Контракт

Сириус проснулся рано — сон не шёл. Он был поглощён своими экспериментами. Это успокаивало: просто делать то, что любишь и что приводит в восторг... это было здорово. Скоро у него накопится достаточно товаров для продажи, и в таком количестве, что ему не придётся изнурять себя работой до изнеможения, чтобы выполнять заказы. Он сделал десятки, если не сотни таких вещей. Он также подумывал о том, чтобы дать Гарри немного денег, но не был уверен, не обидится ли тот. Артур делал то же самое, так что да, товара у них было более чем достаточно для любого покупателя. Может, стоит поговорить с Гарри, чтобы узнать своего крестника получше. Он предложил это вчера, взглянув на Рудольфуса, и его лицо смягчилось ещё больше. Пребывание здесь... пошло на пользу и Рабастану, и Рудольфусу, да и ему самому, наверное. Ему был тридцать один год, Рудольфусу чуть больше, но благодаря лечению, несмотря на Азкабан... они выглядели моложе своих лет. Этому способствовало и то, что во сне они казались такими умиротворёнными и счастливыми. Чаще всего Рудольфус не снимал маску. Он не показывал свою истинную сущность никому, даже самому себе, если только не уставал и не давал волю эмоциям. Сначала он установил защитные чары вокруг своей кровати и двери. Сириус даже не мог приблизиться к нему, когда тому начинали сниться кошмары. К счастью, шар, похоже, помогал там, где Сириус был бессилен. Сириус не мог не задаваться грустным вопросом: что заставило его так инстинктивно поступить? Потом он вспомнил, что Рудольфус был женат на Беллатрисе. Тогда он понял, почему тот так осторожен: кому захочется находиться рядом с ней? Если она в плохом настроении, об этом узнают все. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Но Рудольфус больше не клал их рядом с кроватью, словно тем самым выражал доверие к Сириусу. Чары по-прежнему лежали у двери, но если бы Рудольфус этого не сделал, Сириус сделал бы сам. Как бы ему ни нравилось это место, он не хотел, чтобы кто-то заходил туда, где он спит. Целители и колдомедики в больнице Святого Мунго так делали, и это его чертовски пугало: они заходили в его комнату, когда он спал, даже если только для того, чтобы оставить завтрак перед уходом. Как всегда, он ничего не сказал, просто тянул время, пока не смог выбраться оттуда. С удовлетворением дописав ещё одну работу, он тихо вздохнул. Отложив перо, он помассировал кисть и запястье. Он и не замечал, как сильно они болят, пока не отвлекался от работы, что случалось довольно часто. Сложив работу в папку, он решил отправить копию Артуру, когда вернётся в Британию. Так он сможет узнать, как у того дела, не полагаясь на письма. Он не решался вкладывать в письма слишком много информации на случай, если их перехватят. Отправлять таким образом свои изобретения было достаточно рискованно. Хотя Рудольфус сказал, что при желании он может воспользоваться услугами своего домового эльфа. На самом деле он мог бы так поступить... хотя бы раз. Встав, он взглянул на Рудольфуса, и на его лице, сам того не осознавая, появилась лёгкая улыбка. Затем, ещё тише, он вышел из комнаты — та не вспыхнула, когда он вошёл или вышел, — позволив Рудольфусу поспать ещё немного. Он вышел из гостиничного номера. На самом деле это был целый коридор с номерами для тех, кто проходил физиотерапию и уже не нуждался в госпитализации. Очень пафосно, дорого, но оно того стоило. Сириус не спорил, хотя ему казалось, что половину времени его мучают, заставляя соблюдать такой строгий режим. Он к этому не привык, и какая-то его часть хотела восстать из вредности и по привычке. После такого строгого воспитания со стороны родителей он терпеть не мог, когда ему указывали, что делать. И всё же он знал, что так будет лучше, и результат того стоил: он не просто помолодел, но и почувствовал себя в сто раз лучше — помолодевшим и счастливым. Хотя, возможно, дело было в том, что он стал ещё ближе к своему крестнику. От «отельного» вида коридора они быстро перешли к больничному. Все двери были закрыты, чтобы пациенты могли уединиться. Но Сириуса это не интересовало — он направлялся прямо к двери, за которой находился его крестник. Он легонько постучал в дверь и, открыв её, заглянул внутрь. Шторы всё ещё были задёрнуты, но света от шара хватало, чтобы Сириус мог хорошо разглядеть своего крестника. Он моргнул, глядя на то, как Гарри лежит на боку, а Рабастан крепко прижимает его к груди. В этот момент Гарри был буквально «маленькой ложечкой», но ему, похоже, было всё равно. Он лишь сонно улыбнулся Сириусу, явно наслаждаясь объятиями Рабастана. — Время вышло? — пробормотал Гарри, облизывая пересохшие губы. — Ещё рано, — тихо ответил Сириус. — Полседьмого. Корвус уже встал. Кровать Корвуса была пуста, но из всех них он всегда вставал раньше всех. Гарри застонал: — Зачем ты здесь? Чтобы меня раздражать? — проворчал он, давая понять, что они с Рабастаном не выспались. Сириус тихо рассмеялся, прошёл дальше в комнату и закрыл за собой дверь, слегка удивившись тому, что Рабастан не проснулся. — Ну, я не мог уснуть, а ты вряд ли поспал бы подольше... пятнадцать минут — это не так уж мало, — он весело указал на часы. В ответ раздалось неразборчивое ворчание, за которым последовало искреннее недовольство тем, что Гарри не может пошевелиться. Он ненавидел это, ненавидел всё, что с ним происходило, и просто хотел поскорее вернуться домой. — Хочешь, я... — тихо пробормотал Сириус, взмахнул палочкой и опорожнил мочевой пузырь Гарри. — Спасибо, — пробормотал Гарри, слегка покраснев от смущения из-за того, что не может даже сходить в туалет. Тот факт, что никто не придал этому значения, очень его успокоил. Но он всё равно нервничал из-за предстоящего дня — ему предстояло снова начать ходить. Как бы он ни был взволнован... ему было бы легче, если бы он знал, что именно его ждёт. Сириус пожал плечами, словно это не имело значения, приняв ту же позу, что и Лестрейнджи. В последнее время он часто подражал им, когда имел дело с Гарри. Они, похоже, знали, что делают, и Гарри всегда хорошо к ним относился. Он не шутил, когда говорил это братьям, — просто не знал, как вести себя в этой ситуации. Шутки точно не помогли бы, хотя обычно он так и делал. Теперь ему просто нужно было о чём-то поговорить... но он обнаружил, что в голове у него внезапно стало совершенно пусто. О чём поговорить? — Я закончил ещё один проект, — выпалил Сириус. Это была безопасная тема, и он гордился своим достижением. — Какой? — спросил Гарри, приподнявшись на кровати и глядя на Сириуса сбоку. Его зелёные глаза ярко блестели. — Это целебная руна от царапин и порезов. Большим спросом она пользоваться не будет, но те, кто не знает целебных заклинаний или не может их выполнять, смогут использовать её дома, — объяснил Сириус. — Намного дешевле зелий, которые всё равно разбавляют водой. Или для сквибов, которые остаются в магическом мире или в непосредственной близости от него. Даже магглорождённые родители смогли бы их забрать. — Вы проверяли, насколько хорошо они работают? — зачарованно спросил Гарри. Жаль, что они не могли исправить то, что было сделано с ним. Впрочем, повреждения устранили — ему просто нужно было заново научиться ходить... если бы это было так же просто, как кажется. — Они довольно сильные, и чем больше магии я в них вкладываю, тем они крепче, — объяснил Сириус. Гарри кивнул. Руны были его любимым занятием, как и у Рабастана. — Нужно продавать их в разных ценовых категориях, — взволнованно сказал Гарри. — Первый уровень — для базового лечения, второй — для более глубоких ран и так далее! Даже целители в больнице Святого Мунго могли бы их купить. Целители тратят много магии и могут истощить свои силы, даже с помощью восстанавливающих зелий. — Хорошая идея, — задумчиво кивнул Сириус, на его лице играла улыбка. Ему нравилось, когда Гарри увлекался его изобретениями и когда они что-то делали вместе. — Хорошо, что можно отдохнуть от шаров Патронуса. Он был настолько истощён магически, что здешние целители за него беспокоились. Он знал, что эти шары будут пользоваться наибольшим спросом, поэтому сосредоточился на их производстве. — Ты уже выбрал магазин? — спросил Гарри, чувствуя, что Рабастан начинает шевелиться. — Я подумывал о том, чтобы построить его в Хогсмиде, рядом с оградой Хогвартса, — признался Сириус, опасаясь, что это заденет Гарри, но всё же решившись. Лучше узнать о возможных последствиях сейчас, пока не стало слишком поздно. — Я начал разрабатывать план... мне кажется, лучше построить место, которое будет соответствовать моим целям, чем довольствоваться тем, что есть. К тому же там всё такое старое — было бы неплохо построить что-то более современное. — Может, оно и старое... но было что-то успокаивающее в прогулке по Косой аллее... может, дело в том, что я наконец получил ответ на вопрос всей своей жизни, — сказал Гарри с нежной улыбкой. — Это окружающая магия, — прохрипел Рабастан. — Ты должен был почувствовать её и ощутить себя в безопасности в пределах аллеи. Он неохотно отпустил Гарри, уложил его на спину и с помощью магии приподнял кровать, чтобы Гарри мог сесть. — А как же кровные барьеры? — спросил Сириус, недоумённо нахмурившись. — Кровные чары наследуются как тёмные... независимо от намерений... но из-за того, что Петуния плохо с ним обращалась, чары стали чертовски слабыми. Она не хотела его защищать, и чары почувствовали это намерение. В общем, я бы очень удивился, если бы они когда-нибудь защитили его от какой-нибудь угрозы, — заявил Рабастан, протягивая Гарри стакан воды. Их утренний ритуал был уже хорошо отработан. Он не мог дождаться момента, когда сможет убить их всех. Возможно, лучше не использовать магию — и не убивать их всех разом. Выскользнув из постели, он наложил на Гарри чары и отправился приводить себя в порядок. Сириус придвинулся ближе, довольный тем, как Рабастан позаботился обо всех потребностях Гарри, прежде чем позаботиться о своих собственных. Если это та забота, которая ждёт Гарри в будущем... он может быть за них рад. Так это или нет, он понимал, что не властен над происходящим. — Ты любишь Рабастана? — серьёзно спросил Сириус. Гарри поперхнулся водой от неожиданности. Сириус быстро выхватил у него стакан и похлопал по спине, стараясь не причинить боли. Затем решил помассировать спину, чтобы не рисковать. — Какого чёрта... — прохрипел он. — Ну? — спросил Сириус, протягивая ему стакан с серьёзным выражением лица. Гарри отвернулся от Сириуса, а затем снова посмотрел на него. — Да. — В каком смысле? — Гарри вообще понимал, что бывают разные уровни любви? Ради всего святого, его же обижали! Ему причинили невыразимую боль. Вполне естественно и понятно, что он тянется к первым людям, которые показали, что им не всё равно. — Он не такой, как Корвус и Рудольфус, — тихо прошептал Гарри. — Он всегда был таким… почему ты хочешь всё испортить? Гарри было искренне больно от того, что Сириус задавал ему эти вопросы. Он смотрел на постельное бельё и мечтал, чтобы вернулся Рабастан. К сожалению, тот был в душе и не должен был выйти ещё минут двадцать, если верить его привычкам. Сириус обхватил лицо Гарри ладонями и развернул его к себе. — Если ты любишь их всех, мне всё равно, Гарри, — подчеркнул Сириус. — Я хочу, чтобы ты был очень, очень счастлив. Ты же мой крестник. Чёрт, хоть самого Волан-де-Морта люби — мне всё равно... Он и не подозревал, насколько близок к истине: в конце концов, Гарри действительно очень нравился Волан-де-Морт. — Я просто хочу убедиться, что это настоящая любовь. Я не хочу, чтобы через пять лет кто-то из вас был несчастен, если вы поймёте, что не любите Рабастана так, как любят друг друга супруги. Он поделился своими опасениями с Гарри, чтобы тот понял, почему он так беспокоится. Он делал это не из вредности, а из заботы. Больше всего его беспокоил возраст, но Рабастан и Гарри всё равно не могли пожениться до семнадцати лет Гарри, а после окончания Хогвартса ему, скорее всего, исполнится восемнадцать. Влюблённость в подростка — это совсем не то, что нужно. — У папы кто-то был до мамы? — спросил Гарри, точно зная, как достучаться до Сириуса, и используя свои знания. Он не испытывал ни малейшей неловкости — ему нравился Сириус... но он не хотел постоянно сталкиваться с его негативом. Гарри любил Лестрейнджей, и ничто не должно было помешать ему обрести новую семью. Сириус вздрогнул и уставился на Гарри широко раскрытыми глазами, совершенно не ожидая такого ответа. С трудом сглотнув, он признался: — Нет. Он был... очарован Лили с первой встречи. Внезапно он понял, к чему клонит Гарри. — А он любил её? — решительно спросил Гарри. — Да, всем сердцем. Да, он любил её, — с непоколебимой убеждённостью заявил Сириус. — Они поженились, и у них родился я... они когда-нибудь были несчастны? — продолжил Гарри. — Только когда Джеймс совершал какую-нибудь глупость, — лукаво ухмыльнулся Сириус, вспоминая те времена. — Но они любили друг друга, да, хотя Лили не сразу это осознала... Джеймсу пришлось долго её уговаривать. — Но папа любил маму всем сердцем целых десять лет, — настаивал Гарри. — Неужели так сложно представить, что я другой? — Между твоими мамой и папой не было разницы в возрасте, и твой отец не подвергался... насилию, — сказал Сириус, сжимая его руку. — Между благодарностью и любовью большая разница. Ты не обязан выполнять условия контракта, если только это не то, чего ты действительно, очень хочешь. Что бы тебе ни говорили. — Ох, — пробормотал Гарри. — Знаешь, Сириус, поначалу мы делали это из-за взаимной нужды. Не только они использовали меня, но и я их. Я бы сделал что угодно, лишь бы сбежать от Дурслей. Что угодно. — Я знаю, — пробормотал Сириус. — Я знаю. Он действительно понимал: он поступил бы так же. — Точно так же, как Корвус сделал бы всё, чтобы увидеть своих сыновей, — тихо продолжил Гарри. — Им не нужно было принимать меня в свою семью. Я всё равно был связан контрактом. Мы сблизились позже. Дольше всего мы с Рудольфусом шли к этому… всё произошло не сразу. Сириус улыбнулся и кивнул, наконец-то начиная понимать. — Сначала я просто хотел стать частью семьи. Контракт никогда не имел для меня особого значения. Не то чтобы я его не хотел — хотел, — но меня никогда не заставляли его подписывать. Чем больше времени я проводил с Рабастаном, тем больше понимал, что всё по-другому… что я хочу, чтобы контракт был настоящим. В его зелёных глазах блестели непролитые слёзы. — Я думал, что это будет одностороннее общение, и меня это устраивало… пока я мог оставаться с ними. Сириус чувствовал себя ужасно из-за того, что поднял эту тему, но в то же время испытал невероятное облегчение. Каким-то образом его тринадцатилетний крестник помог ему увидеть то, что было очевидно для остальных. Он помог ему понять, что Гарри действительно делает это не из благодарности. — А потом он прислал мне подарок в честь помолвки, — сказал Гарри, и на его лице заиграла искренняя улыбка, когда он взял в руки кулон в виде маленького колокольчика с трикветром — руной, которую он создал, чтобы спасти свою жизнь. Внутри трикветра были вложены руны поменьше — защитные руны. — Я очень привязан к Рабастану, но они не единственные в моей жизни… не то чтобы они держали меня в изоляции, чтобы я отвечал только им. У меня так много друзей... и не только в Хогвартсе... Я правда счастлив, Сириус... Я хочу, чтобы и ты порадовался за меня. Это была правда: он хотел, чтобы крестный был рядом, хотя поначалу и не хотел — боялся, что у него отнимут семью. Лестрейнджи были его семьёй, и ему было всё равно, что думают другие. — Я… я понимаю, — торжественно произнёс Сириус, и внутри него словно что-то расслабилось. — Что касается разницы в возрасте, то это ты у нас мастер говорить, — сказал Гарри, многозначительно глядя на Сириуса. — Что? — растерянно спросил Сириус, и в его душе зазвенели тревожные колокольчики, когда он увидел хитрый взгляд, появившийся на лице крестника. Неужели ему действительно нужно было так смотреть? Этот взгляд был почти неотличим от коварного взгляда его брата Регулуса. Сириус часто плевался ядом и называл Регулуса «идеальным чистокровным наследником», но на самом деле это было не так. Просто тот был достаточно умён, чтобы его не поймали. — Рудольфус? Высокий, смуглый и красивый? — поддразнил Гарри, и его глаза засияли от неподдельного восторга при виде румянца, покрывшего всё лицо Сириуса. Его уши были такими красными, что, казалось, вот-вот задымятся, как после зелья «Пеппер-ап». — Ничего не происходит! — его голос звучал высоко и пискляво, а наследник, которого он воспитывал, подумал: «Ну и ну, теперь он решит, что кто-то слишком много протестует». — Серьёзно? — Гарри приподнял бровь, выражая крайнее сомнение. — Мерлин, не отрицай, что твоя бабушка — та ещё штучка, — сказал Сириус. — Этот взгляд… в нём так и читается Дорея. Она постоянно так смотрела, когда мы с Джеймсом что-то вытворяли и пытались выкрутиться. — Как думаешь, я ей понравлюсь? — задумчиво спросил Гарри. — Ты что, шутишь? Она будет в восторге! — тут же ответил Сириус, ни на секунду не усомнившись в своих словах. — У тебя внешность Поттеров-Блэков, ум Поттеров и хитрость Блэков. — Бросив на него насмешливый взгляд, он сказал: — Даже не думай, что я не всегда знаю, что ты задумал. Может, он и не был самым умным или проницательным из Блэков, но это не значит, что он не замечал, когда кто-то пытался обвести его вокруг пальца. Гарри лишь мило и невинно улыбнулся ему, и Сириус чуть не растаял. Чёрт возьми, он был слишком хорош. Интересно, понимал ли Рабастан, во что ввязывается? — Вы с Ремусом когда-нибудь… ну, вы понимаете? Сириус моргнул: — Нет, мы были просто друзьями. Возможно, когда-то мы могли бы стать чем-то большим. К счастью, я понял, что он за человек, до того, как что-то случилось. Если бы его собственный партнёр отказался ему верить... это бы его сломило. Ремус и так его сломил: он потерял Лили и Джеймса, детство Гарри... а Ремус был трусливым ублюдком. Трусливый ублюдок или нет, но он потерял и его, и Петтигрю — мальчика, которого, как ему казалось, он знал. Теперь все его воспоминания были запятнаны, все те прекрасные воспоминания, о которых он думал, — и он едва мог думать о них, не испытывая гнева или боли. Их разговор прервал стук в дверь, и в комнату вошёл Корвус, слегка удивившись. — Вы уже проснулись? Доброе утро, Гарри, Сириус. Полагаю, мой сын уже привёл себя в порядок? Он взглянул на часы, гадая, не вернулся ли Рабастан позже обычного, но нет. Корвус, как обычно, разбудил их, чтобы они начали готовиться к новому дню. — Доброе утро, Корвус, — сказал Гарри, как всегда радуясь встрече с волшебником, которого считал своим вторым отцом. — Сынок, — Корвус склонил голову, выходя из ванной комнаты, которой они оба пользовались. Их домовой эльф был достаточно любезен, чтобы следить за тем, чтобы грязная одежда была убрана и заменена чистой. — Что случилось? — спросил Рабастан. Судя по тому, что он вышел из ванной, нельзя было сказать, что он только что принял душ. Он был одет в свободную одежду, волосы собраны в узел и высушены. — Боюсь, сегодня утром состоится заседание Визенгамота, — объяснил Корвус, кладя на колени Гарри письма: одно — Сириусу, два — Рабастану, остальные — себе. Он был недоволен тем, что его разбудили, но никогда не пропускал ни одного заседания, даже после освобождения сыновей. Если бы он не явился, это вызвало бы множество домыслов. На лице Гарри отразились недовольство и тревога. — Я не пойду, если ты хочешь, чтобы я остался, — добавил Корвус, которому очень не понравилось беспокойство на лице Гарри. Он и его сыновья были на первом месте — выше Визенгамота, выше магии, выше всего остального. — Нет, иди. Я останусь с Гарри, — заявил Рабастан. — Я самый крепкий из нас троих. Я могу позволить себе пропустить один день, в отличие от Дольфа или Сириуса. Они не собирались оставлять Гарри одного, даже если его опасения были беспочвенными. — Он мой крестник, я должен остаться, — возразил Сириус. — Не используйте меня, чтобы увильнуть! — возмутился Гарри, но его охватило тепло от мысли, что Корвус откажется от встречи, что Рабастан захочет остаться и что Сириус тоже хочет. Он не собирался делать это в одиночку. Он не знал, откуда взялось это чувство, но его охватил страх, как и всегда перед каждой попыткой. Может быть, это был страх, что он снова не сможет ходить и ему об этом скажут. Но он не был одинок и никогда больше не будет одинок. — Ты не против, если я пойду с тобой? — спросил Рабастан Гарри. Ему нужно было убедиться, что с Гарри всё в порядке. Гарри было стыдно за свои травмы — по крайней мере, так это выглядело. Ему не нравилось, что другие люди видят его борющимся, уязвимым. — Да, — Гарри кивнул, не обращая внимания на надутые губы Сириуса, и натянуто улыбнулся. Сегодня он чувствовал себя немного лучше, да и настроение было такое, что иногда хотелось отгородиться от всего мира, но не получалось. Открыв почту, он увидел письмо из Министерства магии. — О, мадам Боунс хочет со мной поговорить и надеется договориться об интервью. Не нужно было долго гадать, зачем это ей. — Хочешь написать ответ? — спросил Корвус. — Не стоит слишком долго их игнорировать. Если они потеряют терпение, то могут попытаться заставить тебя действовать, выдав ордер на арест. — Разве это не касается только судебного разбирательства? — спросил Гарри, нахмурившись в замешательстве. Он хорошо знал законы маглов. — Я думал, они могут выдать ордер на арест, только если ты проигнорируешь повестку в суд. — Это повестка, но не в суд. Я очень сомневаюсь, что они зайдут так далеко и выпишут ордер, но всякое может быть, — честно ответил Корвус. — Снова зеркало? — предложил Сириус. — Я могу сходить за одним из пары? Он создал их много, так что это не было чем-то уникальным. Это означало бы, что им не нужно встречаться лицом к лицу — так сказать, — и намного облегчило бы задачу всем участникам. — Я могу передать это Антонио, он справится, — задумчиво кивнул Корвус. — Так тебе будет проще, Гарри? Гарри вздохнул и неохотно кивнул. Меньше всего ему хотелось говорить об этом. Он понимал, что это неизбежно, но не хотел снова говорить о Локхарте, не говоря уже о том, чтобы отвечать на вопросы. Всё было кончено… почему они снова и снова поднимают эту тему? Однако взгляд на его бесполезные ноги… живо напомнил ему, что всё далеко не кончено. — Я скоро вернусь, — ответил Сириус, развернулся и вышел из комнаты, поспешив прочь со всей возможной скоростью, не причиняя себе боли. Однажды он сможет бегать. Он будет в форме и здоров. Он проклинал себя за то, что из-за него их нельзя призвать. — Доброе утро, все! — прощебетала целительница, вкатывая тележку с подносом, на котором стояли тарелки с завтраком, накрытые крышками — чтобы еда не остывала и не пачкалась, например, песком в ветреный день. — Доброе утро, целительница Макинтайр, — вежливо поздоровался Корвус. Он помнил всех целителей, с которыми общался Гарри. Из них только две были женщинами, что значительно облегчало задачу. — Спасибо. — Не за что! Хорошего дня! — добавила она и ушла доедать свой завтрак. Гарри крякнул, заставив себя пошевелиться, и потянул поднос к себе. Он никогда не был слишком далеко, и Гарри решительно поставил его перед собой как раз в тот момент, когда Рабастан поставил перед ним свой поднос с завтраком. Он не нуждался в постоянной помощи — он был полон решимости делать всё, что в его силах. — Сначала поешь. Письмо подождёт. Нужно только поставить время и дату. — Он всё сделает как надо, — Корвус лёгким упрёком поправил сыновей, не позволив им делать всё спустя рукава. — С его руками всё в порядке. Гарри переглянулся с Рабастаном и ухмыльнулся, с аппетитом приступая к завтраку. Еда всегда была сытной и полезной, но после физиотерапии они наедались до отвала в обед и ужин. Через пять минут к ним присоединились Сириус и Рудольфус, а Корвус догнал их по пути. Гарри первым доел и отставил поднос в сторону, чтобы освободить место для письма. Изящным почерком, отточенным за последние три года, Гарри написал ответ мадам Боунс, который, по его мнению, был вполне удовлетворительным. Он сообщил ей о зеркале, его возможностях, защищённом статусе (Сириус позаботился о том, чтобы никто не смог продать его дизайн), а также о времени и дате встречи — завтра, сразу после обеда, — и не забыл указать точное время для неё. Осторожно протянул бумагу Корвусу, ожидая его одобрения. Корвус обращался с ней так же бережно: чернила ещё не высохли, а разводы были ни к чему. Он прочитал послание, одобрительно и с удовлетворением кивнув. Несмотря на то, что некоторые слова можно было бы заменить на более подходящие, ошибок в правописании не было, а каллиграфия была безупречной. Гарри хорошо поработал. Это было его первое официальное письмо. — Очень хорошо, — Корвус обернул зеркало свободным куском пергамента, чтобы оно больше походило на конверт, а затем сложил сам пергамент. Воск расплавился и соединил детали. — Я позабочусь о том, чтобы Антонио получил это до встречи, — пообещал Корвус, убирая обе части в карман плаща и рассеянно похлопывая по нему. — Не волнуйся, я наложил на него неразрушимое заклинание, — заверил Сириус Корвуса. Если кто-то, пусть и маловероятно, столкнётся с ним, он не разобьётся и не станет причиной несчастного случая. — Приятно это слышать, — Корвус улыбнулся в знак благодарности за информацию.