — спросил Рудольфус. Они не так уж много говорили об изобретениях Сириуса. Тот погружался в свои мысли, записывал идеи, а затем воплощал их. — Двадцать. Думаю купить один из магазинов на Косой аллее или в Хогсмиде. Не знаю, где лучше. На Косую аллею приходит больше народу, но студенты — особенно в выходные в Хогсмиде. То, что я делаю, не для студентов — слишком дорого, но Хогсмид больше подходит для семей... — Сириус плёлся позади. Мышцы стали ватными. Он шатался, как детёныш животного, впервые пробующий ходить. Ему ли не знать: он видел, как Джеймс впервые попытался ходить в форме анимага... правда, тот был не детёнышем, но очень похож. — Почему ты рассматриваешь только эти варианты? — спросил Рудольфус, почувствовав запах хлора, от которого пересохло во рту. — А где ещё? — спросил Сириус, пожимая плечами, догнал братьев и проскользнул в дверь. — В Уэльсе и Ирландии есть замечательные волшебные места, которые лучше наших. Даже Франция гораздо лучше, — заметил Рудольфус. — Отец всё собирается свозить Гарри в другие магические места. Пока он возил его только во Францию, а также в Италию и Египет, на волшебные рынки. Это не обязательно должен быть Хогсмид или Косая аллея. — Если только ты не собираешься сам управлять магазином, — задумался Рабастан. — Управлять и творить одновременно — это всё равно что быть профессором и рассчитывать на свободное время для собственных разработок. — Наверное, — задумчиво произнёс Сириус, а затем ухмыльнулся, превратился в Бродягу, подбежал к воде и прыгнул в неё. Из воды показалась собачья голова с высунутым языком, и Бродяга поплыл по-собачьи. — Идиот, — весело пробормотал Рудольфус, качая головой. Сириус вёл себя как ребёнок, объевшийся конфет. И судя по всему, не из-за недостатка физической активности. Бродяга в ответ залаял и довольно зашлёпал по воде. — От тебя воняет мокрой собакой, — проворчал Рабастан, снимая спортивную одежду. Плавки уже были на нём. Он поморщился от собственного запаха после часа тренировки. Ему не терпелось принять ванну и расслабиться перед встречей с Гарри. Бродяга ещё раз гавкнул, проковылял вперёд, выбрался на берег и, чуть поколебавшись, прыгнул в воду. Рабастан и Рудольфус лишь фыркнули и полезли следом. — По крайней мере, он немного оживил обстановку, — заметил Рабастан. Сириус был забавен в своей детской непосредственности. — Ему никогда не позволяли вести себя по-детски. Даже отец позволял мне это, — признался Рудольфус брату. — От него слишком многого ждали. И он бунтовал — жил своей жизнью, злил родителей, которые, как ему казалось, его подавляли. Он убегал, отказывался от фамилии Блэк и просто радовался жизни, когда это было возможно. Война — не лучшее время для ребячества, так что эта часть его снова оказалась подавленной. Азкабан стал его судьбой. Рабастан понимающе хмыкнул. В конце концов Сириус превратился обратно, выглядя как мокрая крыса: одежда промокла и прилипла к телу. — Ну и ладно, — подумал он. — Оно того стоило. Он поплыл к лестнице, стянул мокрую одежду, положил сверху мокрую палочку, рассеянно высушил всё заклинанием и левитировал одежду к остальным вещам на скамье. Затем положил палочку в карман плавок. Он не любил расставаться с ней даже на час. Его старая палочка сломалась — он до сих пор чувствовал отголоски того, как это произошло. Он точно не позволит кому-то отобрать у него эту. Следующий час они молча плавали взад-вперёд по дорожкам бассейна. К ним присоединились ещё двое пациентов, и так они провели остаток дня. Это было умиротворяющее занятие: не нужно ни о чём думать, просто двигаться. Сириусу больше всего нравился бассейн, особенно открытый, когда сверху палило солнце. В конце концов он не хотел обгореть и часами отлёживаться в зельях. — Мне казалось, Гарри говорил, что после обеда у него гидротерапия, — тяжело дыша, спросил Сириус, неосознанно прислоняясь к Рудольфусу. Усталость одолевала его. — Ранним утром. Днём там слишком многолюдно, — подтвердил Рабастан. — Многолюдно? — не понял Сириус, оглядываясь. — Он очень стесняется. Отец арендовал бассейн, чтобы он мог плавать один, — сказал Рабастан. — Ты сам был там, когда он это делал. Ну, «один» — это громко сказано: с Гарри был Корвус. Гарри не хотел, чтобы целители находились слишком близко, пока он уязвим. Никто его не подгонял, и горе тому, кто попробовал бы. — Я был?.. — растерянно спросил Сириус, не в силах вспомнить. — Он был измотан. Отключился через пять минут, — сказал Рудольфус Рабастану. Сириус был ещё более измотан, чем они, потому что они успели привыкнуть к распорядку до того, как Гарри пропал, а Сириус начал заниматься только по совету целителей. — Он и сейчас вот-вот вырубится. Хочешь вернуться в комнаты? — И пропустить самое интересное? — сказал Сириус, встряхнувшись. — Ни за что. Он не хотел признаваться, но грязевые ванны были потрясающими. Они заставляли его чувствовать себя на много лет моложе, да и выглядеть соответственно. Он был в восторге от того, насколько они помогают. Он не помнил, что именно добавляли в грязь, в обёртывания и прочее, но это явно работало. Кожа стала мягкой, появились силы, к нему начала возвращаться прежняя уверенность. Раньше он был привлекательным волшебником — за ним бегали и мужчины, и женщины. Он считал, что дело в его внешности, а не в имени Блэк, деньгах и поместье. Это продолжалось и после того, как ему исполнилось шестнадцать и он ушёл из дома, а над ним нависла угроза полного лишения наследства. Он мог бы стать Сириусом Без-Фамилии, но ему было всё равно — ни тогда, ни сейчас. Не то чтобы это могло случиться... разве что он предал бы своего крестника, а этого он никогда не сделает. Ни за какие деньги, власть и богатства мира. Он слишком сильно его любил. Он лишь надеялся, что Гарри знает это. *** * *** Когда Рудольфус высунул голову из-за приоткрытой двери, он увидел Гарри, сидящего на кровати и что-то пишущего на длинном куске пергамента. — Привет, малыш. Как дела? — он вошёл в комнату. После утренней разминки он полностью расслабился, а вторую половину дня провёл в спа, так что мышцы после долгого дня были как ватные. — Привет, Дольфус, — рассеянно пробормотал Гарри, продолжая писать, но ненадолго отвлёкся. — Какие уроки были сегодня? — спросил Рудольфус с усмешкой. Обычно только брат называл его этим прозвищем. Он сел, и его брат с Сириусом сделали то же самое, намереваясь провести с Гарри хотя бы несколько часов, прежде чем вернуться в отель на ночь. По крайней мере, они с Сириусом — Рабастан оставался на ночь с отцом. — Сложные, — признал Гарри. — Я снова опережаю хогвартскую программу, — добавил он с гордостью. — Конечно, опережаешь, — самодовольно сказал Рабастан. — Все эти занятия гарантируют, что так будет и впредь. Он занимался больше, чем когда-либо в Хогвартсе. Он не понимал, зачем Гарри возвращаться в школу на полный день. Но, с другой стороны, понимал: для социального взаимодействия. Гарри нужно общаться со сверстниками, чтобы сформировать собственную идентичность. — А как гидротерапия? — осмелился спросить Сириус. Он хотел быть рядом на каждом этапе выздоровления Гарри... но если не мог, то хотел знать всё. Гарри нахмурился: — Они хотят, чтобы я начал ходить... по нормальной земле. Он и так едва мог ходить в воде. Он чувствовал, что ещё не готов... но в то же время ему хотелось начать и просто ходить. После гидротерапии он долго спал, а потом его разбудили на занятия. — Это хорошо, разве нет? — заметил Сириус, прекрасно понимая, что Гарри расстроен из-за отсутствия прогресса. Прошло всего две недели с тех пор, как он смог бодрствовать сколько-нибудь продолжительное время. — Наверное, — сказал Гарри. Он не знал, как они собираются это сделать, но надеялся, что с помощью магии... он не хотел, чтобы кто-то прикасался к нему без необходимости. Он выполнял упражнения, которые ему показывали, и всегда держал палочку под рукой. — Что случилось? — спросил Рабастан, напрягаясь и наклоняясь вперёд. — Я не хочу, чтобы они прикасались ко мне, — так же сухо ответил Гарри. Присутствие незнакомца, особенно за спиной, вызывало у него приступы паники. — Уверен, они учтут это, — Корвус слегка успокоил его. — Они знают. И уверен, что придумают что-то другое. По крайней мере, он на это надеялся, потому что Гарри не собирался терпеть их прикосновения. В этом он был абсолютно уверен. Он никогда не любил незнакомцев, но это был тревожный сигнал. Понятный, но всё равно тревожный. Гарри медленно кивнул, надеясь, что так и будет. Он терпеть не мог, когда кто-то подходил слишком близко. Хотелось наброситься, он не мог нормально дышать — отвратительный опыт, который он не хотел бы повторять. — А что ты делаешь с предметами, которые нельзя преподавать здесь? Например, зельеварение? — с любопытством спросил Сириус. — Сейчас изучаю теорию, но если не буду осторожен... я точно провалю зельеварение. Я не силён в этом, — признался Гарри. — И ты знаешь почему, — заметил Корвус, поедая виноград с подноса, который держал в руке. — Тебя не научили основам, хотя все думали, что научили. Это наша общая оплошность, но как только с этим покончат... тебе станет немного легче. — Он передал виноград Гарри, и тот с лёгкостью и удовольствием начал жевать. — Северус уже согласился помочь. — Снегг! — Сириус поморщился. — Зачем ты хочешь мучить моего крестника, Корвус? — Если отбросить твои... личные чувства к Северусу, — холодно сказал Корвус, — он стал самым молодым мастером зелий в мире. Он усердно работал, чтобы получить степень, и, хотя я согласен, что его методы преподавания можно улучшить... без требования Дамблдора «соблюдать приличия» он бы немного изменился. Он не собирался становиться учителем года, но был компетентен, а это, по его мнению, важнее, чем нравиться людям. — Он немного изменился перед отъездом Дамблдора, — заметил Гарри, и это до сих пор ставило его в тупик, если быть честным. Волшебник то ненавидел его за само существование, то наказывал за что угодно — даже за «слишком громкое дыхание» после того, как Гарри едва успевал на урок совершенно измотанным. А потом он просто переключился, как лампочка, и начал полностью игнорировать его... а затем стал относиться как к любому другому ученику. Он потряс коробкой перед Рабастаном, но не отдал её. Виноград был очень свежим, и ему захотелось ещё. Корвус таинственно кивнул. — Рад это слышать, — согласился он. — О, у меня кое-что есть для тебя, Сириус, — сказал Гарри, внезапно вспомнив. Его глаза заблестели от радостного предвкушения. Сердце Сириуса упало. — О? — спросил он, настороженно глядя на Гарри, словно тот был змеёй, готовой ужалить. — О да. Оно адресовано лорду Блэку. Они не знают, кто я такой, — ухмыляясь, сказал Гарри. — Это просто умора! — Уверен, — сказал Сириус, наблюдая, как Гарри хватает длинное и толстое письмо. — Кто-то хочет обручить тебя со своей дочерью, — криво усмехнулся Гарри. — Ей десять, она ещё даже не в Хогвартсе. Милли Макмиллан, младшая дочь лорда Макмиллана. Он немного перегнул палку... это нормально? Рудольфус выхватил письмо у Гарри, к его большому удовольствию, выглядя крайне раздражённым. Он быстро прочёл послание, и его губы скривились от отвращения. — Нет, это ненормально... но все знатные семьи уже помолвлены, и они считают, что поместье Блэков стоит того, чтобы выдать дочь замуж даже с такой большой разницей в возрасте. Гарри хихикнул: — Расслабься, Сириус. Я не собираюсь этого делать. Просто стало смешно, вот и всё. Он выглядел так, будто готов был проблеваться прямо на свои кроссовки. — Блэки также известны своей удивительной магией и сильными магическими ядрами, — сообщил Корвус Гарри. — Любой хотел бы породниться с Блэками в надежде, что эти способности проявятся у детей. — Как способности метаморфомага, — кивнул Гарри. — Это лишь один из многих случаев, — согласился Корвус, и его губы дрогнули, когда он вспомнил газетную статью. Тонкс была в истерике, когда очнулась, и её пришлось усмирять. Неудивительно, что распространились слухи, будто она не только лишилась отца, но и утратила свои способности. В новостях даже напечатали её настоящую внешность. Точнее, новую настоящую: после смерти отца она могла потерять всякое сходство с Блэками. — Какие ещё есть дары? — с любопытством спросил Гарри. — Я имею в виду, помимо способности быть очень сильным метаморфомагом? А можно получить более слабую форму? — Слабую форму? — переспросил Корвус, проницательно глядя на Гарри и понимая, что за этим что-то стоит. — Не знаю, было ли это моей магией... или слабой формой метаморфомагии, но когда я был младше... я... э-э... за одну ночь отрастил волосы, — смущённо признался Гарри. — Зачем? Ты сам их подстриг? — спросил Сириус, и в его серых глазах заплясали весёлые огоньки. Гарри издал забавный звук: — Нет. Петуния ненавидела мои волосы... на самом деле, не думаю, что ей во мне хоть что-то нравилось. Особенно волосы, лицо и глаза. Ну и магию, наверное. Она полностью обрила меня. Оставила только чёлку, чтобы скрыть шрам... его она ненавидела больше всего. — И они отросли за одну ночь? — задумчиво спросил Корвус. — Сколько тебе было? — Кажется, семь или восемь. Я выглядел как старик или очень, очень больной человек, — признался Гарри с отсутствующим взглядом. — Я не хотел идти в школу. Надо мной и так смеялись и издевались из-за кузена, а тут ещё и это. — Интересно. Думаю, это была случайная магия желания, — сообщил Корвус. — Иначе, полагаю, твои волосы бы снова отросли, если бы у тебя были скрытые способности к метаморфозам. — Необязательно. Некоторые Блэки так и не научились полностью контролировать свои способности, и никто не мог понять почему, — сказал Сириус. — Библиотека Блэков полна удивительных дневников моей семьи. Некоторые могли менять лишь отдельные черты: глаза, волосы, форму носа и тому подобное. Говорят, Тонкс могла менять рост и всё такое... уже почти полвека никто не мог так контролировать свои способности. — Это из-за притока новой крови, — сказал Гарри, и он действительно в это верил. — Пытаясь следовать девизу и хранить чистоту крови, они уничтожили себя. — Существуют тесты, которые помогут выяснить, какими способностями ты обладаешь, помимо умения разговаривать со змеями, — заявил Рабастан, подбирая остатки винограда, который Гарри забыл у него на коленях. — Если они тебе нужны, я почти уверен, что здешние целители могут это сделать. На самом деле он не был «почти уверен». Гарри кивнул: — Может быть, когда-нибудь. В целом это было не так уж важно. — Что касается других даров, то Блэки в первую очередь известны тем, что с лёгкостью используют любые заклинания, независимо от того, считаются ли они тёмными или светлыми. Что до снятия проклятий — этой способностью обладает ребёнок из дальней ветви Блэков, Билл Уизли. Если я правильно помню, Септимус Уизли женился на Седрелле Блэк... — От неё отреклись, её имя выжгли на гобелене, — сказал Сириус, кивая. — У неё было трое сыновей, один из них — Артур Уизли, и он единственный выжил. — Как так получается, что отлучённые от семьи получают семейную магию? Андромеду отлучили, и у неё была она... — Гарри не нужно было произносить имя, чтобы все поняли, о ком речь. — Чтобы полностью разорвать все связи, нужно отречься от двух поколений. Даже если у неё родятся дети... они не смогут унаследовать ни одной черты Блэков. Это магический способ сохранить линию на случай, если что-то случится с основной ветвью, — сообщил Корвус. — Большинство детей Блэков на самом деле не отрекались от магии, а были лишены наследства, как Сириус. Иначе он не носил бы фамилию Блэк. — Моей матери это нравилось, — сухо заметил Сириус. — Я лично видел, как она сжигала три лица, которые ей не нравились. Я не стал дожидаться, пока она сделает то же самое со мной... Эти гобелены — одни из лучших магических творений, а она обращалась с ними как с чем-то незначительным. — Какие гобелены? Ты имеешь в виду тот, что я получил в Гринготтсе? Генеалогическое древо? — не удержался Гарри. — Очень близко, — сказал Сириус, кивая. Он всегда был рад поговорить с Гарри о чём угодно. — Это генеалогическое древо Блэков, в которое волшебным образом добавляется каждое новое поколение. Его никогда не копировали; чтобы оно работало, в гобелен нужно было добавить огромное количество крови. Оно показывает всех, на ком женятся, их детей и так далее. Момент рождения ребёнка, момент брака — вот что больше всего поражало меня в доме Блэков. — Значит, они знали и о внебрачных детях? — с интересом спросил Гарри. Сириус издал забавный смешок: — О да, это было бы возможно, но никто не осмелился бы запятнать себя таким. Я всё равно никого не заметил, хотя и провёл там много времени после ухода. С тех пор я туда не возвращался. — Я внесён? — с нетерпением спросил Гарри. — Не по имени, но да, ты будешь в списке, — сказал Сириус с любовью во взгляде. Гарри получал слишком много удовольствия, дразня его. Сириус не привык к тому, что его постоянно дразнят. К этому нужно было привыкнуть, а Гарри дразнил его не так уж часто... и это заставляло задуматься о том, кем Гарри его считает. Братом? Дядей? Отцом он ему точно не был — это определённо Корвус. И если помолвка действительно состоится и Гарри захочет, чтобы семья стала его собственной... что ж, Корвус действительно станет его тестем. — У Дореи есть свой портрет, — сказал Гарри Сириусу. — Он в Галлифрей-Холле. Я собираюсь навестить его при первой же возможности... может быть, на летних каникулах. — Да, звучит неплохо. Прежде чем мы отправимся в отпуск, — не смог не добавить Корвус. Он не шутил, когда говорил, что хочет показать Гарри мир, и он определённо собирался это сделать. — Мы едем в отпуск? — спросил Гарри, переводя взгляд на Корвуса. Его переполняло волнение. — Да. Я ещё не решил, куда именно, — сообщил он взволнованному подростку с лёгкой улыбкой. — Но Рудольфус и Рабастан тоже поедут, верно? — спросил Гарри дрожащим голосом. — И Сириус! Боль, которую Сириус испытывал несколько мгновений назад, исчезла, и на его лице появилась лёгкая улыбка. — Это будет зависеть только от них, — сказал Корвус, тихо усмехнувшись. — Да! Лучший подарок на свете, — воскликнул Гарри, и его лицо расплылось в улыбке. — Кстати, о подарках. У меня кое-что для тебя есть, — сказал Рабастан, придвигаясь ближе. — Я обещал починить его. Та же янтарная бусина, та же цепочка, только починенная. — Он протянул шкатулку, непривычно нервничая из-за того, что подумает Гарри. Когда он сам получил свою бусину, он был в Хогвартсе и не видел реакции Гарри. Гарри прикоснулся к шкатулке так, словно это была самая хрупкая и драгоценная вещь на свете. Рабастану захотелось выхватить её у него из рук и открыть самому, чтобы не тянуть время. Но он этого не сделал, а лишь внимательно вглядывался в лицо Гарри, следя за сменой выражений. Гарри, не теряя времени, открыл коробку, и на его лице появилась широкая улыбка. Он достал кулон и прижал его к груди. Он был прекрасен. На лице Гарри расцвела застенчивая улыбка. — Спасибо, Рабастан, — сказал он, и его зелёные глаза наполнились восторгом. Он не стал медлить и надел кулон. Он будет носить его всегда — ведь это подарок Рабастана. Он протянул руки, и Рабастан наклонился, обнимая его в ответ. Гарри уткнулся лицом в сгиб шеи Рабастана. Он наслаждался близостью, упивался ею, пока Рабастан гладил его по спине — как часто делал по ночам, когда Гарри мучили кошмары. Корвус просто наблюдал за своей растущей семьёй: Сириусом, Рудольфусом, Гарри и Рабастаном. Он был очень доволен тем, как складывается его будущее. Его сыновья были счастливы, и, возможно, у него всё-таки появится внук, о котором он мечтал. Да, всё было прекрасно. Конечно, он мечтал, чтобы его жена была рядом и тоже наблюдала за ними, но по-своему... в глубине души он знал, что она присматривает за ними всеми. Однажды он к ней присоединится, но пока он доволен. Хотя и не счастлив.